Глухари на току – Как найти глухариный ток

Как найти глухариный ток

Давно собирался написать статью о том, как найти глухариный ток, и поделиться своим опытом и наблюдениями. Да, в интернете подобных статей — пруд пруди, но регулярно на охотничьих сайтах или в блогах фотоохотников появляются вопросы: как найти ток, где искать глухаря и т.п. Поэтому тоже решил внести свой маленький вклад в общее дело .

О глухаре я знал с самого детства — мой отец любил эту охоту. В пятнадцать лет я сам впервые побывал на глухарином току, услышал и увидел токующего глухаря, и навсегда заболел этой охотой. За последующие пятнадцать лет было найдено самостоятельно (и у компании коллег-охотников) шесть глухариных токов, два потенциальных тока и три перспективных места. К тому же мне показали еще два тока, на которых я много наблюдал и на последнем току мне удалось поснимать токующего мошника. Плюсом ко всему, за жизнью глухаря я периодически наблюдал и в другое время года — в основном летом и осенью (во время походов за ягодами и грибами и просто прогулок в лес).  Я не ставил себе задачу взять как можно больше глухарей. За семь полноценных весен, проведенных с ружьем на глухариных токах, я взял всего три птицы. Мне всегда было интереснее искать новые тока, нравился сам процесс поиска, эмоции, испытываемые в процессе охоты. Трофей для меня был не так важен, хотя была возможность добыть и больше птиц. А потом меня затянула фотоохота, и я с головой окунулся в нее.

Я периодически читаю охотничьи форумы и блоги фотоохотников — вопрос «как найти глухариный ток» задают довольно часто. Крупные птицы привлекают фотоохотников – дневные хищники, совиные, глухарь, тетерев и т.п.. Глухарь – желанный трофей многих фотоохотников. Но как снимать птицу, если даже не знаешь, где ее искать и как к ней «подступиться»? И, переварив все имеющуюся информацию, я все же решил поделиться опытом — возможно, кому-то это пригодится.

            Итак, давайте по порядку…

1) Местообитания глухаря или где искать мошника?

Глухарь  – птица оседлая, обитает преимущественно в сплошных высокоствольных хвойных лесах, а также в смешанных. Однако глухаря можно встретить и в лиственных лесах, особенно вблизи границ хвойных и смешанных лесов. Глухарь любит моховые болота в лесу, богатые ягодами. Он привязан к хвойным лесам, потому что в зимний период основу питания составляет хвоя сосны и лиственницы, реже – хвоя ели и пихты, а также ягоды можжевельника.

Токование у глухарей начинается с начала марта и заканчивается в начале второй декады мая. С наступлением первых оттепелей глухари перемещаются от места зимовки к току, где начинают проводить больше времени – пробуют голос, спускаются на землю и бродят по снегу, опустив крылья и оставляя так называемые «чертежи» — цепочки следов, окаймленные полосками от крыльев. Наибольшей активности ток достигает примерно ко второй декаде апреля, когда снег большей частью стаивает, и на ток начинают прилетать глухары. ПО моим наблюдениям, самый активный ток протекает примерно с 10-го по 20-е апреля в нашей полосе, хотя все зависит от погодных условий. К концу апреля старые глухари, как правило, заканчивают токование и покидают тока, молодые же продолжают токовать еще неделю-полторы.

Глухарь – птица оседлая, и, как правило, не делает больших перелетов, а всю жизнь проводит на участке радиусом 5-6 км (иногда чуть больше). Поэтому, если на определенном участке леса часто встречаются глухари – нет сомнения, что в этом районе есть ток. Даже в летне-осенне-зимний период петухи нечасто удаляются от токовища далее, чем на 2-3 км, хотя есть научные подтверждения (например, радиоисследования Дмитрия Шамовича) того, что глухарь после окончания токования отлетел от места тока на 6км и жил на том участке.

Чтобы найти глухариный ток, желательно хоть немного знать местность. Если же местность незнакомая, то помогут расспросы местных жителей, грибников (иногда – охотников) – где начинается высокоствольный хвойный лес, где есть моховые болота, возможно, кто-то из местных жителей сможет подсказать, где и когда он встречал в данной местности глухарей. Здесь могут помочь и топокарты – по ним можно узнать состав леса и возвышенности, расположение болот. Иногда сфагновые болота можно определить по картам Гугла – такие болота при внимательном рассмотрении выделяются из остального рельефа. Такое болото – это нечетко обозначенное пятно на массиве однородного леса (так как обычно на таком болоте растительность чуть ниже, чем основной лес).

Хотя здесь тоже не всегда удается угадать, и нужен определенный опыт. Следует избегать больших «чистых» болот, практически лишенных растительности, а искать болотца поменьше в густом массиве леса, удаленные от основных лесных дорог. Если в исследуемой местности есть обширные моховые болота, практически лишенные растительности, то имеет смысл обойти их по периметру, осмотреть окраины. Часто бывает так, что к такому болоту прилегает болотце поменьше, на котором может оказаться ток. Нередко тока бывают на островках леса на гривах посреди больших болот. Такие места тоже хорошо видны на Гугл-картах, их нужно брать на заметку, чтобы потом обследовать. Часто бывает так, что высокоствольный сосновый лес на окраине крупного мохового болота – это сплошное токовище, которое может быть вытянуто вдоль окраины или располагаться на так называемом «языке» болота – месте, где заросший участок болота вдается в лесной массив. Мысков леса, врезающихся в болота, глухари как правило избегают. Дальняя окраина мохового болота, грива-перешеек между двумя болотами, возвышенность на краю болота возле массива высокоствольного соснового леса – такие места, как правило, выбирают глухари для своих токовищ. Глухарь всегда предпочтет сосну другому дереву, и даже если в районе тока растут преимущественно ели и березы, глухарь выберет тот участок, где есть сосны – пусть даже незначительный участок, и будет токовать там. Места токов неизменны, и есть тока, на которых слушают глухарей более ста лет. Уничтожить тока могут только пожары или деятельность человека – вырубка лесов.

Все подобные места, где были найдены такие болота, окаймленные гривами, прилегающие к участкам старого высокоствольного (преимущественно – соснового леса) необходимо запомнить, а лучше – отметить на карте навигатора. Сюда вы поедете весной – по-настоящему проверять, есть ли здесь глухариный ток или нет. Только песня глухаря в предрассветных сумерках – стопроцентное подтверждение тока! Пока вы не услышите в потенциальном месте песню – нельзя утверждать, что в этом месте есть глухариный ток.

 

2) Когда лучше ехать искать? Весна, лето или осень? Поговорим о преимуществах каждого времени года.

Самое лучшее время для поиска глухариных токов – это, несомненно, весна. Но давайте представим, что по каким-то причинам вы не смогли  (не успели) в марте-апреле найти глухариный ток. Не нужно отчаиваться, его можно отыскать и летом, и осенью, и даже зимой. Вот только подтвердить свои надежды вы сможете только весной, когда услышите на току глухариную песню.

Итак, на дворе июнь. На поиски можно выезжать во второй половине месяца. В это время молодые глухарята уже умеют летать, но держаться рядом с глухаркой. Как правило, первое время глухариный выводок держится неподалеку от тока, поскольку глухара часто устраивает гнездо в непосредственной близости от тока. В это время с утра (желательно не с самого рассвета, а часа через 1,5-2, когда уже немного обсохнет роса) пройтись по окраинам перспективных болот, прочесать ягодники по бровкам. Если будет поднят выводок – это место нужно брать на заметку. Если поблизости есть моховое болотце с гривами – это место нужно запомнить. С большой долей вероятности на этом болоте весной могут токовать глухари.

В июле созревает черника, и глухари начинают кормиться ей. В это время большую часть дня они проводят на черничнике, и с большой долей вероятности можно поднять птицу с ягодника. Хотя, по наблюдениям орнитологов, глухарь в летний период может удаляться на 5-6 км от тока, подобные наблюдения все равно хорошо помогают при поиске. Всегда есть смысл прочесать местность в радиусе до трех километров, поискать перспективное моховое болотце с гривами.

Со второй половины августа и в сентябре глухари перед закатом начинают вылетать на осинники, где они кормятся осиновым листом. Здесь принцип такой же, как и на ягодниках – если на осиннике был спугнут глухарь, необходимо исследовать прилегающую местность, отметить перспективные болотца с гривами, чтобы весной уточнить – есть ли в этом районе ток. Хотя, тут тоже бывают промахи. Мне приходилось встречать осенью глухарей на осинах как в километре от тока, так и в четырех. Также по мере перехода глухарей осенью на грубую пищу (сосновая хвоя) птицы начинают вылетать на лесные дороги и берега лесных ручьев и речек в поисках гальки. Здесь принцип такой же – если в данной местности мы регулярно вспугивали глухарей «на гальке» — начинаем активно исследовать район. Ищем перспективные болота и примечаем их.

 

3) Признаки глухариного тока:

А теперь самое интересное. Наконец-то, позади долгая зима, с январскими морозами и февральскими метелями, короткими днями и долгими холодными ночами. На дворе —  март. Утром разогревает, а ночью мороз хорошо прихватывает верхнюю корочку снега. Иногда образуется наст, прочный как асфальт. Самое время идти на поиски глухариных чертежей. Если наста нет, следует идти на лыжах. Если есть наст – то порой можно обойтись и без лыж, если район поисков находится не так далеко. Нужно выходить еще затемно, так как после восхода солнца наст начинает плохо держать, и обратная дорога может оказаться трудной. Если погода такая, что наст образуется каждую ночь, имеет смысл выйти на поиски на целый день – уйти затемно, чтобы добраться пешком по насту до исследуемого района, до того, как наст начнет подтаивать, обежать и исследовать как можно больше мест, а часов в одиннадцать утра или в полдень встать на дневку. Обратно в таком случае возвращаются по насту с наступлением темноты, когда морозец снова прихватывает верхнюю корочку.

В марте найти глухариный ток можно по набродам птиц на снегу – так называемым «чертежам». В это время петухи начинают прилетать на ток, и, спускаясь на землю, начинают бродить по снегу с опущенными крыльями. При этом на снегу образуется цепочка следов, окаймленная черточками от крыльев. Если на перспективном болоте найден такой след – то с большой уверенностью можно сказать, что вы отыскали ток. Хотя бывает, что глухари чертят и вне тока. В любом случае это место берется на заметку – тут с большой вероятностью может быть глухариный ток.

Также следует обращать внимание на глухариный помет. Длинные колбаски, состоящие целиком из переваренной хвои – это зимний помет на местах кормежки. А вот более короткие, с темными и белыми вкраплениями – это уже весенний помет. По помету можно определить количество глухарей на участке леса. Если помет находится строго под деревом – то это, скорее всего, просто кормовое место. А вот если помет разбросан широко – то это уже токовой помет. В таком месте петух токовал и крутился на дереве. Хотя, по помету тоже не всегда можно с уверенностью сказать о наличии тока – иногда глухари в весенний период поют на кормежке. Зато если таких деревьев с токовым пометом под ним несколько, и они располагаются рядом – это уже с большой вероятностью ток. Сосны глухари предпочитают старые, разлапистые и присадистые – на таких удобно побродить по сучкам во время токования.

Представим, что мы выбрались на поиски в апреле. Замечательное время для поисков – снег в лесу почти весь сошел, днем тепло, да и ночью температура колеблется в районе -3 — +5 градусов. Самое то для комфортной ночевки возле костра или с межсезонным спальником в палатке. Глухариные тока в самом разгаре. Конечно же, не забываем взять с собой компас или навигатор , чтобы не заплутать в незнакомой местности (см. статью «Как не заблудиться в лесу«). В такие походы я обычно выходил в районе 11-13 часов – нужно время дойти до места и успеть обследовать местность, не забывая оставить час-полтора до наступления темноты на обустройство бивака. Ищем перспективные места – старые моховые болота в обрамлении грив, желательно поросшие взрослыми соснами, прилегающие к массивам высокоствольного соснового леса. Здесь нужно быть внимательным, внимательно изучать землю в поисках весеннего помета. Изредка найти глухариный ток можно по перьям, которые петухи оставляют во время ожесточенных драк (один ток мы с отцом нашли именно так). Иногда удается проследить вечерний полет глухарей. Как правило, глухари в токовой период находятся неподалеку от тока, и, если в данной местности был спугнут глухарь – нужно активно искать в этом районе.

Вечерний подслух.

Итак, перспективное место найдено. Теперь вечером стоит отправиться сюда на вечерний подслух. Глухари прилетают на ток с вечера и ночуют на току. «Показания» о времени прилетов глухарей на ток разнятся. Ко мне глухари прилетали и в полшестого, и перед наступлением темноты. Хотя подмечено, что основной прилет начинается незадолго до того, как сядет солнце и продолжается до сумерек. Глухарь прилетает шумно – грузно садится на дерево, устраивается поудобнее, зачастую прилеты сопровождаются крэканьем. По количеству прилетов нельзя судить о численности глухарей на току, потому что часто вечером птицы начинают перелетать с места на место. Самые активные начинают токовать вечером – весной 2016 года у меня на току первый глухарь прилетел раньше шести вечера, а после восьми вечера активно токовали четыре петуха.

На подслухе не стоит забираться в самый центр токовища, иначе потом в сумерках будет сложно покинуть ток – есть опасность подшуметь устроившихся на ночлег глухарей. Лучше устроиться на окраине тока – закрайка моховой гривы, какая-нибудь возвышенность, откуда видна часть болота, и заранее подготовить «пути отступления». Уходить с подслуха лучше уже в темноте, когда глухари устроятся на ночлег и умолкнут последние вечерние песни.

Если место тока пока не известно, иногда помогает вечернее шатание по перспективным местам (незадолго до заката и до наступления темноты). В это время можно спугнуть глухаря, прилетевшего на токовище. Некоторые охотники иногда уже ночью ходят по перспективным местам. Если вспугнули спящего глухаря – то здесь точно есть ток.

Ну, и как уже писали выше, главное подтверждение находки – это утренняя песня глухаря. Глухарь начинает токовать рано, еще в полной темноте, когда все кругом спит. Токование продолжается как правило до 7-8 часов утра, хотя отдельные особи могут токовать и до десяти утра. Если ток еще не найден, то может также помочь утреннее шатание по перспективным места. Тут, как правило, нужно двигать довольно быстро, но тихо, останавливаясь каждые 50-70 метров и слушая. Глухариную песню в темноте можно услышать метров за 300, позже, когда просыпается лес, глухаря услышать сложнее. Встреча петухов до 8 утра – это процентов на 90 токовище, особенно если глухаря подняли с земли.

После рассвета также место тока может выдать квохтанье копалух. Ну, и весь остальной день после окончания токования глухарь держится неподалеку от тока, что тоже следует иметь в виду при поиске тока.

      Ну вот и все, друзья. Желаю вам непременно найти свой ток. Всем удачной фотоохоты!)

P.S. Здесь можно почитать, как я фотоохотился на глухаря в 2016-м году… 

hunt-i-photo.ru

Как проходит токование глухарей в лесном массиве

Весеннее время. Чуть виден рассвет и на начинающейся заре хорошо видны темные тени сосен. Но вдруг с мохового болота слышен волнующий звук, и сразу обрывается. После этого можно опять услышать частое щелканье, переходящее в шипящие и металлические звуки. Охотник вздрагивает и ведомый неизвестной силой быстро идет на токование глухарей.

Этот красивый рассказ можно продолжать сколько угодно, но существует много великолепных описаний токования глухарей, заканчивающиеся удачным выстрелом. Мы не будем устраивать соревнования с другими описаниями, а ознакомимся с биологией глухариного тока, основанного на наблюдениях специалистов в охотничьих угодьях.

Выбор места токования

Среда обитания глухаря в Евразии совпадает с территорией произрастания сосны. За некоторыми исключениями, жизнь птиц в течение года проходит в сосновом лесу, где глухари образовали свой вид. Они охотно обитают там, где есть болота с небольшим количеством карликовых сосен, которые окружены высоким сосновым бором. В таком массиве леса глухари находят для себя в течение года корм, защиту и условия для продолжения потомства.

Для тока глухари подбирают чистые территории леса, где нет кустарников с полянами. Этот выбор они делают неспроста. Он соответствует условиям токующих глухарей, которые часто бегают и устраивают драки на земле. Учитывается и тот факт, что токующие птицы на чистых местах быстрее видят приближающихся хищников.

Размеры токовища по площади и числу птиц могут быть разными. На это влияет численность птиц в конкретном урочище, или районе леса. Например, в Беловежской пуще токовища иногда занимали территорию леса площадью около 8 гектар. В некоторых источниках указывают, что на токовище может собираться более ста глухарей-самцов. По наблюдениям в Беловежской пуще установлено, что большие токовища состояли из нескольких мелких токов, разделенных между собой участками около полукилометра. С наступлением весны глухари разделяются на стаи, затем собираются вокруг токов.

Как проходит токование глухарей весной

Весенний ток этих птиц по биологической сущности и характеру делится на три периода, с которыми следует разобраться более детально.

Начало тока

Это время характеризуется тем, что в начале весны на току собираются самцы. При нормальной погоде они токуют без самок. Это время продолжается около 25 дней, но возле токовища глухари появляются примерно на месяц раньше, когда в лесу еще есть снег. В этот период солнце уже иногда греет по-весеннему, и старые глухари тихим утром приходят на территорию токования. Они ходят по снегу и чертят крыльями по нему.

В начальный период токования эти птицы токуют только на деревьях и утром, непродолжительное время. Количество самцов находится в пределах до 6 штук, из них токуют не все. Период начала тока зависит от весенней погоды, и может отличаться в разные годы на 20 дней. В северных регионах глухари начинают токование позже.

Разгар тока

Следующий период токов наступает, когда самки вылетают на токовище. Это время называют самым разгаром, проходит спаривание самца и самки. Поведение птиц характерно большим возбуждением, самцы проявляют особый азарт. Разгар тока может продолжаться до начала мая. В этот период на току наибольшее число самцов. Они играют в утренние и вечерние часы. При этом утренний ток проходит более длительное время, и сопровождается драками.

Петухи в среднем могут токовать в утреннее время 2 часа. Глухари, токующие с особым азартом, находятся на токовище до 12 часов даже на ярком свете солнца.

Угасание токования

В последний период ток угасает. В это время самки уже перестают вылетать на ток, и начинают высиживать яйца. Старые самцы тоже заканчивают токование, и улетают на линьку. На токовище остается немного взрослых петухов и молодых птенцов, играющих медленно, находясь на деревьях. Утренний ток снова сокращается по времени, и составляет около часа. Это время продолжается девять дней, после этого токование совсем прекращается.

Общее число дней токования ориентировочно составляет около 68 дней, что связано с началом и концом весеннего периода. Период токования отличается, и зависит от географического расположения местности. В северных районах глухари токуют меньшее время. На Кольском полуострове птицы перестают токовать в начале июня, и время тока составляет около 45 дней. Это зависит от того, насколько быстро проходит весна. На севере она протекает быстрее, по сравнению с южными районами.

В какое время проходит токование глухарей

Если этих птиц сравнивать с тетеревами, то самцы-глухари выходят на ток вечером. Глухари появляются на токовище за пару часов до захода солнца в любой период тока. Иногда вечером они могут появиться на току большой стаей, и шумно усесться на деревьях. А в другое время могут долго собираться и тянуться друг за другом. При посадке на ветку глухарь шумно хлопает крыльями и издает своеобразные звуки. Такое поведение характеризуется, как сигнал самца, что это место тока занято.

Глухари могут до самой темноты перелетать между деревьями и кормиться сосновой хвоей. Самки усаживаются на токовище в вечернее время в определенной последовательности, сохраняющейся до апреля. Первый самец взлетает на дерево с земли. Он большую часть времени находится возле токовища. Его личный участок может достигать размера до 125 метров, и является центром тока. Другие самцы садятся в вечернее время на расстоянии от 120 до 170 метров между собой, располагаясь вокруг поляны. Это расположение сохраняется до утра.

Сколько времени продолжается токование

Глухари просыпаются первыми из дневных птиц и уже токуют до восхода солнца. Этот период сохраняется в любой период токования, что объясняется хорошим восприятием интенсивности света глухарем еще до восхода солнца. Но в разгар токования многие глухари могут петь даже ночью.

Первым начинает петь первый появившийся вечером на току самец. Их токование характерно страстью, энергичностью и длительностью. Самки прилетают на ток по одной, за полчаса или час до восхода солнца, и стараются проникнуть в середину тока. Они могут появиться вместе с парой молодых самцов. Самцы азартно токуют и опускаются с дерева на землю, где часто устраивают драки между собой. К середине тока слетаются и другие глухари, вступая в эти же схватки.

Драки глухарей проходят ожесточенно и шумно, с нанесением ударов клювом и крыльями. Слабый самец обычно убегает или взлетает, а победитель токует еще азартнее. Самки по несколько штук собираются возле таких самцов-победителей. Как спариваются глухари, увидеть не получается, так как самки уводят самцов для этого в кусты голубики.

volgahunter.ru

Десять шагов к идеальному глухариному току


Для настоящих охотников глухарь – трофей редкий и очень желанный.  Этих птиц в Беларуси осталось мало, не так легко найти глухариный ток, нужны опыт и сноровка, чтобы подойти на выстрел к поющему глухарю.


А сфотографировать с подхода – практически невозможно, поэтому фотоохотник может рассчитывать на удачу, снимая только из засидки, еще лучше – из стационарного шалаша, который необходимо построить  заранее и к которому птицы должны привыкнуть. Когда зимой 1998 года я загорелся фотосъемкой глухарей, ничего этого еще не знал, поэтому  решил обратиться за помощью к профессионалам.


Первая попытка


Апрель 1998 года, Негорельский учебно-опытный лесхоз. Главный охотовед Виктор Ярошук  уже смастерил шалаш. На ток прилетает всего несколько птиц, но мне для начала необходимо сделать хотя бы пейзажный кадр – до сих пор вообще ни разу не видел токующего глухаря. Виктор инструктирует: «Встать мы должны очень рано – птицы прилетают на ток вечером и ночуют на деревьях, поэтому забираться в шалаш необходимо в полной темноте. Сидеть нужно очень тихо, не делать никаких резких движений. И ни в коем случае не фотографировать, когда самец будет петь: «Тэк, тэк, тэк…» А вот когда начнет «точить», делай несколько кадров, и вновь сиди тихо!» Что ж, инструктаж – важное дело, я к нему прислушиваюсь, но сам думаю: «Мне главное его увидеть, а уж сфотографировать…»


Увы, в первую весну увидеть токующего глухаря  так и не удалось. Сначала, как это ни банально звучит, я проспал – вечерний инструктаж, как и положено охотникам, проходил под водочку. Встали в полтретьего, добрались до тока. Я забрался в шалаш, который оказался оборудованным под разлапистой елкой, укутался в спальник, уютно разместился на коврике и подумал: «До рассвета пару часов, надо вздремнуть». И вздремнул. Проснулся от шагов Ярошука.


– Ну что, сфотографировал?


Солнце было уже достаточно высоко, от мокрого мха поднимался пар. Мне ничего не оставалось, как заявить, что сегодня глухари были какие-то неактивные, а возле меня вообще не пели.


Первый результат


Следующей весной я отнесся к фотосъемке серьезнее. Снова был инструктаж, но без излишеств – на этот раз я настроен только на работу! Виктор выбирал место для шалаша наугад, ориентируясь по помету: где его больше, там, вероятнее всего, и находятся токовые места глухарей. А поскольку помет был разбросан по достаточно большому лесному пятаку, то птица могла появиться в любом месте.


К сожалению, мне снова не повезло. Нет, глухарь прилетел, но он был один и токовал в метрах сорока на небольшой сломанной сосне, которую практически полностью скрывали другие деревья. Мне пришлось выдвинуть штатив чуть ли не из шалаша, поставить на него фотоаппарат, смотреть в видоискатель можно было только краешком левого глаза. Тем не менее это уже прогресс! Самец был изящен. Он ходил по своей сосенке, поворачивался то вправо, то влево, и пел, пел, пел. Я наслаждался. 


Безусловно, хотелось, чтобы шалаш находился поближе, чтобы прилетела другая птица, и они столкнулись в равной битве за какую-нибудь достойную самочку. Но желать можно чего угодно. А иметь – только то, чего можешь достичь сам или с помощью друзей. После этой съемки у меня на пленке остался один-единственный сюжет…



Испытание нервов


В апреле 2000 года мы решили усовершенствовать фотосъемку и попытались увеличить шансы на успех: для привлечения соперников мы повесили рядом с шалашом чучело токующего глухаря.


На фотосъемку выехали часа в два ночи, машину оставляем подальше, чтобы не привлекать внимания к току. Приходим в полной темноте, я забираюсь в шалаш, устанавливаю штатив, устраиваюсь поудобнее и вдруг вспоминаю, что аккумулятор-то в фотоаппарат я вчера не поставил! И остался он у меня в машине. Вот это ситуация! Выскакиваю из шалаша, начинаю лихорадочно соображать: что делать? Позвать Ярошука? Он должен быть где-то рядом. Но так можно спугнуть и глухарей. Тихонечко свищу – тишина. Я свищу громче – безрезультатно. Нужно самому искать машину! Я срываюсь, пробегаю метров двести и понимаю, что сбился с курса – по такому лесу мы не шли. Пытаюсь вернуться назад и найти шалаш. Надежда только на чучело глухаря, которое висит рядом с засидкой. Только по нему можно правильно определить направление к машине, так как я помню, с какой стороны его вешали. 


С огромным трудом нахожу шалаш, ориентируюсь по чучелу и двигаюсь в сторону машины. Мой расчет оказывается верным: метров через триста выхожу на просеку, мечусь сначала вправо, потом влево, но машину нахожу. Беру аккумулятор и, стараясь не шуметь, возвращаюсь к шалашу. По дороге натыкаюсь на Ярошука, он выскакивает с ружьем наперевес: принял меня за браконьеров, поэтому не отвечал на свист.


Я вновь занимаю место в шалаше. Тишина, даже сквозь ветки видно, как на востоке начинает розоветь небо, я очень надеюсь на успех. И глухарь действительно начинает токовать. Он находится где-то на дереве, мне не виден, но я слышу характерное «тэк-тэк», а затем шепелявые звуки. Но он снова один…


И хотя самец вскоре слетел с дерева и начал токовать на земле, однако лучшего кадра, чем в прошлом году, мне сделать не удалось…


Проходит год. Зимой мы с друзьями планируем поездку в Витебскую область. По словам  охотоведа Володи Шарепо, там есть тока, на которых собирается до 30 глухарей. Но вырваться на Витебщину удается лишь еще через год, в самом конце апреля – ток уже практически закончился, мы ничего не сфотографировали.


Апрель-2002: пятая попытка в единоборстве с глухарями


Как всегда, у меня страшный цейтнот. Планируем выехать утром, но неожиданно намечается мероприятие, в котором мне необходимо участвовать.  Поэтому выбираемся только часов в двенадцать. По пути в Круглянском районе забираем Андрея Шимчука, в Витебске нас ждет Володя Шарепо, поэтому мы мчимся, сколько есть силы у машины. 


Нас останавливают и штрафуют гаишники, затем спускает колесо, мы сворачиваем на шиномонтаж – и в конце концов к Володе опаздываем часа на полтора. Он уже весь изнервничался, вскакивает в машину, и мы несемся дальше. Наша задача – установить до темноты засидки на току, определить, где садятся на ночь глухари. Мы сворачиваем с асфальта на проселочную дорогу, Володя дает команду увеличить скорость, я нажимаю на газ до плешки и… вижу впереди огромную выбоину. Жму на тормоза, но поздно – на какую-то долю секунды машина отрывается от земли, затем с диким скрежетом ударяется передними колесами прямо в противоположный край выбоины. Мы чуть не разбиваем головами лобовое стекло. Машина заглохла. Выходим – от удара вывернуло левое колесо. Вот это подарочек! А до тока осталось километров двенадцать… Что делать?


Еще раз осматриваем колесо, пробуем сдвинуться вперед или назад.


С ужасным скрежетом машина все-таки ехать может, но как долго? Решаем идти за помощью в ближайшую деревню, находим местного лесничего, он соглашается нам помочь. Конечно, на подслух мы опоздали, но до тока – пусть и в полной темноте – добрались.


Утром попытались фотографировать с подхода – безрезультатно. Вспугнули одного глухаря, после этого другие не токовали. Шарепо предлагает перейти на соседний ток. Мы совершаем 10-километровый марш-бросок, вновь обследуем токовище, выбираем наилучшие точки для засидок. Я устанавливаю свою на поросшем сосной бугре за болотом, выбираю самое красивое место. Ничего, что далеко идти, главное – кадры должны быть очень интересными.


Под вечер идем на подслух – есть такое понятие у охотников. Это когда ты заранее затаиваешься на краю глухариного тока и ждешь, пока прилетят птицы. Зная, на каком дереве сидит ближайший петух, гораздо легче подкрасться к нему в полной темноте. Я забираюсь в засидку, с нетерпением жду прилета птиц. 


Темнеет, возле меня глухари не сели, надо возвращаться в лагерь. Обхожу болото, выбираюсь на дорогу, пытаюсь под лунным светом заметить свой поворот. Прохожу километр, второй – поворота нет, а он давно должен быть! Разворачиваюсь назад, снова километра два – по сторонам однообразный лес, до ближайшей деревни километров двадцать. Где мои друзья? 


Снова поворачиваю, начинаю рассматривать следы, но я их столько натоптал, что ничего уже разобрать невозможно. Кошмар, я заблудился! Лес совершенно незнакомый, где-то рядом токовище, на деревьях должны сидеть глухари, и их никак нельзя спугнуть. Но у меня уже нет другого выхода – начинаю звать ребят. Они откликаются совсем рядом – уже начали меня искать.


Утром мы просыпаемся затемно, я обхожу болото и… вновь теряю ориентацию! Это наваждение какое-то! С огромным трудом нахожу свою засидку. Забираюсь, жду минут двадцать и слышу первые глухариные звуки. Увы – я просчитался, глухарей поблизости от моей засидки нет. Ужас! Мне не остается ничего иного, как сидеть и гадать: удастся ли Гилю с Шимчуком что-нибудь сфотографировать?


А с их стороны болота глухари начали токовать. Но в этот момент раздается какой-то крик. Я не врубаюсь. Понимаю, что ни Миша, ни Андрей не могут кричать, но, может, что-то случилось? Я продолжаю сидеть в засидке, вслушиваюсь в каждый шорох, а слева вновь раздается человеческий крик. Негромко отвечаю – тишина. Затем звучит выстрел, и ко мне подходит Андрей Шимчук:


– Ты кричал?


– Нет.


– А кто?


– Не знаю…


Возвращаемся в Минск с одной мыслью: кому было необходимо пугать птиц?


Перелом


В 2003 году мы подготовились к фотосъемке основательно. Володя заранее съездил и провел несколько вечеров на току. Он определил место основной концентрации глухарей, установил шалаш. Я вырубил все мешающие мелкие деревца, сделал настоящие просеки в багульнике и остался ночевать в шалаше.


И наши приготовления оказались не напрасными: наконец-то мне удалось сделать вполне приличные художественные фотографии токующих глухарей. Не было самок, не было настоящих драк, но зато антураж для поющих птиц был великолепен – за зиму листья багульника не опали, и на их фоне глухари смотрелись весьма колоритно. Во всяком случае профессионалами снимки были оценены достаточно высоко. Но мне все равно хотелось большего.  И после годового перерыва я вновь стал планировать фотоохоту на глухарей, тем более что о такой же съемке мечтал и коллега из Литвы.


Снова преодоление препятствий


Весной 2005 года Володя соорудил уже два шалаша – на случай, если мы приедем с Кястутисом. Однако рабочие графики не совпали, мы опять идем на глухарей вдвоем с Володей.


Проблемы начались сразу же после въезда в лес – из-за резкого таяния снега дорога оказалась труднопроходимой. Из первой лужи мы выкарабкались достаточно легко, со второй помучились, а вот третья… Мой джип так засосало, что ни вперед, ни назад двинуться было невозможно. С содроганием я открывал дверцу – еще сантиметр, и вода полилась бы в салон.


Что делать? Для начала принимаем решение прорыть траншею и слить воду, благо рядом оказалась другая яма. Затем начали домкратом поднимать каждое колесо и подкладывать бревна – безрезультатно: домкрат уходил в грязь, колеса оставались на месте. Володя предложил для поднятия машины использовать рычаг из длинного ствола березы. Мы вырубили еще несколько бревен, положили их на обочине для создания более острого угла, а березу засунули под машину. Получилось весьма действенное приспособление: вдвоем поднимаем машину, затем один всем своим весом наваливается на самый конец березы, а второй быстренько подкладывает под колесо бревно. Четыре подъема – и мы можем двигаться. Но недалеко – метра на полтора. 


Вновь повторяем процедуру – преодолеваем пол-лужи. В общем, настоящее занятие для мужчин. Три часа уходит на последние  полкилометра дороги, но мы ее побеждаем. Правда, совсем не остается времени на подготовку к съемке – вот-вот начнут прилетать глухари. Володя говорит, что возле одного шалаша глухарь токует близко, но в одиночестве, возле другого их больше, но токовые участки далековато. Я выбираю второй вариант. И утром убеждаюсь, что в очередной раз ошибся: птицы токуют действительно далеко. Злюсь на самого себя, но что поделаешь?


Днем пробуем проехать на другой ток, и повторяется та же ситуация: застряли, часа два выбирались, проехали метров пятьсот, снова застряли. Решили повернуть обратно, но так засели, что почти потеряли надежду вообще выехать из этого леса. Собираем последние силы, вырываемся из грязе-водного плена и мчимся к шалашу. Я укладываю коврик на бревна (здесь тоже болото), забираюсь в спальник, Володя едва успевает отойти к машине, как прилетает первый глухарь. Я лежу без движения, слышу, как шумно опускается второй, третий, четвертый. Ну, думаю, теперь главное – хорошее морозное утро.


Однако не проходит и пары часов, как начинают падать первые капли дождя. Я достаю накидку палатки, накрываюсь ею, дождь усиливается. Понимаю, что это катастрофа:  глухари в дождь не токуют, но надежда еще теплится: а вдруг до утра погода изменится?


Дождь усиливается, и я вдруг ощущаю, что лежу в луже – под моим весом коврик прогнулся, накидка где-то лежала неровно, и вся вода стекала мне прямо под спину. Прекрасная ситуация – дождь лупит, я в мокром спальнике, да еще и шансов на удачу практически никаких.


Начинает светать. Тишина. Замечаю неподалеку такого же промокшего глухаря: он уже на земле, лениво что-то поклевывает – хвост опущен, и намека на ток нет.


Мы возвращаемся в Витебск, смотрим прогноз погоды: дожди в ближайшие три дня. Позвонили Кястутису – он едет к нам, у него есть только один день, и по литовским прогнозам завтра в Витебске должно быть хорошее утро. Поколебавшись, я все-таки решаю возвращаться в Минск.


Назавтра звоню Володе:


– Ну как?


– Все прекрасно, Кястутис в восторге, снял глухаря на весь кадр…


Апрель-2006: идеальная фотоохота!


На этот раз на Витебщину мы ехали втроем: Тимур Рафалович хотел сделать фильм, я надеялся снять наконец шедевр,  а Виктор Козловский, несмотря на свой огромный охотничий опыт, на глухарином току вообще ни разу не был, поэтому готов был довольствоваться минимумом – хотя бы посмотреть. Но на всякий случай захватил с собой не только два фотоаппарата, но и маленькую видеокамеру. Володя Шарепо, как обычно, еще по снегу съездил на подслух, определил, где находится центр тока, и установил три шалаша. Нам оставалось их поделить и надеяться на удачу.


Добрались без приключений, хотя наша привычная дорога оказалась непроходимой –  в марте ее полностью разбили лесовозы, из-за этого Володе неделю назад пришлось бросать свою «Ниву» на полпути и идти к току пешком. Хорошо, что к болоту есть подъезд через другую деревню, им мы и воспользовались. Первым делом оборудовали лагерь, затем пошли смотреть ток и шалаши. Два из них оказались практически на том же месте, что и в прошлом году, один совершенно в стороне. Потянули жребий – мне достался именно отдаленный.


Я сразу же забрался внутрь шалаша, сделал бойницы, вырубил все мешающие обзору небольшие сосенки, а затем начал создавать художественные композиции – мне же нужен ток в настоящих дебрях! С одной стороны фоном сделал несколько поваленных сухих сосен, на другую приволок очень колоритный выворотень, укладывал его и представлял, как великолепно на нем будет смотреться токующий глухарь. С третьей стороны старая сосна уже лежала, но я приподнял ее выше, чтобы опять был лучше виден глухарь: обычно они любят токовать на возвышенностях. В общем, к вечеру мои театральные подмостки были полностью готовы к прилету артистов. И они не заставили себя ждать. «Ф-р-р-р!» – еще не стемнело, но уже прилетел первый глухарь,  правда, далековато. «Ф-р-р-р!» – другой присел чуть поближе, пару раз чуфыркнул. «Ф-р-р-р!», «Ф-р-р-р!», «Ф-р-р-р!»…


Я сбился со счета – уже почти стемнело, а глухари все прилетали. Грудь распирали нетерпение и радость, я уже видел свои завтрашние кадры и заранее начинал гордиться ими.


Увы, утро оказалось весьма отрезвляющим: глухари токовали, но не возле меня. В темноте еще была надежда, что хотя бы один из них спустится на землю и подойдет к  шалашу, но когда рассвело, я понял: все мои декорации сделаны зря. Еще грустнее стало, когда в полседьмого птицы, как по команде, вообще перестали петь!


Я не мог понять, что случилось. По времени – самый пик токования, утро великолепное – солнце и легкий морозец, а они молчат, как во время дождя. Я досидел до полдесятого, пока на току не появился Володя Шарепо. На его вопрос: «Ну как?» – я только кисло улыбнулся. Володя тоже не мог понять, что случилось: «Да я насчитал вечером более двадцати прилетов! И возле тебя садились, но в основном летели к тем двум шалашам». 


Подходим к Козловскому, он вылезает из шалаша – на лице улыбка от уха до уха, в глазах восторг: «Я снял такое! На фото – много глухарей, на видео – спаривание глухаря и глухарки!» Шарепо не верит, Козловский тут же достает видеокамеру и начинает нам показывать: «Вот глухарь токует еще в темноте, вот спустился на землю, в метре от меня прошел! А вот прилетела самка, и глухари к ней, как бараны, ринулись со всех сторон. Только я успел снять спаривание, как вдруг все взлетели на деревья и замолкли почему-то…»


Шарепо недоумевает – никогда такого не было!


Ответ на все вопросы мы получаем возле шалаша Тимура – он снял на видео рысь!


«Я сам вначале не поверил: смотрю – котяра какой-то огромный, идет осторожненько, а потом уперся в наши следы и сразу же повернул обратно». Именно рысь и распугала глухарей! Тимур несколько раз прокручивает отснятое, мы смотрим, и у каждого – свои чувства. Какие были у меня, думаю, понятно.


Днем разобрали мой шалаш и перенесли его поближе к ребятам. Мне предоставили право выбирать любой из трех, я решил попробовать счастья на месте Виктора Козловского. Снова проверил все бойницы, убрал мешающие деревца, перенес свои художественные композиции.


Вечером мы еле успели разместиться в шалашах, как глухари повалили валом. Справа, слева, спереди, сзади, прямо над головой – птицы шумно садились на токовые деревья, каждый гордо заявлял о себе: я уже здесь, я самый сильный и красивый!


Глухарей можно было снимать даже вечером, но я боялся пошевелиться – очень надеялся на утро. И  оно оказалось гораздо благосклоннее вчерашнего. Птицы начали токовать на деревьях еще в темноте, затем спустились на землю. Участки трех самцов оказались не так далеко от моего шалаша – чуть-чуть не там, где я планировал, но снимать было можно. 


Однако самое интересное началось, когда на деревьях закудахтали самки. В разных местах самцы запрыгали, как мячики, еще больше растопыривая свои хвосты и издавая характерные звуки, а ближайшие ко мне просто ринулись друг другу навстречу, и начался настоящий бой. Глухари то отступали на полшага, то сшибались грудью, крыльями и клювами, то взлетали один выше другого. Никто не хотел уступать, но победил все-таки сильнейший – в глазах проигравшего, несмотря на выщипанные на шее клочья перьев, еще горел азарт сражения, а самка уже благосклонно спустилась к победителю.



Я тоже увидел интимный момент глухариной любви, но снять его по-настоящему не удалось: уж слишком тяжелым оказался глухарь, под его весом самка просто провалилась в мох, было видно только, как он уцепился ей в загривок, и уже через несколько секунд она взлетела на дерево и начала там прихорашиваться.


 


А ток продолжался. То там, то здесь на землю опускались глухарки, и ближайшие глухари стремглав устремлялись к ним. Кому-то везло больше, кому-то приходилось вновь и вновь драться, все гудело и радовалось жизни и весне. Я сделал портрет глухаря, снял дерущихся, самца с двумя самками, но хотелось чего-то большего! Просто невозможно было уехать с этого тока, не сделав кадр-шедевр. Посовещавшись, мы решаем остаться еще на одно утро. Ребята меняются шалашами, я остаюсь в старом. Исправляю свои художественные композиции, делаю их просто идеальными, снова надеюсь на утро.



Но утром опять везет новичкам – сразу прилетело штук шесть глухарок, и все они приземлились возле Козловского! Что тут началось! Со всех сторон туда побежали глухари – штук пятнадцать, не меньше, мои тоже так рванули, что, казалось, снесут по дороге шалаш. Издали я видел что-то невообразимое: драки, драки, любовь, взлеты, но снять это мне было невозможно. У Козловского же все было перед глазами, но у него не было хорошей оптики…


Мы возвращались в Минск, и я, как всегда, был недоволен. Нет шедевра! Нужно снимать еще!  Через несколько дней приезжаем в Полоцк, работаем над книгой, но меня тянет на глухариный ток. Бросаю все и снова еду. На этот раз один. Тишина и глушь. Тишина – это по-городскому, на самом деле просто буйство диких весенних звуков. 


Я снова хожу в раздумье между шалашами, выбираю «рафаловичский». Ночую в лесу один, и в этом тоже есть своя прелесть. Просыпаюсь от мороза – все болото в инее! Ну, думаю, настал мой день! Были шумные посадки, было робкое вечернее токование, а вот утром!.. Утром выясняется, что пик токования уже прошел, не прилетели самки, и глухари вели себя вяловато. И сделать кадр лучше, чем в прошлый раз, мне не удалось.



Но я снял рассвет на глухарином току! Рассвет был просто идеальным – солнце медленно пробивалось сквозь сосновые стволы и ветви, ласково заглядывало в мою бойницу, словно хотело сказать: не волнуйся, в следующем году и глухарей снимешь, и медведь на ток придет. Так что мои лучшие глухариные кадры еще впереди…



P.S. Текст написан в 2006 году. Рассказ в нем о том самом токе, который сейчас практически прекратил свое существование…

Поделиться в соц. сетях:

Предыдущая
Следующая

wildlife.by

Первый глухарь на току / Сибирский охотник

Завтра открытие весенней охоты по перу, душа уже поёт и я весь мысленно на глухарином току, целый год я ждал этого момента, чтобы снова попытаться осуществить свою мечту и добыть глухаря на току. С вечера пятницы уже собран рюкзак со всем необходимым, ружье, патроны «единица», продукты, костровое оборудование, вещи для постройки шалаша и другое — рюкзак получился довольно увесистый. Созвонился с напарником, все обговорили еще раз, завтра он садится в электричку с другой станции, т.к. живет в поселке. Завожу будильник на 7 утра, чтобы не проспать на электричку, да какой тут сон, всю ночь мысленно проверяю рюкзак, все ли взял, не забыл ли что.

Подъем. Быстро встаю, одеваюсь, пью чай, накидываю рюкзак и вперед на вокзал. День с утра выдался очень ветреный, почти штормое началось, уже начал переживать что если так продолжится до самого вечера, об удачном токовании можно забыть. Но надеюсь на лучшее. Два с лишним часа на электричке пролетели незаметно, особенно когда подсел напарник, за разговором даже чуть не проехали нашу остановку.

Выходим. Электричка уносится вдаль и мы остаемся наедине с природой – хорошо то как! Путь до глухариного тока предстоит не близкий – три часа, из них час идти по моховому болоту.

Немного предыстории. Этот ток мне получилось найти по наводке одного из друзей «Николай (Ирк)». Точное место тока он мне указать не смог, gps-навигатора у него тогда еще не было и он указал мне примерное место на карте. Николай был там последний раз 10 лет назад и за это время ток сместился, как потом выяснилось. В прошлом году было два выезда на поиск тока, но все неудачно. А в последний день прошедшего весеннего сезона охоты я все-таки нашел точное место токования глухарей, но по неопытности глухаря добыть не смог, подшумел. Да и подсказать мне на месте охоты как это сделать было не кому, т.к. был один и знал про токование только теоретически и по фильмам.

Но вернемся обратно на тропу. Лес весной преображается, набухают почки на деревьях, проснулись мураши, кругом бегут ручейки и лес наполняется различными запахами пожухлой травы, ольхи и других растений — душа радуется.

Преодолев два часа пути останавливаемся перекусить, попить чая, чтобы путь по болоту давался легче. Перекусив двигаемся в путь. Временами на болоте встречается прошлогодняя клюква, набираю горсть ягод и закидываю себе в рот – мммм…. красота!

На краю болота встречаем следы медведя двух-трёхдневной давности, первые следы которые удалось увидеть после зимней спячки медведей в этом сезоне.

Преодолев моховое болото и перейдя небольшую речушку по поваленному дереву наконец то добираемся до места стоянки.

Теперь можно передохнуть. Сообразив по-быстрому костерок, первым делом завариваем чаёк с веточками смородины – какая же это вкуснятина, вот чего так не хватало дома долгими зимними вечерами.

Далее идем заниматься заготовкой дров для ночлега у костра в шалаше. Потом принимаемся делать шалаш из полиэтиленовой пленки, благо каркас остался не тронут с прошлого года.

Закончив все подготовительные операции, принимаемся за готовку ужина. Сварганив вкуснейшую похлебку и поужинав, легли отдохнуть. Часов в 6-7 вечера ветер наконец то стихает, наступает полный штиль и появляется надежда что завтрашний ток должен состояться и глухари слетятся туда еще с вечера и будут ждать рассвета.

Потом разговоры у костра о предстоящей охоте и о других удачных и не очень охотах, различные байки до самой ночи – без этого охота не охота.

И снова подъем, теперь уже в 3-00 ночи, разогреваем чай, заливаем в термоса. Берем ружья, надеваем маленькие рюкзачки и налобные фонарики и вперед.

Пусть до тока предстоит не близкий, 50 минут. В 4-00 приходим на край тока, выключаем фонарики и ждем начало токования. В лесу стоит тишина, аж в ушах звенит, и вокруг тьма кромешная.

В 4-10 началось! Сначала главный токовик начал исполнять свою песню, а потом и другие глухари к нему подключились. Десятка полтора глухарей начали токовать кругом, но большинство на моховом болоте и к ним сложно подойти, так как их не видно в темноте где они сидят на земле. Улавливаю вдалеке токование двух глухарей на дереве, но они сидят очень близко и трудно определить какой именно из них токует. Выбираю на слух ближнего глухаря и начинаю подходить. Остается до них метров сто и один их них затихает, видно услышал меня и затаился, а второй как токовал так и токует. Подхожу метров на 40-45 и вижу этого красавца великана сидящего на сосне. Что интересно, соседний глухарь сидит молча и не улетает, хоть и слышит меня, но я его не вижу, темновато еще и кедры густые стоят.

И тут мой глухарь замолчал. Рядом сидела капалуха и видно услышала меня и насторожила самца. Вижу что он уже вытянул шею и понимаю, что медлить нельзя. Выстрел – и глухарь камнем падает на землю. Звук выстрела в ночи разнесся на многие километры вокруг и все сидящие неподалёку глухари разом сорвались с деревьев. Подхожу к своей добыче и поздравляю себя «С полем!».

Мечты сбываются — вот он, мой первый в жизни токовой глухарь! Делаю на память несколько фотографий трофея.

Чуть погодя слышу выстрел напарника, но как оказалось – он промазал и ему не повезло. Он первый раз на этой охоте и у него еще все впереди, вдобавок на следующие выходные можно попытать удачу еще раз перед закрытием охоты.

Укладываю глухаря в рюкзак, приличный по весу, на 5кг потянул когда взвешали, и отправляемся в обратный пусть к стоянке.

Теперь можно и немного поспать после бессонной ночи и трудового дня перед обратной дорогой. Впереди нас ждал путь домой и приятная тяжесть за плечами от добытого мошника.

По приезду в город ошпарил и ощипал глухаря и вырезал грудку. Буду готовить вкусное и довольно простое блюдо.

Для начала нарезаем грудку поперек волокон пластиками толщиной 5-10мм.

Отбиваем это все молотком, перчим и солим.

Потом взбиваем пару яиц и насыпаем в тарелку муки.

Берем кусочек отбитой грудинки, окунаем в яйцо и валяем несколько раз в муке и выкладываем на разогретую сковородку с растительным маслом.

Буквально 5 минут обжаривания до золотистой корочки и блюдо готово, главное не передержать, чтобы мясо не сало как резиновое.

Приятного аппетита и до новых встреч, друзья! 🙂

www.hunting.ru

Весенний ток тетерева и глухаря

Птицы, во всем их многообразии являются самой основной и доступной добычей охотников, но некоторые из них в большей степени могут восприниматься не как объект охоты, а как нечто уникальное, показывающее человеку очень интересные биологические особенности в определенный период их жизни. Конечно же, речь пойдет о двух основных видах из группы боровой дичи — это тетерев-косач и глухарь.

Для многих людей тетерев и глухарь — желанные трофеи, но с приходом весны, охотник сможет воочию увидеть все то великолепие, которым наделила этих птиц природа – это таинство тока. Человек, побывавший хоть один раз на большом току, сохранит его в памяти на всю жизнь. Тетерев и глухарь являются полигамами, вследствие чего с очень давних времен существует их способ добычи на току. Но для некоторых охотников трофеем является не сама добытая птица, а фото и видео материалы, которые удалось отснять благодаря очень долгому времени, проведенному на току. Во многих областях Российской Федерации, где позволяет численность и существует контроль за отстрелом открывают охоту на току, а там где этого нет, охоту ограничивают или запрещают.

В Омской области основная численность тетерева приходится на подзону южных таежных лесов, глухарь – типично таежная, лесная птица. В настоящее время в лесостепной зоне, тетерев стал малочисленным: из-за нерегулируемой охоты, весенних пожаров, неблагоприятных погодных факторов, увеличения численности естественных врагов.

В период зимнего охотничьего сезона поведение птиц специфично для этого времени года. Тетерева зимой встречаются как по одиночке, так и небольшими стайками, но в течение зимы, если задаться целью, можно наткнуться и на приличный табунок до 30 – 40 штук и более. Половое соотношение в группах птиц различно. Попадаются как одни самки, так и одни петухи или же и те, и другие. Самки глухаря (копалухи) зимой живут по одиночке или по несколько особей, отдельно от самцов. Самцы так же встречаются по одиночке или в группе, иногда до 5 – 10 особей.

С начала марта в образе жизни этих птиц начинают происходить изменения. Табунки косачей формируются по половому признаку, самцы глухарей сосредотачиваются в окрестностях токовищ. Глухари бродят по подтаивающему снегу и как говорят «чертят» по нему распущенными крыльями, при этом исполняя фрагменты токовых песен. Глухариные токовища постоянны очень длительный период времени и могут существовать многие десятки лет. Они располагаются на участке разреженного, чаще всего соснового леса, с преобладанием крупных деревьев, на опушке, на окраине лесного болота, в распадках. Привязанность глухарей к определенному месту токования более сильная, чем у тетеревов. Есть пример, когда ток располагался в сосновом бору, который в последствии вырубили. Со временем эта вырубка заросла осиной, и все равно на этом месте, до сих пор существует глухариный ток.

В отличие от глухарей тетерева более восприимчивы к изменению мест токования, если по каким-то причинам произошло изменение ландшафта, вследствие антропогенного воздействия, лесного пожара, или токовое место стало зарастать лесным подростом, то на таком месте косачинный ток может перестать существовать.

Как поют и как токуют

Весенний ток у косачей по времени, от его начала и до конца, более продолжителен, чем у глухарей. В нашей местности примерно с третьей декады марта, самцы тетеревов начинают прилетать на токовища. На землю не спускаются, а сидят на деревьях и некоторые петухи иногда бормочут. Пик тока начинается с середины апреля и продолжается примерно до середины мая. В этот период токующие косачи определяют свой статус и на ток начинают прилетать самки. Токовища в основном располагаются на открытых полянах, луговинах.

Чтобы насладиться этим зрелищем, надо приготовиться заранее. Для этого на месте тока делают шалаш, используя местный природный материал или маскирующие элементы, продающиеся в магазинах. Самое главное – это сделать шалаш заранее, что бы птицы привыкли к нему, он не должен сильно выделяться от окружающей местности и в нем должно быть комфортно сидеть, что бы не устать. Приходить в шалаш необходимо ночью. Самцы начинают прилетать на ток еще в сумерках. На току между птицами в зависимости от их возраста устанавливается определенная иерархия. Основное место – это центр тока. Его занимают самые взрослые и сильные токовики, молодые оттесняются на периферию. Конечно, чем больше птиц, тем эффектнее выглядит ток. Действие начинается еще в сумерках.

Сначала ночную тишину, прорезают своей неожиданностью звуки «чуффыш-ш-ш», издаваемые одним, вторы, третьим петухом, а затем со всех сторон доносится нежное бульканье – бормотание. По началу, в темноте слегка различимы только белые звездочки – подхвостья птиц, но постепенно из темноты начинают вырисовываться темные силуэты токующих птиц и с рассветом это чудо природы, предстает перед зрителем во всем своем великолепии.

У каждого косача на току есть своя небольшая территория, по которой он постоянно передвигается перебежками, наклонившись вперед и важно надувшись. Перед тем как издать характерный звук «чуффыш», птица останавливается и приподнимает голову. Перья на груди слегка топорщатся, а под клювом образуют бородку. Перья подхвостья отклонятся от хвоста назад и выглядят как пышный султан. Крайние рулевые перья крыльев не прилегают друг к другу. Далее следует выкрик, иногда с хлопаньем крыльев.

У бормочущей птицы хвост поднят вертикально вверх. Голова наклонена вперед, обычно на уровне хвоста. Контурное оперение плавно облегает тело. Все воздушные мешки надуты и проступают в виде бугров. Крайние рулевые перья крыла загибаются назад. Над хвостом видны белые перья подхвостья. Поза бормочущей птицы очень эффектна.

Время от временя бормотание прерывается звонкими выкриками «кукАррр».

Во время тока между птицами происходят турнирные противостояния. Петухи подходят к разделяющей их невидимой границе и постояв друг перед другом, подпрыгнув, сталкиваются в воздухе. После этого разворачиваются и расходятся. Временами для показа своего превосходства, петухи, шумно хлопая крыльями, взлетают на 1 – 1,5 метра вверх.

Прилет на ток тетерок сразу вызывает бурный прилив страсти, и столкновения между самцами становятся еще более азартными. Токующие птицы входят в такой кураж, что были случаи, когда после выстрела из ружья они не улетали, а все как по команде замирали на месте, и через некоторое время начинали токовать снова.

Между тетерками так же возникают конфликтные ситуации. Каждая тетерка старается занять середину тока и воссоединиться с наиболее сильным токовиком. Спаривание происходит на току и с разными самцами, но иногда тетерка для спаривания улетает с тока, увлекая за собой петуха. Самки посещают ток до начала второй декады мая, после чего они садятся на яйца.

Тетеревиный ток продолжается до начала июня, постепенно угасая. Птицы выглядят уже не такими привлекательными, как в начале тока. Токая продолжительность токования косачей имеет один положительный момент. Иногда из-за каких- то причин, у тетерки гибнет кладка, и она может повторно спариться на току.

В лесостепной зоне токовища, насчитывающие более десятка токующих петухов, сейчас встречаются редко. Чаще приходиться видеть небольшие тока в среднем из 5 — 6 птиц, а то и вовсе одиночек, токующих на любой случайной полянке или полевой дороге. Причиной этому может служить сокращение численности тетерева — косача в охотничьих угодьях.

Этот загадочный глухарь

Глухариный ток так же обладает своим великолепием. Для большинства охотников эта птица остается мало знакомой. Найти глухариный ток и побывать на нем это большая удача, так как эта птица редкая и обитает в трудно доступных таежных угодьях. В нашей местности обитает вид – глухарь обыкновенный, а на Дальнем Востоке и Камчатке его собрат — каменный глухарь. Основное различие между ними в том что, обыкновенный глухарь в процессе исполнения токующей песни, из-за своеобразного строения слухового прохода, в течении нескольких секунд абсолютно не слышит, а у каменного глухаря этой особенности нет, он не глохнет.

Границы глухариного тока могут располагаться на площади 10 – 100 га, а количество поющих петухов в среднем составляет 3 – 6 особей, но в глухих таежных угодьях сохранились тока, где можно наблюдать более 10 поющих птиц. У каждого самца своя токовая территория. Расстояние между петухами может быть 100 – 300 метров. Так же на току присутствуют самцы в возрасте до одного года, которые еще не поют как взрослые петухи и не принимают участие в токовых турнирах, их называют «молчунами».

Период токования у глухарей значительно короче, чем у косачей. Пик глухариного тока начинается с третьей декады апреля и продолжается до 10 мая, примерно до момента, когда распускается листва на деревьях. После этого токование быстро ослабевает и прекращается.

В отличие от тетеревиного буйства, ток глухарей своеобразный, показывающий все великолепие и могущество этой птицы. На место тока птицы слетаются с вечера, и заняв свои участки, начинают своеобразный вечерний ток. Интенсивность вечернего тока не такая, как утреннего. Если позволяют условия, то до вечера можно прийти на ток, как говорят на «подслух», для определения примерного места расположения токующих птиц. С вечера поющие петухи занимают свою территорию и начинают заявлять о своем присутствие исполнением глухариной песни. Но истинно насладиться красотой глухариного тока можно только с утра.

Для токования глухари предпочитают располагаться на больших с раскидистыми сучьями деревьях, которые легко определяются по оставленному под ними помету. Само токование начинается перед утром, еще в темноте, и продолжается до позднего утра.

В предрассветной полной тишине слышится начало песни одной птицы, затем ей вторит другая и третья, и вот уже глухариное многоголосье будит весенний лес. Основной особенностью токующего глухаря является исполнение весенней песни. Токовая песня короткая, но ее условно можно подразделить на две части или как говорят на «два колена».

Первое колено – это щелканье: сухие двойные щелчки, которые сначала следуют с некоторым интервалом, а затем все быстрее и быстрее сливаются в сплошную щелкающую трель. Все это слышится примерно как «тк…тк…тк-тк-тк – тк – тк – тк тк тк тк тк тк тк», и без всякой паузы переходит во вторую фазу песни (второе колено), которую называют скрежетанием. Передать эти звуки буквами не возможно. Это надо услышать самому.

Второе колено длиться 3 – 4 секунды и во время его исполнения глухарь ни чего не слышит. Песня глухаря имеет своеобразный «механический» характер. В разгар тока песни следуют непрерывно одна за другой. При неактивном «вялом» токе, чаще всего из-за ненастной погоды, глухари могут исполнять только часть песни – отдельные щелчки или их серии – либо полную песню, но с небольшими паузами. Песня глухаря слышна на 200-300 метров, а песня косачей на 1,5 км и более.

Когда сумерки начинают светлеть, можно услышать хлопанья крыльев слетающихся на ток глухарок, а после этого шум крыльев опускающихся на землю самцов. Ток смещается на землю, и там начинают происходить все основные действия.

Токовые позы глухарей разные. Они токуют с прижатым на шее пером, или вздыбливают его особенно при приближении партнерши или соперника. Неизменными остаются задранный к верху, во время исполнения песни, клюв, поднятый и распущенный веером хвост, опущенные концы крыльев.

При сближении соперники – соседи, вытягивают шею, вздыбливают перо на шее и бороде, крылья раздвигают в стороны, хвост в большей степени закидывают на спину, клюв раскрыт, после сближения соперники наносят друг другу резкие удары «клюв в клюв», после чего расходятся.

На ток необходимо придти еще в сумерках. Когда птицы начнут издавать звуки первого колена, надо постараться определить направление до ближайшей токующей птицы и начать скрадывать ее. Подойти к токующему глухарю можно только под песню, а именно под исполнение второго колена. Для этого у вас есть время всего пара секунд, за которые можно успеть сделать 2 – 3 шага. После прекращения песни следует замереть, так как даже хруст сломанной под сапогом ветки, может выдать ваше присутствие, и глухарь, услышав посторонний звук, замолчит на какое–то время, и пока будете стоять в паузе между песней, постарайтесь наметить дальнейший маршрут передвижения. В сумерках очень сложно ориентироваться и передвигаться, поэтому надо учесть и это. При подходе, особенно с рассветом, для маскировки используйте деревья или кустарники, так как глухарь обладает хорошим зрением, и может вас не услышать, а заметить. Подвох при скрадывании поющего глухаря могут представлять «молчуны». Не заметив, его можно спугнуть, и слетевший глухарь громко хлопая крыльями, насторожит поющих петухов. Был случай, когда в период разгара тока, на него прибежал самец косули, и уловив запах человека, начал бегать по току и издавать своеобразные пугающие звуки, что поставило точку на охоте в это утро.

При определенном опыте и во время хорошего токования за раннее утро можно успеть подойти к двум поющим петухам. Если вы решили добыть птицу, то нажать на курок, особенно при выстреле на дальней дистанции, рекомендуется под песню глухаря, а именно под исполнения второго колена, так как стрелять в сумерках очень сложно и есть небольшой шанс, что при промахе глухарь может не улететь.

Помимо основного весеннего, можно наблюдать и осенний ток тетерева и глухаря. Осенний ток по всем признакам выглядит как весенний, только самки на него уже не прилетают. Он проходит на тех же токовищах, что и весной и начинается примерно с середины сентября. Осенний ток тетеревов продолжительнее, чем глухариный и наблюдается даже по первому снегу с началом октябрьских заморозков.

Так же кому-нибудь из охотников может встретиться такая интересная птица, которую называют межняком. Межняк – это гибрид самца косача и копалухи. В природе вследствие каких-либо причин самки глухаря не могут спариться со своими самцами и поэтому прилетают на тетеревиный ток, где и покрываются. Глухарь и тетерев морфологически во многом схожи, поэтом результатом их скрещивания является межняк. Эта птица интересна для охотника как редчайший трофей, и ее так же рекомендуют отстреливать из–за того что, межняк — природная аномалия, и к тому же бесплодный. Прилетая на тетеревиный ток, он из-за своих больших размеров перед косачом, занимает лидирующее положение и не дает спариваться остальным тетеревам.

Весенний ток тетерева и глухаря: послесловие

Всю красоту глухариного и тетеревиного тока передать словами не возможно – это надо увидеть своими глазами. Конечно, каждый охотник мечтает добыть этих птиц, особенно глухаря, если это возможно. Во многих областях Российской Федерации существуют охотничьи хозяйства, предлагающие охотничьи туры на току. Просто есть порядочные охотники, которые платят деньги, что бы воочию увидеть и почувствовать всю прелесть охоты на этих птиц. Но есть категория «модных» охотников, которые ради удовлетворения своих охотничьих «страстей» и самое главное без всякой надобности любят стрелять «с подъезда» из нарезного оружия по косачам или по глухарям, когда те массово выходят на дороги в конце сентября, начале октября, чтобы набить желудок камешками.

sibtrophy.ru

Охота на глухаря на току. Особенности и хитрости

Самая захватывающая, обновляющая, увлекательная охота -это охота весною на глухарином току. Она требует и инициативы, и активности, и выносливости, и выдержки, приводит вас вплотную к интересному, сторожкому отшельнику леса — глухарю, приучая наблюдать эту громоздкую птицу в интересный период ее жизни. Другими словами, охота на глухарином току вводит вас и, что самое важное, посвящает вас в биологическую среду леса, да еще в самый бурный период жизни природы. Получаемые впечатления настолько разнообразны, новы, поучительны, сильны и живительны, что ставят охоту эту выше всякой другой.

Пахнет уже приближающейся весной. Днем солнце припекает снежный покров, а ночные морозы скрепляют разрушенные за день снежные крупинки. Образуется наст, мягко хрустящий, как сдобный сухарик, или гулко звенящий там, где днем просачивалась вода. Глухарь уже поет.

Теплою апрельскою ночью пылает костер на багровом лесном кряже. Смолистая сушина ярко горит, резко и неожиданно потрескивает, отбрасывает сноп искр. Лениво пошевеливаются мохнатые ветви от бегущего кверху теплого потока костра. Гукают совы, перекликаются, будто разошедшиеся по ягодникам люди. Лягушки, что хорошая стая гончих, варом без устали варят. Кто-то шевелится, что-то шуршит, кто-то дышит и близко, и далеко, и везде. Рыжие стволы и зеленая шерсть ближнего ряда молодых сосенок окаймляют освещенный уголок, а там крутом таинственная завеса черной весенней ночи.

Мигают звезды, мигают усталые веки. Дремлется, но не спится. Гудение костра убаюкивает. Полчаса забытья. Опять глядят глаза на звезды: раньше были только звезды, теперь видно и небо. Пять минут второго — пора. Вы спускаетесь с кряжа в сосновое болото. Нога всасывается в мох, хлюпает. Темная стенка леса принимает вас в свои объятия, вы сливаетесь с темнотой. Верхушки сосен смутно чернеют на фоне неба, смолистых иглистых султанчиков — их не разглядишь. Какая-то птаха хрустально свистнула разок и замолкла. Прислушиваетесь, живая тишина. Ясно слышится эта тишина жизни. Так бывает только весной. Вдруг, оригинальные мерные звуки, звуки, как будто, неодушевленного предмета, томные, но настойчивые. Нет, это не случайный треск сваливающегося сучка, нет. Вы вслушиваетесь: «Дак-дак». «Да-кэ». «Док». Дак, дак, дак, да-ке, да-ке, да-ке, да-кэ, тэке, тэке, тэкэ, тэкэ, тэкэ, кичивря, кичивря, кичивря, кичивря, кичирвить». Направление, откуда исходят эти таинственные звуки, не вполне ясно. Понемногу оно определяется. Вы подвигаетесь под покровом темноты. Небо к востоку становится бледнее, а хвоя деревьев будто почернела.

«Хозяин, хозяин, хозяин, раскатисто прокричали журавли. Они приветствовали перелом ночи к утру и опять замолкли. Глухарь все поет. За щелканьем, без пауз, следует верещание-точение, за точением щелканье и так и идет ритмично колесом. На небе вырисовываются султанчики сосен. Вы подвигаетесь. Нагло и смело прогоготала белая куропатка. Глухарь так и долотит, так и точит. Вот он, певец, тут, в группе ближних деревьев, в этой темнине сосен, где как будто гуще насаждение. Но в правой ли группе деревьев, или левее. Как будто, здесь, как будто там. Вы скачете вправо, он оказывается левее. Там молодые и совсем не частые сосенки. Подскакали. Здесь, вот, а не видно. К небу нигде не чернеет его причудливая фигура. Проходит несколько минут. Побелевшее было небо затуманилось поднимающимися испарениями, невидимыми, но чувствуемыми. Вы стоите в волнении. Глухарь поет, да, поет на близком выстреле. Его томное пение-стрекотание то отдаляется, то приближается. Непосвященному таинственные звуки песни не дают возможности составить какое-либо представление не только о величине птицы, но и о том, птица ли или кто другой издает эти звуки. Стволы отдельных деревьев выступают мало-помалу из темной стенки леса. Вдали бормочет тетерев. Глухарь приостановился на минутку и снова с большим азартом завел свою песню. Вы отходите несколько шагов вбок, чтобы определить, на которой из двух сосен он поет, на большой ли, с толстыми ветвями, или на молодой кудрявой сосенке. И вдруг, вы замечаете в двадцати шагах черный силуэт на самой макушке кудрявой сосны. Веером хвост, кверху голова на вытянутой шее, полураспущенное крыло, потряхивает бородой, ломается. Странная форма, странные движения, что-то неестественное, причудливое, что-то схожее с лубочной игрушкой или изображением на картине импрессиониста.

Прогоготали опять белые куропатки. Из-под отодвигающегося тумана рыжеет ковер мохового болота, розовеют стволы сосен, синеет влажная хвоя. Журавли приветствуют первый солнечный луч. Где-то вдали послышался лопот крыльев громоздящегося на дерево глухаря. Поют, чирикают, щебечут птицы, заглушая глухаря, дятел выбивает трель на сухостойном дереве, кипит и журчит, стонет радостью лес…

Говорят, глухарь не видит и не слышит, когда поет.

Во время песни-точения слух глухаря действительно ослабляется до крайности, очевидно вследствие заслонения слуховой области скуловою костью, соединенною через посредство других костей одним концом с клювом, а другим лежащею против слуховой области. Итак, глухарь во время точения не слышит, становится глух на 3-5 секунд и безнаказанно позволяет в это время производить шум, треск и грохот. Однако, у глухаря осталось еще одно могущественное средство самосохранения -зрение, и подойти к нему возможно, если он вас не видит. Необходим, следовательно, хороший заслон заросли, а еще лучше покров ночи. Как бы азартно ни пел глухарь, как бы он ни жмурился во время сладкой любовной песни, парализующей его слух, зрение его бодрствует и служит его стражем. Такое бодрствование зрения необходимо не только в виде самосохранения, но и как веление полового чувства. Ведь глухарь поет свою песнь любви и, если он не слышит в то время, то естественно, что природа дала ему средство без опоздания видеть приближение самки или соперника. Глухарь не только хорошо видит во время песни, но и остро воспринимает зрением движения и мелькания какого-либо предмета.

Поэтому заслон деревьями необходим, чтобы обеспечить подход, требующий удачных перебегов от прикрытия до прикрытия. Очень важна и позиция, занятая глухарем, дающая ему большее или меньшее поле зрения. Нахождение глухаря на самой верхушке высокого дерева, да еще со сравнительно небольшой кроной, чрезвычайно невыгодно для охотника. Но как бы удобны не были расположены деревья для заслона, наиболее верным подходом, несомненно, надо считать подход до рассвета, в темнозорь, как говорят охотники, когда глаз глухаря, не приспособленный к ночи, не замечает движений. Тою же приспособленностью зрения глухаря к дневной жизни объясняется и то, что подлеты глухарей и глухарок на токовище, перелеты и драки начинаются на рассвете. До света ни одна глухарка не заквохчет, а петухи, хотя и начинают петь еще в полной темноте, но не покидают до рассвета дерева, на котором сидят. Как только станет совершенно светло, подход к глухарю, поющему на одиночном дереве, или хотя и в группе деревьев, но на высоком, да вдобавок не имеющем широкой кроны, заслоняющей происходящее внизу, становится затруднительным. Труднее всего подходить к глухарю либо на гладком болоте, когда он сидит на сосне, представляющей из себя наблюдательный пост, либо в еловом редколесье, когда глухарь помещается на шпиле обыкновенно самых высоких деревьев, откуда видит все кругом, как на ладони. После восхода солнца подход в таком месте не удается.

Много лет, как я уже перестал жадничать на глухарином току. Бывало и на вечерней заре свалишь одного, да на утренней возьмешь пару. Падение этой грузной птицы с высокого дерева к ногам приносило кратковременную радость и, унося убитых глухарей, я чувствовал, что опустошил лес, и если б мог оживить их, то без колебания возвратил бы певцов природе. Но азарт, охотничий азарт, толкал на убийство, и в следующую охоту я делал то же. Однако, я перестал убивать больше штуки, а то и вовсе не бил, бывая на току и подскакивая иногда с кем-либо из приятелей. Но не бить на току вовсе — это поистине лишение. И вот это безоружное подскакивание позволяло мне не торопиться, как это свойственно вооруженным для осуществления своей цели, а следить за всеми движениями птицы, вслушиваясь в странные звуки песни. Такое занятие помогло мне произвести несколько интересных опытов.

Однажды, услыхавши лопот крыльев дерущихся на земле глухарей, я поспешил на место драки. Было туманное теплое апрельское утро, солнце еще не всходило. Впереди расстилалось как будто бесконечное моховое болото с молодою стройною сосною, поросшее к опушке баговником, боровым вереском, ивняком и брусничником. Заросль препятствовала видеть даже на близком расстоянии тех, кто производил столь мощные удары крыльями и сильный шорох маховых и рулевых перьев в кустах и стеблях. Подходить под прикрытием было удобно, но дерущиеся бегали и, как нарочно, удалялись от меня. Наконец, я пересек им путь и в нескольких шагах наблюдал преинтереснейшую картину драки двух петухов. К сожалению, они частенько скрывались за кусты. Я видел, как один из них крепко ущемил своим сильным клювом кожу на шее своего противника и некоторое время пригибал его голову книзу, а тот, мокрый, с ощипанной бородкой, не желая покоряться, старался, отставив одно крыло, обнять им и поднять противника. Одно время они настолько приблизились, что, будь у меня сачок, я, пожалуй, накрыл бы обоих. Затем они со страшным лопотом удалились за кусты. Я последовал за ними, прикрываясь зарослью, и имел намерение, понаблюдав еще приемы драки, попытаться схватить одного из них или ударить палкою. К сожалению, присутствие мое видела глухарка, поднявшаяся из-под моих ног. Как только она тревожно заквохтала, драка прекратилась и оба петуха неуклюже грузно поднялись и уселись, как слышно было, в нескольких сотнях шагов на деревья. Вскоре один из них запел.

Подойдя до зари к поющему глухарю и стоя под самым деревом, на котором он сидел, я неоднократно имел случай проверить его слух во время песни, проделывая разные опыты. Я перекликался с приятелем, сообщая ему криком о результате моих наблюдений, кричал глухарю разные ласковые и бранные слова, но глухарь не обращал никакого внимания. Затем я стрелял в самом близком расстоянии над головой глухаря. В таких случаях он делал перерыв в своей песне, приостанавливался, топтался, озирался, но снова начинал петь с неменьшим азартом. По всей вероятности сотрясения от выстрела воспринимаются поющим глухарем одним осязанием, звук же выстрела не слышится им. Это подтверждается тем, что если произвести выстрел на том же расстоянии, направив его в другую сторону, то глухарь никак на это не реагирует. Колебания воздуха от пролетевшего над глухарем заряда, полагаю, вызывают в глухаре, кроме того, некоторое беспокойство, не пролетела ли это птица. Я пробовал также стучать по дереву, на котором пел глухарь, но эти стуки, по-видимому, никакого действия не оказывали, несмотря на то, что дерево иногда бывало не толсто и не высоко, а удары сильны. Поэтому я прихожу к заключению, что к толчкам и сотрясениям дерева глухарь относится безразлично как бы не замечая их, так как он приписывает их действию своих телодвижений. Я не сомневаюсь, что глухаря во время песни можно взять руками. Я собирался сделать лестницу из тонких жердей и произвести этот опыт. К сожалению, я не осуществил своих намерений. Опыт этот, конечно, возможен только до рассвета и мне кажется, что он удался бы, тем более, что сложного и трудного он не представляет, в особенности над глухарем, поющим на небольшой высоте. Есть такие экземпляры, которые поют всего на высоте саженей двух от земли.

Глухарь иногда приостанавливает, прерывает свою песнь -обманывает, как говорят охотники. Вряд ли глухарь сознательно обманывает охотника, но он действительно приостанавливает свою песнь иногда, делая это чаще между слогами уже быстро следующего щелкания и началом точения. После слогов «тэ-кэ, тэ-кэ, тэ-кэ» вместо того, чтобы начать «кичеври, кичеври», он вдруг приостанавливается и вставляет холодное рассудительное «дак» или, еще хуже, осторожное «док». Эти перерывы песен глухарь чаще всего делает, как я заметил, для того, чтобы прислушаться — не слыхать ли глухарки или песни своего соперника, и быть в курсе хода тока. Те же паузы он практикует для проверки послышавшихся звуков, волнующих его страсть. Когда он услышит квохтание глухарки, то начинается еще азартнее песнь, и как бы торопится; также, если он услышит песнь своего соперника на известном ему месте тока. Глухарь начинает тогда торопиться, стараться, чтобы привлечь своей песнью самку и перебить ее от соперника, будто его песнь слаще, лучше, сильнее, чем песнь соперника. Бывает, что глухарь, услыхав слет глухарок к другому самцу, прерывает свою песни перемещается, в надежде на новом месте скорее дождаться успеха. Перерыв песни бывает и по случайным причинам. Однажды я подходил к глухарю. Солнце еще не встало, но было светло. Я был уже на расстоянии выстрела, видя, как причудливая фигура двигалась по небольшому суку и потряхивала головой, но мне захотелось подойти еще ближе, благо подход был удобен. Я сделал еще несколько шагов, любуясь как глухарь шествовал от ствола по суку, вдруг он начал валиться с дерева, трепеща крыльями, как раненая птица или как бабочка около цветка, затем пошел вверх свечой, поднялся и, севши на ближнее дерево, принялся вновь азартно петь. По-видимому, он просто свалился с сучка. Всякая приостановка глухарем песни во время подхода приписывается охотником своей неосторожности, но на самом деле это бывает не всегда по его вине, хотя много и тех случаев, когда нашумишь невпопад или остановишься на виду, а то не рассчитываешь, сколько шагов успеешь сделать под песнь, в зависимости от условий. Когда, например, на мягком клюквенном моховом болоте вода после таяния начнет впитываться в мох, то ходьба становится тяжелой и шумной, так как нога всасывается раскисшим мхом; при вытаскивании ноги получается хлюпанье и после еще долго бурлят и булькают пузырьки. Этого не надо забывать; при таких условиях под песнь приходится делать всего шаг-два, так как иначе бульканье не затихает еще до конца песни, а к бульканью воды глухарь довольно чуток. Если глухарь приостанавливает свою песнь, услыхав что-либо подозрительное, то приходится стоять как вкопанному и, если расстояние до глухаря не слишком близкое, полезно, спустя несколько минут, проквохтать глухаркой. Это и легко, и действенно. Хуже, если глухарь заметит что-либо подозрительное. Обыкновенно он тогда снимается и, если поза, в которой вы застыли, мучительна, то, как это ни странно, к вашему, на первых порах, удовлетворению.

Видео токующего глухаря на току.

Замечательная картина — токующий при солнце глухарь на вершине коренастой развесистой ели. Вы стоите у подножья дерева и под зонтом его не видите глухаря, да и он вас не может увидеть. Но стоит вам сделать шаг назад, и перед вами искрящаяся золототканая грудь, красивые, будто нашитые брови, костяного цвета сильный клюв, приятные глазу охотника коричнево-серо-черные тона и все подробности птицы. Вот прекрасный случай для снимка! Но не все передает фотографический аппарат. Он только пособие для наблюдателя. Пользуйтесь, прежде всего, вашим зрением, глядите, как надувается, играет горло глухаря во время песни, будто под кожей катается орех.

Как цветист, как искрится глухарь, сидящий грудью к солнцу.

tathunter.ru

Глухариный ток, охота на току, охота на глухаря, весной на глухаря

В. Гаврин

кандидат биологически наук

Весна. Чуть брезжит рассвет, и на фоне разгорающейся зари отчетливо вырисовываются темные силуэты сосен. Но что это? С мохового болота донеслись волнующие каждого страстного охотника звуки: «ка-ду, ка-ду», и как оборвались. Затем снова участившиеся щелканье, вдруг перешедшее в металлически-щипящее: «скжиги, скжиги, скжиги». Охотник вздрогнул и, влекомый неведомой силой, быстро сделал два-три шага вперед к токующему глухарю… Впрочем, мы на этом кончим. Наша охотничья беллетристика насчитывает, вероятно, десятки великолепных описаний глухариного тока, кончающихся ударным выстрелом. Наша задача — осветить биологию глухариного тока, основываясь на наблюдениях, проведенных весной 1950 года в запаведно-охотничьем хозяйстве Беловежская пуща. 

В Беловежской пуще глухарь обитает в сосняках по болоту и в сосновых борах, занимающих в общей сложности площадь 24 тысячи гектаров. В 1950 году на этой площади было учтено 24 токовища. В среднем на одно токовище приходилось 1000 гектаров соснового леса. Глухари явно предпочитали устраивать тока в сосняках по сфагновому болоту (75 процентов токов) и реже в чистых сосновых борах по суходолу (25 процентов). 

Для тока птицы выбирают сравнительно чистые участки леса, почти лишенные подроста и кустарников, с полянами. Такой выбор не случаен и соответствует требованиям токующих птиц, которые нередко бегают и дерутся на земле. Имеет значение и то обстоятельство, что на чистых местах токующие птицы быстрее реагируют на приближение врагов. 

Размеры токов, как по количеству токующих самцов, так и по площади токовищ крайне разнообразны. Это, прежде всего, зависит от численности глухарей в данном урочище или участке леса. В пуще количество самцов на отдельных токах варьировало от 4-6 до 20-25. В первом случае токовища занимали участки леса в 8-9 гектаров, во втором — до 80 гектаров. В литературе есть указания, что в некоторых таежных районах на один ток собирается до сотни и более самцов. Вероятно, и площади токовища составляет несколько сот гектаров. Нам удалось установить, что в пуще крупные тока состоят как бы из двух-трех более мелких токов, разобщенных между собой на 400-500 метров. С приближением весны вся популяция беловежских глухарей как бы распадается на отдельные стаи, которые постепенно концентрируются вокруг токовищ. 

Токовище, на котором мы проводили наблюдения, занимало площадь в 12-15 гектаров. Столетний сосновый бор здесь с понижением рельефа постепенно переходил в заболоченный сосняк с багульником и сфагнумом. В центре находилась вырубка площадью в 5-6 гектаров, поросшая молодым сосняком. В хозяйстве это был ток средний по «мощности», весьма удобный для наблюдений, так как число токующих самцов здесь не превышало десятка. Ежедневные наблюдения за глухарями велись в течение 50 дней (с 22 марта по 10 мая), утром и вечером из скрадков, устроенных близ токовища. 

Весенний ток глухарей по своему характеру и биологической сущности разделяется на три периода. Первый период характерен тем, что ранней весной на току собираются несколько наиболее взрослых самцов (которые, очевидно, и выбирают место для токования). Если позволяет погода, они токуют и без участия самок. В 1950 году этот период длился с 4 по 26 марта — 23 дня. Однако глухари появляются в районе тока значительно раньше, в начале февраля, когда в лесу еще всюду лежит снег. В это время иногда по-весеннему начинает пригревать солнце, и старые петухи в тихое утро появляются на месте будущего тока. Возбужденные, они прохаживаются по снегу, чертя по нему опущенными крыльями. В первом периоде глухари токуют только утром и на деревьях, довольно вяло и недолго, от 47 минут до 1 часа 52 минут, в среднем 1 час 11 минут. Число самцов колебалось в разные дни от 1 до 6 штук, причем токовали из них только один-два. 

Начало токования глухарей зависит от характера весны и может колебаться в разные годы в пределах 20 дней. Чем севернее, тем позднее глухари начинают свои тока. По наблюдениям О. С. Семенова-Тянь-Шанского, на юге Кольского полуострова глухари начинают токовать лишь с третьей декады апреля, т.е. почти на полтора месяца позже, чем в Западной Белоруссии. 

Второй, наиболее важный, период в токовании глухарей начинается с момента вылета самок на ток. Этот период можно охарактеризовать как разгар глухариного тока, так как происходит спаривание птиц. Самцы токуют весьма азартно, и поведение птиц отличается крайней возбужденностью. Разгар тока на контрольном токовище продолжался с 27 марта по 1 мая, т.е. 35 дней. В это время на току отмечалось также максимальное количество самцов — до 10 штук. Глухари играли не только утром, но и нередко вечером, причем утреннее токование становилось более продолжительным и часто сопровождалось драками самцов на земле. В среднем петухи токовали утром 2 часа 3 минуты, но в отдельные дни — до 4 часов 55 минут, когда уже над лесом поднималось солнце. Азартно токующих глухарей в одиночку или попарно нам приходилось наблюдать даже в 12 часов дня при ярком солнце. 

Третий период — угасания тока. Он наблюдается, когда глухарки прекращают посещать и приступают к насиживанию яиц. Старые самцы также постепенно кончают токовать и откочевывают на линьку. На току остается небольшое количество взрослых и молодых петухов, которые играют вяло и только на деревьях. Вновь сокращается и продолжительность утреннего токования; глухари в это время токовали в среднем не более 1 часа, изредка дольше — до 1 часа 18 минут. Период этот продолжался 9 дней — со 2 до 9 мая, после чего глухари совершенно перестали токовать. Всего, таким образом, глухари токовали 68 дней, что обуславливается временем наступления и окончания весны в Беловежской пуще. 

Общая продолжительность глухариного тока, а, следовательно, и продолжительность его отдельных периодов подвержена изменчивости в зависимости от географической широты местности. Чем севернее лежит данная местность, тем в более сжатые сроки токуют глухари. Например, на Кольском полуострове они прекращают токовать в первой декаде июня, т.е. тока их там продолжаются всего 40-45 дней. Зависит это от темпов весны в различных широтах. На севере весна протекает бурно и в более сжатые сроки, чем на юге. Это, естественно, влияет и на темп биологических явлений у птиц. Характерно, что повсеместно глухари прекращают свои тока, как только начинают распускаться листья березы. 

В отличие от тетеревов глухари-самцы собираются на токовище вечером. Вечерние прилеты их, или, как образно выражаются охотники, запады, нужно рассматривать как важную биологическую закономерность, тесно связанную со всем циклом размножения этого вида. Глухари-самцы начинают прилетать на токовища за 1-2 часа до захода солнца во все периоды токования. Иногда они появляются вечером очень дружно. Буквально в течение 6-8 минут пять-шесть тяжелых птиц с шумом рассаживаются на деревьях. Но бывают дни, когда глухари западают вечером в продолжение 25-40 минут и более. При посадке на сук дерева глухарь как-то особенно громко хлопает крыльями (лопотит) и затем некоторое время «скеркает» или «крекает». Эту своеобразную повадку птиц на вечерних западах нужно рассматривать как своего рода сигнал самца о том, что данный участок токовища занят. 

Иногда глухари вплоть до темна перелетали с дерева дерево, каждый в пределах своего «индивидуального» участка, и кормились хвоей сосны. Самцы рассаживались вечером на токовище в определенном порядке, который более или менее сохранился до середины апреля. Первый глухарь чаще садиться на сосну с земли; очевидно, этот самец держался большую часть суток поблизости токовища. Его индивидуальный участок не превышал в поперечнике 75-125 метров и, как потом выяснилось, это был центр токовища. Другие глухари садились вечером в 120-170 метрах друг от друга, как бы полукругом вокруг поляны. Такой порядок сохранился до следующего утра. 

Глухарь просыпается утром одним из первых среди дневных птиц и начинает токовать примерно за 1 час 45 минут до восхода солнца и этот интервал сохраняется во все периоды тока. Такое постоянство объясняется, видимо, тем, что глухарь прекрасно воспринимает и определяет степень освещенности неба задолго до восхода солнца. Однако в разгар тока некоторые глухари поют даже ночью, когда светит полная луна. 

Первым обычно начинает играть глухарь первым же прилетевший вечером на токовище, иногда — соседний самец. Токование этих самцов отличается продолжительностью, энергией и страстностью. Глухарки прилетают на ток с грубым квоканьем: «бак-бак», по одной-две, за час — полчаса до восхода солнца, и явно стремятся попасть в центр токовища. Иногда они появляются в сопровождении одного-двух самцов, вероятно молодых. Некоторые самки приходят на токовище по земле. С их появлением глухари начинают токовать азартнее и слетают на землю, где нередко вступают между собой в драку. К центру токовища начинают слетаться и другие самцы, пробуя свои силы в схватках с соперниками. Глухари дерутся с невероятным шумом, ожесточенно нанося удары друг другу крыльями и клювом. Слабейший не выдержав натиска более сильного соперника, либо влезает на дерево (молодой глухарь), либо убегает, а победитель начинает токовать на земле еще более азартно. Самки, иногда по 2-4 штуки, группируются возле одного из таких самцов. Как спариваются птицы, нам так и не удалось увидеть, ибо глухарки уводили своих избранников в кусты багульника и голубики. 

Известно, что не все глухари токуют активно, часть их сидит все утро молча или время от времени чревовещательно «скерхает» или «крекает». Они занимают окраины токовища, число их довольно велико и закономерно изменяется. В первоначальный период соотношение числа активно токующих самцов и «молчунов» было 5 к 8; в разгар тока число молчунов уменьшилось и было почти равно числу активных самцов. В период угасания тока количество молчунов еще более уменьшилось и его соотношение с числом токующих было как 6 к 10. 

Исследования С. В. Кириковым (1952) возрастного состава токующих глухарей на Южном Урале объясняют вышеописанную картину. Глухари «крекатни» и молчуны, занимающие окраины токовища, — это молодые самцы-годовки, которые начинают токовать не сразу и становятся более активными лишь к концу токового периода. На Южном Урале они начинают токовать на месяц позднее старых петухов. Наоборот, центр токовища занимают взрослые и наиболее сильные самцы в возрасте от двух лет и старше, которые собственно и основывают ток с ранней весны. 

Такие сложные взаимоотношения самцов на току, обусловленные возрастными признаками птиц, объясняются своеобразным поведением самок. Дело в том, что глухарки сами выбирают себе самцов для спаривания, стремясь попасть в центр токовища. Не исключена возможность, что несколько глухарок спариваются с одним самцом, о чем свидетельствуют неоднократные наблюдения, когда возле одного токовика на земле собирается до четырех глухарок. Биологическая целесообразность сложных взаимоотношений между токующими самцами становиться очевидной. Взрослые и наиболее сильные занимают цент токовища и в турнирных боях отстаивают свое право на спаривание с самками. Глухарки выбирают себе лучших самцов, от которых получают наиболее жизнеспособное потомство и этим самым способствуют прогрессу вида в целом. В тоже время турнирные схватки самцов на току являются мощным фактором полового отбора, в результате которого самцы стали вдвое крупнее самок. Особенности токования объясняют также и половой диморфизм в окраске птиц; сравнительно ярко окрашен самец, токуя на земле, принимает весьма эффектные позы, показываясь самке во всех ракурсах. 

Вероятнее всего глухарки отличают самцов прежде всего по их песням. В этом отношении два-три глухаря, занимающие центр нашего контрольного токовища, хорошо отличались от других более энергичным и продолжительным токованием. Однако и молодые самцы-годовики способны к спариванию в первую весну, но реализуется эта потенциальная возможность на первом году редко и, видимо, только в конце токового периода. 

Среди многих охотников распространено мнение, что наиболее старый глухарь разгоняет ток, но сам крыть самок не может и этим якобы наносит вред. Это наверно и основано, видимо, на случайных и кратковременных наблюдениях. 

Количество самцов на току весьма изменчиво и объясняется рядом причин. Во-первых, число их на току утром всегда больше, чем западало с вечера. В первый период, утром, самцов было больше в среднем в 1,3 раза, во второй период спаривания — в 2,6 раза, в третий — в 1,6 раза. Значительная часть самцов, видимо молодых, прилетает на токовище рано утром, нередко вместе с глухарками. Во-вторых, на численность и токование глухарей угнетающе влияет неблагоприятная погода. Глухари хорошо токуют только в ясную, тихую погоду, даже с морозом, хуже — в тихую пасмурную. Они совершенно не играют, даже если на току присутствуют самки, в ветреную погоду, особенно дождем. Мы неоднократно наблюдали, как начинающийся на рассвете ветер вызывал постепенное прекращение песен у самцов. Глухари, посидев некоторое время на деревьях, бесшумно спускались на землю и прятались. 

Случаи токования глухарей в ненастную погоду или метель крайне редки. Объяснить это можно тем, что глухари обладают весьма развитым слухом и чутко реагируют на всякую опасность. При сильном ветре в лесу стоит шум и птицы вдут себя смирно (явление, аналогично повадкам зайца-русака, который редко выходит на жировку в ветреные ночи). 

За 50 дней наблюдений глухари из-за плохой погоды совершенно не токовали 14 дней, но не более одного дня кряду. Максимальное количество самцов на току отмечалось в разгар тока, но даже ив это время оно колебалось в отдельные дни от 2 до 10. Непостоянно также было число самок, прилетевших утром на ток. За 28 дней, в течение которых отмечался прилет глухарок, их было учтено 73, причем в отдельные дни количество их на току изменялось от 1 до 6. 

Однако число самок было всегда меньше числа самцов — в среднем в два раза. Чем можно объяснить это? По данным В.П. Теплова (1947), в Печорской тайге соотношение самцов и самок в популяции глухаря изменяется с возрастом птиц. В выводках самки преобладают над самцами: 55 и 45 процентов. Наоборот, среди взрослых птиц остается несколько больше самцов (58 процентов), чем самок (42 процента), но не в два раза, как это наблюдается на току. 

Считается твердо установленным, что глухарки начинают размножаться с годовалого возраста. Однако старые самки приступают к кладке яиц и вылетают на тока раньше, чем молодые. К тому же глухари, по наблюдениям О.И. Семенова-Тянь-Шанского, откладывают яйца с промежутком более 24 часов (за 6 дней до 5 яиц), и возможны пропуски спаривания в один-два дня. Все это является причиной разновременного прилета самок на ток. Иногда глухарки появляются на току вечером, перед заходом солнца, и самцы слетали к ним на землю. Глухарки, посещающие определенный ток, гнездятся поблизости вокруг него, иногда в 500 метрах от токовища. 

Большинство исследователей указывает на чрезвычайное постоянство глухариных токов. В пуще известно несколько участков, где глухари токуют свыше 55 лет. Объясняется это долговечностью и устойчивостью сосновых типов леса, особенно в заболоченных местах. Однако известны случаи, когда естественные изменения растительности, связанные с появлением густого подроста и подлеска (ивняка на болотах), вынуждают глухарей бросить исконное токовище и переместиться в более удобное место. 

Какие же можно сделать практические выводы из установленных биологических закономерностей в токовании глухаре? Прежде всего, нужно твердо усвоить следующее. Недопустимо стрелять глухарей ранней весной, так как в этот период убивают в первую голову лучших самцов-производителей, что может привести к разгону тока вообще. Тем более нельзя стрелять токовиков в период спаривания. Наоборот, весй й нужно принять все меры к охране тока, чтобы создать птицам спокойные условия для размножения. В тех же охотхозяйствах, в которых численность глухарей еще достаточно высока, можно разрешить отстрел самцов только в период угасания токов, когда основная масса самок заканчивает кладку яиц.

Охота и охотничье хозяйство №4, 1964г.

hunter63.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о