Рассказы о охоте – Охотничьи рассказы / Сибирский охотник

Охотничьи рассказы


Охотничьи рассказы

Надо признать, что большинство охотников, выходя на кабана или лося, проявляют огромную неосмотрительность, игнорируя опасность. За многие годы охоты я ни разу не видел охотника, у которого имелась бы при себе переносная аптечка. А если и есть у кого, то в нее не включены эффективные противошоковые и обезболивающие препараты, да и перевязочных материалов, как правило, мало. В девяноста процентах из ста у охотника отсутствует радиосвязь. Мобильные телефоны обычно в отдаленных местах не действуют. На охотничьих базах нет медицинских работников. Наши охотники живут по поговорке: пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Между тем, на охоте несчастные случаи не редкость. И следовало бы не просто задуматься, но и принять соответствующие меры. Ведь речь идет о здоровье человека, а иногда и о его жизни. Амуниция, боеприпасы и оружие идущего на кабана или лося должны быть безукоризненными. Ружье следует подготовить к любым, самым непредвиденным погодным катаклизмам.

Счастливый случай

Кабан рысью шел по мелколесью. Когда «захрустело», Митяй, так звали бывалого охотника, принял его на мушку испытанной «тулки» и повел стволами за зверем, высматривая прогалину, где можно надежно выстрелить в секача не опасаясь рикошета от веток.

Сколько кабанов положил Митяй из своей «тулки» за свои сорок три года, сосчитать трудно. Почитай, каждый год по кабану, а иногда и по несколько. Он знал — ружье не подведет и любил приговаривать: «Пулей на сто шагов с гарантией».

Секач тем временем пошел между присыпанных снегом сосенок. Вот и просвет хороший для выстрела. Охотник замер на мгновенье. И, затаив дыхание, плавно потянул за спусковой крючок. Как раз в тот момент, когда клыкастая морда кабана выглянула из­за деревца. Выстрел был хорош. Митяю показалось, что пуля ударила как раз в лопатку. Кабан припал на левую сторону, громко взвизгнул и понесся, взрывая снежные брызги, но явно припадая на левый бок. Митяй, хорошо знавший местность, встал на лыжи, оглянулся на соседний номер, и махнув рукой товарищу, крикнул:

— Попал! Добивать надо — подранок,— и бодро пошел по кабаньему следу на лыжах, держа ружье наизготовку. Раненый секач уходил через поле, кровавя снег, было понятно, что долго он не протянет, рана серьезная. Кабан, тем временем перейдя поле, скрылся в густом ельнике. По следу было заметно, что он теряет силу и слабеет с каждым шагом. Митяй знал, что смертельно раненый секач далеко не уйдет и, скорее всего, будет ждать «погоню» в ельнике. Знал, но шел без тени сомнения, уверенно переставляя лыжи по нетронутому глубокому снегу. Поле кончилось, пошли кусты, затем подлесок, елки, а вот и секач… Как всегда, неожиданно выскочил из ельника и пошел прямо на охотника. Митяй, не сходя с лыж, уверенно взвел большим пальцем курок. Прицеливаться было некогда — раненый зверь набирал скорость, оставалось менее десяти метров. С такого расстояния Митяй промахнуться не мог и бил наверняка. Но надежная «тулка», никогда не дававшая осечек, вдруг не выстрелила… На выстрел из второго ствола не хватило времени, кабан атаковал молниеносно, вложив все оставшиеся силы. Клыком разорвал все, что было на охотнике надето от колена до пояса, и рассек бедро почти до кости. Удар был такой силы, что Митяй отлетел на несколько метров и упал, глубоко провалившись под снег. Лыжи разлетелись в стороны, одна, воткнувшись, торчала из сугроба. Сразу ослабевший секач, шагом прошел насколько метров, и, упершись головой в кусты, повалился на бок.

Подбежавшие бросились один к кабану, другой к Митяю… В зверя для верности была выпущена пуля в голову. Пострадавшего вытащили из­под снега, ножом распороли брючину: рана была глубокая, все кругом — и одежда, и снег — было залито кровью. Требовалась не просто помощь, нужен был хирург. Но, слава Богу, в команде охотников оказался опытный врач. Конечно, не было ни аптечки, ни бинтов, не было ничего, но был специалист. Он­то и не дал раненому погибнуть. Остановил кровь, перевязал бедро подручным материалом, а затем на уазике сопроводил до больницы. Можно сказать, повезло.

Тем временем, охотники принялись разделывать кабана — не бросать же добычу. Сосед Митяя по деревне и хороший его товарищ Николай поднял из под снега двустволку «тулочку», которая лежала в нескольких метрах от места схватки. Обтер ее и осмотрел снаружи: оба курка были спущены. Перегнув стволы, Николай обнаружил там два патрона, один был цельный, другой — стреляный…

— А осечки­то не было.— заключил Николай,— Просто Митяй стрелял не с того ствола, с какого надо было. Он по привычке взвел большим пальцем правый курок и выстрелил уже стреляной гильзой. Это надо же, версту гнался за кабаном, а ружье после первого выстрела не перезарядил. Это уже не осечка, а разгильдяйство получается. Он же не школьник, знает, что с секачом шутки плохие.

Погоня, которой не было

Семеныч поспешил с выстрелом: первым стволом смазал, а вторым ударил в осину. Лохматый черный кабан перепрыгнул через поваленные деревья и пошел в его сторону. Перезаряжать было некогда, нервы у Семеныча не выдержали и, уронив на землю ружье, он изо всех сил понесся по просеке в сторону соседнего «номера» в надежде на помощь товарища.

Паша, обернувшись на выстрелы, увидел, как на просеку выскочил сначала Семеныч и побежал в его сторону, смешно размахивая руками, а затем из лесу выпрыгнул на просеку здоровенный кабан и с разинутой пастью погнался за охотником. Паша отметил, что зверь бежит быстро, так что, земля летит комьями из­под копыт, и скоро может нагнать незадачливого стрелка. Так, размышляя, он то вскидывал, то нервно опускал ствол ружья. Стрелять было нельзя — Семеныч загораживал собою цель. Тогда Павел крикнул:

— Ложись, Семеныч, ложись! — Но тот не подчинился, а резво шпарил по дороге.

Ему показалось, что кабан уже хватает Семеныча за пятки. Паша выскочил из укрытия на просеку и начал орать что было мочи, пытаясь напугать зверя. И уже хотел стрелять в воздух, но тут произошло непонятное…

Кабан догнал Семеныча, но не свалила его с ног, а, обогнув, «обошел» на повороте. Они даже некоторое время бежали рядом на перегонки, пока Семеныч не остановился. Секач понесся еще быстрее по просеке к лесу, не обращая никакого внимания на охотников. Паша, трясясь от смеха, стрелял, почти не целясь. Зверь благополучно скрылся из виду

Заряженное ружье может раз в год не выстрелить

Уже заканчивался сезон охоты. Артем с ребятами двое суток гонялись за секачом. Размер следа говорил о крупном размере зверя. Второй загон заканчивался впустую, зверь шел против всех правил загона. Когда начали «кричать» загонщики, кабан вдруг развернулся и пошел на крик, а не на номера и скрылся в еловом лесу. Следы вели через овраг в самую чащобу. Артем пошел по следу на лыжах. Погода была никудышная, шел мокрый снег, дул холодный, порывистый ветер, бушлат охотника намок изнутри и обледенел сверху. С елок, прямо за шиворот, сыпался снег. Но Артем упорно шел по следу, держа на изготовку «бинельку». Так ласково он называл свое любимое ружье.

Густой ельник перешел в частарь и неожиданно закончился на просеке, по которой лесовозы возили хлысты. Дорога на просеке была достаточно хорошо укатана. Артем огляделся вокруг. След закончился на дороге, метрах в пятидесяти от места, где он стоял сам. По следу он понял, что кабан в два прыжка преодолел просеку и ушел в лес на противоположную сторону. Номера остались слева, и преследовать зверя уже было бессмысленно. Артем снял лыжи и мерным шагом пошел по просеке к номерам. Он шел, опустив голову, смотря себе под ноги, и не видел, что прямо навстречу ему со стороны номеров двигался секач. Крайним в загоне стоял Виктор, он видел кабана со спины, но даже не поднял ружья. Стрелять он не мог, ведь кабан шел точно на Артема, и, выстрелив, можно было попасть в своего друга. Кричать Виктор не стал, чтобы не спугнуть зверя. Тем временем охотник и зверь сближались. Артем поднял голову и остановился от удивления. Зверь, за которым он гонялся целых два дня, спокойно шел прямо на него. Охотник замер, весь напружинившись, и начал медленно наводить на добычу свою «бинельку». Расстояние сокращалось. Оставалось сорок, тридцать, затем двадцать метров.

«Все!» — решил Артем, и. прищурив глаз, нажал на курок. Пуля ударила кабана в холку, полетела шерсть, зверь отскочил в сторону. Потом он, вздыбив шерсть на холке, пригнув морду и выставив вперед клыки, пошел на Артема, который, не опускал ствол и снова нажал на спуск. Спуск щелкнул, но выстрела не последовало, Артем дернул затвор и только тут увидел, что вся казенная часть ружья покрыта наледью. Кабан уже был рядом. «Все, — подумал Артем, глядя на внушительные клыки и разинутую грозную пасть, — этот забодает до смерти!» Вдруг откуда­то сбоку, с рыком и лаем, выскочила лайка — молодой, резвый пес по кличке Шейх. Не мешкая, собака бесстрашно прыгнула на секача и вцепилась ему в ухо. Кабан завертелся, пытаясь сбросить с себя кобеля. Но в это время подоспела лайка Белла, которая вцепилась кабану в ляжку. Снег полетел в разные стороны. Кабан завертелся на месте, брыкался, словно лошадь, пытаясь ударить копытами лайку, а Шейха он старался поддеть клыком. Наконец, зверь стряхнул собак и рванул к лесу и скрылся в чащобе, собаки еще долго лаяли, отгоняя его все дальше и дальше.

Артем стоял на дороге, рассматривая свою безотказную «бинельку». К счастью, все обошлось. Причина отказа Артему была понятна — снег, попавший в затвор, сначала растаял на металле, вода замерзла и превратилась в лед. Покрытые льдом части затвора застряли, и ружье отказало. Перед охотой он не учел погодную обстановку и не потрудился смазать затвор ружья специальным маслом от обледенения.

Вечером, приведя в порядок оружие, Артем долго ругался сам на себя, поминал секача нехорошими словами и никак не мог заснуть. Мешало его охотничье самолюбие и искренняя обида на секача, который, видимо сильно его напугал. Утром он решительно встал, оделся и ушел, с ним ушли обе лайки. Часов около четырех на «буране» егерь притащил секача, Артем добродушно утверждал, что того самого.

А кобеля Шейха, в знак благодарности, Артем после той злополучной охоты две недели котлетами из кабанятины кормил.

Вот и выходит, что и хорошо заряженное ружье раз в год может не выстрелить.

 

ohotnik.net

Архивы Истории из жизни и рассказы — На Охоте

Рассказы об охоте и непридуманные истории, произошедшие с охотниками на просторах нашей страны и за рубежом.

18 апреля , 2017

В конце мая снега в тундре, пропитанные влажным дыханием весенних ветров, рыхлеют, отдают голубым отсветом неба. Ходить становится трудно, снег не держит человека. По-этому на охоту мы отправляемся недалеко от…

18 апреля , 2017

Егерь не солгал, расхваливая качества своего гончака Налета. Пес показал себя работягой. Он хорошо разыскивал затаившихся беляков и подолгу гонял их без «скола» по лесу. Его басовитый голос, как любят…

16 марта , 2017

Узкая тропинка, пробитая конскими копытами, вьется по берегу Аспары — небольшой горной речки. Долина ее то сужается так, что гранитные стены с обеих сторон, как в тиски сжимают поток, то…

16 марта , 2017

Последние дни осени Тихий, теплый и влажный осенний день оказался неудачным: в сумке лежал лишь один случайно взятый рябчик. Заяц, поднятый Будишкой еще утром, сразу же махнул через легкий бревенчатый…

16 марта , 2017

Две недели я не был на охоте и когда вновь оказался не берегу Сыр-Дарьи, то картина резко изменилась: камыши пожелтели, распушились, трава пожухла и ясное небо превратилось в мутное. Может…

16 марта , 2017

Возвращаясь с охоты, мы ожидали поезда на одной из маленьких степных станций. В воздухе была разлита та особенная розовая прозрачность, которая длится всего несколько минут, предшествующих августовским сумеркам. Солнце огромное,…

4 марта , 2017

Хотя этом рассказе все чистейшая правда, Ая решил назвать его охотничьим. Самой крупной дичью, которую я подстрелил на своем веку, была домашняя утка. Но речь будет идти не о ней,…

4 марта , 2017

Меня разбудил громкий треск будильника. Я знал, что сейчас четыре часа утра, что надо вставать, одеваться, а потом шагать по дороге десяток километров к соседнему озеру, чтобы успеть на утренний…

29 января , 2017

Голуби В то время работал я в совхозе и заболел. Знобит, потею, температура все время, все кости и суставы ломит. Положили меня в больницу. Лежу и горюю. С постели мне…

29 января , 2017

Открытие охоты Над темною водой склоненные ракиты Задумались в своей печали вековой. У лилий водяных глаза еще закрыты, Не шелестит камыш, поникнув головой. Средь легких облаков мелькают звезды реже, Поблекший…

Страница 1 из 512345»

naoxote.com

Юмористические рассказы охотников

Байки — юмористические рассказы охотников, как правило, основанные на реальных событиях. Один охотник pассказывал неописуемый случай!
Откpылся сезон охоты на оленей. Естественно наpод весь на охоту. У оленей тамошних, белый коpоткий хвостик. Одному из охотников приспичело сел в ближайших кустах по большому, дошел чеpед до бумаги. Бумага изумительная, зарубежное качество белая, как снег! Пpислонил он ее «куда надо», а дpугому охотнику с pасстояния показалось, что это — ХВОСТ ОЛЕHЯ! Hу и пальнул конечно. Всем известно, что стpельба по нечетко видной мишени, страшное наpушение правил охоты и, как следствие, расследование и суд, благо тот засpанец жив остался. Hо вывод напрашивается такой, что пусть не во всех магазинах, а хотя — бы в охотничьих, появился новый товаp — туалетная бумага КАМУФЛЯЖHОЙ РАСЦВЕТКИ.

Собрались значить охотники делится подвигами своими. Ну водочка и т.п. естественно.
Один говорит:
— Иду, вижу — кабан. Я — БАБАХ из ружья. Ну ляжку отрезал у кабана, на плечо положил. Иду дальше — лось. Я — БАБАХ! Ляжку отрезал и на плечо. Выпили, закусили.
— Так-с, о чем это я?
— Ну у тебя одна ляжка на этом плече, другая на этом…
— А! Да! Ну и вставил!

 

Есть такая байка, что из ружья стрелять в большую стаю чирков, бесполезное занятие и только перевод патронов. Пробовал раз тридцать и точно не могу попасть. Бывалые охотники говорят, что дробь промежду чирков пролетает, хоть их сто штук будет, у них там типа договор какой-то есть с дробью. Но однажды в тихий солнечный день октября на Скороходовском озере налетела на меня громадная стая чирков, после моего дуплета из стаи почти на середине озера вывалился один чирок-селезень, вот и верь теперь в эти байки. 

Байка — способы охоты на:

1.Охота на МЕДВЕДЯ

Покупаешь 20 банок гороховой каши, идешь в лес, открываешь берлогу и бросаешь всю кашу туда. Если медведь тупой (90% случаев), он сразу все сжирает. Если умный (10%)-спросит, от кого подгон, скажешь «гринпис» или «единая россия», у него больше вопросов нет. Сидишь у берлоги тихо и ждешь, когда он там испердится до полного бессознания. Как только возле берлоги подснежник первый завянет, бросаешь в берлогу спичку. Соскребаешь хорошие куски мяса с деревьев и уносишь. Или убегаешь от горящего медведя, тут как повезет. 
**************************************************************** -Жена звонит мужу на мобильник:
— Ваня, ты где?
— На охоте.
— А кто это так дышит громко?
— Медведь.
— А стонет почему?
— Ранил я его.
— А почему голос женский?
— Ну, знаешь! Я охотник, а не ветеринар!

2.Охота на ЗАЙЦА

Покупаешь мешок соли, ходишь, солишь везде траву. Заяц нажрется, начинает бегать на водопой. Примечаешь его тропинку, ставишь на ней мышеловку. Заяц с мышеловкой на ноге бегает уже медленней, с двумя мышеловками еле ходит, с тремя сидит, плачет, свободной рукой показывает, что сдается. Подходишь, надеваешь ему четвертую, связываешь руки ушами, несешь домой. Дома показываешь ему духовку. Если заяц тупой (70% случаев), то туда ему и дорога. Если умный (30%) — то будет плясать тебе вокруг елки и стучать лапками в барабан, сколько надо. Дашь потом морковку и отпускаешь. Или в духовку, если плохо вокруг елки плясал.

3. Охота на УТОК
Покупаешь самые большие, какие найдешь, трусы с утенком. Прибиваешь их к палке и с этим флагом выходишь в поле. Когда утки подлетят, машешь, кланяешься и показываешь руками «велкам». Утки все тупые донельзя, в ста процентах случаев думают, что им тут промежуточная посадка с ремонтом и дозаправкой. Как приземлятся, прячешь флаг и отворачиваешься, типа «беру свои слова обратно». У вожака сразу возникают к тебе вопросы, и он с парой самых жирных уток идет к тебе разбираться. Что и требовалось. В рукопашном бою утка — чмо.

4.Охота на ЛОСЯ
Покупаешь на толкучке рога, прикрепляешь завязки, приезжаешь в лес, надеваешь, делаешь томное лицо. Если не рассчитал, и у них сейчас гон, то тебя в лучшем случае трахнут, в худшем — еще и анфас твой заплаканный соленый до неузнаваемости залижут. Если же период у них спокойный, то примут в стадо с испытательным сроком в сутки. За которые ты должен обглодать семь деревьев, перебежать дорогу «КАМАЗу» и снести сто метров телефонного кабеля. Теперь ты лось, тебе верят,и впарить им идею сходить в деревню погрызть поленницу — не фиг делать. Умных лосей немного, процентов пять-шесть, грамотных того меньше, поэтому надпись «Охотхозяйство» на доме их не спугнет. Осталась мелочь — сорвать рога, воткнуть в землю и заорать «Ах вы, суки!!!» Те, кто ускакали — свободны. Кто в заборе застрял — твой.
****************************************************************
Муж собирается на охоту и говорит жене:
— Я с друзьями съезжу на выходные поохотиться. Ты не против?
Жена отвечает:
— Да езжай. Не буду же я тебя за рога держать!

Охота на лося 

Попал как-то Борис на охоту с сотоварищами, которые поведали ему, что на лосей лучше охотиться на лошадях, вроде как ближе они охотника подпускают. Лошади на комбинатовской базе имелись, прогулочные, подчеркну. Решили попробовать.
Все бы ничего, только Борис ружьишком до этого не баловался, и ни разу в седле не сидел, да еще местность пересеченная. Это нашего героя не остановило, и он попросил ноги ему связать (нога за ногу), под брюхом у лошади — потуже. Сказано — сделано.

Как долго искали они лосей — не знаю. Знаю, как молча ржала вся толпа глядя на эту связку. Уж не знаю, были ли там серьезные охотники,только на лосей первым наткнулся Борис.
А теперь представьте. Лес, мужик на лошади со связанными ногами, медленно кладет ружье промеж ушей лошади наводит… и палит с двух стволов.
В общем, Борис остался жив, помят, ободран, но жив, лошадь тоже серьезно не пострадала, пока как сумасшедшая носилась очумелая по лесу.

5. Рыбалка, водка и маркер 

Пошли три мужика на рыбалку. Взяли инвентарь, снасти, прочее барахло, и в том числе три бутылки Столичной водки в емкостях по 1,75 литра.
На место прибыли поздно, поэтому с вечера решили не рыбачить, а просто попить водочки. Распив первую бутыль, они принялись за вторую.

Один из рыбаков оказался менее азартным, нежели его компаньоны, и высказал трезвую мысль о том, что нажираться вроде как не следует, поскольку с утра рано вставать. После бурных дебатов было принято решение допить вторую бутыль до середины. Для придания слову «середина» физического смысла было решено отметить середину бутылки маркером, поставив на ней насечку. Утро следующего дня. Точнее, его середина.

Рыбаки отходят со сна и медленно входят в состояние тяжелого похмелья. Перед ними предстает следующая картина. Потухший костер, вокруг него валяются всеразличные предметы, в том числе и три пустые бутылки из-под Столичной. Причем две бутылки — одна в нижней половине, а другая полностью — усеяны маркерными насечками.

Источник

Понравился наш сайт? Присоединяйтесь или подпишитесь (на почту будут приходить уведомления о новых темах) на наш канал в МирТесен!

handf.mirtesen.ru

Рассказ охотника. Рассказы

Рассказ охотника

Охота, как и охотники, бывает разная. Основная масса людей приезжают на охоту, чтобы отдохнуть, развеяться от повседневных дел, побывать на природе и ощутить прелести окружающего мира, послушать пение птиц, нежный шепот камыша, плеск рыбы, свист утиных крыл, увидеть их мягкую посадку на воду, мелодичную песнь камышевки и далекий однообразный крик кукушки. Все это, вместе взятое, создает определенную гамму звуков, которые влекут к себе истинных любителей природы. Каждый, кто приезжает на охоту, делается вдруг иным и неузнаваемым. В нем пропадает озабоченность, пробуждается душа, он перерождается, ощутив волю, ему легче дышится, он как бы очищается, становится иным и неузнаваемым для самого себя и для окружающих. Как правило, многие охотники любят похвастаться удачей, которая сопутствовала ему некогда, при этом неминуемо приврать, приукрасить, наговорить с серьезным видом всяких небылиц. Однажды мне пришлось быть свидетелем и слушать рассказ одного очень знаменитого и уважаемого человека. Было это осенью, в первый день открытия сезона на водоплавающую дичь. В тот день на охотстанцию съехалось очень много охотников, в основном молодых, значительно меньше бывалых. И вот, когда закончились все треволнения, когда многие приготовились ко сну, приятный баритон из дальнего угла комнаты отдыха заставил обратить на себя внимание.

«А вот у меня на охоте был такой случай, — начал свой рассказ невидимый рассказчик. — Было это очень давно, еще в дни моей молодости. Мне тогда было лет шестнадцать, не более. Жила у нас в станице девушка Зоя, стройная, красивая и, что редко бывает, умная. Многие станичные ребята пытались за нею ухаживать, но она была для них недосягаемой. Гордая такая и цену себе знала. Мне она тоже нравилась. При встрече с ней я как-то терялся и вечно говорил невпопад. Ходили мы с ней в одну школу, только она в девятый, а я в восьмой класс. Она была отличница, одевалась модно и со вкусом. Ее стройная фигурка заметно выделялась на фоне других девчонок школы. Я же учился средне, особыми успехами не отличался, но и в отстающих не числился. К тому времени я уже вымахал в метр восемьдесят. Фигура моя еще только формировалась, движения тела были какими-то нескладными, замедленными, вечная рассеянность, несобранность. Мои руки казались очень длинными, легкая сутуловатость, покачивающаяся, не очень уверенная походка. Пошел было я в секцию баскетбола, да вскоре почувствовал, что это не для меня. Задатков никаких, и поэтому тренер меня просто не замечал, давая тем самым понять, чтобы я как можно быстрее перестал ходить на тренировки. Жила Зоя на нашей улице, а наши родители иногда встречались по-домашнему в узком кругу. Отец Зои был прославленным механизатором. О нем часто писали в местной газете, иногда в краевой. Он был орденоносец, по тем временам — заслуженный и уважаемый человек. За доблестный труд награжден был орденами Ленина и Трудового Красного Знамени. Зоя была единственная дочь, и поэтому ей уделяли много внимания, да и было за что. Однажды, это было осенью, на день рождения моего отца были приглашены и родители Зои Чеботаревой. Пришли они вовремя, принесли отцу подарки, познакомились с другими гостями. Торжества затянулись до вечера. От нечего делать я слонялся по комнатам, мешая компании рассказывать смачные анекдоты. И вот, как бы нечаянно, подошел ко мне отец Зои и говорит: „Шел бы ты, парень, к нам, да сходили бы вы с Зоей в кино или на танцы“. Я только этого и ждал. Ходьбы-то не более десяти минут. Вначале я летел на крыльях, но постепенно темп бега заметно снизился. Мною овладела какая-то робость, в голову лезли всякие мысли. „Будет ли удобно, если я неожиданно приду, — думал я. — Что она может подумать и как примет, не помешаю ли я своим приходом?“ И когда до дома осталось несколько метров, от моей решимости не осталось и следа. Вначале родилась мысль одному пойти в кино или на танцы. Так, в нерешительности, и простоял несколько минут, и вдруг слышу за своей спиной нежный голос Зои: „Коля, это ты?“ Я резко повернулся. Зоя стояла, слегка наклонив голову, и улыбалась, в ее руках была косынка: „А я только от вас, папа мне сказал, что они тебя отправили ко мне“. „Здравствуй, Зоя,“ — наконец нашелся я. „Ну здравствуй, здравствуй! Да ты что? Стоишь и сдвинуться не можешь, идем же к нам“, — и она взяла меня за руку. Ноги мои налились какой-то тяжестью, я с трудом передвигал их. Тяжело ступая и сопя, двинулся рядом с ней. Мы вошли на веранду, здесь было чисто и прохладно. „Присаживайся. Чем тебя угощать?“ — „Ничего не надо, я сыт“. — „Нет, так не годится, гостя всегда встречают с хлебом и солью, поэтому сейчас мы с тобой будем пить чай с вареньем и пирогами. Пироги мы сегодня напекли с мамой, и я хочу, чтобы ты оценил наш труд“. Ее нежный и ласковый голос, манера вести себя, слегка повелительный тон сразу изменили мои представления об этой девушке. Постепенно скованность пропала, я стал оттаивать и приобретать нормальный дар речи. Вскоре Зоя накрыла стол, поставила варенье, мед, пироги, налила в красивые чашки чай и пододвинула ближе ко мне сахар. Затем она села напротив меня и сказала: „Ну угощайся, гостек дорогой“. От этих слов я весь съежился, мне показалось, что она нарочно произнесла слово „дорогой“. Зоины пироги были отменными, они были такими вкусными, что я и не заметил, как тарелка стала пустой. Поблагодарив Зою за угощение, я с нескрываемой радостью отметил, что пироги были очень вкусными. Затем Зоя быстро все убрала и пригласила меня в зал, включила музыку. У нее был набор прекрасных пластинок: вальсы, фокстроты, танго. Самое печальное и обидное для меня было то, что я не умел танцевать. А Зоя, с ее проницательностью, очень корректно спросила меня: „Коля, ты, наверное, не танцуешь?“ И чтобы как-то смягчить создавшуюся неловкость, я взял и брякнул: „Танцую, только одиночные танцы“. А она, чтобы как-то угодить мне, нашла пластинку с русскими танцами и поставила ее. Тут я окончательно был сражен наповал. Вдруг я мысленно представил себя, танцующего „барыню“, выстукивающего каблуками и на присядках выбрасывающего свои длинные, костлявые ноги. Краска ударила мне в лицо, лоб покрылся испариной. Видя мое мучительное замешательство, она сняла пластинку и поставила новую. Зал сразу наполнился мощными, содрогающими стены аккордами, напоминающими бурю, несущую огромную лавину морской волны, поглощающую и подминающую все на своем пути, воцаряя силу величия. Затем полилась нежная, неослабевающая мелодия торжества, влекущая за собою и подчиняющая своей власти все вокруг. „Нравится?“ — спросила Зоя. — „Очень сильная и одухотворенная музыка“, — ответил я. — „Это пятая симфония Людвига ван Бетховена. Слышал о таком композиторе?“ Не дождавшись ответа, она стала объяснять: „Бетховен — немецкий композитор прошлого века. Его музыку даже не сравнить ни с чьей“. Для меня ее сообщения были как снег на голову среди лета, так как я не очень разбирался в операх, а о симфонии уже и речь не шла. Затем Зоя поставила танго „Брызги шампанского“. Подошла ко мне и попросила встать. „Идем, Коля, я поучу тебя танцевать“. Она показала мне первые несложные движения, рассказала, как надо брать руками девушку и как ее приглашать на танец, куда руку левую, куда правую, а затем в такт музыке делать соответствующие движения: вперед, назад, вправо, влево, с поворотами и разворотами. Так она таскала мою нескладную фигуру до конца танца. Передохнув, она снова ставила пластинку, и начинались мои новые мучения. Танец, конечно, не клеился, но она не отступала. Танец не получался еще и от того, что Зоя была слишком рядом и ее прикосновения еще сильнее сковывали меня. Все мои органы деревенели, я совершенно не слышал музыки и поэтому плохо ей подчинялся, все получалось невпопад. А она включала пластинку снова и снова, пытаясь так или иначе меня научить. Наконец произошло неожиданное. На одном из поворотов я за что-то зацепился ногой и, чтобы не упасть, прижал Зою к себе. Она как-то неожиданно обмякла, тело ее потеряло былую упругость, она легонько оттолкнула меня от себя, и мы оба, словно по команде, сели на рядом стоявший диван. Наступила неловкая тишина, и только скрежет иглы о пластинку издавал нудный, монотонный звук. Чтобы как-то разрядить обстановку, я предложил Зое поехать в плавни на охоту. Думал, что это не женское занятие и она откажется, но она, вопреки моему ожиданию, воспряла духом и радостно согласилась. Бывают же в жизни такие каверзные обстоятельства, вспоминал я спустя несколько лет. Однако делать было нечего, назвался груздем — полезай в кузов. Вскоре пришли родители, и я заспешил домой. Зоя вышла меня проводить, и, когда мы пожали друг другу руки, она сказала: „Ты, Коля, заходи ко мне, не стесняйся, я всегда буду тебе рада. А на охоту мы непременно с тобою поедем. Ведь это очень здорово, правда?“»

* * *

«Сами понимаете, неожиданно и негаданно задала мне Зоя очень сложную задачу. Во-первых, у меня не было своего ружья, да и с зарядами в то время было очень сложно. Единственная надежда — это мамин брат, дядя Ваня. Заядлый рыбак и охотник, он всегда имел в своем арсенале все. У дяди Вани была собака, охотничья, по кличке Пилька, очень умная и преданная, ирландский сеттер. Купил он ее в городе у одного барыги-пьяницы еще щенком, и очень удачно. Теперь надо было выбрать момент, чтобы подойти к дяде, убедить его и выпросить ружье для охоты. Тем более, дядя знал, что я не отличался особым рвением к охоте. Но делать было нечего, и я стал строить планы. Узнав у матери, нет ли каких поручений для дяди Вани или его жены тети Ксени, я решил действовать наверняка. Подобрав с десяток рыбацких крючков десятого номера, сазаньих (в то время это был большой дефицит), катушку лески 0,5 мм, я отправился к своему родственнику. Жил дядя на другом конце станицы, рядом с плавнями. У калитки меня встретила Пилька. Слегка повизгивая, она крутила хвостом, вертелась радостно вокруг меня, подпрыгивая, стараясь лизнуть в лицо. Я обнял Пильку, погладил ее и отдал кусочек колбаски, который приготовил заранее. У входа в дом меня встретила тетя Ксеня. „Коля! Давненько не был, а Ваня вчера тебя вспоминал: что-то Колька не приходит, хотя бы рассказал, сколько за лето заработал в колхозе, как учится, куда думает поступать учиться дальше. Как там родители, не болеют?“ — „Все в порядке, кланяются вам. Отец вчера уехал на целину убирать урожай“. — „Да мы читали в местной газете про твоего отца и Чеботаря“. Про какую газету говорила тетя Ксеня, я не знал, а о статье тем более, но старался ей поддакивать. „А где же дядя?“ — „Сейчас придет, пошел в магазин за хлебом“. Вскоре появился дядя Ваня. „О! Легок на помине. Ну, сколько деньжонок заработали с отцом на комбайне?“ — „Не знаю, я еще и в бухгалтерии не был“. — „Мать не болеет?“ — „Скрипит потихоньку“. Незаметно пришел вечер, тетя накрыла стол. „Вымахал-то, и в кого ты такой длинный“. — „В кого же, как не в вашу долговязую породу“, — вставила тетя Ксеня. Сели за стол, дядя налил себе вина, мне не предложил. Выпил и стал есть борщ. За едой медленно вели разговор. „Как осенняя охота?“ — спросил я у дяди. „Утка есть, но я, Коля, теперь больше рыбалкой промышляю. Вчера мы с Игнатом неплохо поймали сазана, сейчас тетя нас угостит“. Вскоре тетя поставила сковородку с жареной рыбой. „Видал, какие „кабаны“ развелись в наших плавнях“, — указывая на рыбу, хвастался дядя. После ужина я вручил дяде Ване леску и крючки. „Ну, племяш, угодил, спасибо, особенно за крючки“. Мы пошли с ним в сарай, и он показал мне свои снасти. И тут, подобрав момент, я, вроде бы невзначай, спросил у дяди разрешения съездить на охоту. Дядя Ваня вначале будто не расслышал моей просьбы, а потом, немного погодя, спросил: „Один, что ли, хочешь поехать?“ Я замялся. „Да ты не стесняйся, говори, не маленький же“. — „Понимаешь, дядя, я опрометчиво пообещал взять с собой на охоту Зою Чеботареву“. — „Все это хорошо, племяш, да вот только женщина на охоте никогда не приносила удачи, это уж ты мне поверь. Зоя — девушка хорошая, умная, да и красивая, что греха таить. Но раз пообещал, надо выполнять, обманывать девушку нельзя. Лодка у меня и большая, и надежная, патроны заряжены, ружье исправно, можешь ехать. Только смотри, Коля, будь предельно осторожен, помни, что ружье и незаряженное иногда стреляет“. — „Ну что вы, дядя, не впервые еду на охоту“. Поговорив с дядей еще несколько минут, не в меру радостный, я отправился домой. Теперь надо было решить, когда ехать и как предупредить Зою. Придя домой, я незамедлительно лег спать. Ночью приснился сон, как будто мы с дядей Ваней были на охоте, и мне все время не везло, а он все подшучивал и насмехался. Проснулся рано и стал думать, как мне встретить Зою и договориться о дне выезда на охоту. Но Зоя нашла меня сама. „Ну что? Когда едем?“ — „В субботу, после уроков, — буркнул я. — Только ты заранее все приготовь и не набирай лишнего, да оденься поскромнее. Я потом за тобою зайду, и мы вместе пойдем к моему дяде Ване“. — „Романтика меня манит, — с неподдельным чувством произнесла Зоя. — И я готова жертвовать хоть чем. Значит, в субботу, прекрасно!“

И вот наступил долгожданный день. Утром перед уходом в школу мать угостила меня малиной, а когда я пришел, она накормила вяленой рыбой и фасолевым супом. Быстро собрав необходимое для охоты, я сел на велосипед и поехал к дяде Ване приготовить лодку, патроны, ружье, взять Пильку. После быстрой езды пот катил градом, а после съеденной рыбы ужасно хотелось пить. Я попросил у тети Ксении воды, а она вместо воды предложила выпить пресного молока из подвала. С большим наслаждением я утолил жажду молоком. Сделав необходимые приготовления, вернулся домой, бросил велосипед и пошел к Зое. В модном спортивном костюме она уже ждала меня у калитки. Забрав ее нехитрую поклажу, мы вместе зашагали к дяде Ване. Зоя весело рассказывала мне о случае, происшедшем с их соседом, который, напившись пьяным, выгнал из дому всю семью. Я же, помня уговор с дядей Ваней, стал учить Зою правилам безопасной охоты, не забыв напомнить, что ружье один раз в году стреляет незаряженное. Рассказал, как правильно сидеть в лодке, чтобы не перевернуться, и особенно правила поведения при стрельбе. „Помни, — говорил я, — самое главное, когда я буду целиться в летящую утку, ты должна сесть или лучше лечь на дно лодки и ни в коем случае не вставать без моей команды“. Когда мы подошли к дому дяди Вани, нас с визгом встретила Пилька, она крутила хвостом и носилась вокруг нас, все время повизгивая. Собака Зое очень понравилась, она гладила ее, приговаривая: „Какая ты умница, красавица, сколько энергии заложено в твоем теле“. Забросив рюкзак за спину, прихватив ружье, шест и ключи, мы отправились в плавни. Без труда я отыскал лодку, открыл замок, уложил вещи, усадил Зою и Пильку. Оттолкнувшись, мы двинулись вдоль зарослей камыша, выбираясь на протоку. Протока — это бывшее русло реки, когда-то протекающей по здешним местам. Ныне она заилилась, и вокруг образовались плавни. Гнал я туда лодку потому, что там было глубже, и мне значительно легче было добраться по ней до места охоты. Зоя любовалась окружающей нас растительностью и слушала пение птиц. Периодически она опускала руку в воду и мочила свое лицо. Солнце стояло еще высоко и невыносимо пекло. Пот ручейками сбегал по лицу, спине и животу, попадал в глаза, и их очень щипало. Наряду с усталостью, которую я вдруг ощутил, когда мы прибыли на место охоты, в моем животе творилось невообразимое. Он постоянно урчал и все сильнее и сильнее вспухал. Только сейчас, именно здесь, я понял, что съеденные мною фасолевый суп, рыба, свежая малина и пресное молоко начали свое пагубное дело. Реакция, которая шла внутри моего организма с указанными продуктами и соляной кислотой и щелочью, выделенной для переработки этих продуктов, образовывала много газов, которые надо было немедленно выпускать, но при сложившихся обстоятельствах этого сделать было практически невозможно. Газы все больше и больше концентрировались в кишечнике и пучили живот. Но ведь это понял я только сейчас, а тогда мне просто некогда было думать. Вначале я сразу и не сообразил, отчего пучило живот. В домашней обстановке это решалось очень просто, но здесь, когда рядом с тобой в лодке сидела девушка, в которой я души не чаял, подобную задачу решать было непросто. Однако, так или иначе, ее надо было решать, иначе газы могли привести к очень тяжелым последствиям. Как же все это сделать, как объяснить Зое, с какой стороны подойти и как начать разговор? А она удобно уселась и, поглаживая Пильку, что-то ей говорила, совершенно не подозревая о моей беде, приближающейся с каждой минутой. Мелкий, но уже холодный пот по-прежнему заливал мое лицо, скорее от избытка внутреннего давления, концентрирующегося в моем теле. Неожиданно над головой пронеслась стая уток, и я, на минутку забыв о боли в животе, схватил ружье, заложил в стволы патроны. Зоя, увидев мои приготовления, села на дно лодки и приготовилась к предстоящим выстрелам. „Коля, — вдруг спросила она, — а ружье очень громко стреляет? Уши надо затыкать?“ — „Ну это смотря в каком направлении я буду стрелять, если от тебя, то не очень громко, а если в твою сторону, то громко. Только ты, Зоенька, — назвал я ее ласково, — пожалуйста, не вставай, а то, не ровен час, можешь угодить под выстрел. Я буду тебя предупреждать, как только появятся утки“. Во время нашего разговора и моего приготовления вроде бы наступило какое-то облегчение, стало немного легче, но не прошло и пяти минут, как новая волна подступила под грудь и стала давить, сжимая сердце. Боль интенсивно продолжалась некоторое время, а затем снова наступило облегчение. Волна приступа боли вначале давила на сердце, потом уходила в низ живота, но так как выхода газов не было, она с новой силой, постепенно усиливаясь, двигалась вверх, сжимая сердце. Такие волны чередовались все чаще и чаще. Мучительно перенося приступ за приступом, я уже перестал ощущать окружающее, только одна, постоянная мысль владела мною: как найти выход, что делать? Плыть назад, сославшись на какое-либо обстоятельство, не было смысла. А Зоя, обретя определенную позу, спокойно сидела на дне лодки и ждала, когда же я наконец произведу выстрел. Для нее это было новым, еще непознанным ощущением, она была поглощена окружающей обстановкой, тишиной, царившей в плавнях. Над камышом лениво летел болотный лунь, иногда раздавался его гортанный крик, разносившийся по всей округе. Его крику вторили крики лысок, возившихся в камышах со своими выводками. Боль в животе сжимала сердце, и оно ныло, словно открытая рана, кровь с силою стучала в висках, наступило головокружение, темнело в глазах, тряслись и немели руки.

Вдруг в один из критических моментов меня осенила мысль: „Звук, более сильный звук, может успешно гасить более слабый“. В выстреле — мое спасение, он, и только он спасет меня от страшных мучений, и вот, когда волна стала опускаться вниз и наступила огромная потребность освободиться от скопившихся газов, я не своим голосом закричал: „Летят“, — и, приподняв вверх стволы, нажал на спусковой крючок на ружье. Прогремел дуплет, но ружейный выстрел погасил „выстрел“, произведенный моим организмом, и сразу наступило незначительное облегчение. Зоя с закрытыми глазами сидела на дне лодки, закрыв пальцами еще и уши. Она медленно подняла голову и спросила: „Ну как, что убил, Коля?“ — „Нет, Зоенька, промазал, уж больно неожиданно они появились“. Пилька, это умнейшее создание природы, при выстреле вскочила, прислушалась, а затем, будто понимая, что выстрел произведен просто в воздух, снова улеглась на свое место. Мне даже как-то неловко стало перед ней. Охотничьи собаки, они не только видят, чуют носом, но и внутренне интуитивно ощущают, где, когда и что надо делать. Они видят, как и куда падает убитая дичь, слышат удар о воду или камыш при падении, безошибочно определяют точное направление поиска и находят. На сей раз Пилька ничего не определила и поэтому спокойно улеглась на свое место. Я дозарядил ружье. Итак, найден выход, казалось мне, я обрел уверенность и решил продемонстрировать свое изобретение еще раз. Вначале созрело решение подстрелить болотного луня. Сказав об этом Зое, я стал ждать, когда лунь подлетит на расстояние выстрела. Лунь же, как нарочно, парил где-то вдали и не подлетал. Для того, чтобы отвлечь Зою от принятого мною решения, я стал рассказывать ей, какой вред фауне приносит болотный лунь. Однако заряженный генератор продолжал выделять газы, новая волна снова стала давить на живот и подступать под сердце. И когда боль стала невыносимой, я снова произвел дуплет. Пилька вскочила, постояла у края лодки, прислушалась и улеглась на свое место. В оправдание я стал говорить Зое, что лунь был далеко и поэтому дробь не достала его. Так, придумывая все, что только можно придумать, я бездарно уничтожал боеприпасы дяди Вани. Пилька значительно раньше Зои разгадала бессмысленность моей стрельбы, перестала реагировать на выстрелы. Она улеглась и, прикрыв глаза, мирно дремала в ожидании настоящей охоты. Неплохо усвоив указанный способ разгрузки брюшины от избытков скопившихся газов, я тешил себя надеждой, что выделение газов должно скоро прекратиться. Но организм все больше и больше продолжал выделять, и поэтому я невольно прибегал к указанному способу. Но и здесь меня подстерегала новая неудача. При одной из таких разрядок ружье дало осечку, и тогда прозвучал только один „выстрел“, который не был заглушен ударом курка о боек. Я обмер. Наступила мучительная тишина, перешедшая в неловкое безмолвие. Горло сдавило, я почти не дышал, звенело в ушах, четко прослушивались писк комара и удары моего сердца. И тут только я вспомнил слова дяди Вани: „Женщина никогда не приносила удачу на охоте“. Я готов был провалиться сквозь лодку, воду и землю, дабы избавиться от такого кошмарно-нелепого положения. Зоя, моя прекрасная Зоя, ощутив такую нелепую обстановку и желая как-то мне помочь, тихонько спросила: „Коля, а почему же ружье не стрельнуло?“ „Какой черт не стрельнуло, — хотелось мне сказать, — ведь ты же прекрасно все слышала“. Но я молчал и не находил слов хоть что-то ей ответить. Прошло еще несколько минут, и я снова услышал тихий, вкрадчивый голос Зои. Она, как бы извиняясь, тихонько сказала: „Коля, может быть, на сегодня хватит охотиться?“ Я молчал. Она подождала немного и говорит: Я смотрю, нас все время преследует какая-то неудача“. „Вот именно, неудача, все из-за тебя“, — молча думал я. Она легонько положила мне руку на плечо и тихо прошептала: „Не расстраивайся, все будет хорошо“. Но хорошего я уже ничего не ждал. Организм упорно боролся с теми неблагоприятными условиями, которые ему навязали. Он требовал немедленного удаления из себя того, что мешало ему нормально функционировать. Удивительно тонкое, сложное и слаженное устройство, созданное природой. Оно имеет столько сложных, невидимых датчиков и устройств самозащиты, всякого рода блокировочных приспособлений, и поэтому при появлении неблагоприятных факторов мгновенно изменяет режим своей работы. Нашему организму не надо никаких дополнительных стимуляторов извне, ему только надо немножко помочь, и он прекрасно справится сам. Многие люди очень небрежно и расточительно относятся к своему организму, отравляют его всякими ядами и химикатами. Но, несмотря ни на что, он приспосабливается почти ко всем режимам, и только, когда доза выходит за пределы физиологических возможностей и воздействие продолжается длительно, он погибает. Так вот и сейчас, организм не принял и не приспособился к тем внутренним явлениям, происходящим в моем желудке, он усиленно требовал немедленного выброса-очищения. И тут я вдруг ощутил резкую боль в низу живота и нестерпимое желание опростаться. Но как? При данных-то обстоятельствах? С великим трудом вымолвив Зое, что мне надо на берег, я схватил шест и быстро погнал лодку. Боль в животе усиливалась с каждым толчком шеста. Превозмогая ее, я старался изо всех сил удерживать требования организма, где только брались сила, терпение и воля. Самым кратчайшим путем я гнал лодку к берегу. И вот, когда оставалось совсем немного, почувствовал невыносимую резь и боль в животе. Я остановил лодку, присел, скорчился, поджав ноги под живот, и приготовился к самому худшему. Мне показалось, что на какое-то мгновение окружающий мир потерял всякую реальность. Но вот боль сразу как-то стихла. Я схватил шест, несколькими толчками пригнал лодку к берегу, спрыгнул и побежал в камыш. На бегу расстегнул пояс и пуговицы брюк, но трусы было снимать уже бесполезно. Разрядка, которую так требовал мой организм, наступила досрочно. Вместе с этим и наступило облегчение. Организм, словно заведенная пружина, выбрасывал все, освобождаясь от несовместимости. Сняв с себя все, что можно снять, вытерся, по силе возможности. Трусы аккуратно засунул под камыш. Непомерная слабость разлилась по всему телу. Одев брюки и рубашку, я лег на траву, закрыл глаза и так пролежал несколько минут. Кружилась голова, дрожали руки. „Неужели пришел конец моим мучениям?“ — думал я. Тихонько приподнялся, меня качнуло в сторону, к горлу подступила тошнота. Однако надо было идти. Слегка покачиваясь, медленно побрел к лодке. Зоя сидела в прежней позе и, словно ничего не произошло, спросила: „Коля, ну что, домой плывем?“ — „Пожалуй“. Я оттолкнул лодку от берега, сделал несколько толчков, и тут Зоя спросила: „А где же Пилька? Она же побежала за тобой“. — „Я ее не видел и поэтому не знаю, где она“. Зоя позвала ее, и тут мы увидели Пильку, в ее зубах что-то было. „Господи, — тихо проговорил я, — будет ли конец сегодняшним испытаниям?“ Умнейшее создание природы, как настоящая хозяйка, задрав высоко морду, в зубах несла мои загаженные трусы. Прикладывая максимум усилий, я толкал лодку вперед и вдруг услышал: „Коля, смотри, — а она что-то несет, давай ее заберем“. В лодку, с ее хозяйской находкой, посадить Пильку? Какой позор! Я готов был растерзать самого себя от злости и неудачи, которая преследовала меня почти весь день. И чтобы как-то утешить Зою, сказал: „Ничего, она нас догонит“. Пилька действительно не собиралась оставаться на берегу, она вбежала в воду и поплыла, по-прежнему держа в зубах мои трусы. Я прикладывал максимум усилий, чтобы как можно дальше уплыть от нее. И когда спустя несколько минут я оглянулся, Пилька кружила на одном месте и даже пыталась нырять, затем быстро стала нагонять нас. Вскоре я помог ей забраться в лодку. Она отряхнулась, обрызгав меня и Зою, и улеглась. Вот так и закончилась моя охота с Зоей. Когда мы добрались домой, я сказал ей: „Прости меня, Зоя“. — „Ну что ты, Коля, я очень рада, что мы вместе побывали на природе“. Идя к своему дому, я думал, о какой радости говорила Зоя? Два месяца я избегал с нею встреч, но затем постепенно все забылось, и мы вновь стали встречаться. А когда Зоя окончила педагогический институт, а я техникум и отслужил армию, мы поженились, сейчас растим с ней троих детей. На охоту я больше никогда не брал женщин, они точно приносят несчастье». Так закончил свой рассказ Николай Петрович. В комнате было тихо, казалось, что его никто не слушал, но постепенно из разных углов стали раздаваться голоса.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

biography.wikireading.ru

Рассказы и истории — Охотничьи лайки. Библиотека.

Валет. – Я. Русанов, «Охота и охотничье хозяйство» №10 – 1993
Только радость доставлявший. – В. Чернышев, “Охота и охотничье хозяйство” №1 – 1986
Два – У – Два. – В. Чернышев, “Охота и охотничье хозяйство” №10 – 1989
Наследство. – В. Чернышев, «Охота и охотничье хозяйство» №8 – 2006
Измена. – Н. Чемезов, «Охотничьи просторы» №42 – 1985
Условный рефлекс. – В. Никольский, «Охота и охотничье хозяйство» №7 – 1962
Урман. – Е. Винников, сборник «Твой друг»
Первая собака. – С. Колмаков, “Охота и рыбалка. ХХI век”
Исчадие ада. – В. Ососков, “Охота и рыбалка. ХХI век”
Были о ездовых собаках. – автор не указан
Учур. – Ю. Исаев
Клок шерсти. – А. Новиков-Прибой, «Охота и охотничье хозяйство» №6 – 1967
Кормилец. – А. Юдицкий, «Охота и охотничье хозяйство» №10 – 1985
Бек. – В. Головкин, «Природа и охота» №12 – 2002
Буран-Бурашечка-Бурашка. – С. Гоголев, “Охотничьи собаки” №1 – 2001
Не жалея живота своего. – В. Денисов
Больше не завожу собак. – А. Севастьянов, «Охота и охотничье хозяйство» №1 – 1989
Стот. – К. Янковский, «Охота и охотничье хозяйство» №5 – 1980
Туман. – П. Мануйлов, «Охота и охотничье хозяйство” №4 – 1961
Умка. – П. Осипов, «Охота и охотничье хозяйство» №9 – 1986
Буян. – А. Онегов, «Охота и Рыбалка XXI век» №2,3 — 2008
Дэк. – Ю. Кречетов, «Охотничьи собаки» №6 – 2002
Карат. – автор не указан
В медвежьих лапах. – М. Вишняков, «Охота и охотничье хозяйство» №7 – 1989
Своих не бросают. – С. Балакирев, «Охота и Рыбалка. XXI век» №1 – 2008
Каюр. – В. Зибров, «Охота и охотничье хозяйство” №6 – 1959
Таежная верность. – К. Кудзин
Сны Тобола. – Н. Плотников
Промысловый сезон. – М. Вишняков, «Охота и охотничье хозяйство» №2 – 1989
Волчок. – Г. Гусаченко, «Охота и охотничье хозяйство» №7 – 1991
Таежные будни. – Е. Черникин, “Охота и охотничье хозяйство” №10 – 1987
Трус. – В. Кошелев-Бочкин, «Охота» №9 – 2004
Осиновый лист. – автор не указан
Зов тайги. – А. Буравин, «Охота и охотничье хозяйство” №7 – 1988
Тайга. – А. Заболотских, «Охотничьи собаки» №4 – 2001
Обида. – В. Киселев, “Охота и охотничье хозяйство” №10 – 1961
Не преступи черту… – С. Кучеренко, “Охота и охотничье хозяйство” №11 – 1990
Восемь таежных месяцев. – Ф. Штильмарк, “Охотничьи просторы” №44 – 1987
Эпизоды собачей жизни. – А. Севастьянов, “Охота и охотничьи собаки” №2 – 2006
Зимовье на Студеной. – Д. Мамин-Сибиряк, “Охота и охотничье хозяйство” №5 – 1980
Цена трофея. – сборник рассказов – автор Стрелков П.П.
– Цена трофея
– Товарищ Шаронов и Рыжка
– Ночная охота
– Старость и молодость Айны, русской лайки
Слепыш. – Б. Водопьянов, “Охота и охотничье хозяйство” №2 – 1988
Сороковой — роковой. – Б. Завадский
Лайка – не пустолайка. – Н. Богданов, из сборника “О смелых и умелых. Рассказы военного корреспондента”
Тайга поманила… – Ф. Штильмарк, «Охотничьи просторы» №32 – 1975
В Саянах с карельской лайкой. – Ф. Штильмарк, «Охотничьи собаки» №5 – 2002
Закон избушки. – В. Чернышев, «Охота и охотничье хозяйство» №11,12 – 1992
Закон тайги. – сборник рассказов – автор А. Карпов
– 17 минут из жизни охотника
– Хитрован
– Шпана
– Прощальный подарок Загре
– Мать соболей калайских
– Мумка
– Рождение соболятницы
– Товарищ Пузырев
Мои четвероногие помощники. – А.Сицко, «Охотничьи собаки» №4 – 1999
Мои знакомые восточносибирские лайки. – Б. Михайловский, «Охотничьи собаки» №5 – 2002
Салют полярным собакам! – В. Ярославцев, из сборника рассказов об Арктике «Полярный круг»
Шатун. – П. Осипов, «Охота и охотничье хозяйство» №11 – 1985
Загря. – Г. Федосеев, глава из книги «Злой дух Ямбуя»
Случай на охоте, или Про звероватых лаек. – В. Ахтямов
Глухозимье. – Ю. Исаев
На уток. – Илья С.
Ужин в клетке. – Д. Грунюшкин
Дурман Дианы. – Г. Лапсин, «Охота и охотничье хозяйство» №6 – 2006
Айка, Найда и Кутуз. – Ф. Штильмарк
Любовь прекрасна для двоих. – С. Кучеренко, «Охота и охотничье хозяйство»
Моя дружная лохматая команда. – А. Хританков, «Охота и охотничье хозяйство» №10 – 2006
Варнак. – С. Мешалкин, «Охота и охотничье хозяйство» №5 – 2006
Шельма. – М. Шортских, «Охота и охотничье хозяйство» №5 – 2006
Джан. – С. Кучеренко, «Охота и охотничье хозяйство» №1 – 1995
Мое знакомство с западносибирской лайкой. – С. Серова
Буран, Шихан и Лапка. – А. Онегов
Охота на кабана. – О. Митько
Полярный пес. – С. Макаров
Реликтовый лес. – В. Грушко
Таежное свидание. – Ю. Иванов, «Вокруг света» №12 – 1971
Собачий компас. – В. Смелянский
Цыганская дрессировка. – А. Власенко
”Дикая звер”, железная фрау и летающая тарелка. – А. Власенко
Орлан. – А. Ким, “Огонек”
Ланги. – Р. Ругин, антология прозы финно-угорских народов
Бойе. – В. Астафьев
Ара. – Д. Бешуля, «Охота и охотничье хозяйство» №3 – 2004
Рейма. – Л. Гибет, «Охота и охотничье хозяйство» №1 – 1998
Московские карело-финские лайки. – Гибет Л., «Охота и охотничье хозяйство» №3 – 2003
Инфаркт. – Д. Кривцов
Динка. – Л. Коконин
Лаечный хват. – Л. Корнилов, «Охота и охотничье хозяйство» №1 – 2010
Дульсинея. – В. Проявин, «Российская Охотничья газета» №45 – 2008
Неулетевшая “куница”. – В. Проявин
Очарование Лены. – А. Малиновский, «Российская Охотничья Газета» №9(709) от 27.02.2008
Сорок первый. – С. Балакирев, «Российская Охотничья газета» №19 – 2008
Умка. – В. Тихонов, «Охота и рыбалка» №12(68) от 01.12.2008
Иртыш и Тайга. – А. Ткаченко, «Российская Охотничья Газета» №43(743) от 22.10.2008
Мишка. – В. Максимов, «Российская Охотничья Газета» №34(786) от 18.08.2009
Айка и Фея. – Ю. Дунишенко, «Охота и рыбалка» №7(63) от 01.07.2008
Ланка. – Ю. Дунишенко, «Охота и рыбалка» №8(64) от 01.08.2008
Таежные тропы. – Г.Г. Сосновский
— Лайка
— Серко
— На Логасьегане
— Павел Иванович Горбунов
— Степан Щербаков и его лайки
— Сжился с ними…
— Выручили лайки
— Дамка
Сами с усами. – С. Корытин, «Охота и охотничье хозяйство» №2 – 2008
Серый. – М. Исайкина, «Охота» №2 – 1998
На девятой ветке. – В. Окунь, «Охота и охотничье хозяйство» №2 – 2008
Юкон. – Р. Дормидонтов, “Охота и охотничье хозяйство” №3 – 1997
Верный друг. – О. Волков
Трудный сезон. – Э.Кудусов
Малиновые горы. – Д.Н. Мамин-Сибиряк
Барбоска. – А. Старостин
Упрямая Шиверка. – А. Старостин
Молча, в тайге. – А. Старостин
Школа Дрим-Хеда. – В. Шенталинский, “Вокруг света” №1 – 1981
Шалый медведь. – А. Онегов
Шурик. – Г. Гореловский
Реквием северной собаке. – Г. Гореловский
В год Собаки. – Р. Моисеев
История одного объявления. – А. Игнатьев, «Российская охотничья газета» от 25.12.2002
Набозень. – К. Янковский, «Охота и охотничье хозяйство» №10 – 1971
Соболевка. – В. Топилин, “Охотничьи просторы” №3(21) – 1999
Дикие камни. – К. Янковский, “Охотничьи просторы” №4(18) — 1998
Чугримский камень. – К. Янковский
Первый соболь. – В. Мучин
С лайкой в феврале. – В. Малышев, «Охота и охотничье хозяйство» №2 — 2000
Живые деньги. – А. Скалон, «Охота и охотничье хозяйство» №1-2 — 2014
Мишкин снег. – А. Скалон
Унжа. – О. Крымцев, «Российская Охотничья Газета» №18(822) от 28.04.2010
Последняя охота. – Л. Корнилов, «Охота и рыбалка» №7(63) от 01.07.2008
По следу шатуна. – В. Гришанов, «Охота и рыбалка» №6(62) от 01.06.2008
Испытание на злобность. – В. Свинцов, из сборника «Жизнь собачья и кошачья»
В белках. – Е. Пермитин, «Охотничьи просторы» №1 – 1996
Чукоча. – В. Филимонов
Вожак. – Е. Мурашова
Беленький. – Г. Каменский
Соблазн. – М. Смагин, «Охотничий двор» №5 — 2010
У Белого моря. – В. Веенцев
Расплата за преданность. – Р. Сиволобов, «Охотничий двор» №9 – 2010
С карелкой за куницей. – А. Павленко
С карелкой за глухарем. – А. Павленко
С карелкой за барсуком. – А. Павленко
Сэрка. – Н. Корин
Первая норка. – С. Михайлов, «Российская Охотничья Газета» №9(813) от 24.02.2010
Тим и куница. – Ю. Сараев, «Охота и рыбалка» №11(91) от 22.11.2010
Буран. – В. Максимов, «Охотничий двор» №11 – 2010
Таежник. – А. Бобров, “Охота и охотничье хозяйство” №12 – 2006
Мои встречи с волками. – В. Мамонов, “Охотничий двор” №12 (25) — 2010
Экстрим-охота. – А. Зырянов, “Охотничьи просторы” №4 (42) – 2004
Ункас. – Petr…sh (форум dogexpert.ru)
Рыжий Беркут. – В. Стрюков
Любимая профессия. – А. Таскина, “Охота и охотничье хозяйство” №11 – 1956
Перепел. – Н. Серапионов, “Охота и охотничье хозяйство” №3 – 1957
У края обрыва. – В. Уваров, “Охота и охотничье хозяйство” №5 – 1959
Нехожеными тропами. – Л. Фомин, “Охота и охотничье хозяйство” №4 – 1958
Старик Дембрен. – М. Зайцев, “Охота и охотничье хозяйство” №1 – 1961
Мои лайки. – И. Усов, “Охота и охотничье хозяйство” №3 – 1958
Лайка. – Н. Богословский, “Охота и охотничье хозяйство” №9 – 1957
В избушке под кедром. – П. Мануйлов, “Охота и охотничье хозяйство” №6 – 1959
Пороша. – А. Онегов, “Охота и охотничье хозяйство” №10 – 1975
Пальма. – М. Шадрин, “Охота и охотничье хозяйство” №12 – 1979
Случай на охоте. – И. Беляков, “Охота и охотничье хозяйство” №7 – 1987
Соболькин фарт. – А. Горбунов, “Охота и охотничье хозяйство” №1 – 1982
Обида. – В. Журавлев-Печорский, “Охота и охотничье хозяйство” №8 -1963
Мой друг лайка. – Охотничьи рассказы и очерки Николая Васильевича Кузнецова из книги «Записки охотника с лайкой».
— Какая собака лучше?
— Рыжик
— По боровой дичи
— По озерам и болотам
— На осеннем перелете
— За земляным зверем
— На барсука
— За белкой
— По следам куницы
— Охота на лося
— Поиски волчих выводков
— Встречи с “хозяином” леса
— Заключение
На волков с лайкой. – Н. Кузнецов, “Охота и охотничье хозяйство” №2 – 1957
У поваленной осины. – С. Соколов, “Охота и охотничье хозяйство” №5 – 1961
Мика, Рекс и Чмырь. – Г. Зибров, “Охота и охотничье хозяйство” №7 – 1974
По следам таежной кошки. – Л. Мончинский, “Охота и охотничье хозяйство” №10 – 1974
Гранат. – Н. Савин, “Охота и охотничье хозяйство” №4 – 1962
Фазаны из-под лайки. – И. Сергеев, «Охота и рыбалка» №3(95) от 21.03.2011
Риф. – В. Максимов, “Уральский охотник и рыболов”
Своя ноша не тянет. – В. Лунев
Погоня. – А. Мухачев, “Охота и охотничье хозяйство” №4 – 2015
Арсений. – В. Жуков, “Охотник” №5 — 1993
Трифон Некрасов. – Н. Ступников, “Охотник” №1 — 1992
Паяльник и Фельетон. – С. Малашко, «Охота и рыбалка» №6(98) от 21.06.2011
Белка. – В. Шабанов, «Охота и рыбалка» №8(100) от 26.08.2011
Медвежья осень. – С. Линейцев, “Охотничьи просторы”, книга 3 (45) – 2005
Три встречи с секачом. – М. Зверев, “Охота и охотничье хозяйство” №8 – 1974
Берлога. – Б. Петров, “Охота и охотничье хозяйство” №10 – 1973
По Арбатскому Увалу. – Ф.Крестников, “Уральский охотник” № 1-2 – 1932
Необыкновенная берлога. – Ф. Крестников, “Уральский охотник” № 6,7 – 1930
У берлоги. – К. Янковский, “Охота и охотничье хозяйство” №4 – 1965
Верность. – Б. Рябинин, “Охота и охотничье хозяйство” №9 – 1963
Синие сумерки. – В. Астафьев, “Охота и охотничье хозяйство” №3 – 1981
Бывает и такое. – В. Никольский, “Охота и охотничье хозяйство” №5 – 1966
За куницей. – М.Яковлев, “Охота и охотничье хозяйство” №4 – 1993
Найда. – Г. Горбунов
Охота как состояние души. – В. Козявин
Лосятник. – Д. Бешуля
Таежные будни. – О. Гаврилов, “Охота и охотничье хозяйство” №12 – 1963
Хмурый. – К. Бохан, “Охотничьи просторы” №3 – 1953
Лайка на кабана. – А. Корсаков
На берлоге. – Л. Лясковский, “Охота” №3 – 2009
С Дымкой на Коже. – В. Окунь, “Охота и охотничье хозяйство” №11 – 2002
Насмешка старого соболя. – Г. Лапсин, “Охота и охотничье хозяйство” №3 – 2013
Доцентская охота. – С. Кучеренко, “Охота и охотничье хозяйство” №7 – 2003
Дядька Вася. – В. Семенов, “Охотничьи просторы” №4 (42) – 2004
Хозяин Кедровой гривы. – А. Зырянов, “Охотничьи просторы” №4 (46) – 2005
Лайки – мои друзья. – В. Мельников, “Охотничьи просторы” №4 (46) – 2005
Там, где кончаются дороги. – Е. Дворянчиков, “Охотничьи просторы” №3 (53) – 2007
Испытание Байкалом. — Ю. Журавлев, “Охота и охотничье хозяйство” №12 – 2008
Бирян. – Ж. Пукит, “Охота и охотничье хозяйство” №1 – 1962
Осень последней охоты. – Г. Селецкий, “Охота и охотничье хозяйство” №11 – 2009
Черный. История сибирскиой лайки. – В. Малеев, “Охота и охотничье хозяйство” №4 – 2014
Сентуш. – Ю. Гуртовой, “Охота и охотничье хозяйство” №1 – 2015
Тиша. – А. Дышловой, “Охота и охотничье хозяйство” №2 – 2015
Тунгус. – А. Кайков, “Охота и охотничье хозяйство” №3 – 2015
По собольему следу. – Ю. Коковин, “Охота и охотничье хозяйство” №2 – 2016
Черный соболь. – А. Голубев, “Охота и охотничье хозяйство” №10 – 2016
Фарт. – В. Забелло, “Охота и охотничье хозяйство” №11 – 2016
Рыжий. – С. Кучеренко, “Охота и охотничье хозяйство” №7 – 1995
Вася-волк. – М. Булгаков, “Охота и охотничье хозяйство” №3 – 1996
Последняя охота. – Е. Брешенкова, “Охота и охотничье хозяйство” №06 – 1975
Мои лайки. – В. Малышев, “Охота и охотничье хозяйство” №01 – 2006
Пурга помогла. – В. Глушков, “Охота и охотничье хозяйство” №09 – 2006
Могло быть и хуже. – С. Гевель, “Охота и охотничье хозяйство” №11 – 2006
Шатун. – Б. Репин, “Охота и охотничье хозяйство” №12 – 2006
Воспоминания об охоте. – К. Сеногноев, “Охота и охотничье хозяйство” №10 – 2014
Собачий рейс. – Л. Кравцов, “Охота и охотничье хозяйство” №12 – 2014
Шарко. – К. Янковский, “Охота и охотничье хозяйство” №5 – 1975
Промысловая лайка Джек. – Г. Лапсин, “Охота и охотничье хозяйство” №1 – 2007
Мастеровитый Джек. – Г. Лапсин, “Охота и охотничье хозяйство” №4 – 2007
«Чиста работа». – С. Гевель, “Охота и охотничье хозяйство” №5 – 2007
Моя первая промысловая охота. – Ю. Журавлев, “Охота и охотничье хозяйство” №7 – 2007
Так-то! – И. Буров, “Охота и охотничье хозяйство” №8 – 2007
Таежный пес Джека. – А. Гузенко, “Охота и охотничье хозяйство” №8 – 2008
Непредсказуемая развязка. – Г. Лапсин, “Охота и охотничье хозяйство” №12 – 2008
Старость надо уважать. – В. Михайлов, “Охота и охотничье хозяйство” №1 – 2009
Сосновский «маньяк». – С. Дианов, “Охотничьи просторы”, книга 1 (43) – 2005
Выход. – В. Максимов, “Охота и охотничье хозяйство” №2 – 2009
Таежная быль. – В. Репин, “Охота и охотничье хозяйство” №5 – 2009
Всего один день. – С. Дианов, “Охота и охотничье хозяйство” №9 – 2010
Соболюшка. – Т. Немшанова, “Охота и охотничье хозяйство” №12 – 2010
Кровавый след. – В. Алерский, “Охота и охотничье хозяйство” №11 – 2011
Лютый. – В. Волков, “Охота и охотничье хозяйство” №3 – 2012
Были бы утки…. – К. Сеногноев, “Охота и охотничье хозяйство” №11 – 2015
Запах мари, воды и сгоревшего пороха. – К. Сеногноев, “Охота и охотничье хозяйство” №6 – 2012
Ломыга. – Л. Корнилов, “Охота и охотничье хозяйство” №11 – 2012
Вахламур. – А. Севастьянов, “Охота и охотничье хозяйство” №7 – 1997
Памятное фото. – М. Яковлев, “Охота и охотничье хозяйство” №12 – 1998
Последняя охота Лютого. – В. Журахов, “Охота и охотничье хозяйство” №2 – 2017
Собаки в моей жизни. – Е. Ворошилов, “Охота и охотничье хозяйство” №6 – 2017
Мой старший друг. – А. Дышловой, “Охота и охотничье хозяйство” №7 – 2017
Горький выстрел. – Г. Соловьев, “Охота и охотничье хозяйство” №10 – 2017
Незваный гость. – Ю. Коковин, “Охота и охотничье хозяйство” №11 – 2017
Из жизни охотника-промысловика. – Г. Соловьев, “Охота и охотничье хозяйство” №10 – 2016
Медвежий «детектив». – Г. Соловьев, “Охота и охотничье хозяйство” №10 – 2016
За куницей. – А. Поваренков, “Природа и охота” №1 – 1996
За подранком с лайками. – М. Некрасов, “Охота и охотничье хозяйство” №10 – 2015
Мои охоты с западносибирскими лайками. – М. Некрасов, “Охота и охотничье хозяйство” №12 – 2015
Обучаемость собаки во время охоты. – А. Владышевский, “Охота и охотничье хозяйство” №6 – 2013
Найда. – В. Козявин, «Российская Охотничья газета»
Лалай. – К. Путилин, «Российская Охотничья газета»
Лайки такие разные. – В. Проявин, «Российская Охотничья газета»
Кучумчик, или Десять дней в торопских лесах. – Е. Кандауров, «Российская Охотничья газета»
Буран (Из жизни одной лайки). – Т. Тихова, “Охотничьи просторы” №19 – 1963
Третий загон. – Р. Зайнетдинов, “Охотничий двор”
Дымка. – Е. Пермитин, “Охотничьи просторы”, книга 8 – 1957
Дед Евсей и Адамка. – И. Пономарев, “Охотничьи просторы”
С лайкой по перу. – Волков М., «Охота и охотничье хозяйство» №4 – 1984
Лайки в субтропиках Азербайджана. – Андреев В., Кандауров Е., «Охота и рыбалка» №6(62) от 01.06.2008
Гены по крови. – А. Дзюбчук, «Российская Охотничья газета» от 2 февраля 2019г.
Малыш. – С. Дианов, “Охота и охотничье хозяйство” №9 – 2016
Кухта. – В. Секованов, “Охота и охотничье хозяйство” №3 – 2013
Пират. – Д. Бешуля, “Охота и охотничье хозяйство” №8 – 2002
Черныш. – Н. Мишкин, www.bayanay.info
На медведя. – С.В. Лобачев, очерки “Охота на медведя”
Гибель Черныша. – С.В. Лобачев, очерки “Охота на медведя”
Пека. – В. Яхонтов, “Байанай” №6 [56] 2013
Время лесных урожаев. – Д. Житенев, “Охотничьи просторы” №3 (53) – 2007
Промысловая зверовая охота с собаками. – И. Далин, “Охотничьи просторы”, книга 1 (39) – 2004
Бельчатницы.– М. Брунова, «Российская охотничья газета» от 1 декабря 2015г.
Берта. – А. Дзюбчук, «Российская охотничья газета» от 25 октября 2013г.
Медведь-разбойник. – Г. Федосеев, «Охотничьи просторы» №2 – 1951г.
«Шаман». – Н. Зверев, “Охотничьи просторы”, книга 1 (59) – 2009
Не сотвори шатуна. – Г. Лапсин, “Охотничьи просторы”, книга 1 (59) – 2009
Собаки и медведи. – К. Комаровских, “Охотничьи просторы”, книга 1 (59) – 2009
Тофалария. – Ф. Штильмарк, “Охотничьи просторы”, книга 1 (59) – 2009
Гимн соболиной охоте. – С. Линейцев, “Охотничьи просторы”, книга 1 (39) – 2004
Ночная встреча. – Г. Балябин, “Охотничьи просторы”, книга 3 (41) – 2004
Моя лучшая собака. – В. Соловьев, “Охотничьи просторы”, книга 3 (41) – 2004
Рассказы бывшего пограничника. – А. Клепцов, “Охотничьи просторы”, книга 4 (50) – 2006
Мои охоты на медведя. – А. Клепцов, “Охотничьи просторы”, книга 3 (53) – 2007
Попутная охота. – Ф. Штильмарк, “Охотничьи просторы”, книга 3 (53) – 2007
«Маугли». – С. Шиянов, “Охотничьи просторы”, книга 2 (64) – 2010
Разные дни охоты. – С. Линейцев, “Охотничьи просторы”, книга 2 (40) – 2004
В дальний путь. – Ю. Герасимов, “Охотничьи просторы”, книга 4 (50) – 2006

biblioteka-laiki.ru

Рассказы про охоту

Бой нежелательным видам
Рискну  отвлечь многоуважаемую аудиторию от насущных перетерок 🙂 Опять, очередной балалайкой про поставских лисиц.

На этот раз подготовка, к уже ставшему несколько даже традиционным выездом в Поставы была архи-серьезной.

Во-первых, наконец-то приехал мой долгожданный прицел. Прошу любить и жаловать: Swarovski Z6i 2.5-15×56 с маркой BR-I. В четверг мы его с помощью Сергея, известного под ником «Ducks» при поддержке двух бутылочек красненького, под бастурму из козочки, сыр дор-блю  и два-по-три румочек абсента, успешно водрузили на Хайм. На следующий день, запасшись патронами, понесся, сломя голову, в тир. Ожидания не обманули. И красненькое, оно было не зря.  Все вышло, просто прелесть, как. Давно я не делал таких праздничных мишенек.

Мишень на фото перевернута кверх ноагми, но эт не суть. Первые две дурки сверху, это первые два выстрела, после того, как зацепился за мишень и крутнул поправки. Как видно, там порядка 14 мм между пробоинами. Выстрел на фото снизу – это я выстрелил по первой риске марки. Она ровно на 15 см дает выше на 100м. Как видно по приложенной линейке, выстрел пришелся бы аккурат между двумя первыми пробоинами.

После этой, весьма праздничной мишеньки, решил не пожалеть еще трех патрончиков и ляпнуть на кучность в мишеньку отдельно.

Результат на фото. Дистанция – те же 100м. В мишени три дырки. Как видим – кучность порядка 8мм.

В общем, вердикт очевиден – «Добывать – ГОТОВ!»


Мой коллега, видный легашатник, владелец, без сомнений,  будущего ПЧ Дюка,  Алексей Клименьтевич тоже не остался без дела. На его ЧеЗетку тут же переехал мой Кахлес 3-12х56. Пристрелка, аналогично, труда не составила. Кучки того же А-макса тож вызвали приятные чувства.

 

Аналогичный вердикт – «Добывать  — ГОТОВ»

 

Подробнее…

 

Борьба с нежелательными видами — Поставы


То, что погода на выходных будет самая лисья, боль/менее понятно было за неделю. Жаль, что не приехал еще заказанный Свар, но хоть с патронами выручил г-н Пасечник, за что ему огромное спасибо.

 

Итак, планы сковались еще неделю назад. Цель — понятна, продолжить прореживать поголовье лисицы в Поставском районе. Созваниваюсь с поставским охотоведом Димой и четко договариваюсь на выходные.

Прибыв в пятницу и заселившись в гостиницу, сил осталось, после напряженной недели, ровно на то, чтобы выпить бутылочку пива Швейтурис и рубануться спать.

Подъем в 7.00, а в 8.00 мы уже в угодьях. Беглый осмотр показывает, что лисы хватает. На первом же поле ходят две. Раза со второго лейка цепляет, расстояние немаленькое  — 350 метров, и сильно гадит боковой ветер, метров под 7-8. Но пробовать надо. Прикидываю поправки, сажусь поудобнее на заднем сиденье, выцеливаю — выстрел-промах. Фонтанчик снега чуть под брюхом . Лиса отбегает метров на 50 вбок и снова становится. Чуть корректирую — выстрел -снова промах. Тут уже лисье терпение кончается и обе,  задрав хвосты пошли.  Нда. Ветерок непростой. Наверное, стоит ограничить дистанцию 250 метрами.

 

Буквально следующее поле приносит удачу. Лисовин мышкует в 195 метрах от дороги, не обращая внимания на нас. Это ошибка. С его стороны. Не тороплюсь, и первый же выстрел повергает его наземь, не шибко попортив шкурку. На фото довольный Дима тащит трофей к машине.

 

Подробнее…

 


План был несложный. Раз на прошлой неделе лили дожди и была отлега, а к выходным обещали морозики — нужно выдвигаться, проредить лисье племя. Ибо имя ему — легион.

 

Состав компании тоже, вполне традиционный. т. Сухов, Норд и ваш покорный слуга. Принимающая стороны — легендарный охотовед Поставского БООР Дима. Дима в самом деле продемонстрировал знание своих угодий. Фактически, все лисы, которых мы нашли были им предсказаны, с точностью до поля. Типа — — а вот тут вде ходило должны быть. О! — вот и они! И т.п.

 

Первый день был немного суматошным, нервозным. Однако мы с АК Нордом и Димой жутко порадовались за Саню Сухова, который, ничтоже сумняшеся, будучи допущен к моему карабину и потратив на прицеливание с капоты секунды 2-3 первым же выстрелом сбил лису на 203 метра. Всех ценных комментариев которые Саня от меня полил было ровно две штуки.

 

-Целься по холке

— Плавно тяни спуск.

 

Результат был впечатляющ. Выстрел точно по грудной клетке лисицы на 203м!

 

АК Норд, движимый перфекционизмом пропил за день до охоты свой замечательный в лисьем плане прицел Льюполд. А свой Калес, который я хочу поменять на Свар Z6i 2.5-15×56 с маркой BR-I, я ему ишшо не отдал. Приходилось ему маяться с откр прицелом. Прям скажем, тяжко и непросто.

Итого в первый день еще 2 лисы мои. 90м ( в сумерках) и 198 м днем.

 

Подробнее…

 

Незапланированный подход
Неделю назад пришлось подходить, а не планировал.
Вот так примерно.
Собратов Патруль выкинул меня в темнеющий лес, ветра не было, но мороз………настоящий, как в детстве на катке, в воздухе висит такая тишина, будто ватой уши заткнул и одеяло на голову накинул. В дверь снежного баркаса показалась рука директора охотхозяйства с моим удостоверением. Адью товарищ. Снег взметнувшийся от буксующих колес уже упал, когда фонари спокойно растворились в уходящей за поворот заснеженной дороге.
Хрустом настоящего спелого яблока отозвался снег под ногами. Хорошо то как! Белое безмолвие — вспомнил я Джека Лондона.
Надо спешить! До вышки по мелколесью метров 200 и по лесу еще 300, а время — оно подводило, без малого 5 уже!

Подробнее…

 

С легавыми за куропаткой и вальдшнепом
Городская суета достала до нервного тика. Работа, деньги, проблемы разнопланового характера – все это такая ерунда, когда ты сидишь в машине и едешь на охоту. В голове вертятся только мысли о предстоящем дне, о моей подрастающей легавой и ее знакомстве с куропаткой. Планам моим суждено было сбыться и уже ничто меня не остановит. Уточняющий звонок Денису и я уже по пути в Логойск.

Вечер, баня, пара рюмок за столом и обсуждение предстоящих планов. Как всегда, Аркадич давно уже за нас все продумал, промолвил свое скупое слово, и, не успев снять очки, заснул на диване за столом, обложившись со всех сторон собаками.

Новый день обрадовал хорошей погодой. Пакуемся в кукурузер Дениса, решено сразу взять с собой и мою подрастающую надежду. Приехали. Сердце колотится, волнуюсь за свою мелочь, как она отреагирует, как будет себя вести. Под чутким руководством Дениса и Аркадича решено щенка пустить в поле вместе с остальными собаками. Решено, сделано!

Подробнее…

 

С легавыми за зайцем
В субботу мы загоняли в Борисовском ВОХ, а в воскресенье был скован план по проверке дефицитных угодий недалеко от моей заимки.

Подъехав на машине и оглядевшись пришло легкое уныние. Все поперепахано, везде зеленка. Где ж искать зайчика да курочку? Но, выехав на очередной бугор глазам предстала миленькая канава с бурьянчиком и колки березняка посереди поля. разделившись, мы с Алексеем Климентичем (Нордом) отправились в одну сторону, А Аркадич, со своей сучьей сворой, в другую.

Тряхнули пару колков, нашли на клеверище лежку зайца, предприняли попытку чесать кромку леса.

Подробнее…

 

комплексная охота на зайца и птицу
29.11.09 Воскресная комплексная охота на зайца и птицу.

Выехали мы всемером (Денис_П, АК НордЪ, Аркадьич, СанСаныч, Викентий (Wik_k), Коля Harold и ваш покорный слуга).
Выйдя из машин и растянувшись по полю я вспомнил книгу «Записки мелкотравчатого», так грациозно и мощно выглядел клин модели «свинья» охотников за зайчишкой и птичкой-куропаткой, состоящий из 7 охотников и 8 собак легавых пород + спаниэлька.

Подробнее…

 

Как я снимал «Черный глаз»
Пока свежи воспоминания. Или как я снимал «черный глаз»
Выходные решил провести в коллективе, в котором начинал охотится.
В субботу по дороге к егерю меня не оставляла мысль по поводу черного глаза и смогу ли я его снять, что для этого надо сделать.
За день успели сделать 5 загонов. В первом же мой друг Макс роняет кабанчика киль на 120. Стрелял метров с 30, попадание в левый борт с первого выстрела, пробито легкое. Кабан прошел метров  40 и затих под елью недалеко от номера, на котором стоял его отец. Ну что же, неплохое начало. Из загона на меня вышла лиса – красивая чертовка и любопытная – подходила ко мне на метров 20 заинтересованно принюхиваясь. Но так как были четкие указания от егеря и моих старших товарищей «стрелять только настоящую дичь», была отпущена с миром.

Подробнее…

 

Отчет об индивидуальной охоте на кабана
Про охоту – так себе отчетец под настроение!

Такой серостью, неуютностью, липковатой мглой хочется в баню, но не в этот раз! Болела грудь и «лупил» депресняк. Одно радовало – хотелось баб, хоть чего-то хотелось непризрачного, хотя и не всегда легко доступного ежели при всех желаемых качествах образа. Звонок по телефону! Ага вот и они родимые – это по ощущениям гормонов радости! На самом же деле звонил Сухов! Все получалось гораздо хуже! Сухов тавтологично сухо уведомил, что планам не сбыться  — эрекции быть не может – ВСЕ, одели быстро марлечки и намазали нос салицил какой -то мазью — Шучу! Он сказал хуже, что не едем мы ни на какие запланированные коллективно легашино — звериные охоты, сказал гад и положил трубку, не — он конечно еще что то рассказывал и я даже отвечал веселясь чему-то! Болезнь товарища сложила. Хрипясь и соплясь брат по оружию и духу подтверждает в ответном звонке нехорошее!

Подробнее…

 

Долгожданнный трофейный лось
Суббота, Борисовское ВОХ.

Инструктаж.  Как всегда серьезный Саша Кузнецов, подробно инструктирует по мерам безопасности и начинает про зверя. Лицензий на кабана — есть, взрослый лось — один, еще два  сеголетка. Если был выстрел по рогачу — сообщить по линии. По тональности понятно, что тема дня — лосики. Понимаем 🙂 А я давно уже мечтаю о трофейном лосишке 🙂

Первый загон — слегка туманное утро, кусты, лозняк при поле. Пусто. Собаки берут след на поле и скрываются в лесу. пулей по машинам и в пожарном темпе расставляемся.

Подробнее…

 

belhunter.org

Ржачные рассказы про охоту Ивана Касаткина

алхимик 11-01-2010 12:38

Красная Москва

Ох, и ели ж меня друзья, что я на охоту несессер беру и домой возвращаюсь, чисто выбрит, с ароматом хорошего парфюма.
— Не по-нашему это, не по-охотницки:традицию ломаешь, — возмущался Афанасий Захарыч. — Охотник к жене должон заросшим являться. Пахнуть лесом, костром, не то удумает бог знат чего. Попробуй опосля соберись:
— Ага, еще чесноком, водкой, табаком, — отбивался я от староукладцев.
Умучили. И одевался я не как они, и амуниция не такая и… одним словом — выдрючивался. Так незлобиво, но упорно боролись мы года три, когда я, сделавшись председателем охотколлектива, от всеобщей обороны перешел в решительное наступление.
Традицией там и не пахло — привычка, а она штука въедливая. Раньше, в чем на охоту ездили? Да что жизнь послала, то и одевали, ни мало не заботясь о внешности. Какой камуфляж! Его и в помине не было. Фуфайка, резиновые или кирзовые сапоги, картуз непонятного покроя — вот и весь гардероб. Никто охотникам специально ничего не шил. Тащили спецуху с производств. Когда соберутся до кучи — банда батьки Махно. Кто во что горазд.
Я же отправлялся на охоту в цивильной, ничем меня, не выделяющей одежке, и только на месте облачался в предназначенное для охоты. Не понимаю, почему, но многим это не нравилось.
-«Ты чего это, на прогулку собрался?» — спрашивали. А я недоумевал: разве охота не отдых? Конечно отдых, хоть и:работа. Тогда отчего же на нее непременно в фуфайке надо ехать. Во-первых, говорю, некрасиво, во-вторых, в лесу никакой маскировки. Хорошо, если у кого фуфайка эта цвета хаки, а то ведь и в синих, и в серых, и в черных ездили; в-третьих, гаишники тебя, пока с охоты
домой доберешься, раза три, минимум, остановят и все это под ветер, под ветер наровят:
Представьте себе, что при таком жизненном укладе появляюсь я пред очи наших охотников в специально пошитом для охоты костюме: в августе — в одном, по черной тропе — в другом, к первой пороше — в третьем. Эко, их забирало. А я еще шляпу с пером для полной убийственности.
— Конформист, — прищурился Суслов.
— Буржуинец, — подхватил Горошенко.
Эти два лиходея больше всех мне докучали. «Куманьки», если напару за кого возьмутся, вскорости до кондриков «защекочут». До чего ж языкатые были язвы:
— Что фуфайка? Охотник душою прекрасен, — восклицал Афанасий, с чем я согласился лишь отчасти, напомнив, что в нем должно быть прекрасно все.
Мало-помалу, мой охотничий стиль стал обретать поклонников. То один сладит себе что-то приличное, то другой спросит совета. Лишь «старички» упорно не желали менять стереотипов.
Сложилось так, что с первых же охот, как я влился в этот коллектив, охотничье счастье не покидало меня. Не обходилось ни одной охоты без фарта на моем номере. И зачастую я был единственным, кто брал лицензионного зверя.
Как-то после очередного кабана Володя Щербенко говорит:
— Знаешь, Иван, их больше всего твоя удачливость раздражает. Они себя непревзойденными охотниками считают, а тут — пшик выходит. Завидуют, вот и пустомелят. Сказал — будто в воду посмотрел.
Идет с номера промахнувшийся Афанасий и сходу:
— Ты, Иван, небось, в детстве говна много ел: что ни выстрел, то бэмц!..
— Вот те на, Захарыч! В нашем детстве всякое бывало, только к чему ты это?..
— Да к тому, — неожиданно ошарашил всех уважаемый, дотоле сдержанный и не примыкавший к куманькам Анатолий Николаевич Федорченко, — что и другим стрельнуть охота. А ты ж не пропустишь:
— Ну-у, братцы, коли плохо, что зверя взял, согласен все свои очередности номеров поменять на загон. Только в том ли дело?
— А в чем, в чем? — ершился Федорченко.
Тогда и я ему ежика:
— На номере тихо стоять надо, не курить и не пукать:Вы с вечера самогонкой заправитесь, сала с чесноком утрамбуете, так ваш выхлоп кабаны по всему лесу чуют, куда не станьте.
Задело это Федорченко. Второе поле без выстрела топал, ну и:раздосадовался.
— Не хочешь ли ты сказать, что они на твой одеколон стремятся, да на костюмчик поглазеть?..
Поерничали, посмеялись, да и забыли: до поры — до времени. И вот ведь как странно порой случается. Вскоре эти самые слова Анатолия Николаевича про одеколон и одежонку сделались ему самыми ненавистными, при первом же произношении вызывали приступы смеха и несомненные его переживания.
К исходу сезона зима так обснежилась, что следить кабанов по сугробам и заметям стало невыносимо томко. Но мы не сдавались, хоть загонки были убийственные. Упревали — в баню не ходи.
На завершающую охоту Анатолий Николаевич прибыл в обновке. Зацепило и его. Прикупил где-то, в те поры тоже очень дефицитный, зимний офицерский комплект: с воротником, стеганый ватный бушлат и такие же на помочах с высоким подъемом штаны. Ходил он в нем крендебобелем, довольный и улыбающийся. Да вот беда — в пятницу снова, в смысле чревоугодия, переусердствовал. Ко второму загону проняло так, что никакой моченьки терпеть дальше у мужика не осталось.
— Провались пропадом эти кабаны, — решил Федорченко и, укрывшись за ближайшей сосной, стал готовить посадочное место.
А гоньбу, коль начата, даже по такому неотложному случаю не остановишь.
Пыхтят мужики, гукают, барахтаются в снегу и хоть черепашьим шагом, но давят.
Да-а, а что ж Федорченко? Говорят, не поминай всуе ни бога, ни черта. В тот момент он, конечно, ни о чем таком не думал. Но ведь как брякнул, так и вышло.
Какое невезение!? Невезет — это когда. Ну, вобщем, все знают, что там говорят про мужа и жену. С Федорченко случилось еще позорнее.
Выползли загонщики, и поднялся гвалт: где и почему без стрельбы кабанье стадо умыкнуло?.. «Куманьки» — первые дознаватели, особенно если это не их касалось. Сыскали они — то самое место, где звери стрелковую линию пересекли и, матенька небесная, оказалась их тропа в тридцати метрах от Федорченковой точки.
— Не видел и не слышал, — отмахивался Федорченко.
— Как не видел? В лесу бело, а кабаны черные, — ахает Афанасий.
— Никола Суслов.
Пошло — поехало. Драконят Федорченко и в хвост, и в гриву. Бедолага аж типается, не зная, как и объяснить сей оборот. И тут пронырливый Суслов возьми да и загляни за Федорченко номер, чего это тропка к сосне тянется? А там:утолока.
— Эвон, — кричит, — каким макаром ты кабанов пропердел!..
На Федорченко лица нет: то побелеет, то красным возьмется, то в прозелень расцветет:
— Простите, мужики, приперло, ничего не видел, ей-богу, правда.
Весь остаток дня Федорченко провел в загоне, и никто не подал голос в его защиту. Такой ляп не скоро прощают.
Притащились мы в простывшую лесникову избушку пустые, умаявшиеся и голодные. Настроение натурально обгаженное, хуже некуда. С Федорченко никто не разговаривает, будто и нет его вовсе. Но что значит в морозном заснеженном лесу теплый угол, огонь в печи? Смотришь на пляшущее пламя, и вместе с парящей отсыревшей одеждой душа оттаивает.
Обогрелись охотники, оживились, стол собирают. Вдруг один ноздрями пошевелит, другой налево — направо покосится. Что-то не горазд в «Датском королевстве»:Вроде, как, попахивать стало. Да нет же, хорошо так пованивает и явно не парфюмом. Тянет человеческим духом:и все тут. Пошли по углам шарить: может лесник с пьяну поленился в поземку до ветру идти, да так и забыл?
Ничего не сыскав, подивились. Что за дела: не было, не было:и так прет!..
Однако и Федоров забеспокоился, но в отличие от других, молчит, и как-то все бочком, бочком:
Вваливается из сеней с охапкой дров Суслов. Ему со свежего воздуха атмосфера избушки пришлась особенно не по вкусу. А, надо сказать, нюх у него был звериный. Бывало, идем по лесу или болоту — вдруг станет и говорит: тихо, кабаны близко, запах чую. Вот, каким обонянием обладал. Только вошел — связку кидь, и к Федорченко обертается.
— Да ты никак обос:ся? Так тебя кабаны напугали, что медвежья болезнь хватила?! Ну и ну-у:Вон, вон.. на » ненецкий унитаз»!..
Надо было видеть лица окружающих, чтобы понять их эмоции.
Вероятно, Федорченко и сам чувствовал неладное, но не видел и не понимал причины. Вытаращив глаза, он силился ответить на ужасное обвинение, но только мычал нечленораздельное:
— Нне, нне:
Потом прорвало.
— Нне мож-жет быть, — заорал не своим голосом далеко не малокалиберный мужик и кинулся из хаты.
С хлопком двери избушка содрогнулась, задергалась, законвульсировала, застонала.
Продолжение » Марлезонского балета» происходило на лоне природы. Федорченко в бушлате, сапогах и:кальсонах с яростью тер снегом вывернутые ватные штаны. Его исподнее носило все признаки неэстетичного вида. Словно он сидел на куче гнилых яблок. Морозный ветер обжигал чуть прикрытые белым ляжки и прачка поневоле то и дело подпрыгивал, гулко постукивая застывшими коленными чашечками. Он что-то бормотал, должно быть, силясь понять, как все это произошло. Ведь он действительно никого не видел, а, следовательно, и испугаться не мог.
— Чертовщина, безумие, — доносилось до хаты, где мужики, лежа вповалку, держались за животы и вытирали градом катившиеся слезы.
Лишних штанов ни у кого не нашлось, зато исподнего оказалась пара и, окликнув страдальца сменить испорченную вещь, все сошлись во мнении, что нижнюю часть Федорченкова ватного комплекта, хоть и обтертую снегом, все же лучше оставить вымораживаться на дворе.
В свитере и кальсонах Федорченко с новым, по случаю, прозвищем «Серко», напоминал индуса.
О-о-о, сколько было сказано в его адрес, сколько дано советов. Никто из нас в эти минуты не мог похвастаться таким вниманием к своей персоне. Но прежде чем разрешить «Серко» присесть к столу, «куманьки» решительно потребовали прибегнуть к ароматизации его самого и, по возможности, нашего жилища. Тут-то и признали весьма уместным наличие у меня несессера с туалетным набором.
— Не по заслугам, «Красную Москву» на тебя тратить, да уж ладно:фр-р:фр-р:- брызгал из флакона Суслов вокруг бедолаги. — На штаны сам посифонишь.
— Говоришь, не от кабанов дунул? Допускаю, — сменил его Афанасий. — А как же ты так сумел прицелиться, что между штанами и кальсонами угодил? Тут, небось, особая сноровка требуется.
«Серко» и сам удивлялся и всякое передумал, пока счищал свое художество. Не подложили ж ему. И штанов он больше, как у той сосны, не снимал.
Выходило, что причина столь необычного способа ходить в туалет, в плохом знании особенностей военного обмундирования.
— Играть-то еще с утра начало, — жаловался «Серко». — На номер встал — нате. Уже тут как тут — просится. Слышу, гон оттрубили. А-а, думаю, успею, и шасть за сосну. Ружье к стволу прислонил и угнездился. Штаны эти стеганые, вишь, когда с приседу скинешь, такой мошной повисают, ну, навроде ковшика с ручкой. Их надо бы подобрать, когда кальсончики-то:того. А я и не узрел по первости носки. Глазки, сами понимаете, ужмурил от полноты ощущений:Оно ж, когда подходит:удовольствие похлеще всякой закуски. Тогда, видать кабанов и просвистел:
Все сходилось. Однако неистовый и придирчивый Афанасий теперь удивлялся Федорченковой неосмотрительности ибо, по его мнению, каждый уважающий себя мужик, прежде чем покинуть насиженное место, обязательно бросит оценивающий и прощальный взгляд на свое детище.
— Вот если б ты обернулся:
— Я и обернулся :
— А ничего, развел он руками. — Думал горячее, снег прожгло и засыпалось:
— Экий ты, однако, «Серко»:

:Ночь тогда выдалась лунная, морозная. Млечный Путь свалился в предел возможного и звезды немигающим, очарованным взглядом ласкали голубую планету. Все сияло и искрилось.
Была самая дрема. Со всех углов тёплой сторожки слышался храп, сопение: и звуки, что обычно сопровождают здоровый сон надышавшихся свежим воздухом людей.
Как гром под луною прозвучал выстрел. Все вскочили, не понимая, в чем дело.
Кто-то схватился за оружие. За окном мелькнула человеческая тень.
— Хрум, хрум, — заскрипели ступеньки.
— Фонарь, фонарь зажгите, — послышался торопливый шепот от печки.
Мы тихо сидели там, где только-только безмятежно спали: кто на матрасе, кто на кожушке и каждого из нас в эти мгновения, думаю, тревожили очень схожие мысли.
Шорох слышался уже в сенях, когда Корсаков нащупал и включил фонарь. Клацнул замками Суслов.
— А не машины ли хотят стибрить? — На дверь свети, на дверь..
И тут она отворилась. Но вместо ожидаемой рожи ночного татя, объявилась улыбающаяся физиономия Федорченко. Как и с вечера, он был в кальсонах, бушлате и сапогах. В луче света блестели все его 32 зуба. В одной руке он держал застывшие колом штаны, в другой — ружье. Словно привидение фигура «Серко» помаячила в дверном проеме, потом вперед шагнули штаны. За ними Федоров.
— Ошалел, что — ли? — нарушил немую сцену Суслов.
— Точно сверзился, — заключил Паша Брыков.
— Да я, это, за штанами ходил. Не надевать же утром монумент, надо чтоб оттаяли, обсохли.
— Стрелял- то зачем. Опять с перепугу? — рявкнул Афанасий.
— Эт, кабана:
— Кого, кого?..
— Всамделишного секача:под сарайчиком дровяным лежит.
— Ну, блин, и шуточки у тебя. То на номере хезаешь, то по ночам кабанов с голым задом гоняешь!..
— Как хотите, так и рядите. Проснулся я, а время уже три часа. Вы крепенько дрыхли. Я тихонечко в сени вышел. Гляжу в окошко — какая-то тень у сарая шевелится. Там мусорник, всякие очистки. Подумал, собака приблудная, или волк. Беру ружье. Еще разок присмотрелся — кабан. Видать одиночка забрел, а может уже не раз здесь бывал. Вот я и угостил его в отместку за тех самых:
Кабан действительно оказался крупным секачом и уложил его Анатолий Николаевич одним выстрелом в голову. Удивительно только, как зверя с тенью не перепутал. Ночью, как выяснилось, он никогда прежде не охотился. Случай. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Кто его знает, поди, разберись.
Утром на охоту мы не выехали. В предрассветье луна помутнела, ветер усилился, и :закрутило, замело. Стало не до охоты. Прибывший лесник подтвердил, что и раньше видел у двора кабаньи следы.
Здесь же, у лесника, Федорченков трофей мы и разделали. Был он единственный, будто награда ему за пережитые волнения и насмешки. Так ведь и поделом. Как говорится: из песни слов не выкинешь. Что было, то было.
Просьбу Анатолия Николаевича не предавать огласке его конфуз мы решили удовлетворить. И даже языкатые «куманьки» какое-то время крепились. Договор есть договор. Но потом эта история сама по себе превратилась у нас в некое подобие анекдотца. Ну а я рассказал о ней уж совсем за давностью лет и настоящее имя «Серко» заменил.
По дороге домой штаны его пахли: «Красной Москвой». Пришлось пожертвовать полфлакона. И, кстати сказать, с той охоты почти все возвращались, выбритыми. Даже неистовый Афанасий и тот попросил бритву. То-то Алла Сергеевна удивилась. С тех пор «Красная Москва» сделалась любимым одеколоном охотников нашего коллектива.

Crab12 11-01-2010 01:01

Воффка, буковиц многа, до конца не осилел.
Эт тибе в «охоту» надобно. Кайова тибя забанет. Он, вроде, за большывикофф

St-Crash 11-01-2010 01:36

Весело!

алхимик 11-01-2010 01:39

quote:


Originally posted by Crab12:

Эт тибе в «охоту» надобно. Кайова тибя забанет. Он, вроде, за большывикофф


Уже забанил) Видишь-ли, Алексей, некоторые разговаривают матерясь и поливая оппонентов, а я ругаюсь, а это делать строжайше запрещено! Посему — раздел для меня перестал существовать.алхимик 11-01-2010 01:40

Это Андрей Карпов

Шпана

— Стреляй его, гада! Стреляй! Надоел уже своими выходками, сволота! — кричит сзади Петрович.
Это он о кобеле своём любимом, при общении с которым глаза его начинают лучиться добротой и нежностью — когда тот прыгает ему на грудь, пытаясь лизнуть прямо в губы, а дед рывками отстраняет голову, ласково треплет ему холку и приговаривает:
— На-на-на-на-на. Ну-ну-ну.
Это он о том, кто весь сезонный план по соболям, бывало, делал. Кто четыре соболя в день, бывало, загонял. Кто его на себе в перевал в упряжке вытаскивает. Кто прародитель всех их собак.
В том, что он «сволота», Сергей с отцом согласен, но стрелять его не собирается, лихорадочно обдумывая, что же предпринять:
Шпана — он и есть Шпана. Это известное дело: как собаку назовёшь, такой она и будет. Кличку ему не Петрович давал, а мужики-сенокосчики, что в Деревне летовали. Он его им оставил, когда с рыбалки возвращался, где походя на речке Калушке у бича Петюрина щенка и приобрёл. Они у него с Алексееичем и приставать-то даже не собирались, но куда деваться, если вышел тот на берег, услыхав мотор, и махнул рукой. Места тут от жилухи далёкие, сотнями вёрст меряются, так что игнорировать никакого человека нельзя — Закон тайги ещё никто не отменял. Может, помощь какая нужна, а может, просто с людьми, а не с собаками поболтать хочется.
А у Петюрина свора ого-го какая! Сохатого сами ставят и сами же положат — хозяину пай для себя отбирать приходится. Ну а если жрать нечего, так лови любую псину, да на рагу.
В тот раз Петюрин съестного припасу попросил — крупы там, чаю, сахару — что лишнего есть, а взамен свежей сохатиной побаловал. Понятно, что пропала бы она по лету у него, — холодильников-то в тайге нет, а тут Лексеич с Петровичем мимо проезжали, так что подфартило ему продуктишек приобресть.
Пока чаи гоняли да мен вели, заприметил Петрович щенка, из кустов вылезшего. Понравился он ему, тем уже, что родова у него знатная, хоть с виду и неказистая.
— Ну что, — сказал, — заберу щенка-то? Вон у тебя их сколько! Пузырь, ну два пусть будет, с кем-нибудь отправлю.
— Четвертной! Да у меня собаки!.. — и полилась хвальба на все четыре стороны.
— Окстись, — сказали мужики, — ты тут в безлюдье умом, видать, двинул.
Где это видано, чтобы такие деньги за щенка паршивого отдавать? Бутылка — красная цена!
— Четвертной! — упёрся хозяин.
— Да ты от нас продукты, считай, даром получил, всё равно прокис бы твой сохатый! — взбеленился Алексеич.
Петрович же, прерывая спор, достал деньги и отдал требуемую сумму.
— Чтоб ты сдох! — на прощание сплюнул его напарник.
Сдох Петюрин года через два, а собаки съели его — лишь ступню в сапоге оставили.
Всё лето жил щен в деревне, Шпаной по малолетству своему прозванный.
Кормёжка у него там знатная была, мужики собак на вольных хлебах не держали — каждый день им варили, да ещё кишочками рыбьими сдабривали.
Для щенка Петрович вертолётом из посёлка мешок крупы передал.
К осени тот начал уже собаку напоминать: в холке не шибко чтоб большеват, хвост серпом, башка велик? и черна, с белой полосой ото лба и до носа, грудь широкая, как у бульдога, а зад худощав и узковат.
Передние, чуть по-кавалерийски кривоватые ноги — в крап по белому, и тело всё пятнами чёрными, да на белом сголуба фоне. В общем, экстерьер такой, что поглядит на него эксперт какой собачий, — плюнет и разотрёт.
Но понимал Шпана охоту! — куда с добром. Тот четвертной в первый же сезон оправдал, загнав шестнадцать соболей. Вот их он только и любил.
Бельчонку там какую тоже найдёт, если любимых нету, а глухаришек лаять не умел, но тут наука особая, не всем собакам доступная.
Копытных на дух не признавал — не существовало их для него, словно пустое место. Напорется на след, морду в него сунет — ню-юхает, ню-юхает, потом фыркнет, и дальше побежал.
Медведя лаял, когда других собак поддерживал, а иногда и бросит это занятие, да по своим делам подастся.
Характер его хулиганистый так на всю жизнь и остался — забияка он был знатный. Как в Деревню идут, так за три версты слыхать, что прибежал собачий Хозяин Деревни на малую родину нынешних обитателей её из племени своего ревизировать и строить по ранжиру. Место там низкое и широкое — далеко слыхать. Мужики-зимовщики уже знают: Петрович идёт! Давай печку подтапливать, еду греть, чаю побольше кипятить, собакам ставить, да в окошко поглядывать.
Друзей ни среди собак, ни среди людей у него не было — одна лишь преданность хозяину беззаветная и доверие к нему безграничное, которое и любовью-то назвать, кажется, нельзя. Но придурь у него была! И придурь немалая. А кто, из людей даже, на земле этой грешной живущих, может сказать, что он без придури? Лишь тот, кто может сдержать её в себе! Но для двуногих главное, чтобы они осознавали её и каялись, а собакам, тварям божьим, прощается.
Иногда на него находило, и он хватал сбитую белку или рябчика и начинал их поедать прямо на глазах у хозяина.
— Фу, сволочь! Стой, гад! Нельзя-а!
Но окрики на него не действовали, и он спокойно и не особо таясь отбегал подальше, ложился и начинал не спеша хрустеть костями на коренных зубах, удерживая добычу лапами. Бежать за ним было бесполезно, и они в лучшем случае плевали, матерясь, в его сторону, а в худшем запускали в него палкой, подвернувшейся под руку.
После этого Шпана исчезал с глаз совершенно. На путике в этот день его заметить было нельзя — лишь у зимовья его можно было увидеть, и то только вдалеке, где тот делал себе лёжку и укрывался в ней, каждый раз пригибая голову, если кто-то смотрел в его сторону. Не подходил к оставленной для него еде и не откликался на зов даже Петровича.
Наутро, так и не встав за ночь с лёжки, он дожидался, когда двуногие его собратья-охотники отправлялись по чуднице, и стремительно исчезал в том же направлении. Бывало, что дождаться он был уже не в силах, и убегал прежде, и тогда возникала угроза потерять его на день. Приходилось тогда идти, закрывать в зимовье других собак и определять направление, куда тот подался. А он уходил реабилитировать себя в глазах хозяев посредством нахождения соболя.
Шпана непременно находил его в этот день! Из-под земли доставал! Иногда у черта на куличках!
Заслышав подходящего к его полайке человека, он с каким-то бешеным азартом и радостью кричал на соболюшку, подпрыгивая от чувств и бросая в сторону подошедшего весёлые взгляды, и словно говоря:
— Вон он! Вон! Я нашел его для тебя! Нашел! Нашел! — чего с ним в других случаях никогда не бывало.
Он не хватал даже сбитого соболя, лишь подскочив к нему, внимательно следил, чтобы тот не убежал. Аккуратно, как воспитанная собака, слизывал кровь с головки подсунутой ему для этого добычи, и начинал весь искручиваться-подлизываться, вилять хвостом и умильно крутить головой, преданно глядя в человечьи глаза, всем видом своим показывая:
— Вот видишь, я хороший, я хороший! Не ругай меня! Не ругай!
И охотник склонялся к нему, трепал по загривку и удовлетворённо говорил:
— Молодец! Молодец, сволочь такая!
— Стреляй! Всё равно старый уже! Ну его на хрен, сторожить нечем, а тут!.. — настойчивее повторяет подошедший Петрович, но Сергей точно знает, что в Шпану не выстрелит.
Сторожить ловушки действительно нечем. Тайга в этом году пустая: рябчики прошлой зимой погибли под снегом из-за перепада температур, белки совсем нет, и даже кедровки лишь иногда нарушают тишину тайги.
И вот подфартило — они добыли из-под Вулкана глухаря, но Шпана вытащил его на лёд реки, на который сейчас выходить опасно, и в двадцати метрах от них лежит и пытается его жрать.
«Сорок наживок! Сорок!» — бьётся у Сергея в голове.
«Что лучше? По уху или перед носом?»
«А вдруг дёрнет головой, и попаду в ухо?»
«Давай у носа!»
— Щёлк! — ложится пулька перед носом Шпаны, выбивая лёд так, что брызги осыпают ему голову, но он только жмурится, поглядывая на людей, и продолжает своё занятие.
— Щёлк! — ещё раз прямо перед мордой, чтобы лёд забил ему ноздри. И он пугается, вскакивает, внимательно всматривается в то место, куда легла пуля, смотрит в сторону хозяев — они начинают на него кричать, и от этих криков он бросает глухаря и скрывается в лесу на той стороне речки.
Сергей подзывает лежащего невдалеке Вулкана, показывает ему добычу, и тот приносит её так, будто его всю жизнь учили приносить поноску.

Crab12 11-01-2010 01:42

Владимир! Я тожы туда ходить перестал

алхимик 11-01-2010 01:42

Хитрован

— Это чего они там? — вслушиваясь в странный лай собак, с напряжением в голосе спрашивает подошедший сзади Петрович.
— Сам не пойму! — лихорадочно пытаясь сообразить, что там произошло, отвечает Сергей.
Все лаи собак в тайге им известны и давно изучены — опытом наработаны. Их, в общем-то, и немного совсем, но все разные, как, впрочем, разнятся и сами собаки с их манерами облаивать зверя.
Своих же они понимают без переводчика:
— взлаяла собачка коротко раз или два, считай, что на рябчиков напоролась, гавкнула на их заполошный взлёт и дальше подалась;
— начинает редко лаять — отдельными гавками, а потом колокольчиком или колоколом, как кобели, беззлобно в азарте зазвенела, — считай, бельчонку бегала нюхтила от дерева к дереву, от посорки к посорке, и нашла наконец, увидела.
— лают «у чёрта на куличках» — скорее всего, соболь, хотя тут от собачки зависит, от её пристрастий. Сучки, бывает, такое вытворяют: вроде за соболем пошла, бежишь за ней три километра. «А мы тут белочку лаем! Лучше синица-белка в руке, чем журавль-соболь вдалеке!» И непонятно, бить её этой белкой или миловать.
На следующий день то же самое: голосит Лайка в горе, где километр через гарь, сплошь заваленную павшими деревьями, лезть надо. «Всё! — думаешь. — Если там белка, издевательств её терпеть больше не будем!» Подходят — соболь. Да такой котяра! — прям как росомашонок, только чёрный, по дереву лазит, на собачку фыркает и шипит.
«Ну, угодила, хорошая наша!» — радуешься до следующей белки, найденной на пределе слышимости.
Иные пишут и говорят: «А я вот точно по голосу различаю — белка там или соболь!» Но лукавят они наверно, для форсу болтают. Есть разница в азарте лая — видимый зверёк или запал, а скольких собак-пушников они слышали-переслышали, различий до сих пор не понимают. Может, конечно, им и не дано.
Вот глухаришек лаять, это наука особая и далеко не всем собакам доступная. Глухари как чувствуют вроде, под какой собакой сидеть, а от какой срываться. Иная всего пару раз гав скажет, а он уже полетел. Другой беснуется каждый раз внизу, дерево грызёт и на него запрыгнуть пытается, а глухарь лишь внимательно за ним наблюдает и обязательно тебя дождётся.
Лучше всех у них Вулкан их лаял, да так, что думалось: «Это больше, чем природа! Тут интеллектом попахивает!»
Он глухаришку найдёт, сядет под другое дерево, метрах в пятнадцати-двадцати, и орёт как придурок, да длинно так: «Га-аф!». Секунд через десять снова: «Га-аф!». Потом снова через десять: Идут к нему и думают, что он спятил. Да и другие собаки прибегут, издаля на него посмотрят — только что пальцем у виска не крутят, и дальше подадутся. А они всё же усомнятся в своём диагнозе, и давай поверху глазеть. Как взглядом на птичку наткнутся, так сами обалдеют.
Но это только первые разы бывало, потом привыкли.
Копытные — особая статья. К ним и отношение разных собачек разное. Есть такие, для которых и нет вроде лосей да оленей всевозможных. Таким собачкам на пушной охоте цены нет, не отвлекает их ничего от основного занятия.
Иной, бывает, хвастается: «А вот у меня кобель зверовой — сохатого влёт берёт! Ничего ему больше не надо!»
«Ну, раз ничего другого не надо, так ты сохатых одних и гоняй, что толку его по соболю пускать?» — ответят.
На соболёвке с такой собакой маята одна. Ты пару раз из-под неё зверя возьмешь, и если ей понравилось это занятие, то, считай, собаку будешь только ради лосей и кормить. Пропала она теперь для соболёвки. Тут, как ни крути, но одно её ждёт — смерть на рогах или под копытами любимого объекта, либо от руки хозяина, которому надоест постоянно терять работника и от него зависеть. В тайге ведь жизнь выбора тебе почти не оставляет. И сантименты тут неуместны, поскольку всё бытиё направлено в сторону жёсткого рационализма, где та же собака, пусть она и друг и товарищ твой, подлежит ликвидации, если её поведение противоречит промысловому уставу. И вина за потерю хорошей собаки чаще лежит не на ней самой, а на её владельце, из-за того, что это он когда-то не просчитал возможных последствий каких-либо собачьих деяний.
Не очень часто встретишь собачку, составляющую единое целое со своим хозяином, когда не ты под неё подстраиваешься, а она под тебя. Когда она чувствует, как добрая жена или мать, что тебе в тот или иной момент надо — то ли мясо добывать, то ли соболюшек гонять. И этого никаким битьём добиться нельзя — одной лишь любовью к ней, за которую она тебя возблагодарит во сто крат своей работой.
Чаще всего встречу с копытным обозначит только собачий взрёв: «Ававававав!», а дальше последует молчаливая гонка, продолжительность которой может зависеть как от собаки, так от самого зверя. Обычно от лайки срывается любой зверь, а дальше всё зависит от того, что у него на уме. Согжои, лосихи с тарагаями и косули по лесостепным местам идут от собак безостановочно, а изюбришки, да кабарожки, где они есть, те могут на отстой заскочить, если такой имеется поблизости.
Встают бесстрашно под собакой в основном только быки — сохатые, которые силу за собой чувствуют, и собачка-две для него, вроде как, и не угроза для жизни вовсе. Этот смело в бой вступит, и кто из них битву выиграет, никто не ведает. Чем больше агрессия зверя, тем больше агрессия у собак. Иная не только на хребет запрыгнет, но и на носу у сохатого повиснет, но такие долго не живут. Хороша собачка та, которая заигрывает со зверем, вроде как балуется. Чуть потявкает, приблизившись, и отбежит, потом с другого боку зайдёт и снова потявкает. Да если она ещё и масти светленькой, а не черна как голяшка, так под такой собачкой любой зверь встать может — поиграться.
И лай всегда по зверю характерный, не ровный, а быстро переменчивый и злости разной, без которой здесь не обходится.
Зато по медведю лай иной — от всех отличный. Тут сразу поймёшь, на кого собаки напоролись. От этого рёва иная, слабая нервишками и нутром своим собачонка, от страха под ногами у тебя дрищет. А волосы дыбом встают не только на загривке у собак, но и у двуногих, подобных той собачонке.
На него и не лай вроде вовсе, а вой какой-то нутряной, у-ух! — неприятный. Правда, для иных собак, таких как Шпана, медведей, как и копытных, не существовало. Так, разве что, побрехать в ту сторону — за компанию.
Я это, конечно, только об их собачках толкую, — с вашими, может быть, всё по-другому.
Лай действительно был странным. Вначале взревел Вулкан — пронзительно и азартно, как по видимому зверю, но вскоре к нему присоединился Шпана, и тон лая заметно возрос, перейдя в визгливую, задыхающуюся от задора фазу. Потом он вдруг, резко оборвался, выждал какое-то время и возродился звуками драки.
— Это живой соболь в капкане! — почти одновременно озвучивают они свою догадку, и эта мысль срывает их с места и заставляет бежать к собакам.
И Сергей уже точно знает, в каком капкане был соболюшка:
«На той стороне Дикой, на угоре — высокий капкан. Потому они сразу и не смогли до него добраться!»
И ему жалко этого соболя, жалко. Не из-за потери добычи, как потенциальных средств в хрустящих бумажках, а из-за бестолковой и никчёмной утраты живого существа. И он злится на собак из-за того, что они живодёры и сволочи, хотя и осознаёт, что не будь они такими, не видать бы им соболей вообще.
Он уже поднялся на террасу и вышел на лыжню чудницы, когда драка, судя по звукам, была давно завершена, и ему навстречу из-за поворота появляется Шпана с видом нашкодившего, но осознающего свою вину собачьего субъекта, держа в зубах заднюю половинку соболя. Отлично понимая, чем может ему грозить эта встреча, он загодя благоразумно сходит с лыжни и, поджав хвост, вжимаясь всем телом в снег, лишь бросая в сторону Сергея косые взгляды, начинает по склону его оббегать. Замах на него таяком и вырвавшаяся тирада с выражением того, что охотник думает конкретно о нём и о собаках вообще, придаёт тому заметное ускорение.
Оббежав его, Шпана вновь выскакивает на лыжню и спешит к приближающемуся Петровичу. Но, не добегая до него десяти шагов, аккуратно, как бы с поклоном, кладёт перед ним остатки соболя, выслушивая заодно и его тираду, из которой можно различить только: «:гад такой!…», и скрывается с глаз долой.
Вулкашкин же, как ни в чём не бывало, со спокойным выражением на морде лежит чуть поодаль от ловушки и нагло жрёт сойку, когда-то подвешенную под капкан в качестве дополнительной наживки. И всё его обличье говорит о том, что он тут товарищ сторонний, он вот де только мимо пробегал и увидел валяющуюся внизу под капканом птичку и, дабы добру не пропадать, решил её скушать. Что он не имеет никакого отношения к оставшейся в капкане лопатке соболя, а про весь истолченный в округе снег, забрызганный кровью, он и знать не знает и ведать не ведает. Не особо обращая внимание на высказывания хозяев, он дожёвывает свою нечаянную добычу и, отойдя чуть поодаль, усаживается и принимается внимательно наблюдать за своими двуногими коллегами.
А они приступают сначала к хаотичным, а потом планомерным поискам второй половинки соболя, перерывая снятыми лыжами весь снег в тех местах, где нынче ступала нога собаки. Но это занятие успеха не приносит, и вскоре становится ясно, что ничего они здесь не найдут. Больше всего на эту мысль наталкивает хитренькое лукавство в глазах поглядывающего со стороны Вулкана, который, как кажется, скоро должен начать ухмыляться, приговаривая: «Ищите, ищите! Авось обрящете!»
— Ну он же не должен его съесть! — негодует Петрович, и Сергей просит его уйти в зимовьё и увести с собой собак.
Увидав, что поиски хозяева прекратили и намерились тронуться в путь, Вулкан с радостью победителя срывается с места и исчезает по путику в сторону зимовья. А Сергей вновь осматривает всё в округе и не найдя вблизи ловушки ничего подозрительного, с чувством обманутого человека разворачивает лыжи домой, взглядывая на ходу по сторонам в надежде разгадать собачий подвох. И вскоре замечает чуть потревоженный снег на кусте, вплотную примыкающем к большому кедру и отстоящем в двух метрах от лыжни. Хотя и перед кустом и за ним никаких следов он не видит, смело разворачивается к нему и уже через два шага открывает, что в створе кедра тянется ровненькая цепочка собачьих следов, уходящая вглубь леса. Понять, в какую сторону шла собака, по ним нельзя, но он догадывается, что этот хитрец прошел здесь след в след туда и обратно, выдав себя только тем, что во время прыжка сбил немного кухту на кусте. Найти его захоронку под поваленным деревом труда не составило, и вскоре Сергей подходит уже к зимовью.
— Ну, что! Нашел? — из открытой двери зимовья доносится голос отца, растапливающего печку.
— Нашел! — отвечает он и начинает снимать с себя лыжи, ружьё и котомку.
Собаки радостно крутятся возле ног, и только Вулкан подозрительно поглядывает на хозяина из тамбура, понимая, что обмануть охотника ему не удалось.

алхимик 11-01-2010 01:43

quote:


Originally posted by Crab12:
Я тожы туда ходить перестал


Что так? Легаша нет или штуцера крупнокалиберного?
В гости что не заехал?

Crab12 11-01-2010 01:46

Тока сегодня машынку забрал из сервиса. Оне(с) мне вебасту починили (3тьфу)

алхимик 11-01-2010 01:47

как съездил? как машина себя вела?

guns.allzip.org

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о