Волки и люди: В 2020 году волки более 200 раз нападали на россиян, сообщили в Минприроды

Содержание

Почему волки все чаще выходят к жилью и нападают на людей — Российская газета

Сразу несколько регионов столкнулись с нападением волков на домашних животных и людей. Такие случаи произошли в Новгородской и Свердловской областях, в ХМАО — Югре. Что делать?

В Новгородской области волки вышли к жилью в Старорусском и Хвойнинском районах. В поселке Хвойная волчица набросилась на собаку, когда с ней гулял хозяин. Мужчина попытался защитить пса, тогда она вцепилась и ему в руку. С травмами бедолагу доставили в больницу. К счастью, состоянию мужчины сейчас ничего не угрожает. С волчицей расквитались, но жители все равно боятся отпускать детей на улицу. Прокуратура проводит проверку. Охотоведы готовятся к отстрелу хищников в округе. А на Урале волки напали на овец, собранных в загоне в селе Кокуй Талицкого района. Утром хозяева обнаружили разбросанные по снегу трупы животных. В другом югорском поселке Зеленоборск охотники после долгих безуспешных попыток застрелили одного волка из стаи, которая держала в страхе жителей почти месяц.

Как отмечают в департаменте по охране, контролю и регулированию использования животного мира Свердловской области, только за последний год число волков в лесах региона выросло почти на десять процентов, — с 793 до 906 особей. Волк — животное плодовитое, говорят в ведомстве, и для регулирования его численности нужно, выражаясь казенным языком, изымать из природной среды ровно такое число этих животных, сколько народилось за год, то есть не меньше ста волков. Между тем на протяжении последних лет охотники отстреливают от силы по два десятка серых хищников, и их популяция растет.

По данным ученых Института проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН, сегодня в лесах страны насчитывается около 60 тысяч волков, это примерно 10 тысяч стай хищников. Много это или мало? Как отмечают специалисты, все зависит от того, сохраняется ли природный баланс численности различных видов диких животных. Чтобы ни одно животное не «ущемляло права» друг друга, в лесу должно быть определенное соотношение числа хищников, а это прежде всего волки и медведи, к числу лосей, косуль, оленей. Так, на одного хищника должно приходиться 30 лосей. Баланс этот сегодня грубо нарушен и, как говорят ученые, уже назрела необходимость сокращения численности волка почти в десять раз. Хищники вовсю задирают лосей, оленей, наносят серьезный урон популяции этих животных.

На Чукотке за добычу серых хищников можно получить хороший японский снегоход

Что в такой ситуации делать? «Регулировать численность, стимулируя профессиональную охоту на волков, — говорит «РГ» Леонид Баскин, доктор биологических наук, профессор Института проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН. — Это дикие животные и виноваты лишь тем, что хотят кушать. Серые испокон веку нет-нет да и заходили в деревни. Но все же боялись человека с ружьем. Сегодня эта боязнь почти пропала. Потому что все меньше остается настоящих волчатников».

По словам ученого, быть волчатником — это настоящая наука, почти искусство. Нужно знать, как передвигаются волчьи стаи, уметь их загонять, сутками преследуя их по пятам, и порой недели уходят на то, чтобы настигнуть волков. «И сегодня еще есть охотники, которые умеют приманивать серых хищников, особым образом завывая. Удивительно, но молодые волки идут на этот звук, — рассказал Леонид Баскин. — В советское время за трудную добычу волка вручали даже Орден Ленина, и конечно, щедрый гонорар в добавок. Один такой охотник нашел волчье логово, и исхитрился каждый год добывать самых молодых волков, при этом матерых специально оставлял, чтобы они приносили приплод. Так и работал его «бизнес». Он получал каждый год хорошие премии».

Премируют за добычу волка и сегодня. Выдают от пяти тысяч за шкуру в Свердловской области, до 30 тысяч в некоторых регионах Крайнего Севера. На Чукотке за добычу 20 серых хищников можно получить даже хороший японский снегоход. И есть рекордсмены, которые за несколько лет добыли по 50-60 волков. Но таких волчатников мало. Как говорят охотники, хоть 300 тысяч пообещай, далеко не каждый пойдет на матерого.

Как считает Леонид Баскин, выход есть: более активно развивать частные охотничьи хозяйства. Часто этого опасаются, считая, что частники перебьют всех животных, но на самом деле это не так. Пример таких охотничьих хозяйств как раз доказывает, что в них есть баланс численности всех лесных видов животных. Потому что у хозяина прямая выгода в спокойствии и порядке на своей территории.

Волки умеют анализировать действия людей и собак — National Geographic Россия

Собаки и волки имеют общих предков, однако пути этих видов разделились тысячелетия назад. Учёные попытались понять, в какой именно момент собаки научились слушаться и анализировать человека – до или после одомашнивания.

Волки и собаки имеют общие гены, однако учёным до сих пор точно не известно, каким образом произошло «одомашнивание» волков и превращение их в собак. Согласно наиболее распространённой гипотезе, первыми приручёнными предками современных собак 18 тысяч лет назад стали европейские серые волки, чья популяция до наших дней не дожила. Открытым также остаётся вопрос, научились ли собаки своим социальным навыкам у человека, либо же люди развивали эту уже имеющуюся у животных способность. Исследовательская группа из Университета ветеринарии в Вене провела серию экспериментов в австрийском научном центре Ernstbrunn

. Их результаты если не ответили на все вопросы, то сделали значительный шаг в этом направлении. В опытах участвовало 11 североамериканских волков и 14 собак. Все животные имели возраст от 5 до 7 месяцев и были выращены в неволе. Учёные изучали реакцию зверей, на глазах у которых кто-либо прятал пищу. Выяснилось, что волки, как и собаки, в два-четыре раза чаще находили еду в случае, если они наблюдали процесс её припрятывания. Таким образом, животные полагаются не только на своё чутьё, но и способны анализировать действия окружающих. При этом волки проводят достаточно серьёзный анализ: если пищу прятал человек, хищники отправлялись за ней, но если приманку зарывала собака – волки утрачивали свой интерес. А для собак этот фактор не был важен: они забирали пищу, спрятанную другим псом. Исследователи истолковали эту разницу в поведении следующим образом: для волков собаки в данном случае выступают своего рода «тестерами». Если собака не стала есть пищу – возможно, её качество не достаточно хорошо. Собаки же эти вопросы для себя не поднимают и отправляются за приманкой независимо от того, кто её припрятал. На основании серий этих опытов ученые заявляют, что волки обладают хорошими социальными и аналитическими навыками. У них, как и у предков собак, есть способность обучаться у представителей других видов. Именно эта способность позволила предкам собак научиться понимать людей. Ранее же считалось, что она является приобретённой, выработанной в процессе общения с человеком.

В пригороде Норильска волки стали выходить к людям и нападать на собак

Стаи диких волков стали выходить из лесов к людям – животных заметили в промзоне Норильска и в поселках Алтайского края. На людей хищники не нападают, но задирают домашних собак.  

На севере Красноярского края держатся 40-градусные морозы. Обильные снегопады привели к тому, что звери не могут добраться до своей кормовой базы через толщу снега. По словам охотоведов, голод вынуждает их заходить в населенные пункты. 

«Опасных животных неоднократно видели на промышленных площадках, зафиксированы случаи нападения на собак. Контроль усилен в районах Талнах и Кайеркан», – рассказали в министерстве экологии и рационального природопользования Красноярского края.

На место направили три оперативные группы – пока инспекторы встретили только следы хищников.

«В ближайшее время будет подписан указ о регулировании численности волков на северной территории. Мы видим близость животных к населенным пунктам – это представляет большую угрозу», – объяснила главный госинспектор Охотнадзора Красноярского края Земера Спирина.

В последний раз волка в жилых кварталах Норильска видели три года назад – от укусов одного хищника пострадали несколько человек. Агрессивного лесного гостя пришлось застрелить. Обычно в северные города заходят песцы – к ним люди уже привыкли. Тем не менее, зоологи не рекомендуют людям подкармливать полярных лисиц, так как они могут быть переносчиками бешенства.

Похожая ситуация с волками наблюдается в Алтайском крае – там местные жители тоже заметили следы хищников вблизи населенных пунктов. Власти считают, что зверей стало больше – их численность необходимо регулировать.

«Ситуации, когда численность волков становится больше, чем допустимая для естественного природного баланса, не что-то из ряда вон выходящее. Своевременно принятые меры позволят устранить угрозу причинения вреда жизни и здоровью людей, домашних и диких животных», – объяснили специалисты алтайского Охотнадзора.

По словам экспертов, большие стаи волков живут на территории Смоленского и Алтайского районов, охотничьего угодья Кытмановского района и природного парка «Предгорье Алтая».

 Фото: MikhailSemenov – istockphoto.com

Существуют ли «люди-волки»? | Животные

Младенец спеленутый в люльке лежит,

Волк у люльки сидит — сторожит.
Мать смотрит на сына и чудится ей
Зловещий знак в очертаньи бровей…».
(П. Сивле «Оборотень»)

Если уж люди могли считать волков своими предками и родственниками, то нет ничего удивительного в том, что в древности вполне возможным считалось перевоплощение в волка.

Одно из таких перевоплощений мы встречаем уже в греческих мифах, когда царь Ликаон, чтобы испытать всеведение Зевса, не придумал ничего лучшего, чем подсунуть громоверцу блюдо из… мяса собственного сына. Бог «шутки» не оценил и в ярости обратил Ликаона в волка.

В Средние века обращение человека в волка считалось вполне реальным заболеванием и носило название «ликантропия» (от греч. слов «волк» и «человек»).

Кстати, этот термин до сих пор используется в медицине, но означает не реальное, а психическое оборотничество, когда отдельные оригиналы, устав, видимо, от образа Наполеона, воображают себя волками.

В древности подобные психические перевоплощения не были диковинкой. Так, скандинавские воины-берсерки в бою полностью отождествляли себя с разъяренными медведями, а воины-ульфхетнары — с лютыми волками (для этого они одевали на себя волчьи шкуры). Это были поистине опасные и совершенно бесстрашные бойцы, они шли в бой в яростном исступлении и, по легендам, ни копья, ни стрелы не брали их. Отождествление воинов с волками можно встретить и в «Слове о полку Игореве», где говорится о князе Полоцком Всеславе, что он «вночь волком рыскаше».

Не меньшей, чем вера скандинавских воинов в себя, была вера европейских народов в настоящих оборотней, которые ночами надевают волчьи шкуры и становятся волками (этой особенностью обладал, по славянскому поверью, любой умелый волхв). У славян волчьи оборотни впоследствии назывались волкодлаки, у литовцев — вилктаки, у германских народов — вервольфы.

Вспомним, что немецкие фашисты создали даже партизанское подразделение «Вервольф» в память о воинах, отбивавших в X в. набеги венгров и тотчас скрывавшихся в лесах, когда враг готовился нанести контрудар. «Волчье имя» вообще популярно у германских народов (например, Адольф — «благородный волк», Рудольф — «красный волк»).

Считали, что превращаться в волков люди могли как сознательно, так и по злому умыслу, а также получали этот дар в наследство. У славян весьма популярен сюжет о том, как злой колдун превращал в волков целые свадьбы (возможно, это связано с древним обрядом умыкания невесты, когда жених ведет себя как волк).

Само слово «оборотень» означало, что для превращения надо оборотиться: обычно кувыркнуться через какую-нибудь условную границу (например, нож или топор, воткнутые в пень) желательно в полнолуние. Особой приметой наследственного оборотня является «волчья шерсть», заметная с рождения (сербохорватское — вучка длака, словенская — volcja dlaka).

Оборотни были разными не только по происхождению, но и по поведению. Одни из них осознанно убивали людей (обычно это были злые колдуны), другие — неосознанно, а третьи вообще нападали только на скот. Самые добродушные из волчьих оборотней — литовские вилктаки (их можно определить по человечьим тупым зубам и белому пятну на шее — следу от шейного платка). Они практически не нападали на человека и, по сути, пребывали в ясном человеческом сознании только в волчьем облике.

Огнестрельное оружие обычно волколака не брало, холодное тоже помогало не всегда (если только клинки и пули не были серебряными). Оборотня можно было обнаружить разве что по отметинам, оставленным в ночном бою.

У славян образ оборотня нередко совмещался с образом упыря-кровопийцы. Само слово же «вурдалак» впервые употребил А. С. Пушкин, а популяризировал А. К. Толстой в своих литературных «ужастиках».

Впрочем, в художественной литературе оборотни не получили столь широкого распространения, как вампиры. Зато они стали благодарной темой для кинематографа, начиная еще с 1913 года, когда был снят немой фильм «Werwolf». Впоследствии излюбленным сюжетом стал вариант оборотня, не ведающего, что он творит, совмещающего маски как преследователя, так и жертвы.

Особенно уместно такая трактовка смотрелась на фоне моды на психоанализ. Еще 3. Фрейд в своем учении вывел образ «волка» как одной из сторон человеческой натуры, этакое дикое вольное начало, не связанное сознанием и иногда врывающееся на «культурную» половину души. Однако школа К. Г. Юнга считала, что «дикое волчье бессознательное» не так уж и опасно, ведь в сказках его часто может перехитрить ребенок и убивает любой охотник.

Г. Гессе «Степной волк»:
«…Встречалось уже, по слухам, немало людей, в которых было что-то от собаки или от лисы, от рыбы или от змеи, но они будто бы не испытывали из-за этого никаких неудобств. …А с Гарри дело обстояло иначе, человек и волк в нем не уживались и уж подавно не помогали друг другу, а всегда находились в смертельной вражде…
Например, если Гарри, поскольку он был человеком, осеняла прекрасная мысль, если он испытывал тонкие, благородные чувства или совершал так называемое доброе дело, то волк в нем сразу же скалил зубы, смеялся и с кровавой издевкой показывал ему, до чего смешон, до чего не к лицу весь этот благородный спектакль степному зверю, волку, который ведь отлично знает, что ему по душе, а именно — рыскать в одиночестве по степям, иногда лакать кровь или гнаться за волчицей, и любой человеческий поступок, увиденный глазами волка, делался тогда ужасно смешным и нелепым, глупым и суетным. Но в точности то же самое случалось и тогда, когда Гарри чувствовал себя волком и вел себя как волк, когда он показывал другим зубы, когда испытывал ненависть и смертельную неприязнь ко всем людям, к их лживым манерам, к их испорченным нравам. Тогда в нем настораживался человек, и человек следил за волком, называл его животным и зверем, и омрачал, и отравлял ему всякую радость от его простой, здоровой и дикой волчьей повадки».

Человек волк или овца? Неповторимая человеческая ситуация по Эриху Фромму

Рубрики : Последние статьи, Психология, Философия


Любите «Моноклер»? Поддержите то, что мы делаем, оформив ежемесячный платеж на Patreon или сделав разовый донат:


Человек волк или овца? Что ему более свойственно: примыкать к стаду и подчиняться сильному  или властвовать и реализовывать свою природную склонность к злу? Что такое «синдром роста» и «синдром распада»? В чём заключается неповторимая человеческая ситуация, отделяющая человека от мира животных и природы? И можем ли мы разрешить противоречия своего существования? Рассказывает Эрих Фромм.

Человек волк или овца? Добр он по природе или зол? Если человек — овца, то почему вся история человечества — это летопись бесконечных кровопролитных войн, в которых участвуют не отдельные, склонные к насилию индивиды, а практически все (и «моральное банкротство Запада», проявившееся в XX веке, — лишнее тому подтверждение)? Кроме того, возникает вопрос: если это не в их природе, то почему овцы с такой легкостью соблазняются поведением волков, когда насилие представляют им в качестве священной обязанности? Так человек — волк в овечьей шкуре? Или, возможно, просто-напросто меньшинство волков живет бок о бок с большинством овец? Просто волки хотят убивать, а овцы — делать то, что им приказывают? А может, речь вообще не должна идти об альтернативе и дело совсем в другом?

Эрих Фромм уверен, что вопрос о том, является ли человек волком или овцой, — это лишь заостренная формулировка вопроса, который принадлежит к основополагающим проблемам теоретического и философского мышления западного мира, а именно: является ли человек по существу злым или порочным, или он добр по своей сути и способен к самосовершенствованию? Анализируя эту проблему и пытаясь добраться до самой основы человеческой природы, которая связана с животным миром, он подходит к решению вопроса с нестандартной стороны — Фромм рассматривает эволюционный переход из состояния животного в состояние человека как небывалый поворот, «который сравним только с появлением материи, зарождением жизни или появлением животных». С возникновением человека жизнь стала осознавать саму себя, чего не было в животном мире, живущем в соответствии с биологическими циклами и в гармонии с природой. Именно в этот момент возникла «неповторимая человеческая ситуация»:

«Сознание делает человека каким-то аномальным явлением природы, гротеском, иронией Вселенной. Он – часть природы, подчиненная ее физическим законам и неспособная их изменить. Одновременно он как бы противостоит природе, отделен от нее, хотя и является ее частью. Он связан кровными узами и в то же время чувствует себя безродным. Заброшенный в этот мир случайно, человек вынужден жить по воле случая и против собственной воли должен покинуть этот мир. И поскольку он имеет самосознание, он видит свое бессилие и конечность своего бытия. Он никогда не бывает свободен от рефлексов. Он живет в вечном раздвоении. Он не может освободиться ни от своего тела, ни от своей способности мыслить».

Как отмечает Фромм, эта «неповторимая человеческая ситуация» породила в нас необходимость искать новые решения противоречий своего существования, более высокие формы единения с природой и с окружающими людьми. Сначала это решалось через ощущение тождества клана, в средневековье человека успокаивала общественная роль в феодальной иерархии, но после распада феодализма перед человеком совершенно явственно встал вопрос «Кто я?» и возникла потребность в понимании себя в качестве индивида, существующего вне группы. Фромм называет это «потребностью в самотождественности» и отмечает, что это качество является для нас жизненно важным. По Фромму, именно это противоречие, которое появилось у нас с появлением самосознания, и делает человека человеком. Гармония, царившая в мире животных, нарушена, мы постигаем свою конечность и одиночество. Но именно в этом постижении и в этом напряжении, возникающем от сознания двойственности нашего существования, и заключается залог развития. Всё дело в том, какие выводы и выборы мы делаем, исходя из этой нашей трагической «человеческой ситуации». Ведь Фромм говорит о том, что задача человека — через полное её осознание найти силы реализовать себя в ней: в глубоких связях с людьми, в творчестве и, как он отметил в своём интервью, в «отзывчивости ко всему в жизни — к людям, к природе».

Так сумели ли мы, потомки людей, живущих племенами, и людей, удовлетворенных своей понятной ролью в феодальной системе, найти настоящее индивидуальное самоотождествление? Или мы предпочли найти новые его суррогаты в причастности к нации, религии, классу, профессии и формулах  «Я русский», «Я христианин», «Я предприниматель», которые помогают нам решить острый вопрос отождествления, побега от самих себя? Таким образом, может быть, проблема волков и овец — это проблема, актуальная лишь для тех, кто вместо истинного самоотождествления выбирает для себя какой-то из перечисленных суррогатов, а человек, которому удалось выйти из этого порочного круга, перестает принадлежать к какой-либо из этих условных человеческих рас, потому что ему не интересно ни подчиняться, ни властвовать? Читаем Эриха Фромма и разбираемся в этих нелегких вопросах.

Человек волк или овца?

Многие полагают, что люди это овцы, другие считают их хищными волками. Каждая из сторон может аргументировать свою точку зрения. Тот, кто считает людей овцами, может указать хотя бы на то, что они с легкостью выполняют приказы других, даже когда им самим это приносит вред. Он может также сказать, что люди снова и снова следуют за своими вождями на войну, которая не дает им ничего, кроме разрушения, что они верят несуразице, если она излагается с надлежащей настойчивостью и подкрепляется властителями от прямых угроз священников и королей до вкрадчивых голосов более или менее тайных обольстителей. Кажется, что большинство людей, как дремлющие дети, легко поддаются влиянию и что они готовы безвольно следовать за любым, кто, угрожая или заискивая, достаточно упорно их уговаривает. Человек с сильными убеждениями, пренебрегающий противодействием толпы, является скорее исключением, чем правилом. Он часто вызывает восхищение последующих столетий, но, как правило, является посмешищем в глазах своих современников.

Великие инквизиторы и диктаторы основывали свои системы власти как раз на предпосылке, что люди являются овцами, Именно мнение, согласно которому люди овцы и потому нуждаются в вождях, принимающих за них решение, нередко придавало самим вождям твердую убежденность, что они выполняли вполне моральную, хотя под час и весьма трагичную, обязанность: принимая на себя руководство и снимая с других груз ответственности и свободы, они давали людям то, что те хотели.

Однако, если большинство людей овцы, почему они ведут жизнь, которая полностью этому противоречит? История человечества написана кровью. Это история никогда не прекращающегося насилия, поскольку люди почти всегда подчиняли себе подобных с помощью силы. Разве Талаатпаша сам убил миллионы армян? Разве Гитлер один убил миллионы евреев? Разве Сталин один убил миллионы своих политических противников? Нет. Эти люди были не одиноки, они располагали тысячами, которые умерщвляли и пытали для них и которые делили это не просто с желанием, но даже с удовольствием.


Читайте также: «Психолог в концлагере»: Виктор Франкл о внутренней свободе и смысле жизни

Разве мы не сталкиваемся повсюду с бесчеловечностью человека в случае безжалостного ведения войны, в случае насилия и убийства, в случае беззастенчивой эксплуатации слабых более сильными? А как часто стоны истязаемого и страдающего создания встречают глухие уши и ожесточенные сердца! Такой мыслитель, как Гоббс, из всего этого сделал вывод: человек человеку волк. И сегодня многие из нас приходят к заключению, что человек от природы является существом злым и деструктивным, что он напоминает убийцу, которого от любимого занятия может удержать только страх перед более сильным убийцей.

И все же аргументы обоих сторон не убеждают. Пусть мы лично и встречали некоторых потенциальных или явных убийц и садистов, которые по своей беззастенчивости могли бы тягаться со Сталиным или Гитлером, но все же это были исключения, а не правила.

Неужели мы действительно должны считать, что сами и большинство обычных людей только волки в овечьей шкуре, что наша «истинная любовь» якобы проявится лишь после того, как мы отбросим сдерживающие факторы, мешавшие нам до сих пор уподобиться диким зверям? Хоть это и трудно оспорить, вполне убедительным такой ход мысли тоже не является. В повседневной жизни часто есть возможность для жестокости и садизма, причем их нередко можно проявить, не опасаясь возмездия. Тем не менее многие на это не идут и, напротив, реагируют с отвращением, когда сталкиваются с жестокостью и садизмом.

Может быть, есть другое, лучшее объяснение этого удивительного противоречия? Может быть ответ прост и заключается в том, что меньшинство волков живет бок о бок с большинством овец? Волки хотят убивать, овцы хотят делать то, что им приказывают.

Волки заставляют овец убивать и душить, а те поступают так не потому, что это доставляет им радость, а потому что они хотят подчиняться. Кроме того, чтобы побудить большинство овец действовать, как волки, убийцы должны придумать истории о правоте своего дела, о защите свободы, которая находится в опасности, о мести за детей, заколотых штыками, об изнасилованных женщинах и поруганной чести. Этот ответ звучит убедительно, но и после него остается много сомнений. Не означает ли он, что существует как бы две человеческие расы волков и овец? Кроме того, возникает вопрос; если это не в их природе, то почему овцы с такой легкостью соблазняются поведением волков, когда насилие представляют им в качестве священной обязанности. Может быть, сказанное о волках и овцах не соответствует действительности? Может быть, все же правда, что важным свойством человека является нечто волчье и что большинство просто не проявляет этого открыто? А может, речь вообще не должна идти об альтернативе? Может быть, человек это одновременно и волк и овца или он ни волк, ни овца?

Сегодня, когда нации взвешивают возможность применения опаснейшего оружия разрушения против своих «врагов» и, очевидно, не страшатся даже собственной гибели в ходе массового уничтожения, ответ на эти вопросы имеет решающее значение. Если мы будем убеждены, что человек от природы склонен к разрушению, что потребность применять насилие коренится глубоко в его существе, то может ослабнуть наше сопротивление все возрастающей жестокости.

Почему нужно сопротивляться волкам, если все мы в той или иной степени волки? Вопрос о том, является ли человек волком или овцой, это лишь заостренная формулировка вопроса, который в самом широком и общем смысле принадлежит к основополагающим проблемам теоретического и философского мышления западного мира, а именно: является ли человек по существу злым или порочным, или он добр по своей сути и способен к самосовершенствованию? Старый Завет не считает, что человек порочен в своей основе. Неповиновение Богу со стороны Адама и Евы не рассматривается как грех. Мы нигде не находим указаний на то, что это неповиновение погубило человека.

Напротив, это неповиновение является предпосылкой того, что человек осознал самого себя, что он стал способен решать свои дела.

Таким образом, этот первый акт неповиновения в конечном счете является первым шагом человека по пути к свободе. Кажется, что это неповиновение было даже предусмотрено божьим планом. Согласно пророкам, именно благодаря тому, что человек был изгнан из рая, он оказался в состоянии сам формулировать свою историю, развивать свои человеческие силы и в качестве полностью развитого индивида достигнуть гармонии с другими людьми и природой. Эта гармония заступила на место прежней, в которой человек еще не был индивидом. Мессианская мысль пророков явно исходит из того, что человек в своей основе непорочен и может быть спасен помимо особого акта божьей милости.

Конечно, этим еще не сказано, что способность к добру обязательно побеждает. Если человек творит зло, то он и сам становится более дурным. Так, например, сердце фараона «ожесточилось», поскольку он постоянно творил зло. Оно ожесточалось настолько, что в определенный момент для него стало совершенно невозможно начать все заново и покаяться в содеянном.

Примеров злодеяний содержится в Старом Завете не меньше, чем примеров праведных дел, но в нем ни разу не делается исключения для таких возвышенных образов, как царь Давид. С точки зрения Старого завета человек способен и к хорошему, и к дурному, он должен выбирать между добром и злом, между благословением и проклятием, между жизнью и смертью. Бог никогда не вмешивается в это решение.

Он помогает, посылая своих посланцев, пророков, чтобы наставлять людей, каким образом они могут распознавать зло и осуществлять добро, чтобы предупреждать их и возражать им. Но после того, как это уже свершилось, человек остается наедине со своими «двумя инстинктами» — стремлением к добру и стремлением к злу, теперь он сам должен решать эту проблему.

Христианское развитие шло иначе.

По мере развития христианской церкви появилась точка зрения, что неповиновение Адама было грехом, причем настолько тяжким, что он погубил природу самого Адама и всех его потомков. Теперь человек не мог больше собственными силами освободиться от этой порочности. Только акт божей милости, появление Христа, умершего за людей, может уничтожить эту порочность и спасти тех, кто уверует в Христа.

Разумеется, догма о первородном грехе не оставалась бесспорной внутри самой церкви. На нее напал Пелагий, однако ему не удалось одержать верх. В период Ренессанса гуманисты внутри церкви пытались смягчить эту догму, хотя они прямо не боролись с ней и не оспаривали ее, как это делали многие еретики. Правда, Лютер был еще более радикален в своем убеждении о врожденной подлости и порочности человека, но в то же время мыслители Ренессанса, а позже и Просвещения отважились на заметный шаг в противоположном направлении. Последние утверждали, что все зло в человеке является лишь следствием внешних обстоятельств и потому у человека в действительности нет возможности выбора. Они полагали, что необходимо лишь изменить обстоятельства, из которых произрастает зло, тогда изначальное добро в человеке проявится почти автоматически.

Эта точка зрения повлияла также на мышление Маркса и его последователей. Вера в принципиальную доброту человека возникла благодаря тому новому самосознанию, приобретенному в ходе неслыханного со времен Ренессанса экономического и политического прогресса.

Моральное банкротство Запада, начавшееся с первой мировой войной и приведшее через Гитлера и Сталина, через Ковентри и Хиросиму к нынешней подготовке всеобщего уничтожения, наоборот, повлияло на то, что снова стала сильнее подчеркиваться склонность человека к дурному. По существу, это была здоровая реакция на недооценку врожденного потенциала человека к злу. С другой стороны, слишком часто это служило причиной осмеяния тех, кто еще не потерял веру в человека, причем точка зрения последних понималась ложно, а подчас и намеренно искажалась…

Главной опасностью для человечества является не изверг или садист, а нормальный человек, наделенный необычной властью. Однако, для того чтобы миллионы поставили на карту свою жизнь и стали убийцами, им необходимо внушить такие чувства, как ненависть, возмущение, деструктивность и страх. Наряду с оружием эти чувства являются непременным условием для ведения войны, однако они не являются причиной, так же как пушки и бомбы сами по себе не являются причиной войн. Многие полагают, что атомная война в этом смысле отличается от войны традиционной. Тот, кто нажатием кнопки запускает атомные бомбы, каждая из которых способна унести сотни тысяч жизней, едва ли испытывает те же чувства, что и солдат, убивающий с помощью штыка или пулемета. Но даже если запуск атомной ракеты в сознании упомянутого лица переживается только как послушное исполнение приказа, все же остается вопрос: не должны ли содержаться в более глубоких слоях его личности деструктивные импульсы или, по меньшей мере, глубокое безразличие по отношению к жизни для того, чтобы подобное действие вообще стало возможным?


Публичные лекции: Тоталитаризм и банальность зла: лекции по философии Ханны Арендт

Я хотел бы остановиться на трех феноменах, которые, по моему мнению, лежат в основе наиболее вредной и опасной формы человеческого ориентирования: любовь к мертвому, закоренелый нарциссизм и симбиозно-инцестульное фиксирование. Вместе взятые, эти три ориентации образуют «синдром распада», который побуждает человека разрушать ради разрушения и ненавидеть ради ненависти. Я хотел бы также обсудить «синдром роста», который состоит из любви к живому, любви к человеку и независимости. Лишь у немногих людей получил новое развитие один из этих двух синдромов. Однако нет сомнения в том, что каждый человек движется в определенном избранном им направлении: в направлении к живому или мертвому, добру или злу.

По своей телесной организации и физиологическим функциям человек принадлежит к животному миру. Жизнь животных определяется инстиктами, некоторыми моделями поведения, детерминированными в свою очередь наследственными неврологическими структурами. Чем выше организованно животное, тем более гибки его поведенческие модели и тем более не завершена к моменту рождения структура его приспособленности к окружающей среде. У высших приматов можно наблюдать даже определенный уровень интеллекта и использование мышления для достижения желаемых целей. Таким образом, животное способно выйти за пределы своих инстинктов, предписанных поведенческими моделями. Но каким бы впечатляющим ни было развитие животного мира, основные элементы его существования остаются все те же.

Животное «проживает» свою жизнь благодаря биологическим законам природы. Оно часть природы и никогда не трансцендирует ее. У животного нет совести морального порядка, нет осознания самого себя и своего существования. У него нет разума, если понимать под разумом способность проникать сквозь данную нам в ощущениях поверхность явлений и постигать за ней суть. Поэтому животное не обладает и понятием истины, хотя оно может иметь представление о том, что ему полезно.

Существование животного характеризуется гармонией между ним и природой. Это, естественно, не исключает того, что природные условия могут угрожать животному и принуждать его ожесточенно бороться за свое выживание. Здесь имеется в виду другое: животное от природы наделено способностями, помогающими ему выжить в таких условиях, которым оно противопоставлено, точно так же, как семя растения «оснащено» природой для того, чтобы выжить, приспосабливаясь к условиям почвы, климата и т. д. в ходе эволюции.

В определенной точке эволюции живых существ произошел единственный в своем роде поворот, который сравним только с появлением материи, зарождением жизни или появлением животных. Новый результат возник тогда, когда в ходе эволюционного процесса поступки в значительной степени перестали определяться инстинктами. Приспособление к природе утратило характер принуждения, действие больше не фиксировалось наследственными механизмами. В момент, когда животное трансцендировало природу, когда оно вышло за пределы предначертанной ему чисто пассивной роли тварного существа, оно стало (с биологической точки зрения) самым беспомощным из всех животных, родился человек. В данной точке эволюции животное благодаря своему вертикальному положению эмансипировалось от природы, его мозг значительно увеличился в объеме по сравнению с другими самыми высокоорганизованными видами. Рождение человека могло длиться сотни тысяч лет, однако в конечном результате оно привело к возникновению нового вида, который трансцендировал природу. Тем самым жизнь стала осознавать саму себя.

Осознание самого себя, разум и сила воображения разрушили «гармонию», характеризующую существование животного. С их появлением человек становится аномалией, причудой универсума. Он — часть природы, он подчинен ее физическим законам, которые не может изменить, и тем не менее он трансцендирует остальную природу.

Он стоит вне природы и тем не менее является ее частью. Он безроден и тем не менее крепко связан с родом, общим для него и всех других тварей. Он заброшен в мир в случайной точке и в случайное время и так же случайно должен его снова покинуть. Но поскольку человек осознает себя, он понимает свое бессилие и границы своего существования. Он предвидит собственный конец — смерть. Человек никогда не свободен от дихотомии своего существования: он уже не может освободиться от своего духа, даже если бы он этого хотел, и не может освободиться от своего тела, пока он живет, а его тело будит в нем желание жить.


По теме: «Человек Одинок»: Эрих Фромм о мире потребления и подлинном бытии

Разум, благословение человека, одновременно является и его проклятием. Разум принуждает его постоянно заниматься поисками решения неразрешимой дихотомии. Жизнь человека отличается в этом плане от жизни всех остальных организмов: он находится в состоянии постоянной неизбежной неуравновешенности. Жизнь не может быть прожита путем постоянного повторения модели своего вида. Человек должен жить сам. Человек — единственное живое существо, которое может скучать, которое может чувствовать себя изгнанным из рая. Человек — единственное живое существо, которое ощущает собственное бытие как проблему, которую он должен разрешить и от которой он не может избавиться. Он не может вернуться к «дочеловеческому» состоянию гармонии с природой. Он должен развивать свой разум, пока не станет господином над природой и самим собой.

Но с онтогенетической и филогенетической точек зрения рождение человека — в значительной мере явление негативное. У человека нет инстинктивной приспособленности к природе, у него нет физической силы: в момент своего рождения человек самый беспомощный из всех живых созданий и нуждается в защите гораздо дольше, чем любое из них. Единство с природой им было утрачено, и в то же время он не был обеспечен средствами, которые позволили бы ему вести новую жизнь вне природы. Его разум в высшей степени рудиментарен. Человек не знает природных процессов и не обладает инструментами, которые смогли бы заменить ему утерянные инстинкты. Он живет в рамках небольших групп и не знает ни самого себя, ни других. Его ситуацию наглядно представляет библейский миф о рае. В саду Эдема человек живет в полной гармонии с природой, но не осознает самого себя. Свою историю он начинает с первого акта непослушания заповеди. Однако с этого момента человек начинает осознавать себя, свою обособленность, свое бессилие; он изгоняется из рая, и два ангела с огненными мечами препятствуют его возвращению.

Эволюция человека основывается на том, что он утратил свою первоначальную Родину — природу. Он никогда уже не сможет туда вернуться, никогда не сможет стать животным. У него теперь только один путь: покинуть свою естественную родину и искать новую, которую он сам себе создаст, в которой он превратит окружающий мир в мир людей и сам станет действительно человеком.

Родившись и положив тем самым начало человеческой расе, человек должен был выйти из надежного и ограниченного состояния, определяемого инстинктами. Он попадает в положение неопределенности, неизвестности и открытости. Известность существует только в отношении прошлого, а в отношении будущего она существует лишь постольку, поскольку данное знание относится к смерти, которая в действительности является возвращением в прошлое, в неорганическое состояние материи. В соответствии с этим проблема человеческого существования единственная своего рода проблема в природе. Человек «выпал» из природы и все же еще находится в ней. Он отчасти как бы бог, отчасти животное, отчасти бесконечен и отчасти конечен. Необходимость искать новые решения противоречий его существования, все более высокие формы единения с природой, окружающими людьми и самим собой выступает источником всех психических сил, которые побуждают человека к деятельности, а также источником всех его страстей, аффектов и страхов.

Животное довольно, когда удовлетворены его естественные потребности: голод, жажда, сексуальная потребность. В той степени, в какой человек является животным, эти потребности властны над ним и должны быть удовлетворены. Но поскольку он существо человеческое, удовлетворения этих инстинктивных потребностей недостаточно, чтобы сделать его счастливым. Их недостаточно даже для того, чтобы сделать его здоровым. «Архимедов» пункт специфики человеческой динамики находится в этой неповторимости человеческой ситуации. Понимание человеческой психики должно основываться на анализе тех потребностей человека, которые вытекают из условий его существования…

Человека можно определить как живое существо, которое может сказать «Я», которое может осознать самого себя как самостоятельную величину. Животное живет в природе и не трансцендирует ее, оно не осознает себя, и у него нет потребности в самотождественности. Человек вырван из природы, наделен разумом и представлениями, он должен сформировать представление о самом себе, должен иметь возможность говорить и чувствовать «Я есть Я». Поскольку он не проживает, а живет, поскольку он утратил первоначальное единство с природой, должен принимать решения, осознавать себя и окружающих его людей в качестве разных лиц, у него должна быть развита способность ощущать себя субъектом своих действий. Наряду с потребностью в соотнесенности, укорененности и трансценденции, его потребность в самотождественности является настолько жизненно важной и властной, что человек не может чувствовать себя здоровым, если он не найдет возможности ее удовлетворить. Самотождественность человека развивается в процессе освобождения от «первичных связей», привязывающих его к матери и природе. Ребенок, который чувствует свое единство с матерью, не может еще сказать «Я», и у него нет этой потребности. Только когда он постигнет внешний мир как нечто отдельное и обособленное от себя, ему удастся осознать самого себя как отдельное существо, и «Я» это одно из последних слов, которые он употребляет, говоря о самом себе.

В развитии человеческой расы степень осознания человеком самого себя как отдельного существа зависит от того, насколько он освободится от ощущения тождества клана и насколько далеко продвинулся процесс его индивидуации. Член примитивного клана выразит ощущение самотождественности в формуле: «Я есть Мы». Такой человек не может еще понять себя в качестве «индивида», существующего вне группы. В средневековье человек идентифицирован со своей общественной ролью в феодальной иерархии. Крестьянин не был человеком, который случайно стал крестьянином, а феодал не был человеком, который случайно стал феодалом. Он был феодалом или крестьянином, и чувство неизменности его сословной принадлежности являлось существенной составной частью его самоотождествления.

Когда впоследствии произошел распад феодальной системы, ощущение самотождественности было основательно поколеблено и перед человеком остро встал вопрос: «Кто я?», или, точнее сказать: «Откуда я знаю, что я — это я?». Это именно тот вопрос, который в философской форме сформулировал Декарт. На вопрос о самоотождествлении он ответил: «Я сомневаюсь, следовательно, я мыслю. Я мыслю, следовательно, я существую». В этом ответе сделан акцент только на опыте «Я» в качестве субъекта любой мыслительной деятельности и упущено из виду то обстоятельство, что «Я» переживается также в процессе чувствования и творческой деятельности.

Западная культура развивалась таким образом, что создала основу для осуществления полного опыта индивидуальности. Посредством предоставления индивиду политической и экономической свободы, посредством его воспитания в духе самостоятельного мышления и освобождения от любой формы авторитарного давления предполагалось дать возможность каждому отдельному человеку чувствовать себя в качестве «Я» в том смысле, чтобы он был центром и активным субъектом своих сил и чувствовал себя таковым. Но лишь меньшинство достигло такого опыта «Я». Для большинства индивидуализм был не более чем фасадом, за которым скрывался тот факт, что человеку не удалось достичь индивидуального отождествления.

Принимались попытки найти и были найдены некоторые суррогаты подлинно индивидуального самоотождествления. Поставщиками такого рода самотождественности служат нация, религия, класс, профессия. «Яамериканец», «япротестант», «япредприниматель», таковы формулы, которые помогают человеку отождествить себя после того, как им было утрачено первоначальное ощущение тождества клана, и до того, как было найдено настоящее индивидуальное самоотождествление. В нашем современном обществе различные виды идентификаций обычно применяются вместе. Речь в данном случае идет обычно о статусных идентификациях в широком смысле, и такие идентификации являются более действенными, если они, как это имеет место в европейских странах, тесно связаны с феодальными пережитками. В Соединенных Штатах, где феодальные пережитки дают о себе знать не так сильно и где общество более динамично, подобные статусные идентификации, конечно, не имеют такого значения, и самоотождествление все больше и больше смещается в направлении переживания конформизма.

До тех пор, пока я не отклонюсь от нормы, пока я являюсь таким же, как другие, я признан ими в качестве «одного из нас», я могу чувствовать себя как «Я». «Я» — это «Кто, никто, сто тысяч», как озаглавил одну из своих пьес Пиранделло. Вместо доиндивидуалистического тождества клана развивается новое тождество — стадо, в котором самоотождествление покоится на чувстве несомненной принадлежности к стаду. То, что этот униформизм и конформизм часто не бывают распознаны и скрываются за иллюзией индивидуальности, ничего не меняет, по сути дела.

Проблема самотожденственности не является чисто философской проблемой или проблемой, которая затрагивает наш дух и мышление, как это обычно принято думать. Потребность в эмоциональном самоотождествлении исходит из самих условий человеческого существования и служит источником наших интенсивных устремлений. Поскольку я не могу оставаться душевно здоровым без чувства «Я», я пытаюсь сделать все, чтобы добиться данного ощущения. За страстным стремлением к статусу и конформизму скрывается та же потребность, и иногда она даже сильнее, чем потребность в физическом выживании. Явное тому доказательство — готовность людей рисковать своей жизнью, жертвовать своей любовью, отказаться от своей свободы и собственного мышления только ради того, чтобы стать членом стада, идти с ним в ногу и достичь таким образом самоотождествления, даже если оно иллюзорно…

Источник: Источник. Фромм Э. Духовная сущность человека. Способность к добру и злу. Человек и его ценности. М., 1988. С. 56-62
.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Похожие статьи

стаи волков терроризируют деревни в Новгородской области

В Новгородской области снаряжают десант против волков. Охотники из четырех регионов съезжаются в район Старой Руссы отлавливать серых хищников, которые держат в страхе местные деревни. Зверей уже неоднократно видели вблизи жилых домов. Волки насмерть загрызли дворовых псов. Люди боятся выходить на улицы без ножей и топоров.

В лесах под Старой Руссой идет отстрел волков. В леса вышли без малого сто человек. Это и Новгородская область, и Санкт-Петербург и Москва. На помощь позвали местные жители – домашний скот и собаки в деревнях пропадают едва ли не каждый день.

«Вышла, а ее нету. Цепь натянута, следы борьбы и волочения», – рассказала о пропавшей собаке местная жительница.

Светлана пришла покормить пса, но рядом с будкой обнаружила лишь порванный ошейник.

«Здоровые, да. 85-95 килограммов. Кого хочешь утащат, и человека, наверное. А сейчас же еще каникулы, все соседские ребятишки здесь. Страшно», – говорит женщина.

Идем по следам, что ведут в лес. На снегу отчетливо видно, как хищники волокли за собой собаку. Дальше попадается кровь, за деревьями кружит воронье.

С приходом зимы и коротких световых дней хищники почувствовали себя хозяевами положения. Терроризируют не одну семью и даже не одну деревню. Их видели даже на улицах курортного города – Старой Руссы.

– Утром пришла, а собаки нет. Так ее до сих пор и нет.

– Думаете это волки?

– А кто еще?

Чтобы люди могли спокойно выпускать на улицы детей и собак, не запирать скотину, охотники уже неделю не выходят из леса. Светлана Кравченко знает все повадки серых хищников. Взялась за ружье, потому что уверена: другого выхода нет. Волки попробовали кровь.

«Костяк волков обычно находится там, где много зверя и мало людей, где нет дорог, тропинок. В массивах. А слабые волки – они сколачивают стаи вокруг деревень. Они прослушивают все деревни, знают, кто и когда ложиться спать», рассказала Кравченко.

Поведение хищников тоже можно понять: диких кабанов сейчас в лесу мало. Волки остались на зиму без привычного рациона.

«Кабана нет, а с лосем им тяжело на таком снегу большом. Снег волка не держит», – поясняют охотники.

Красные ленты растянуты на 13 километров вокруг так называемого оклада. В его границах стая из шести хищников. Они загнаны в окружение. За пределы флажков зверь почти никогда не выходит. Такой способ охоты в России используется сотни лет и по-прежнему считается наиболее эффективным.

Очень многие заблуждаются, думая, что волки боятся красных флажков из-за их цвета. Это не так. На самом деле хищники, как и собаки, – дальтоники. А опасаются они флажков из-за запаха человека.

В Новгородской области официально разрешен отстрел волков, особенно когда это касается безопасности людей.

Почему волки в 99% случаев не нападают на людей?

Образ большого и страшного Серого Волка нас преследует с детства. То он за бока кусает, то поросятам дома сдувает, то козлят ворует. Короче, волков мы не особо любим. И, наверное, есть за что. Ведь они столько людей поубивали, столько «красных шапочек» загубили… Или нет?


Средние данные смертей от некоторых животных за год

Дело в том, что от волков по статистике в мире погибает только несколько человек в год. Максимум. Волки никогда не грызли людей толпами. Более того, любой здравомыслящий волчара, обнаружив поселение человека поскорее уберётся от него подальше. И это при том, что стая способна забить лося или даже бизона, которые весят под тонну! Почему же тогда они боятся лысых задохликов?

Волки — одни из самых успешных хищников. Благодаря командной работе они способны завалить животное в несколько раз превосходящее их весом.

Дело в генетике. Волки выработали инстинктивный страх к человеку, так как люди беспощадно истребляли их тысячелетиями. Так сапиенсы мстили санитарам леса за убитый скот, который для волков являлся лёгкой добычей. Тех волков, которые не научились вовремя смываться от человека, попросту перебили, а те, кто боялись сапиенсов — выжили.

К тому же, несмотря на то, что сам волк под 2 метра ростом (если встанет на задние лапы) человек кажется ему выше из-за того что мы ходим на двух ногах. А нападать на заведомо большее существо — глупо и опасно. Особенно когда это существо ходит со стреляющей палкой наперевес.

Этого мужика зовут Вернер Фройнд. Он влился в стаю арктических волков.

Но откуда столько сказок и легенд о волках-людоедах? Ведь истории взяты не с потолка. Один жеводанский зверь чего стоит! Учёные подозревают, что на людей нападали животины, заражённые бешенством. Обезумевшее звери жестоко расправлялись со своей жертвой, вот и засел у человека образ беспощадного убийцы. Но случаи эти были, опять же, единичны!

Считается, что Жеводанский зверь совершил до 250 нападений на людей, 119 из которых закончились смертями

Зато люди волков убивали только так. На протяжении всей истории животины подвергались гонениям. Сначала из-за угрозы для скота, потом из-за обычной ненависти. Ранее многочисленный вид в некоторых регионах исчез вовсе. Так что когда человек идёт в лес, бояться должны не мы, а волки!


Источник

Рекомендуется к просмотру: 

Волки, выращенные людьми, не могут понять людей, как собаки могут

У вас и вашей собаки, несомненно, есть особая связь. Но это глубже, чем все эти объедки со стола или походы в собачий парк. Что-то далекое в общем эволюционном прошлом собак и людей связало эти два вида, благодаря чему наши собачьи компаньоны особенно хорошо понимают, когда мы хотим помочь им или пообщаться с ними. Укажите направление на заблудшие кусочки на кухонном полу, и ваша собака, скорее всего, последует вашим указаниям, чтобы сожрать их.Это умение, с которым не может сравниться даже наш ближайший родственник в животном мире.

«Шимпанзе могут бегать вокруг собак по очень многим вещам», — говорит Брайан Хэйр, изучающий эволюцию познания в Университете Дьюка. «Но они не особенно хорошо понимают совместные коммуникативные жесты». Хэйр и его коллеги интересуются так называемой гипотезой одомашнивания: идея о том, что у собак способность понимать человеческие жесты является эволюционной врожденной чертой, а не чем-то, чему отдельные животные научились по мере взросления.Предыдущие исследования показали противоречивые результаты относительно того, способны ли щенки собаки и волка инстинктивно читать человеческие жесты. Итак, команда Хэйра поставила группу молодых собак против их диких сородичей, чтобы проверить вопрос.

Щенки собак, все лабрадоры, золотистые ретриверы или смеси двух пород, были дрессированными служебными собаками, и большинство из них были выращены некоммерческой организацией Собачьи компаньоны за независимость. Как и любые другие молодые щенки, они время от времени вступали в контакт с людьми в течение дня и все еще находились под опекой своей собачьей мамы.С другой стороны, молодые волки были разлучены со своей матерью через 10 или 11 дней после их рождения,   , и они находились рядом с людьми 24/7 — кто-то даже спал с ними по ночам. Всего на одно или два поколения дальше от диких волков, они жили в Центре науки о дикой природе, заповеднике и исследовательском центре, расположенном в Стейси, штат Миннесота. Команда проверила генетическое происхождение волков, чтобы убедиться, что они были серыми волками, а не гибридами волкодава и собаки. , говорит исследователь Университета Дьюка Ханна Саломонс, первый автор исследования.

Щенки Canine Companions for Independence в детском саду Duke Puppy, где проводилась часть исследования собак и волков. Предоставлено: canine.org и Джаред Лазарус Университет Дьюка

Ученые подвергли 44 щенков собак и 37 волчат в возрасте от 5 до 18 недель череде испытаний и испытаний. В одном задании исследователи помещали лакомство в одну из двух мисок, а затем трижды указывали пальцем на миску с закуской. Щенки собак в два раза чаще понимали, куда идти, даже несмотря на то, что у них было гораздо меньше контактов с людьми, результаты, которые подтвердились, когда исследователи убедились, что щенки не просто нюхают кусочек еды.А в отдельном тесте собаки в 30 раз чаще приближались к неизвестному человеку и значительно чаще встречались с людьми глазами, чем маленькие волки, сообщают сегодня исследователи в Current Biology .

Сравнение стольких молодых собак и волков, выполняющих самые разные задачи, «очень увлекательно», — говорит Энджи Джонстон, кинолог из Бостонского колледжа, которая не участвовала в новой работе. «Это очень амбициозное исследование, — говорит она. Джонстон также была поражена величиной различий между двумя типами щенков, но она задается вопросом, не было ли это частично связано с выбором собак в качестве служебных животных.По ее словам, их, вероятно, разводили на протяжении многих поколений, чтобы они были очень полезными и приспособленными к потребностям людей. «Как это бывает у щенков собак, которых не разводили для служебных собак?» — спрашивает Джонстон. Саломонс отмечает, что предыдущие исследования, сравнивающие служебных собак с домашними животными, показали, что их способности существенно не различаются. Сейчас она тестирует щенков из Canine Companions for Independence в рамках долгосрочного исследования, чтобы увидеть, как со временем развиваются познавательные способности отдельных собак.

Помимо тестов, Саломонс отмечает, что, хотя молодые волки и собаки очаровательны и делают много одних и тех же вещей (кувыркаются со своими однопометниками, жуют посторонние предметы, проверяют их лай), их реакция на людей не может быть более разные.«Волчьи щенки такие застенчивые», и им может потребоваться несколько часов, чтобы появиться и обнюхать незнакомца, — говорит она. Но щенки лабрадора и золотистого ретривера «хотят залезть на вас и облизать ваше лицо».

Прочная дружба волков и людей

Источник: Скотт Флаэрти и Служба рыболовства и дикой природы США

.

В своей новой книге «Первое приручение: совместное развитие волков и людей» Раймонд Пьеротти и Брэнди Р. Фогг решили объяснить, как волки и люди создали уникальное партнерство десятки тысяч лет назад, которое продолжается и по сей день.Для Пьеротти и Фогга «первое одомашнивание» означало взаимовыгодное, добровольное объединение сил двух разных видов, которые были во многом схожи, включая способность обучаться и учиться друг у друга. Действительно, чтобы отношения были успешными, они должны были строиться на сотрудничестве, а не на конфликте или страхе.

Я взял «первое одомашнивание» в кавычки, потому что, хотя Пьеротти и Фогг отмечают, что буквально за тысячи лет оно было первым, не было ни одного случая одомашнивания в определенное время и в определенном месте; скорее, несколько популяций волков из-за их связи с разными человеческими культурами способствовали появлению собак.Скрещивание собак и волков с самого начала было настолько обычным явлением, что на протяжении тысячелетий в некоторых культурах волки и собаки были неотличимы друг от друга по внешнему виду. Они все еще существуют, потому что среди некоторых групп продолжается смешение, хотя и с меньшей частотой, чем в прошлом, а другие намеренно увековечивают волчий вид в своих собаках посредством селективного разведения. «Каждая культурная традиция, — пишут Пьеротти и Фогг, — развивалась с определенными образами псовых, подходящими для их особого образа жизни.Таким образом, человеческий выбор помог сформировать собак после того, как волки помогли сформировать человеческую культуру.

Пьеротти и Фогг в значительной степени полагаются на рассказы коренных жителей со всего мира, чтобы опровергнуть большую часть общепринятой мудрости относительно природы волков и нашего исторического отношения к ним, которая заменяет факты в дискуссиях о рождении собак. Хотя большая часть аргументов в этой книге может показаться знакомой постоянным читателям моих книг и статей, а также работ Вольфганга Шлейдта и Михаэля Шальтера, которые широко известны, у Пьеротти и Фогга есть свой взгляд на вопрос о волке и собаке, который оправдывает внимание.

Меньшие крупицы полученной мудрости труднее опровергнуть, чем те, которые касаются природы волков, ставших собаками, и процесса, посредством которого произошло это преобразование. Пьеротти и Фогг связывают это с непониманием природы волков, собак, ранних современных людей или всех троих. Они пишут: «В ходе наших исследований, как в полевых условиях, так и при обзоре литературы, мы обнаружили, что большинство людей, которые пишут о собаках или изучают их, мало или совсем ничего не знают о волках, и противоположный сценарий также кажется верным.Многие из этих писателей и ученых принимают за факт веру в то, что между людьми и волками лежит вечная вражда, которая прекратится только со смертью последнего дикого волка. Следуя англо-европейской традиции — не единственной, но наиболее распространенной — они рассматривают волков, как и дикую природу, как «красных клыков и когтей». Волки — кровожадные убийцы домашнего скота и даже ничего не подозревающих людей. Пьеротти и Фогг приписывают такое отношение католической церкви, говоря, что около 1000 лет назад она начала демонизировать лесных зверей, особенно медведей и волков, которых прославляли и в некоторых случаях обожествляли в большей части Европы.Ситуация была более сложной и старой, а также демонизировала изгоев, раскулаченных крестьян, живших в лесных заповедниках дворян, браконьерствующих оленей помещика. Испанцы перенесли это отношение и своих собак в Новый Свет и позволили им беспрепятственно мародерствовать.

Из человеческих ртов капает кровь, а не из волчьих зубов и когтей. Как отмечают Пьеротти и Фогг, во многих культурах коренных народов, в том числе в средневековой Европе, до того, как Церковь приняла меры по искоренению ересей, волки прославлялись как учителя, если не создатели людей и мира.

В настоящее время самая популярная история создания собак среди многих исследователей эволюции в англоязычном мире утверждает, что люди и волки были враждебными соперниками, которые собрались вместе только после того, как некоторые волки начали жевать мусор, который они нашли на свалках мезолитических сельских жителей, и трансформировались. через форму самоотбора в хныкающих, ищущих внимания ныряльщиков на свалках, достаточно неопасных для жителей деревни. Чтобы скрепить сделку, эти волки изменились по внешнему виду и характеру настолько, что сельские жители, чьи свалки они называли домом, могли легко отличить их от своих диких сородичей.

Эта «модель мусорной свалки» самоодомащающегося волка была предложена, но не названа так покойным Рэймондом Коппингером. Его портрет собаки как самоприручающего волка, который заискивает перед человеческими привязанностями, постоянно становясь юным во внешности и поведении, первоклассный социальный паразит, с болтающимися ушами, всегда игривый, всегда подчиненный, всегда ищущий привязанности, всегда лающий. и нытье, и попрошайничество имеют ряд недостатков, самым большим из которых является то, что они не соответствуют действительности.

Несмотря на это, последователи Коппингера многочисленны и настойчивы, часто напоминая не только ученых, но и истинных верующих. Они опираются на аргумент по аналогии, основанный на приручении советским генетиком Дмитрием Беляевым избранной популяции чернобурых лисиц в годы холодной войны. Он интенсивно отбирал «приручаемость» — поведенческую черту, присущую многим одомашненным видам. Через 20 поколений лисицы из этих размножений стали подобострастными искателями внимания, демонстрируя белый цвет своей шерсти, а также другие физические и поведенческие характеристики, которые чаще ассоциируются с молодыми, чем со взрослыми лисами.

Пьеротти и Фогг опровергают важные заявления Коппингера о природе собак и волков. Теория самоодомашнивания ныряльщиков-отвалов и эксперимент Беляева с чернобурками как моделью приручения волков также отвергаются, в первую очередь на том основании, что собаки возникли в стойбищах охотников и собирателей за тысячи лет до рассвета мезолита. Взаимопомощь и сотрудничество были основой отношений людей и собак с самого начала, и, таким образом, волкам не нужно было менять свою внешность или природу, чтобы работать вместе с людьми, и при этом люди не оказывали на них давления с целью измениться, в отличие от Беляефа. лисы.Пьеротти и Фогг пишут: «На ранних стадиях отношений человека и волка люди были вполне довольны исходными фенотипами недомашних волков и не хотели, чтобы переросшие щенки были компаньонами».

Пьеротти и Фогг доказывают естественную и неизменную близость между людьми и волками, включая тех, кто поселился среди них. Они приписывают первую дружбу молодым волчицам, людям и детям. Поскольку в волчьих стаях обычно размножается только альфа или самка высшего ранга в определенный год, «где-то за последние 100 000 лет», как они постулируют, молодая беременная самка, изгнанная из своей стаи своей матерью, альфа самка поселилась в пещере с видом на долину, которую с момента ее последнего визита занимала стая двуногих.Она раскопала свое логово и наблюдала за бесшерстными двуногими из любопытства, а не из любой другой причины. Молодая женщина наблюдала за волком и однажды отобрала у охотников кусок добычи. Первоначально волк был осторожен, но голод вскоре победил, и из этого акта дружбы выросло сотрудничество, охватывающее тысячи поколений волков и людей. Они были simpatico, были друзьями с первой встречи или почти так. Они были похожи во многом, от структуры семьи до привычки делить труд и вознаграждение за охоту и воспитание детенышей стаи, потому что, когда она учила своих щенков охотиться, она также обучала людей-охотников, которые уже подражали ей. волчьи способы охоты.

Например, они уже научились определять местонахождение стаи на охоте, наблюдая за воронами, преследующими волков. Люди могли помочь волкам в сложном эндшпиле, потому что с их луками и метателями копий они могли убивать более успешно и с меньшей вероятностью раны, чем волки, которые преуспели в том, чтобы преследовать и ловить добычу, пока не прибыли люди. Они узнали, что если они будут достаточно вознаграждать волков, то есть если они поделятся добычей с этим другим видом, их союз может продолжаться с самыми смелыми, самыми общительными волками, рожденными от изгнанной матери, которые околачивались поблизости и даже создавали стаи поблизости. .Пьеротти и Фогг отмечают, что этот сценарий мог повториться во многих разных долинах, поскольку вновь прибывшие люди следовали за добычей.

Совместная охота с участием особей разных видов встречается редко, но не редкость, согласно Пьеротти и Фоггу, и при этом не требует подчинения одного из участников другому. Скорее, кажется, что это часто включает в себя выманивание добычи из укрытия и загоняние ее в ловушку — или в челюсти другого — и использование отдельного языка или набора сигналов.Пьеротти и Фогг используют примеры межвидовой охоты, чтобы поместить сотрудничество волков и людей в контекст.

Основной вклад Пьеротти и Фогга заключается в изучении того, как коренные народы во всем мире относятся к собакам и волкам. Хотя вопреки их утверждениям, они не первые, кто использует этот материал, они проводят обширный обзор, охватывающий Европу, Сибирь и Центральную Азию, Японию и Северную Америку, а также поездку в Австралию для подробного изучения того, как аборигены люди включили динго в свою жизнь и в Dream Time.Они обсуждают культуры, в которых не делалось различий между волками и собаками. «Постоянная закономерность во всех этих индейских историях, — пишут они, — заключается в том, что отношения между волком и человеком основывались на уважении и сотрудничестве, особенно в охоте, что подразумевает сложный и интересный союз с организмами, которые мы сегодня называем собаки».

Источник: Марк Дерр

Пьеротти и Фогг уделяют значительное внимание обзору текущего состояния волков и гибридов волкособа, уделяя особое внимание тому, как много людей, даже среди экспертов, с трудом различают волков, гибридов волков и породы собак, которые выглядят как волки. .Они опровергают утверждения о том, что волки более агрессивны по отношению к людям, чем собаки. Исследуя аргумент о том, что столетия преследований сделали диких волков недоверчивыми к людям, Пьеротти и Фогг показывают, что даже если это правда, некоторые волки продолжают жалеть голых двуногих и благословлять тех, кто примет их своей дружбой. Это не означает, что каждый должен искать общительного волка или гибрида волка, но это предполагает, что мы признаем, что они повсюду вокруг нас.

Примечание. Подробнее о «Первом приручении» и интервью с Пьеротти и Фоггом см. в блоге Марка Бекоффа.

Взрослые волки привязываются к своим людям так же, как собаки

Нет никаких сомнений в том, что наши давние и прочные отношения с хорошими мальчиками и девочками сделали собак особенными во многих отношениях. Собаки тоже повлияли на нашу эволюцию — наша связь записана в наших генах.

 

Но некоторые из их лучших черт, возможно, уже существовали у их диких предков — например, их способность формировать глубокую, устойчивую и эмоционально зависимую привязанность к нам, людям.

Команда исследователей из Университета Этвеша Лоранда в Венгрии сравнила поведение выращенных вручную серых волков ( Canis lupus ) и собак ( Canis Familiaris ), чтобы проверить это.

«Собаки ищут защиты у своих владельцев в случае угрозы или они более спокойны в новых ситуациях, когда их хозяин присутствует, но они проявляют признаки стресса в его отсутствие», — говорит этолог Рита Ленкей.

«Нас интересовало, проявляют ли интенсивно социализированные взрослые волки хотя бы некоторые черты поведения привязанности к своим дрессировщикам.»

Научные критерии этого типа привязанности включают: предпочтение одного человека другому; чувствовать себя в достаточной безопасности, чтобы исследовать, когда любимый человек присутствует; признаки стресса при уходе; попытки восстановить контакт; и интенсивное приветствие при воссоединении.

Действительно, серые волки продемонстрировали такое же поведение в тестах, как и собаки. Когда их дрессировщики оставляли их в незнакомом месте, они скулили, тяжело дышали и облизывались – признаки стресса. Они тянули поводок в сторону укрытия дрессировщика в поисках контакта.

 

«Однако, когда незнакомец исчез, такого поведения практически не было», — объяснил этолог Тамаш Фараго.

Волки также исследовали новую область, когда их дрессировщик был там, показывая, что они чувствуют себя в большей безопасности, когда присутствует их человек.

Эксперимент также проясняет характер отношений между собаками и людьми. Поскольку дрессировщик в исследовании не был первоначальным человеком, который вырастил волчонка, исследователи пришли к выводу, что эта связь формируется в более позднем возрасте, чем связь, которая предполагает отношения типа мать-ребенок.

«Эти результаты повышают вероятность того, что привязанность к людям у собак могла возникнуть из-за социальной связи между членами волчьей стаи, которая имеет очень похожую социальную структуру на человеческие семьи, в которых сегодня живут собаки-компаньоны», этологи объясняют в своей статье.

«Нужно иметь в виду, что хотя во время нашего теста они показали похожее поведение, мы говорим об отдельных видах, и собака не просто ручной волк, а волк никогда не станет домашним животным», — предупредил Ленкей, указывая на что для формирования такого поведения по отношению к людям им требовалась интенсивная социализация их волков.

 

Точное время, когда мы начали менять общего предка волков и собак, до сих пор вызывает недоумение, но генетический анализ показывает, что эти два вида могли разойтись еще 40 000 лет назад.

За это время собаки еще больше развили эту способность связываться с людьми в любом возрасте, и во время нового эксперимента они проявляли большее влечение ко всем вовлеченным людям, чем волки.

«Изменения во время одомашнивания носят количественный, а не качественный характер», — написала команда, имея в виду изменение силы способности, а не ее наличие или отсутствие.

Это исследование дополняет медленно растущие доказательства того, что собаки и люди — не единственные животные, проявляющие межвидовую привязанность.Он также присутствует у приматов, и недавнее исследование показало, что схожие черты взаимоотношений проявляются у кошек, включая дистресс разлуки и поиск контакта.

Тем не менее, это малоизученная область. Хотя многие из нас подтвердят, что все виды животных, находящихся под нашей опекой, действительно формируют с нами взаимные связи, включая работников зоопарка и их подопечных, многие животные, которые имеют долгую историю с людьми, например лошади, не испытывали аспекта стресса разлуки в своей жизни. вложение исследовано.

Однако были предложены и другие поведенческие компоненты привязанности к людям, такие как ощущение большей безопасности в присутствии тех, кто за ними ухаживает.

Конечно, отсутствие исследований других видов не означает, что они не могут образовывать такие связи. В конце концов, способность заботиться о других особях того же вида глубоко укоренилась в нашем наследии от млекопитающих. Было бы интересно посмотреть, как многие животные могут распространить это на другие виды.

Это исследование было опубликовано в Scientific Reports .

 

Совместная эволюция волков и людей | БиоНаука

Одомашнивание волков — горячо обсуждаемая тема, и во многих отношениях это загадочная область для изучения. Ведутся споры о месте, времени и процессе. Одна из теорий состоит в том, что примерно 15 000 лет назад волков привлекали остатки пищи вокруг человеческих лагерей. Со временем некоторые волки потеряли страх перед людьми и стали ручными. В рамках этой модели «мусорной свалки» волки-падальщики одомашнивали себя, и люди не имели к этому никакого отношения.

Рэймонд Пьеротти и Брэнди Р. Фогг пытаются развенчать модель мусорной свалки в своей книге «Первое приручение: как волки и люди развивались совместно». Авторы начинают с рассказа о волчьей стае, обитавшей в непосредственной близости от людей около 100 000 лет назад. В некоторые дни люди приносили еду и играли с волками. В другие дни люди наблюдали за охотой волков и изучали новые методы добычи пищи. Со временем некоторые волки остались жить с людьми, тогда как другие образовали семьи в других местах.Эта история легла в основу теории Пьеротти и Фоггса, основанной на идее о том, что люди и волки делили землю и ее ресурсы и развивались вместе.

Чтобы поддержать свою теорию, Пьеротти и Фогг используют комбинацию эволюционной биологии и антропологии. Последнее, в частности, дает новый способ исследовать одомашнивание. В книге подчеркивается важность знаний коренных народов и то, как мы можем извлечь из них уроки. Отчеты о взаимодействиях между людьми и дикими псовыми в Северной Америке, Австралии, Сибири и Восточной Азии привлекают читателя и дают более глубокое понимание эволюции как людей, так и волков.

Работа над этой книгой началась, когда Фогг учился в магистратуре по программе изучения коренных народов в Канзасском университете (диссертация опубликована в 2012 году), а Пьеротти был преподавателем того же университета. Результатом стала книга, объединяющая работу и опыт двух ученых. Сама книга разделена на 11 глав. Первые детали, почему трудно определить термин собака. Работа других ученых в этой области подвергается критике, особенно работа Коппингеров, разработавших модель мусорной свалки.Постатейная критика книги Коппингеров (2001) местами несимпатична, но, тем не менее, она служит указанием на резко противоположные взгляды в этой области. В следующей главе Пьеротти и Фогг утверждают, что сотрудничество важнее конкуренции в формировании экологических сообществ. Это служит полезным фоном для понимания того, как люди могли извлечь выгоду и чему научились у волков. Здесь авторы поддерживают теорию о том, что союз с волками позволил людям превзойти других гоминидов и распространиться в негостеприимные районы и, в конечном счете, в Новый Свет.

Затем авторы исследуют идею о том, что человеческие социальные структуры были сформированы благодаря опыту общения с волками, и рассматривают споры о времени приручения волков. Заключительное утверждение их четвертой главы резюмирует скудость доступной информации: «более дюжины ученых вовлечены в глубокую дискуссию по поводу менее чем пяти окаменелостей, которые, кажется, представляют все возможные образцы собак возрастом более 20 000 лет». Пьеротти и Фогг признают, что процесс установления отношений между людьми и волками, вероятно, происходил много раз и во многих местах, и те, кто ищет точное время и место, «гоняются за собственным хвостом».

Следующие главы книги углубляются в историю отношений между людьми и псовыми по всему миру. Описывая пересечение мифа и реальности, авторы ясно дают понять, что отношения между людьми и волками различаются в разных культурах и менялись с течением времени. Обзор отношений между аборигенами Австралии и динго представляет собой перспективу Южного полушария, хотя опора на работы середины 1990-х годов делает эту главу несколько устаревшей.Сравнение культурного отношения людей к волкам и койотам хорошо показывает, что волки особенно хорошо подходят для одомашнивания, а койоты описываются как «маловероятный, если не невозможный партнер в приручении». В заключительных главах собрана история процесса одомашнивания, то, как многие породы собак могут быть ошибочно приняты за волков, и опыт тех, кто работал с волками и собаками. Авторы выделяют типы взаимодействий, как хороших, так и плохих, которые могут иметь место при скрещивании собак и волков.

Эта книга предлагает новый взгляд на эволюцию человека и волка. Книга будет служить справочником для ученых, но она также будет интересна натуралистам, историкам и всем, кто интересуется процессом одомашнивания. Читатели книги должны осознать, что ранняя фаза контактов между людьми и волками была мутуалистической (оба вида выиграли) и что волки были очень близкими компаньонами людей на протяжении тысячелетий. Хотя споры о месте, времени и процессе одомашнивания волков, несомненно, будут продолжаться, эта знаменательная книга успешно опровергает мнение о том, что волки приручаются сами.В более широком смысле книга делает очевидным, что волки не всегда являются злодеями.

© Автор(ы), 2018. Опубликовано Oxford University Press от имени Американского института биологических наук. Все права защищены. Для получения разрешений, пожалуйста, напишите по электронной почте: [email protected]

Волки ведут, а собаки следуют за ними, но они оба сотрудничают с людьми

В целом, представленные здесь данные показывают, что при социализации с людьми и содержании в сходных условиях, несмотря на то, что собаки проявляют дефицит при сотрудничестве с сородичами по сравнению с волками, собаки и волки не отличаются своей способностью успешно сотрудничать со знакомым партнером-человеком.Однако интересные различия между волками и собаками проявляются, когда анализируются детали совместных взаимодействий, показывая, что, хотя волки более склонны инициировать поведение и брать на себя инициативу, собаки с большей вероятностью ждут, пока партнер-человек инициирует переход ко второму. лоток, а затем следуйте.

На сегодняшний день наиболее известные гипотезы одомашнивания предполагают, что во время одомашнивания собак отбирали по определенным навыкам, позволяющим им общаться и сотрудничать с человеческими партнерами 3,12,13 . необходимо тщательное изучение и оценка прогнозов, следующих из таких гипотез.Только в нескольких исследованиях сравнивались волки и собаки, которые имели одинаковый опыт общения с людьми на протяжении всей своей жизни, и в большинстве этих исследований тестировались животные моложе 4–6 месяцев 15,25,26 . В этом возрасте собаки все еще считаются подростками или даже щенками, поскольку их социальные навыки и когнитивные способности не полностью развиты 27,28 . В нескольких других исследованиях тестировались высокосоциализированные взрослые волки и сравнивались их с собаками из приюта или домашними животными 13,16,17,29,30 .В целом, большинство этих исследований выявили более ориентированное на человека поведение и/или лучшие коммуникативные навыки у собак, чем у волков (но см. 31 : хотя разное воспитание и опыт общения с людьми затрудняют интерпретацию результатов).

Напротив, волки и собаки в Научном центре волков тесно общаются с людьми и сородичами и, что важно, имеют одинаковый опыт на протяжении всей своей жизни, что позволяет нам провести справедливое сравнение, пытаясь понять различия в том, как они взаимодействуют. как с сородичами, так и с партнерами-людьми.Неудивительно, что, учитывая высокосоциальную кооперативную среду волков 6 , успех наших волков не отличается от успеха собак, когда они сталкиваются с задачей, требующей сотрудничества со знакомым партнером-человеком. Волки и собаки добились успеха в среднем в 61% и 49% испытаний в спонтанном состоянии, несмотря на то, что у них не было предыдущего опыта выполнения этой задачи с партнером-человеком. Это согласуется с несколькими недавними исследованиями, в которых волки и собаки сравнивались во взаимодействии с человеческими партнерами в Научном центре волков.Что касается взаимодействия с людьми, взрослые волки и собаки могут использовать информацию, предоставленную партнером-человеком, чтобы найти спрятанную пищевую награду в аналогичной степени (взгляд, следующий и указывающий в задаче с двумя вариантами ответов 32 , локальное усиление 33 ). . Более того, они могут проводить различие между сотрудничающими и не сотрудничающими человеческими партнерами, показывая (то есть чередуя взгляды) скрытое пищевое вознаграждение преимущественно партнеру по сотрудничеству 34 . Эти исследования показывают, что волки, как и собаки, могут принимать людей в качестве социального партнера, когда они высоко социализированы.

Важно отметить, что успех волков в текущей совместной задаче перетягивания нити нельзя объяснить их прежним, в целом более успешным опытом общения с сородичами 8 . На самом деле, чтобы контролировать различия в опыте собак и волков при выполнении задания, мы включили предыдущие успехи в статистический анализ, и никакого эффекта вида обнаружено не было. Все животные улучшились после сеансов, демонстрируя явный эффект обучения, и независимо от вида предыдущий успех в задаче по перетягиванию веревки с партнером-конспецификом положительно повлиял на их производительность.Более того, три волка, у которых не было ни предварительной подготовки, ни предыдущего опыта выполнения этой задачи, на самом деле были весьма успешными (Эту 36%, Майкан 53%, Текоа 92%), при этом Текоа превзошел всех других животных, за исключением одного другого волка, который справился так же хорошо, как он. сделал (Читто). Интересно, что эти три наивных волка также были более успешными, чем пары волк-волк, которые были полностью наивны (Каспар-Шима 55,5%, Читто-Тала 8%, Геро-Амарок 0%, Нанук-Уна 6%, Вамбли-Юкон 5%). 8 ), предполагая, что сотрудничество с людьми, а не с сородичами, может быть проще для волков, а также для собак, по крайней мере, в этой конкретной обстановке.

Вывод о том, что менее опытные животные больше смотрели на человека-партнера, чем те, у кого больше опыта в испытаниях спонтанного состояния, когда человек приходил первым, может свидетельствовать о том, что взгляд на человека может помочь лучше координировать свои действия с партнером. . В качестве альтернативы взгляд на человека может быть истолкован как поведение, направленное на поиск помощи, как было предложено в предыдущих исследованиях, в которых тестировались собаки и волки в неразрешимой задаче 12 . В текущем исследовании мы обнаружили, что собаки смотрели на своего партнера-человека значительно чаще, чем волки, только в испытаниях, где животное подходило первым к лотку.Эта видовая разница может быть связана с тем, что волки более склонны к манипуляциям/исследованиям, чем собаки, и поэтому взаимодействуют с устройством, а не смотрят на человека 29,35,36,37,38,39 . Это также может быть связано с тем, что собаки более зависимы от людей, чем волки 12,40 , но, оглядываясь назад, поведение взрослых животных, по-видимому, не указывает на зависимость от людей или поиск помощи 41 , и было показано, что в равной степени часто встречается у взрослых волков и собак в другом контексте 34 .Независимо от причины, взгляды собак могли позволить им правильно координировать свои действия, в то время как волкам было достаточно меньшего количества взглядов.

Гораздо более сильное различие, которое мы обнаружили между волками и собаками в спонтанном состоянии, заключается в поведении кражи веревки, которое в основном проявляли волки. Здесь важно отметить, что, хотя собаки не крали веревку, они также не были более успешными, чем волки, если человек приходил первым, предполагая, что они не проявляли такого поведения, потому что они были более гибкими, чем волки, при переходе на другую сторону и потянув за свободную веревку.Они просто не пытались отобрать веревку у человека-напарника. Эта разница хорошо согласуется с поведением животных, показанных в условиях двойного лотка. В условиях с двумя лотками , хотя мы все еще не обнаружили различий в способности волков и собак координировать свои действия с человеком для решения обоих лотков в испытании, волки и собаки, похоже, различались в том, как они достигли этой цели. В то время как волки инициировали движение от первого ко второму лотку и с меньшей вероятностью следовали за партнером-человеком, когда он двигался первым, собаки с большей вероятностью ждали, пока партнер-человек инициирует переход ко второму лотку, а затем последовали за ним, предполагая, что волки взяли на себя ведущую роль, а собаки взяли на себя следующую роль во время этого совместного мероприятия.Эта напористость волков также проявляется в том, что большинство из них пытаются украсть веревку у партнера-человека в спонтанном состоянии , чтобы тянуть за предпочитаемую ими сторону. Интересно, что они уменьшили это поведение в ходе испытаний, вероятно, из-за того, что узнали, что если они отказывались сотрудничать в этом аспекте, они потерпели неудачу из-за того, что партнер-человек отказывался от своей помощи, в результате чего не было доступа к еде.

Если рассматривать это в более широком контексте, поведение собак по отношению к своим партнерам-людям по сравнению с поведением волков кажется более «уважительным» (смотрят на человека, не крадут веревку, ждут, пока человек инициирует действие, а затем следует за ней ко второму лотку), и они кажутся совместимыми со стратегией «избегания конфликтов», которую собаки демонстрируют при взаимодействии с сородичами.Во время кормления в стае подчиненные собаки часто даже не пытаются приблизиться к источнику пищи, когда присутствует более доминирующее животное, а доминирующие собаки проявляют более агрессивное поведение, чем подчиненные члены стаи 42,43 . Напротив, доминирующие волки в этих ситуациях терпят субдоминантных членов стаи, и последние чаще демонстрируют агонистическое поведение и попытки добыть пищу, чем собаки. Интересно, что поведение волков и собак, связанное с конфликтом, различается и в условиях отсутствия кормления.В то время как у волков, как правило, больше конфликтов, собаки значительно чаще участвуют в конфликтах высокой интенсивности, связанных с физическим контактом 44 , что потенциально приводит к более высокому риску травм. Неудивительно, учитывая эти наблюдения, что волки примиряются со своими бывшими противниками, в то время как собаки держатся на большем расстоянии друг от друга после возникновения конфликтов 44 . Эти результаты по конспецифическим взаимодействиям предполагают, что волки и собаки используют две разные стратегии управления конфликтами: волки участвуют в конфликтах, но затем используют аффилиативное поведение для их разрешения в упреждающей манере, в то время как субдоминантные собаки, по-видимому, пытаются избежать конфликтов, держась на расстоянии от ресурсов, «захваченных». ‘ доминирующим животным, а также использование дистанцирования в качестве постконфликтной стратегии, что намекает на различия в социальной экологии волков и собак (см. 6 для обсуждения).Эти результаты позволяют предположить, что неудача собак в задаче по перетягиванию веревки с сородичами, вероятно, была связана с низкой толерантностью доминирующих животных и тенденцией субдоминантных собак избегать потенциальных конфликтов вокруг ресурса, что затрудняло одновременную тягу животных. две веревки, соединенные с лотком для продуктов (см. также 8,9 ). Это также может объяснить, почему собаки сразу более успешно сотрудничали с партнером-человеком (собаки, даже при интенсивной дрессировке (см. 45 ), добились успеха только в 20% испытаний с другими членами стаи, но в среднем это число увеличилось до 49). % успешных испытаний в паре с партнером-человеком в спонтанном состоянии).Их более высокий успех с партнером-человеком, вероятно, является результатом положительного, неконкурентного опыта, который эти собаки имели с людьми на протяжении всей своей жизни, в результате чего они не осознают риск конфликта из-за еды на столе и, следовательно, не нуждаются в принятии. Дистанционное обслуживание как стратегия предотвращения конфликтов. Это, в свою очередь, способствует проявлению стратегии сотрудничества, основанной на внимательном наблюдении (присмотре) и следовании за человеком-партнером, а также адаптации к его поведению.Такое человеческое влияние могло способствовать успешному сотрудничеству, о котором сообщалось в предыдущем исследовании, между хорошо обученными домашними собаками, живущими в одном доме 10 . Присутствие владельца во время теста, а также пожизненная социализация людьми, смягчающая толерантное поведение, могли увеличить шансы этих собак на успех.

В качестве альтернативы можно предположить, что когнитивные способности волков и собак различаются. Если волки лучше понимают задачу перетягивания нити, чем собаки, например, из-за лучшего случайного понимания 32 , они могут легче преодолевать другие препятствия (например, низкую терпимость) для решения задачи.Собакам, с другой стороны, может потребоваться больше полагаться на «предсказуемого» партнера (то есть на того, кто подождет 3 секунды и начнет тянуть) для выполнения задачи. Эта интерпретация согласовывалась бы также с выводами о том, что волки ведут, а собаки следуют. Тот факт, что более молодые волки также продемонстрировали повышенное внимание к человеку-партнеру, а также наибольший успех, предполагает, что сотрудничество с такими «предсказуемыми» людьми-партнерами на самом деле проще, чем сотрудничество с сородичами. Тем не менее, последующее исследование показало, что волки и собаки одинаково хорошо справляются, когда им нужно оценить, нужен ли для решения проблемы партнер или нет, и нанять человека-партнера с таким же успехом (Range et al ., представлено), предполагая, что у собак было такое же понимание задачи, как и у волков.

Другие поведенческие изменения, предложенные в различных гипотезах одомашнивания (улучшение тормозящего контроля, снижение агрессии и повышенная общительность), которые способствовали сотрудничеству собаки и человека, не могут объяснить текущие результаты. Если бы у волков тормозной контроль был хуже, чем у собак («синергетическая гипотеза» 15 ), мы могли бы ожидать, что они будут менее успешными, чем собаки, в этой задаче, поскольку им было бы труднее подавлять дергание за веревку, что явно не так. .Фактически, два других исследования не показали четких различий в способности к сдерживанию контроля между взрослыми волками и собаками 46,47 . Более того, ни один из наших волков не проявлял агрессии по отношению к партнеру-человеку («гипотеза эмоциональной реактивности» 3,5 ). Если вообще, предыдущие результаты с сородичами предполагают, что это собаки были более осторожными по отношению к своим партнерам, возможно, ожидая агрессивного взаимодействия. Общительность сама по себе также не может объяснить наши результаты, поскольку опять же, если бы кооперация была усилена собаками, увеличивающими близость к партнеру-человеку по сравнению с волками, мы бы увидели более высокий уровень успеха у собак, чем у волков («гипотеза общительности» ). 16 ).

В совокупности наши результаты подтверждают идею о том, что способности собак к сотрудничеству с людьми в значительной степени проистекают из навыков волков (внутривидовых) сотрудничества (гипотеза сотрудничества собак), поскольку при интенсивной социализации волки обладают всеми необходимыми навыками (внимательность , толерантность, торможение) успешно сотрудничать не только с сородичами, но и со знакомым партнером-человеком. Таким образом, хотя отбор на снижение страха перед людьми, безусловно, был важным шагом во время одомашнивания, в результате чего собакам требовалось меньше времени на социализацию человека по сравнению с волками для получения «социализированного» животного, у собак не требовалось развития особых навыков сотрудничества, чтобы позволить сотрудничество.Тем не менее, гипотеза собачьего сотрудничества не может полностью объяснить различия в том, как волки и собаки взаимодействуют с людьми или с сородичами. На самом деле, если терпимость к ресурсу рассматривается как неотъемлемая часть сотрудничества, то собак можно считать менее склонными к сотрудничеству, чем волков. Более того, меньшее количество краж веревки, больше следования, меньше ведения, больше внимания у собак, чем у волков в текущем исследовании, также предполагает, что у собак действительно развился другой, более уступчивый стиль координации с людьми.В целом, социальные взаимодействия собак и волков демонстрируют устойчивые различия как во внутривидовом, так и в межвидовом контекстах, что указывает на то, что собаки могут с большей вероятностью избегать конфликтов и следовать примеру человека, таким образом сотрудничая почтительно и адаптивно, а не как равные партнеры. Соответственно, мы предлагаем, чтобы после первоначального отбора против страха в процессе одомашнивания собаки были отобраны для повышенного почтения (гипотеза почтительного поведения), чтобы свести к минимуму конфликты из-за ресурсов, обеспечить безопасное совместное проживание и совместную работу таким образом, чтобы люди ведут, а собаки следуют.В будущих исследованиях необходимо будет выяснить, какие взаимодействия между человеком и собакой стали возможными благодаря этим изменениям, а также можно ли и при каких условиях рассматривать эти взаимодействия как форму сотрудничества, приносящую пользу обеим сторонам.

Волки также могут быть лучшими друзьями человека, считают ученые над приручением лучшего друга человека.

Эксперименты в Австрийском научном центре волков, описанные во вторник в выпуске Frontiers in Psychology, подтверждают мнение о том, что у волков уже существовала способность учиться у социальных партнеров, и что люди извлекли выгоду из этой способности более 18 000 лет назад.

«Если вы возьмете волков и должным образом социализируете их в молодом возрасте, а также будете работать с ними ежедневно, то да, вы сможете заставить их сотрудничать и внимательно относиться к людям», — сказала Фридерике Рэндж, исследователь из Мессерли. Научно-исследовательский институт Венского ветеринарного университета.

Генетический анализ показывает, что собаки произошли от серых волков, и они до сих пор настолько генетически схожи, что считаются принадлежащими к одному и тому же виду, Canis lupus. Но некоторые исследователи предположили, что собаки обладают уникальной способностью взаимодействовать с людьми.

Рейндж и его коллега по институту Зофия Вираньи разработали серию игр с прятанием еды, чтобы оценить социальные навыки 11 североамериканских серых волков, а также 14 собак. Все животные были в возрасте от 5 до 7 месяцев, рождены в неволе, находились на искусственном вскармливании и выращивались вручную в стаях.

Во время каждой игры мертвый цыпленок был спрятан в одной из трех локаций на лугу в парке. Иногда волкам и собакам позволяли наблюдать, как человек прятал закуску. Иногда люди только делали вид, что скрывают это. А иногда собаки смотрели, как собака осматривалась в поисках закуски.

Волки тусуются вместе в Научном центре волков в Эрнстбрунне, Австрия. Питер Каут

У волков и собак было примерно в два-четыре раза больше шансов найти мертвого птенца, когда они могли видеть, как его прячет человек.Они редко оглядывались в поисках птенца, когда человек только притворялся, что говорит о том, что они улавливали более тонкие намеки человека.

Собаки также улавливали сигналы других собак. Но волки следовали другой схеме: они не проявляли особого интереса к продолжению демонстрации собак. Рейндж и Вираньи предполагают, что это произошло просто потому, что волки могли сказать, что собаки не очень заботятся о мертвом цыпленке, когда они его находят.

Рэндж сообщил NBC News, что полученные данные противоречат некоторым предыдущим заявлениям об особых способностях собак.

«Было несколько гипотез относительно одомашнивания, в том числе о том, что у собак есть некоторые социальные навыки, которых нет у волков, или что собаки могут принимать людей в качестве социальных партнеров, а волки не могут», — сказала она. «История не так проста — это можно сказать точно».

Подробнее о происхождении собак:

Рейндж и Вираньи являются соавторами книги «Социальное обучение у людей или сородичей: различия и сходства между волками и собаками».

Алан Бойл, NBCNews.научный редактор ком. Присоединяйтесь к сообществу Cosmic Log, поставив лайк на странице журнала в Facebook, подписавшись на @b0yle в Twitter и добавив страницу Cosmic Log в свое присутствие в Google+. Чтобы быть в курсе Cosmic Log, а также других статей NBCNews.com о науке и космосе, подпишитесь на информационный бюллетень Tech & Science, который будет доставляться на вашу электронную почту каждый будний день. Вы также можете ознакомиться с моей книгой «Дело о Плутоне» о противоречивой карликовой планете и поиске новых миров.

Алан Бойл, научный редактор

Волки и люди | Волчья Осведомленность Inc.

ВОЛКИ И ЛЮДИ — СОВМЕСТНОЕ ПРОЦВЕТАНИЕ

Между людьми и волками происходят тысячи взаимодействий без человеческих травм или смертельных исходов. Но люди — не единственный вид, который следует учитывать. Во многом мы несем ответственность за благополучие других существ на этой Земле, которых мы разделяем.

В целом, волки избегают людей и, естественно, опасаются их, особенно когда поблизости находятся щенки. Однако, когда волки постоянно контактируют с людьми, они вынуждены приспосабливаться к нашему присутствию, и если они перестают бояться людей или становятся зависимыми от пищи, волки и другие крупные хищники часто погибают.

Волки не приближаются к людям и сами не становятся пищевыми, это следствие человеческого поведения. Мы все обязаны помочь сохранить волков ДИКИМ!

ЗАЩИТА. СОХРАНЯТЬ. СО-ПРОЦВЕТАНИЕ

                                                

Учитывая увеличение числа столкновений людей и диких животных по всему миру, животным стало необходимо повысить свою терпимость к людям и человеческой инфраструктуре, чтобы выжить в ландшафте, где доминируют люди.Это можно рассматривать как «адаптацию», а не как «привыкание», хотя процесс привыкания иногда может быть необходимой адаптацией. Хотя отдельные волки различаются по своей осторожности по отношению к людям и инфраструктуре, можно ожидать высокой терпимости к людям от волков в районах, где уровень их контакта с людьми высок и где они не воспринимают людей как угрозу.

В районах, где использование людей и волков часто совпадает, а уровни воздействия высоки, волки проявляют высокую степень терпимости по отношению к людям и человеческой инфраструктуре, но обычно проявляют страх и избегание при прямых столкновениях.В таких районах волки, путешествующие рядом с человеческими постройками, используя кемпинги и человеческие тропы в качестве коридоров для передвижения, должны считаться «нормальным» поведением волков, поскольку это отражает способность волков адаптироваться к окружающей среде. Безопасность человека не является проблемой, когда люди ведут себя ответственно по отношению к волкам, но когда волки становятся обусловленными неосторожным или ненадлежащим поведением людей, они могут стать потенциально опасными и заплатят за это своей жизнью.

Дикие волки редко представляют угрозу для безопасности человека, но случаи нападения на людей были задокументированы.Почти во всех таких случаях речь идет о волках, которые в той или иной степени были приучены людьми, как правило, с помощью пищевых добавок. Волки не представляют большой угрозы для безопасности человека, если люди ведут себя с волками ответственно.

Помните:

  •  Скормленные волки — мертвые волки. Никогда не будьте небрежны с едой или аттрактантами.

  • Проявите уважение. Получение этой фотографии крупным планом или поиск личного опыта общения с волком может привести к гибели животного и разрушению всей его семьи.

Образование :

Понимание поведения волков и того, что вызывает конфликты между людьми, играет важную роль в прогнозировании и, таким образом, предотвращении негативных встреч.

Требовательное поведение (определение): Требующее поведение может проявляться у волков, которые активно ищут и требуют от людей пищевого вознаграждения. Совместное использование пищи — это адаптивное социальное поведение волков, и доминирующие волки обычно выпрашивают еду у других особей стаи, а подчиненные волки бросают вызов своим партнерам за доступ к еде.Волки с пищевым кондиционированием, которые научились ассоциировать людей с едой, могут демонстрировать этот тип поведения по обмену едой по отношению к людям в попытке получить доступ к раздаточным материалам. Требующее поведение может включать слежку, непосредственное приближение к человеку или хватание за стимул (рюкзак, спальный мешок или что-то еще).

Пищевой кондиционер:

Угрозы безопасности людей от диких (т.е. непривычных) волков практически нет. Когда волки получают какое-либо пищевое вознаграждение, которое они связывают с людьми, они могут постепенно перестать бояться людей, что может привести к конфликтам.

Волки питаются отбросами и человеческими отбросами, но когда такое поведение начинается, волки обычно все еще опасаются людей. Пищевое кондиционирование у волков требует времени и повторных встреч.

Волки с пищевым кондиционированием могут разрушать личное имущество (например, туристическое снаряжение, контейнеры для еды и т. д.), когда ищут пищевые вознаграждения, связанные с людьми. Это называется «требовательным поведением» и может вызвать враждебность по отношению к диким животным. Тем не менее, человеческое поведение является определяющим фактором в предотвращении привыкания волков и установлении сосуществования, и его следует рассматривать как таковое.

В тех случаях, когда отдельные волки в Йеллоустонском национальном парке проявляют поведение, связанное с приближением к людям, сотрудники парка обнаружили, что аверсивное обусловливание, адаптированное к диким псовым, эффективно меняет поведение волков. Тем не менее, ключ к тому, чтобы держать волков в дикой природе, заключается в ПРЕДОТВРАЩЕНИИ.

Wolf Awareness рекомендует три концепции, основанные на предотвращении, чтобы гарантировать, что

ВОЛКИ ОСТАЮТСЯ ДИКИМ

1. Не кормить волков. Убедитесь, что волки не могут получить доступ к аттрактантам.КОГДА-ЛИБО.

Кормление волка может привести к гибели животного и травмам человека. Как и в случае с медведями и другими дикими животными, волки, которые однажды научились добывать человеческую пищу, могут попытаться сделать это снова. Это включает в себя активное кормление волков и пассивное или непрямое кормление, например, небрежное обращение с едой и отходами и их хранение. Когда волк получает пищевое вознаграждение от человека, это приводит к тому, что животное становится зависимым от пищи, что в конечном итоге приводит к его смерти.Контроль продуктов питания и мусора, произведенных человеком, необходим для предотвращения доступа волков к ненатуральной пище. Кормление волка или неосторожное обращение с аттрактантами строго запрещено и преследуется по закону.

2. Собаки привлекают волков. Собаки могут привлекать волков и склонны к конфликтам, когда находятся на установленной волчьей территории. Вмешательство в схватку собаки и волка может привести к травме. Волки часто защищают собак на своей территории, подвергая опасности как диких, так и домашних псовых.Настоятельно рекомендуется оставлять собак дома в целях безопасности как собак, так и волков. Собаки всегда должны оставаться на поводке в волчьей стране. (Подробнее о собаках см. ниже).

3.  Дайте волкам место. Предотвратить привыкание; не приближайтесь к волкам и не поощряйте их приближение. Вместо этого волкам следует держаться подальше, предвосхищая путешествие и отступая или останавливаясь, чтобы животное могло пройти сквозь людей, вокруг них или от них. Это сократит число встреч.Не подпускайте волка ближе чем на 100 метров. Уважайте дикую природу; не задерживайтесь более чем на несколько минут. Если волк часто приближается или проявляет настойчивость, немедленно покиньте это место, чтобы предотвратить дальнейшее привыкание. Если вы встретите активное логово, покиньте этот район.

Эксперты предполагают, что древние люди впервые столкнулись с волками после того, как переселились в Евразию около 40 000 лет назад. Имея много общего в поведении, волки и люди эволюционировали вместе, и наши взаимные отношения переросли в одну из самых тесных связей между двумя когда-либо существовавшими видами — волки являются предками домашних собак.Однако, поскольку волки являются территориальными псовыми, они не часто хорошо уживаются с собаками.

Волки и собаки несовместимы. Собаки могут очень сильно привлекать волков, пум и медведей даже на поводке, особенно в определенное время года.

 

Ознакомьтесь с замечательным чтением Coyote Watch Canada  под названием «Ради любви к поводку».

Волки, чувствительные и территориальные, защищаются от всех псовых (волков, собак и койотов), чтобы защитить свою семейную стаю.Для волков собака может представлять угрозу для их семьи; которые могут спровоцировать защитное поведение и могут привести к конфликту.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.