Зверь лесков читать: Николай Лесков, Зверь – читать онлайн полностью – ЛитРес

Содержание

«Зверь», анализ рассказа Лескова

История создания

Рассказ Лескова «Зверь» был напечатан в «Рождественском приложении к «Газете А. Гатцука» в 1883 г. У произведения был подзаголовок «Рождественский рассказ».

Рассказ «Зверь» автобиографичен. Тётка Лескова очень юной была отдана замуж за пожилого благодетеля семьи. Этот человек был богатым, но злобным и жестоким. В отличие от героя Лескова, с ним не произошло чудесного духовного перерождения.

Литературное направление и жанр

Реалистический рассказ Лескова содержит натуралистические подробности описания охоты, в которых не упускаются жестокие детали.

«Зверь» — традиционный рождественский рассказ. В 19 в. такие печатались под Рождество и описывали внезапные чудесные изменения в жизни людей: бедные становились богатыми, сироты обретали семью. Но главное чудесное преобразование – это перерождение человеческой души. Такое перерождение в рассказе мотивированно наблюдением жестокого героя за движениями благородной души слуги.

Изменение неожиданно и непредсказуемо, что делает этот рождественский рассказ похожим на новеллу.

Тема и проблематика

Тема рассказа – преображение человеческой души, которое в руках Божьих.

Важнейшая социальная проблема рассказа – проблема крепостного права. Описаны события примерно 30-х гг.19 в. К моменту написания рассказа крепостное право было уже 20 лет как отменено, но не изжиты отношения между деспотичными помещиками и рабски покорными слугами. В рассказе Лесков предвидел, что тень крепостного права, делающего рабами и слуг, и господ, долго будет властвовать над душами его соотечественников.

В рассказе поднимаются нравственные проблемы милосердия и наказания, добра и зла, воспитания, истинной веры.

Сюжет и композиция

Рассказ состоит из 16 крошечных главок. Повествование динамично.

В названии рассказа указана проблема произведения. Лесков сам предлагает читателю определить, кто зверь: медведь Сганарель или помещик, дядя рассказчика.

Эпиграф к рассказу из жития старца Серафима Саровского, который, по преданию, с рук кормил медведя и других животных. Для милосердного старца животные, как и люди, имеют душу.

Рассказ представляет собой воспоминания рассказчика о детстве. Мальчик гостил в поместье дяди в Орловской губернии в рождественские дни, пока его мать ездила к отцу-следователю, задержавшемуся по делам в Ельце.

В доме деспотичного дяди мальчик становится свидетелем наказания домашнего медведя Сганареля. Этого медведя ещё медвежонком приучили жить в поместье вольно. Обычно медвежат держали свободно до тех пор, пока они не нападали на животных или людей. Когда Сганарель через 5 лет вольной жизни покалечил гуся, жеребёнка и слепца с поводырём, дядя его решил убить, затравив вначале молодыми собаками. Главную роль в деле травли и убийства медведя должен был сыграть Храпон (Ферапонт), который медведя кормил, воспитывал и любил.

Убийство казалось особенно жестоким, потому что Сганарель был дрессированный, он выполнял команды Ферапонта без насилия.

По случайности медведь убежал. Ферапонт с ужасом ждал наказания. Но дядя, услышав в рождественский вечер, как священник рассказывал детям о любви и прощении, совершенно преобразился. Он отпустил Ферапонта на волю. Впрочем, тот идти отказался и был верным слугою до смерти. Дядя же всю жизнь помогал нуждающимся.

Значительную часть сюжетной композиции занимает описание дядиного страшного дома и поместья, подробности жестокой охоты, жизни медвежат в неволе, травли наказанных медведей. Центральный, кульминационный эпизод расправы со Сганарелем описан в мельчайших подробностях.

Герои и образы

Дядя, главный герой рассказа, – орловский помещик, богатый, старый и жестокий, злобный и неумолимый. Автор ищет причину такого поведения дяди в его стремлении быть мужественным, сильным и твёрдым духом. Дядя борется с человеческими слабостями, как он их понимает, в других людях – со страхом и милосердием. Никому не прощалась никакая вина.

Дядя – любитель псовой охоты. Жизнь его, как жизнь большинства помещиков, проходит в праздности. Охота и наказания – развлечения для него.

Дядя как человек, убеждённый, что любые негативные качества можно искоренить воспитанием и наказанием, так же относился и к животным, не принимая во внимание их природу. Именно поэтому он казнил провинившегося медведя.

Перерождение дяди случается в рождественский день. Его вдохновляет разговор священника с детьми об исправлении сердца.

Но и исправление сердца происходит не вдруг. Дядя не сам просит прощения, не сразу смиряет свою гордыню, а лишь прощает Ферапонта и сообщает, что тот превзошёл хозяина в великодушии. Природная доброта дяди, которую он скрывал за суровостью, проявляется в помощи бедным и нуждающимся.

Ферапонт (Храпон) – «ловкий, сильный и смелый парень лет 25», красивый по-народному: белый, румяный, «с чёрными кудрями и с чёрными же большими глазами навыкате». Ферапонт служил доезжачим, то есть заведовал всеми гончими. Он умел воспитывать не только собак, но и присматривал за медвежатами, отбирал самого смирного и дрессировал его в своё удовольствие.

Ферапонт тяжело переживает наказание Сганареля. От ямы бежит, потому что жалостные стоны медведя мучительны для него. Но, в соответствии со значением своего имени (с греческого Ферапонт переводится как раб, слуга), не осмеливается ослушаться хозяина.

Ферапонт проходит все этапы казни медведя. Сначала он сажает Сганареля в яму, потом выводит своего друга оттуда на казнь, затем должен стрелять в него из засады. Но ряд случайностей избавляет Ферапонта от тяжёлой обязанности.

Сердце Ферапонта отзывчиво на доброту. Благородный поступок дяди, дающего рабу вольную, побуждает Ферапонта «вольной волей служить честней, чем за страх поневоле». Так Ферапонт из слуги превратился в друга.

Дядя так объясняет поступок Ферапонта: «Ты любил зверя, как не всякий умеет любить человека». Он до конца жизни называет Ферапонта укротителем зверя, имея в виду не столько медведя, сколько себя самого, свою звериную природу.

Сганарель – медведь «необыкновенной силы, красоты и ловкости», проживший в поместье 5 лет и не проявивший своих «зверских» наклонностей.

Ум Сганареля сравнивается с умом пуделя, потому что он многому был научен: ходил на задних лапах, бил в барабан, маршировал с большой палкой, как с ружьём, мог с мужиками таскать грузы на мельницу и умел надевать высокую мужичью шляпу с пером. Сганареля не приходится тащить в яму. Он идёт по просьбе друга Ферапонта, да ещё и обнимает его всю дорогу, а с собой берёт свою шляпу. Попав в яму, медведь стонет, как человек. Сталкиваясь с сидящим в засаде Ферапонтом, медведь лезет к нему целоваться и обниматься, что и защищает его от выстрела другого охотника.

Рассказчик во времена описываемых событий был в возрасте 5 лет. Очевидно, у мальчика нежная ранимая душа, он не выносит дядиного строго воспитания. Рассказчик и его двоюродный брат одного с ним возраста. Мальчики случайно стали причиной того, что дядя узнал о нежелании Ферапонта стрелять в медведя и именно поэтому, чтобы позабавиться, дал ему такое поручение.

Дети очень переживают, так что не радуются ни угощениям, ни гостям. Детские неиспорченные сердца жалеют в равной степени и медведя, и Ферапонта. Мальчики переживают Божье милосердие. Молитва о медведе, которую не запрещает няня, как будто доходит до Бога, ведь медведь остаётся жив. Няня – представительница народного сознания. Она рассуждает, что и звери – творение Божье.

Художественное своеобразие

Начало рассказа готовит читателя к восприятию какого-то ужасного события, соотносимого с концом света и приходом антихриста. Природа скорбит: морозы убивают овец и птиц.

Похожий на замок дом, в котором происходят события – антураж готического романа ужасов. Эолова арфа (натянутые в окне струны, колеблемые в бурю ветром), устроенная в башне каменного замка сумасшедшим отцом помещика, отсылает читателя к древнегреческой мифологии, согласно которой над человеком властвует злой рок. Недаром дядя был тем мрачнее наутро, чем громче играла ночью эолова арфа.

Лесков описывает любимое дядино занятие, охоту, с помощью таких деталей, которые вызывают к ней отвращение и сочувствие к убиваемым животным, хотя охота была обычным занятием помещиков и не свидетельствовала об их жестокосердии.

Собаки-пиявки, впивающиеся в медведя мёртвой хваткой, медведь, ужасными лапами разрывающий собак пополам, разорванные губы загоняемой во время охоты лошади – эти детали проявляют весь ужас власти. Лесков осуждает не только власть человека над человеком, но и насилие человека над миром животных считает противным замыслу Божьему.

Гости, наблюдающие за травлей Сганареля, не могут видеть в дрессированном животном дикого зверя, они жалеют идущего на задних лапах медведя, надевшего смешную шапку и похожего на преданного и изгнанного близкими короля Лира. Медведь очеловечивается зрителями, им кажется, что он страдает не столько физически, сколько морально.

  • «Леди Макбет Мценского уезда», анализ повести Лескова
  • «Человек на часах», анализ рассказа Лескова
  • «Запечатленный ангел», краткое содержание по главам повести Лескова
  • «Очарованный странник», краткое содержание по главам повести Лескова
  • «Запечатленный ангел», анализ повести Лескова
  • «Привидение в Инженерном замке», анализ рассказа Лескова
  • «Тупейный художник», анализ рассказа Лескова
  • «Человек на часах», краткое содержание по главам рассказа Лескова
  • «Левша», анализ повести Лескова, сочинение
  • «Старый гений», анализ рассказа Лескова
  • «Жемчужное ожерелье», анализ рассказа Лескова
  • «Однодум», анализ рассказа Лескова
  • «На краю света», краткое содержание по главам повести Лескова
  • «Очарованный странник», анализ повести Лескова, сочинение
  • «Неразменный рубль», анализ рассказа Лескова

По произведению: «Зверь»

По писателю: Лесков Николай Семёнович


Краткое содержание Лесков Зверь для читательского дневника

Жанр: рассказ   Главные герои: помещик, молодой крепостной Ферапонт и медведь Сганарель

Рассказчик, тогда ещё пятилетний мальчик, гостил у своего дяди в Орловской губернии. Не только крепостные крестьяне, но и члены семьи боялись его гнева. Он никому не прощал даже малейших промахов.

Помещик был большим любителем охоты. Он разводил специальную породу собак, которых называли пиявками, так как они отличались от других псов мёртвой хваткой. Часто охотники из крепостных крестьян по приказу барина привозили в имение маленьких медвежат и отдавали на воспитание Ферапонту, который служил доезжачим. Самый спокойный и послушный медведь охранял помещичье хозяйство. Но если за ним замечались какие-либо шалости, помещик устраивал на него охоту для своих гостей.

Уже пятый год охранял двор любимец Ферапонта – медведь по кличке Сганарель. Был он добродушным животным и очень любил своего воспитателя. Да и Ферапонт очень привязался к медведю и относился к нему как к близкому другу. Но под Рождество в Сганареле стал просыпаться звериный инстинкт. Рассерженный помещик решил избавиться от медведя. На праздник он пригласил гостей, а медведя приказал посадить в глубокую яму.

Сганарель был умным медведем. В день охоты он категорически отказывался выбираться из ямы, как ни издевались над ним и ни провоцировали его окружающие. В конце концов, медведь сумел выбраться из ямы и прорваться через плотное кольцо охотников. Ферапонт сумел помочь ему скрыться в лесу, за что помещик пригрозил строго наказать его за испорченную охоту.

Вечером гости и даже дети с тревогой ждали появления хозяина дома. Он пришёл в сопровождении двух охотничьих собак и устроился в кресле. Среди гостей был старый священник – отец Алексей. Он тихо начал рассказывать присутствующим о празднике Рождества, о любви друг к другу, об умении прощать и сочувствовать, утешать и поддерживать, ведь не зря появился на свет Христос. Долго говорил отец Алексей, и все прекрасно понимали, кому предназначались эти слова. И вдруг все увидели, что хозяин дома плачет. Позже он приказал позвать Ферапонта. Помещик подписал для него вольную и разрешил ему уехать. Но Ферапонт остался в имении и до конца жизни был для помещика не только преданным слугой, но и верным другом, хотя уже считался свободным человеком. Вместе они сделали много добрых дел, поэтому даже после их смерти в округе не забывали о них.

Рассказ учит состраданию к любому живому существу, доброте и милосердию.

Оцените произведение: Голосов: 41

Читать краткое содержание Зверь. Краткий пересказ. Для читательского дневника возьмите 5-6 предложений

Лесков. Краткие содержания произведений

Другие пересказы и отзывы для читательского дневника

  • Краткое содержание Эзоп Лисица и виноград

    Маленькая басня Эзопа, которая содержит великий смысл. В этой басне рассказывается о том, как лисица сильно проголодалась и по пути нашла спелую гроздь винограда.

  • Краткое содержание Белая цапля Телешов

    В одном далеком северном королевстве, где большая часть года сопровождалась ледяным ветром и холодами, мирно жили люди. Остров, на котором они находились, иногда виднелся сквозь темноту и густой туман.

  • Краткое содержание Лиханов Солнечное затмение

    Жизнь посылает нам радости, но что-то взамен забирает. Невозможно иметь одно и второе. Что-то да в жизни не будет. Так случилось и с этими обычными ребятами. Хоть они еще малы, их жизнь заставила думать совсем по-другому – по-взрослому

  • Краткое содержание Гюго Труженики моря

    Когда-то в дом заселилась дама по фамилии Жильят с мальчиком, который приходился ей не то сыном, не то племянником. Уже тогда этот дом имел в народе дурную славу. Но после прихода женщины с ребёнком вся нечистая сила успокоилась и перестала посещать семью

  • Краткое содержание Аэропорт Хейли

    Несколько дней в штате Иллинойс бушует непогода в виде снежного бурана. Международный аэропорт им. Линкольна работает в чрезвычайном режиме. Десятки авиарейсов задерживаются, самолеты не могут подняться в воздух

краткое содержание рассказа Лескова (сюжет произведения)

Случай, который Лесков описывает в рассказе «Зверь», он наблюдал сам, будучи 5-летним мальчиком.

Стояла суровая студеная зима. На Рождество Христово маленького Лескова отправили к тетке. Ее муж ,богатый помещик имел славу злобного, жестокосердного человека, который кичился своей неумолимостью и считал эту  черту характера твердостью духа.

В доме, в котором проживала семья дяди, не было заведено  прощать вину ни людям, ни животным. Милосердие у этого помещика считалось слабостью.  Тот же порядок распространялся и на крепостных, проживающих в многочисленных деревнях, принадлежащих дяде.

Одним из увлечений хозяина была псовая охота. Он держал особенных собак, «пьявок», которые были обучены брать медведя. Эти псы стаей бросались на зверя и намертво впивались в него зубами. Случалось на охоте напасть на целое медвежье гнездо. Тогда медвежат забирали из берлоги и помещали в каменный сарай.

К медведям был приставлен  Ферапонт, молодой крепостной. По-простонародному звали его Храпоном. Он не только кормил зверей и заботился о них, но даже спал с медвежатами в их сарае, а те доверчиво укладывались вокруг своего друга.

Ферапонту же поручалось из числа пленных зверенышей выбрать самого смышленого и благонравного. Этому медвежонку дозволялось жить вольно, бродить во дворе и парке. В будущем избранному зверю предстояло держать пост у ворот дома. Медвежья жизнь на воле продолжалась до тех пор, пока Мишка не проявлял звериных наклонностей: не хватал домашний скот и птицу, не трогал людей. Но рано или поздно это случалось с каждым медведем, и тогда его ждала неизбежная смерть.

Во время описываемых событий таким медведем  был пятилетний зверь, названный по-испански Сганарелем. Он был мощным, необыкновенно сильным и красивым. Кроме того, отличался разными талантами: ходил на задних лапах, играл на барабане, таскал на себе мешки и очень смешно нахлобучивал на свою голову шляпу с пером.

Но пришел роковой срок – Сганарель проявил свою звериную сущность. Сначала он изувечил гуся, потом ударом лапы сломал жеребенку спину и даже набросился на людей. Тем самым медведь обрек себя на смерть.

Храпон вынужден был поместить своего друга в яму, в которой тот находился бы до момента казни. Парень не стал продергивать в губу зверя кольцо, Сгаранель пошел к месту заключения в обнимку со своим тюремщиком.

Когда на Рождество съехались гости, дядя после обеда планировал развлечь их травлей медведя.  В яму было опущено бревно, по которому зверь должен выйти из ямы. Но Сганарель долго не соглашался покинуть свое логово: его кололи пиками, бросали в яму горящую солому – бесполезно! Тогда к нему был послан Ферапонт, и со своим другом медведь вылез из ямы. На него спустили собак, он отшвырнул первую от себя с распоротым брюхом. Случайно веревка, к которой было привязано бревно, затянулась на лапе зверя, и он начал крутить ею. Бревно же, вращаясь, размозжило целую свору собак.

Зрители, опасаясь, что веревка лопнет и опасное орудие настигнет их, стали в панике уезжать. Медведь же, крутя бревно, отступал к лесу. На его пути в засаде сидели стрелки, один из них Храпон. Вдруг зверь увидел Храпошку , хотел лизнуть его, но с другой стороны прозвучал выстрел, и  медведь убежал в лес, а друг его упал без сознания.

Все понимали, что это Храпон дал медведю возможность уйти, вместо того, чтобы убить его, и ждали сурового наказания от помещика. Но, неожиданно, дядя расплакался и сказал, что прощает Храпона за его любовь и доброту к зверю. Он наградил крепостного деньгами и дал вольную. Храпон же отказался от вольной и прожил с помещиком до конца его дней.

Также читают:

Рассказ Зверь (читательский дневник)

Популярные сегодня пересказы

  • Конец истории и последний человек — краткое содержание книги Фукуямы

    Книга американского философа Фрэнсиса Фукуямы рассказывает о его воззрениях на течение исторического процесса, а, точнее, на своеобразное окончание этого процесса. Книга состоит из пяти частей

  • Федорино горе — краткое содержание сказки Чуковского

    В этом стихотворении автор затрагивает проблему чистоплотности людей по отношению к своим вещам. Основные персонажи – посуда и всякая домашняя утварь, которую писатель оживил, наделил способностью двигаться

  • Волшебное кольцо — краткое содержание русской народной сказки

    В одном сказочном царстве проживает мать и ее единственный сын по имени Семен. Семья живет в нищете, нося рваную одежду и питаясь чем придется. Единственное подспорье в их бедной жизни

  • Куприн

    А.И.Куприн является выдающимся русским писателем и переводчиком. Родился в 1870 г. в дворянской семье в городке Наровчате, однако его детские и отроческие года прошли в Москве

Урок внеклассного чтения «Сила добра в святочном рассказе Н.С. Лескова «Зверь» | Русский язык и литература

Урок внеклассного чтения «Сила добра в святочном рассказе Н.С. Лескова «Зверь»

Автор: Ефименко Татьяна Николаевна

Организация: МБОУ Средняя общеобразовательная школа №17

Населенный пункт: Республика Марий эл, г. Йошкар-Ола

Введение

Воспитание доброты, человечности , милосердного отношения к человеку и окружающему нас миру – это насущная проблема нашего времени. Актуальность данной темы не вызывает сомнения, так как формирование этих исключительно важных качеств лежит в основе нравственного воспитания школьника. Основой нравственности человека являются те качества, которые определяют его моральный облик, делают внутренне свободным и социально ценным во всех сферах общественной и личной жизни. Фундамент этого процесса должен быть заложен в детстве и продолжаться в школьные годы. Без этих качеств человек не может состояться как личность.

Реализация духовно-нравственного воспитания может осуществляться как через положительный нравственный опыт, так и через реальные проявления гуманистической направленности поведения, пояснение смысла собственного поступка и поступка сверстника. Огромное значение имеет чтение художественных произведений с описанием типичных моральных ситуаций с последующим обсуждением поступков героев.

Методическая разработка урока внеклассного чтения ставит приоритетной целью воспитания доброты в человеке, её истинного проявления, учит ценить человека и жизнь.

Основная часть

Цель урока: показать всепобеждающую силу добра, нравственную силу Ферапонта как носителя добра, его превосходство над другими героями рассказа

Задачи :

Образовательные: показать уродливость общественных отношений, основанных на личной зависимости человека от человека, раскрыть трагизм судьбы крепостных;

рассмотреть образы главных героев, попытаться понять поступки дяди,

разобраться в тех человеческих отношениях, которые были приняты между крепостными и крепостниками;

Ответить на главный вопрос: почему рассказ называется «Зверь»?

Развивающие: развивать у обучающихся умение анализировать, сопоставлять разные эпизоды, выявлять главное из прочитанного, развивать речь и умение развёрнуто отвечать на вопросы. Развивать интерес к русской литературе.

Воспитательные: воспитывать доброту, милосердие, сострадание к людям и животным.

Класс: 5-7 класс

Оборудование: тексты рассказа Н.С.Лескова, портрет писателя, выставка книг Лескова.

Методы и приёмы работы с обучающимися:

Работа с источником (книгой), анализ текста, «толстые и тонкие» вопросы, индивидуальная и групповая формы работы, диалог, публичное выступление, метод дискуссии, метод контрольных вопросов.

Используемые технологии:

Технология развития критического мышления через чтение и письмо

Технология проблемного обучения

Групповая технология

Педагогика сотрудничества

Планируемые результаты:

Обучающиеся находят ответ на вопрос: «Что может быть с человеком, если он сойдёт с пути доброты?»

Познавательные: ребята расширяют знания о творчестве Н. С.Лескова.

Коммуникативные: умение высказывать своё мнение и слушать ответы других; умение вступать в дискуссию.

Личностные: у обучающихся должны развиться личностные качества, ориентированные на доброе отношение к другим.

Регулятивные: определять цель учебной деятельности, составлять план решения проблемы творческого характера.

Межпредметные: связь литературы с историей.

Подготовительный этап:

Обучающиеся дома читают рассказ и находят основные моменты в раскрытии характеров героев. Находят биографические данные о Н.С.Лескове

Ход урока:

 

1.Присоединение к теме. Вступительное слово учителя:

 

Здравствуйте, ребята! Сегодня мы проведём урок внеклассного чтения по рассказу Н.С.Лескова «Зверь», который вы прочитали дома. Мы поговорим о том, может ли человек прожить жизнь без душевной доброты? Что может стать с человеком, если он сойдёт с пути добра. Давайте ответим на следующие вопросы:

  • Что такое доброта?
  • Почему человек должен следовать ей?
  • Что с человеком будет, если он сойдёт с пути доброты?
  • Что такое нравственность? Входит ли понятие добра и доброты в нравственные категории?

(Дети отвечают на вопросы. Нравственность – это усвоенные привычки и правила поведения. Основу нравственности составляет добро.)

 

2. Раскрытие понятия доброты.

 

Учитель: Подтверждение тому, о чём говорили сейчас, мы найдём сегодня в рассказе Н.С.Лескова «Зверь», который вы прочитали дома. Это не просто рассказ, это святочный рассказ, т.е. написанный к Рождеству и имеющий нравственное поучение.

Святочный рассказ – это особый жанр – душевный, читаемый, демократичный. Н.С. Лесков видит творческую задачу в том, чтобы представить читателю духовную пищу на все времена. Рассказ написан Лесковым в 1883 году и тогда же впервые опубликован в «Рождественском

приложении к «Газете А. Гатцука» с подзаголовком «Рождественский рассказ». С момента написания рассказа прошло 136 лет.

Учитель: Актуален ли он для нашего времени и почему?

(Актуален будет всегда, потому что только добро определяет жизнь человека и делает его Человеком)

Учитель: Прежде чем мы начнём анализ рассказа, поговорим об авторе.

Дети рассказывают кратко о жизни и творчестве писателя.

Биография Лескова

 

Николай Семёнович Лесков (1831 — 1895) – прозаик, самый народный писатель России, драматург. Автор известных романов, повестей и рассказов, таких как: «Некуда», «Леди Макбет Мценского уезда», «На ножах», «Соборяне», «Левша» и многих других, создатель театральной пьесы «Расточитель».

Ранние годы

Родился 4 февраля (16 февраля) 1831 года в селе Горохове Орловской губернии в семье следователя и дочери обедневшего дворянина. У них было пятеро детей, Николай был старшим ребенком. Детство писателя прошло в городе Орле. После ухода отца с должности, семья переезжает из Орла в село Панино. Здесь и началось изучение и познание Лесковым народа.

Образование и карьера

В 1841 году в возрасте 10 лет Лесков поступил в Орловскую гимназию. С учебой у будущего писателя не складывалось – за 5 лет учебы он окончил всего 2 класса. В 1847 году Лесков благодаря помощи друзей отца устроился на работу в Орловскую уголовную палату суда канцелярским служащим. В шестнадцатилетнем возрасте произошли трагические события, о которых стоит упомянуть даже в краткой биографии Лескова – от холеры умер отец, а все имущество сгорело при пожаре.

В 1849 Лесков при помощи дяди-профессора перевелся в Киев чиновником казенной палаты, где позже получил должность столоначальника. В Киеве у Лескова появился интерес к украинской культуре и великим писателям, живописи и архитектуре старого города.

В 1857 Лесков ушел с работы и поступил на коммерческую службу в большую сельскохозяйственную компанию своего дяди-англичанина, по делам которой за три года объездил большую часть России. После закрытия фирмы, в 1860 году вернулся в Киев.

Творческая жизнь

1860 год считают началом творческого Лескова-писателя, в это время он пишет и публикует статьи в различные журналы. Через полгода он переезжает в Санкт-Петербург, где планирует заниматься литературной и журналистской деятельностью.

В 1862 году Лесков стал постоянным сотрудником газеты «Северная пчела». Работая в ней корреспондентом, посетил Западную Украину, Чехию и Польшу. Ему была близка и симпатична жизнь западных народов-побратимов, потому он углубился в изучение их искусства и быта. В 1863 году Лесков вернулся в Россию.

Долго изучая и наблюдая за жизнью русского народа, сочувствуя его горестям и нуждам, из-под пера Лескова выходят рассказы «Погасшее дело»(1862), повести «Житие одной бабы», «Овцебык»(1863), «Леди Макбет Мценского уезда»(1865).

В романах «Некуда» (1864), «Обойденные»(1865), «На ножах»(1870) писатель раскрыл тему неготовности России к революции. Максим Горький сказал «…после злого романа «На ножах»литературное творчество Лескова сразу становится яркой живописью или, скорее, иконописью, — он начинает создавать для России иконостас её святых и праведников».

Имея разногласия с революционными демократами, Лескова отказывались публиковать многие журналы. Единственным, кто печатал его работы, был Михаил Катков, редактор журнала «Русский вестник». Лескову с ним было невероятно сложно работать, редактор правил практически все произведения писателя, а некоторые и вовсе отказывался печатать.

В 1870 — 1880 он написал романы «Соборяне» (1872), «Захудалый род»(1874), где раскрыл национальную и историческую проблематику. Роман «Захудалый род» не был дописан Лесковым из-за разногласий с издателем Катковым. Также в это время он написал несколько повестей: «Островитяне»(1866), «Очарованный странник» (1873), «Запечатленный ангел»(1873). К счастью, «Запечатленного ангела» не коснулась редакторская правка Михаила Каткова.

В 1881 году Лесков написал рассказ «Левша» (Сказ о тульском косом Левше и о стальной блохе) – старинной легенде о мастерах оружейного дела.

Повесть «Заячий ремиз»(1894) была последним большим произведением писателя. В нем он критиковал политическую систему России того времени. Повесть была опубликована лишь в 1917 году после Революции.

Лев Толстой говорил о Николае Семеновиче Лескове как о «самом русском из наших писателей», Антон Чехов, наряду с Иваном Тургеневым, считал его одним из своих главных наставников.

Личная жизнь писателя

Личная жизнь в биографии Николая Лескова складывалась не очень удачно. Первой женой писателя в 1853 году стала дочь киевского коммерсанта Ольга Смирнова. У них было двое детей – первенец, сын Митя, который умер в младенчестве, и дочь Вера. Жена заболела психическим расстройством и лечилась в Петербурге. Брак распался.

В 1865 году Лесков жил с вдовой Екатериной Бубновой. У пары появился сын Андрей (1866-1953). Со второй женой он разошелся в 1877 году.

Последние годы

Последние пять лет жизни Лескова мучили приступы астмы, от которой впоследствии он и скончался. Умер Николай Семенович 21 февраля (5 марта) 1895 года в Санкт-Петербурге. Похоронили писателя на Волковском кладбище.

Учитель: А теперь обратимся непосредственно к рассказу. Писатель воссоздает один из эпизодов жизни помещичьей усадьбы в дореформенный период. Произведение основано на детских впечатлениях Лескова, оставшихся у него от посещений усадьбы своего родственника — жестокого и деспотичного помещика Страхова. Весь сюжет рассказа построен на противопоставлении злу добра, на сочувственном изображении жертв крепостничества.

Анализ рассказа.

Давайте вспомним сюжет. (Дети кратко рассказывают основу рассказа)

Речь в рассказе идет от первого лица, героя, который вспоминает историю из своего детства, случившуюся в день Рождества Христова. Его, пятилетнего мальчика оставили в тетушки, так как отец в то время служил в Ельце, и мама уехала его проведать.

Муж тети был довольно строгим и жестоким орловским помещиком, о нем ходила не самая приветливая слава. Дом, в котором проживала семья помещика, навевал тоску и некий страх на всю округу. В этом доме никому никогда не было прощения за любую причиненную пакость, будь провинившийся человеком или животным, каждый должен был понести наказание.

Старый помещик очень любил охоту на медведей, для этого он держал специальных собак – пиявок, которые впивались в шкуру косолапого со всех сторон, что не оторвать.

Если во время охоты обнаруживали в берлоге маленьких медвежат, их привозили во двор и закрывали в специальном сарае. За ними присматривал молодой доезжачий парень Храпон (Ферапонт). Он вместе с медведями даже спал, поэтому хорошо знал характер каждого зверя, и выбирал из них самого смирного для охраны владений. Если же медведь со временем начинал шалить, то есть делал пакости хозяину, его бросали сначала в яму, а потом дядя организовывал травлю на медведя. Зверя выманивали из ямы, травили на него пиявок, после чего убивали выстрелом.

Но вот уже пять лет подряд охранником служил медведь по кличке Сганарель. Он стал настоящим другом Храпону, умел бить в барабан, носил полюбившуюся ему шляпу с пером павлина. Однажды в Сганареля все же проснулся звериный инстинкт, и его потянуло на «шалости», за что прощения ему не было. Дядя приказал Храпону бросить медведя в яму и объявил что в день Рождества, после праздничного обеда на Сганареля будет «травля». Это извещение очень огорчило детей, а особенно Храпона. Ему то и пришлось проводить друга к яме.

Наступило Рождество и к помещику съехались гости посмотреть на травлю Сганареля. Но, не все пошло по плану дяди. Медведь, как будто почувствовав беду, ни под какими пытками не хотел, выходит из ямы, тогда дядя приказал Храпону вывести зверя. Тот сразу исполнил желание хозяина. Но Сганарелю удалось бежать в лес, наделав много шуму и перепугав всех гостей. После «травли» члены семейства и оставшиеся гости с ужасом ждут, какую участь подготовит для Храпона дядя, считающий его виновным в провале зрелища. Но, услышав рассказ священника о чудесах Рождества Христова, жестокий помещик вдруг начинает плакать, просит покаяния и прощает все Храпону, при этом даруя ему волю. Подданный же благодарит хозяина за прощение и остается служить ему верой и правдой до конца своих дней.

 

Учитель: Кто из героев рассказа является самым сердечным, добрым человеком?( Это Храпон) Зачитаем его описание. Проанализируем его поступки.

Глава 3.Описание внешности.

За медведем смотрел и кормил их молодой доезжачий Ферапонт, но все его звали Храпон или Храпошка. Был он среднего роста, очень ловкий, сильный и смелый парень лет 25. Храпон считался красавцем – он был бел, румян, с чёрными кудрями и с чёрными глазами навыкате.К тому же он был необычайно смел.

Главы4,6,7,11,14. Поведение Храпона и его отношение к медведю.

— Как Ферапонт относился к медведям и в частности к Сганарелю?

— Можно ли сказать, что Ферапонт и Сганарель были друзьями? Почему?

— Мог ли Ферапонт убить своего лохматого друга?

— Как поступает Ферапонт в критической для него ситуации?

 

Храпон был приставлен к медведям и должен был за ними следить. Зачастую он оставался спать вместе с медведями, и они его очень любили, особенно подружился Храпон со Сганарелем. Их дружба длилась 5 лет, пока в медведе не проснулся хищник. Очень трогательная сцена, когда Храпон ведёт в яму медведя и тот обнимает его как друга. В сцене травли видно, как тяжело приходится и Храпону и Сганарелю, оба страдают физически и морально. Храпон подневольный, поэтому не может в открытую спасти своего друга, но он всё равно помогает медведю убежать в лес.

Вывод: Благородное сердце имел «молодой доезжачий» Ферапонт носитель одухотворенной красоты, великой телесной и душевной силы, верности нравственному идеалу. Он несчастлив, загнан, обречен, но весь светится добротой и благородством, так как в его душе живет мысль о деятельном благочестии человека, должного оставлять «по себе в памяти благочестивых потомков идеальный образ, озаренный лучами святости», о чем свидетельствуют заключительные строки произведения.

 

Учитель: В ком ещё билось чистое благородное чувство?

Благородное сердце бьется в груди маленького героя рассказа. В восьмой главе повествователь-ребенок откровенно признается: «…мы, дети, сообразили, что мы наделали беды и что во всем этом есть что-то ужасноеПосле этого нас не занимали ни вкусный рождественский ужин, … ни приехавшие на ночь гостиНам было жаль Сганареля, жаль и Ферапонта… Я даже попросил у няни вразумления: нельзя ли мне помолиться за Сганареля?… Мне показалось, что беспредельное милосердие Божие может быть распространено не на одних людей, а также и на прочие Божьи создания, и я с детскою верою…просил величие Божие не оскорбиться моею жаркою просьбою и пощадить Сганареля». По-детски простодушно звучит эта молитва ребенка, но в ней выражена потребность человека увеличивать сумму добра в себе и вокруг себя, любить людей и животных.

 

А ещё кто смог подействовать на дядю-зверя своим добрым сердцем?

Благородным сердцем, способным, как сказал философ И.А. Ильин, «сберечь живое и глубокое чувство совести, мечту о праведности и святости, острое чувство «правды» и «кривды»… дух милосердия», обладал отец Алексей. Оказавшись вечером около рождественской елки в кругу людей, ожидавших появления после неудачной потехи хозяина дома, он первый «поторопился нарушить …зловещую тишину» и страх, окутавший всех. Смиренно приняв на себя зло«раздраженного и гневливого сердца» дяди, «священник стал нам разъяснять слова: «славите», «срящите» и «возноситеся», и, дойдя до значения … последнего слова, сам тихо «вознесся» и умом и сердцем», поскольку говорил о даре, который каждый человек «может поднесть к яслям рожденного Отроча», о сердце, доброе сокровище которого составляют чувства утонченные. Глава16.

Сильное, мощное слово священника, донесшее до слушателей (и до главного героя тоже!) истину, стало причиной благодати и света, о которых автор пишет в финале рассказа: «Здесь совершилась слава вышнему Богу и заблагоухал мир во имя Христово на месте сурового страха… Зажглись веселые костры, и было веселье во всех, и шутя говорили друг другу: «У нас ноне… и зверь пошел во святой тишине Христа славить»

 

Почему рассказ назван «Зверь»? Кто является истинным зверем в нём?

Давайте расскажем о дяде мальчика. Можно зачитать отрывки из рассказа.

— Каково было его отношение к крепостным? К близким людям? К животным?

— Можно ли говорить о бездушии этого человека?

— Почему этот человек был таким? Что способствовало этому?

Обратимся к началу рассказа.

Рассмотрим

интерьер дома, (Раскрывая образ этого персонажа, Лесков передает темные стороны его души уже через описание его усадьбы: “Огромный каменный дом, похожий на замок”, “некрасивое и даже уродливое двухэтажное здание с круглым куполом и с башнею, о которой рассказывали страшные ужасы”. Тёмный, страшный колорит создаёт ужасающую атмосферу, которую усугубляет образ “Эоловой арфы”: “Наверху башни, в пустом, изогнутом окне были натянуты струны”. Они “издавали сколько неожиданные, столько же часто странные звуки, переходившие от тихого густого рокота… в неистовый гул, как будто сквозь них пролетал целый сонм, поражённый страхом, гонимых духов”. “Изогнутое окно” башни напоминает вход в Эолову пещеру — “подземное жилище ветров”. Образ Эоловой арфы восходит к языческим верованиям и отождествляется с “грубыми, хаотическими силами”, а в рассказе Лескова становится символом души помещика.)

пейзаж (Действие происходит в святки: «Была зима, и очень жестокая. Стояли такие холода, что в хлевах замерзали ночами овцы, а воробьи и галки падали на мерзлую землю окоченелые».)

Портрет – контраст (дядя и Храпон) Дядя рассказчика в начале рассказа показан грубым, жестоким, немилосердным: «Он был очень богат, стар и жесток. В характере у него преобладали злобность и неумолимость». Глава1,2.

Но он гордится этими качествами и считает их «выражением мужественной силы и непреклонной твердости духа». Покойный дядя был страстный любитель псовой охоты. Он ездил с борзыми и травил волков, зайцев и лисиц. Кроме того, в его охоте были особенные собаки, которые брали медведей.

Образ «молодого доезжачего»Ферапонта, которого все звали Храпошкой: Храпошка был среднего роста, очень ловкий, сильный и смелый парень лет двадцати пяти.

Храпон считался красавцем — он был бел, румян, с черными кудрями и с черными же большими глазами навыкате. К тому же он был необычайно смел. Рассказывали про его необыкновенную дружбу с медведями, с которыми он зимою и летом спал вместе в их сарае, так что они окружали его со всех сторон и клали на него свои головы, как на подушку.

Вывод: сравнивая образы, мы видим в образе дяди человека жестокого, не имеющего в сердце своём любви и сострадания.

Что же произошло вечером «в большой зале, где зажгли праздничную елку»? Глава 16.

Произошло чудо святочного преображения. Живое, искреннее, проникновенное слово священника Алексея вошло в«раздраженное и гневливое» сердце героя, произвело в нем смуту, заставило его обернуться и посмотреть внутрь самого себя, испытать потрясение и сделать открытие: неужели я такой?: «…нервным, взволнованным голосом» дядя сказал:

Ты любил зверя, как не всякий умеет любить человека. Ты меня этим тронул и превзошел в великодушии…».

Итак, произнесено слово «великодушие». Что оно означает? (Ответы детей)

Учитель подводит итог этому слову: «высокое душевное качество, в основе которого снисходительность, умение жертвовать собой», и «лик вечности в душе человека», т.е. «проявление действия, направленного во внутрь человека», такое значение слова как бы заставляет нас обратить внимание (взор) на самого себя, на то, что есть в нашей душе, в нашем сердце.

Учитель: Рассказчик обращает внимание на такую деталь: «происходило удивительное: он (дядя) плакал». С одной стороны, слезы — символ раскаяния героя в своей «зверской» натуре, с другой, —благодатные, покаянные, «рождественские» слезы, ниспосланные «человеку-зверю», — это символ «восстанавливающего природу падшего человека» очищения, следствием которого стало нравственное прозрение в том, что милосердие, сострадание, «любовь, прощение, долг каждого утешить друга и недруга» – основные законы жизни, основные законы человеческого сердца (обратим внимание на вторую деталь: чудо происходит возле праздничной новогодней елки, символа вечных истин). Эти вечные истины вдруг почувствовал главный герой рассказа, человек-зверь, который, как вспоминает рассказчик, «был очень богат, стар и жесток», человек-зверь, в характере которого преобладали «злобность и неумолимость», человек-зверь, который «об этом нимало не сожалел, а даже щеголял этими качествами,…, которые, по его мнению, служили… выражением мужественной силы и непреклонной твердости духа».

Учитель: Так произошло преображение дяди-зверя.

— Можно ли считать, что он тоже приобрёл благородное сердце? (Конец 16 главы)

В эпилоге рассказа мы читаем: «Сганареля не отыскали. Ферапонт…сделался вольным … и был не только верным его слугою, но и верным его другом до самой смерти. Он закрыл своими руками глаза дяди, и он же схоронил его в Москве на Ваганьковском кладбище, где и по сю пору цел его памятник. Там же, в ногах у него, лежит и Ферапонт.

Цветов им теперь приносить уже некому, но в московских норах и трущобах есть люди, которые помнят белоголового длинного старика, который словно чудом умел узнавать, где есть истинное горе, и умел поспевать туда вовремя сам или посылал не с пустыми руками своего доброго пучеглазого слугу.

Эти два добряка, о которых много бы можно сказать, были – мой дядя и его Ферапонт, которого старик в шутку называл: «укротитель зверя».

Вывод: Благородное сердце обретает и главный герой рассказа. В деспоте-самодуре, не знавшем ни стыда, ни совести, ни удержу и не уважающем никакого закона, всю жизнь следующем прихотям полудикого владыки (потому и произошло омертвение души, вырождение человека и превращение в зверя), пробуждается душа, просыпается совесть, усиливается чувство вины: он обретает человеческое лицо и способность «прожить изо дня в день праведно долгую жизнь, не солгав, не обманув, не слукавив, не огорчив ближнего». Свят не тот, кто не совершает греха, а кто смог покаяться, преодолеть его и найти в себе силы воскреснуть к новой праведной жизни. «У нас есть люди, — писал Н.С. Лесков, — которые в буквальном смысле совершали и совершают чудеса, свидетельствующие о необычайной способности русского человека».

Такая развязка необходима автору для утверждения мысли о всепобеждающей силе добра. Ферапонт все-таки спасает зверя, но суть рассказа в том, что, избавив от неминуемой гибели медведя, он тем самым спасает и человека, развращенного безгра­ничной властью крепостника.

Что же понял дядя?

Наше доброе сердце мы можем принести как дар людям и Богу.

Какова главная тема рассказа? Обретение человеком-зверем истинно человеческого лица. Живое искреннее проникновенное слово человека приводит к душевному потрясению (Вспомните слова священника) и нравственному очищению (Вспомните слезы дяди). Человек обретает способность сострадать, сопереживать, творить добро.

Учитель: в рассказе присутствует глубокий психологизм. Под этим подразумевается углубленное изображение автором душевной жизни, воссоздание смены душевных состояний. По мере развития сюжета герои изменяются. При чтении рассказа невозможно не заметить даже образ медведя, описание которого изменяется по принципу градации. Сначала он шут, потом – шутовской король, и последняя стадия развития его образа – трагически одинокий зверь. Медведь словно с открытой человеческой душой отпущен на волю, он спасён благодаря детской молитве и вере. Человек же, дядя рассказчика, неожиданно преображается духовно: «Дядя моргнул глазами, приложил к ним одною рукою свой белый фуляр, а другою, нагнувшись, обнял Ферапонта, и… все мы поняли, что нам надо встать с мест, и тоже закрыли глаза… Довольно было чувствовать, что здесь совершилась слава вышнему Богу и заблагоухал мир во имя Христово, на месте сурового страха»

Это чудесное преображение могло произойти только в рождественское время (святки) – волшебное время, когда чудо входит в жизнь каждого человека, который верит в него. Рождественское время – это время, полное надежд и долгожданных чудес. Пространство, где происходят события, может быть невелико: размер маленькой комнаты, маленького дома, крохотного села, но неизменно одно – это пространство души человеческой, где совершается чудо: спасение, надежда и божественная благодать.

Рефлексия. Чей образ помог вам глубже понять обсуждаемую проблему?

(Ответы детей)

Ребята, я думаю, рассказ помог вам многое осознать, может быть пересмотреть свои поступки и сделать правильные выводы: самая главная красота в человеке – это доброта.

Домашнее задание: сделать иллюстрации к рассказу.

Учитель: большое спасибо за активную творческую работу на уроке. Надеюсь и верю, что вы будете стараться идти дорогой добра по своей жизни!

Заключение

 

Используемые на уроке технологии, в частности технология развития критического мышления, позволяют в ходе работы овладеть различными способами интегрирования информации, учатся вырабатывать собственное мнение на основе осмысления различного опыта, идей и представлений, строят умозаключения и логические цепи доказательств, выражают свои мысли ясно, уверенно и корректно по отношению к окружающим.

Жанр небольшого рассказа с захватывающим сюжетом позволяет держать произведение в центре внимания, активизирует работу всех обучающихся, не оставляет никого равнодушным.

При анализе текста у детей формируется отношение к героям рассказа, пробуждается интерес к самому автору. Обучающиеся учатся отвечать развёрнуто на поставленные вопросы, учатся работать с текстом рассказа, находить нужную информацию. Всё это способствует тому, что знания приобретаются в ходе работы над произведением.

 

Список литературы:

1. Лесков Н.С. Повести и рассказы. (Рассказ «Зверь»). М., «Художественная литература», 1990.

2. Шульц С.А. Русская литература XIX века и христианство. М., 1990.

3. Кретова А.А. Проблема нравственного формирования человека в творчестве Н.С. Лескова. М., «Образование и общество», № 2, 2001.

4. Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка. — М.: ОНИКС. Мир и образование, 2008.

5. Старыгина Н.Н. Лесков в школе: что читать? //Литература в школе, № 5 1993.

6. Кучерская М.А. К вопросу об источниках рассказа Н.С. Лескова «Зверь»: сплав романтизма с христианством. Материалы первой международной научной интернет-конференции. — М., НИП «ВФК», 2008.

Приложения:

  1. file0.docx.. 43,3 КБ
Опубликовано: 04.12.2019

Зверь рассказ (Лесков Н С) 👍

Рассказ написан Лесковым в 1883 году и тогда же впервые опубликован в “Рождественском приложении к “Газете А. Гатцука” с подзаголовком “Рождественский рассказ”.

Писатель воссоздает один из эпизодов жизни помещичьей усадьбы в дореформенный период. Произведение основано на детских впечатлениях Лескова, оставшихся у него от посещений усадьбы своего родственника – жестокого и деспотичного помещика Страхова.

В повествовании присутствуют традиционные условности рождественского рассказа (“чтобы он оканчивался обязательно

весело”), однако весь сюжет рассказа построен на противопоставлении злу добра, на сочувственном изображении жертв крепостничества.

С.

399. Серафим (1760-1833) – известный в свое время монах Саровской пустыни

Претенциозное – бросающееся в глаза, искусственно выделяющееся.

С. 402 Подняня – помощница няни.

С. 403 Кухенрейтеровский штуцер – охотничье ружье, названное так по фамилии его изобретателей – немецких оружейников братьев Иоганна и Кристофа Кухенрейтеров, живших в XVIII веке.

Сошка – упор для стрельбы в форме развилки.

Грифон – легавая собака с длинной шерстью.

…для

первоученки…- для начала.

“Больничка” – кольцо, продетое сквозь губу или носовой хрящ зверя.

“Садка” – травля собаками пойманного зверя. …плавал с Ноем в ковчеге.- Ноев ковчег – судно, на котором, согласно библейскому сказанию, во время всемирного потопа спасся лишь Ной, взявший на свой корабль несколько пар различных животных.

Стременный (стремянный) – конюх при верховных лошадях.

Архалук (аркалык) (татарск.) – поддевка, стеганка.

…с пахвами и паперсями, убранными бирюзой и “змеиными головками”…- Пахва – седельный ремешок с колечком для продевания хвоста лошади; паперсъ – нагрудник в конской сбруе. Пахва не позволяет седлу сдвигаться вперед, а паперсь – назад. “Змеиная головка” – вид раковины.

Вершники – всадники.

“…шведские Штрабусы, немецкие Моргенраты, английские Мортимеры и варшавские Колеты” – марки охотничьих ружей по фамилиям их изобретателей.

Свора – веревка, повод для охотничьих собак.

Орчак – основа седла, остов.

Доезжачие – псари на охоте.

Арапник – кнут для собак.

Вальтрап – верхняя часть седла, покрытие.

…будылъя соломы.- Будылъ-срезанный стебель.

…с бронзовым крестом двенадцатого года – то есть с наградой за участие в войне 1812 года.

Фуляр – здесь: шелковый платок.

Вольтеровское кресло – глубокое кресло с высокой спинкой. Филограневые – тонкой, филигранной работы. …”во время оно”…- то есть в давно прошедшие времена. Смирна – вид благовонной смолы.

Ливан – ладан, благовонное вещество, используемое при церковных богослужениях.

Источники:

    Лесков Н. С. Повести и рассказы / Сост. и примеч. Л. М. Крупчанова.- М.: Моск. рабочий, 1981.- 463 с.

    Аннотация:В книгу вошли: “Леди Макбет Мценского уезда”, “Очарованный странник”, “Левша”, “Тупейный художник” и другие произведения Н. С. Лескова.

Статья «Слово о рассказе Н. С. Лескова «Зверь» | Статья (литература, 8 класс) по теме:

                         Лесник Светлана Дмитриевна, учитель русского языка и литературы

                           МБОУ «Экономическая гимназия» города Хабаровска

                   ( выступление в Духовной семинарии  на Рождественских чтениях)

                           

                   «Чтоб чувства добрые в читателе рождать…» (В.А. Громов)

                 ФГОС  второго поколения  ориентирован на «становление личностных характеристик выпускника, любящего свой край и свое Отечество, знающего русский и родной язык, уважающего свой народ, его культуру и духовные традиции; осознающего и принимающего ценности человеческой жизни, семьи, гражданского общества, многонационального российского народа, человечества». (1)

                Ценности человеческой жизни напрямую связаны с духовным воспитанием человека.  Большое значение  в этом воспитании имеют  уроки литературы.

            В. А. Жуковский, определяя цель воспитательного процесса, вошедшую  в 19 столетии в национальную традицию и ставшую близкой многим писателям (в том числе Н.С. Лескову), отмечал: «Воспитание должно образовать человека, гражданина, христианина».

            По глубоким внутренним убеждениям Н.С. Лескова, воспитание имеет решающее значение не  только для судьбы  каждой отдельной личности, но и для исторических  судеб страны, для ее духовного пробуждения. Свою творческую задачу  он  видел в том, чтобы дать читателю «доброкачественную духовную пищу на все времена».

            Этой цели  содействуют святочные рассказы Н.С. Лескова, «ютившиеся до него на задворках прозы» (замечание Ю.Нагибина) и поднятые им на высоту серьезной литературы. (2)

             Обратимся к одному из рассказов Н.С. Лескова «Зверь».  Как отмечают исследователи его  творчества (А.А. Кретова, М.А. Кучерская), большинство произведений автора «писаны мемуаром» (не является исключением и рассказ «Зверь»). Основная тема многих  рассказов  Н.С. Лескова – тема праведничества.

             Автобиографическое начало определило форму  повествования рассказа как воспоминание о детстве от первого лица маленького героя и взрослого повествователя, умудренного жизненным опытом. Такой «двойной» взгляд придает повествованию не только  глубину и объемность, но и определяет характер художественного времени, которое отличается дистанцией между прошлым и настоящим «тогда» и «теперь» повествователя.

             О чем же повествует святочный рассказ «Зверь»? Если говорить общо, то о чуде, которое произошло в День Рождества Христова.

             С точки зрения фабульной линии  произведения,  это рассказ о том, как повествователь, будучи ребенком,  в рождественские дни приезжает  в дом своего дяди, богатого орловского помещика,  и становится  свидетелем сначала жуткой картины (так называемых потех своего родственника, устроившего в присутствии гостей – детей и взрослых  —  травлю жившего в поместье  ручного медведя Сганареля, чтобы «насладиться» тем, как «молодой доезжачий»  Ферапонт будет стрелять в своего воспитанника), а затем – свидетелем … необычайной сцены, сцены свершившегося чуда, спасения, дара.    

             С точки зрения идейно-тематической, рассказ Н.С. Лескова  — это рассказ о том, как главный герой  из жестокого, немилосердного человека-зверя (неслучайно  «господин Страх»,  как называет дядю Лескова Страхова, ставшего прототипом сурового героя, американский лесковед  Х. Маклейн (3), «властвует»  в  рассказе и тогда, когда повествователь накануне Рождества Христова  гостит  в доме своего родственника («Дядю боялись все», «…я в доме такого хозяина гостил неохотно и с немалым страхом»), и тогда, когда идет подготовка к празднику («Но пришла роковая пора…Сганареля велели  Ферапонту отвести и посадить в яму, откуда был только один выход – на казнь»), и тогда, когда наступил день развлечений: («Все …кипело желанием броситься на зверя», «Раздался оглушительный бешеный рев», «Из творила ямы, как бы из преисподней…», «Все мы, люди, все лошади и собаки, …были в страшной опасности», «Но гости…видели нечто гораздо более страшное…»)   перерождается  в человеколюбца, оценившего доброту и мужество своего крепостного Ферапонта и способного творить  добро.

            В эпилоге  рассказа мы читаем: «Сганареля не отыскали.  Ферапонт…сделался вольным … и был не только верным его слугою, но и верным его другом до самой смерти. Он закрыл своими руками глаза дяди, и он же схоронил его в Москве на Ваганьковском кладбище, где и по сю пору цел его памятник. Там же, в ногах у него, лежит и Ферапонт.

            Цветов им теперь приносить уже некому, но в московских норах и трущобах есть люди, которые помнят белоголового длинного старика, который словно чудом умел узнавать, где есть истинное горе, и умел поспевать туда вовремя сам или посылал не с пустыми руками своего доброго пучеглазого слугу.

           Эти два добряка, о которых много бы можно сказать, были – мой дядя и его Ферапонт, которого старик в шутку называл: «укротитель зверя».

           Что же произошло вечером «в большой зале, где зажгли праздничную елку»?  Произошло чудо святочного преображения. Мы, читатели, становимся свидетелями того, что в эпоху Аристотеля называли катарсисом.  Живое, искреннее, проникновенное  слово священника Алексея вошло в «раздраженное и гневливое» сердце героя, произвело в нем смуту, заставило его обернуться и  посмотреть внутрь самого себя, испытать потрясение и сделать открытие: неужели я такой?: «…нервным, взволнованным голосом» дядя сказал:

 — Ты любил зверя, как не всякий умеет любить человека. Ты меня этим тронул и превзошел в великодушии…».

                В «Толковом словаре» С. И.  Ожегова   значение слова «великодушие» объясняется как «высокое душевное качество, в основе которого снисходительность, умение жертвовать собой». (4)  Такое значение слова «говорит» о проявлении душевного качества, направленного «во вне» (от человека – носителя этого качества — к другим). Если же посмотреть   на   значение  слова  с   другой   точки   зрения, то  можно   обнаружить   следующий  смысл:      «ве – ЛИК — о – ДУШ –ие»   есть   «ЛИК   вечности   в   ДУШе    человека» (5).  Данное значение слова «говорит»  о проявлении действия, направленного «во внутрь» человека:  семантическое поле слова  как  бы заставляет нас «обратить взор на самого себя», на то, что есть внутри каждого из нас, в наших душах и  в наших сердцах.

                Рассказчик обращает внимание на такую деталь: «происходило удивительное: он (дядя) плакал». С одной стороны,  слезы — символ раскаяния героя  в своей «зверской» натуре, с другой, — благодатные, покаянные, «рождественские» слезы, ниспосланные  «человеку-зверю», —  это символ «восстанавливающего природу падшего человека» (6) очищения,  следствием которого стало нравственное  прозрение в том, что  милосердие,  сострадание, «любовь,  прощение,  долг каждого утешить  друга  и недруга» (7) – основные  законы  жизни,  основные  законы человеческого сердца (обратим внимание на вторую деталь: чудо  происходит возле праздничной новогодней елки, символа вечных истин). Эти вечные истины вдруг (!) почувствовал  главный герой рассказа,  человек-зверь,  который, как вспоминает рассказчик, «был очень богат, стар и жесток», человек-зверь, в характере которого преобладали «злобность и неумолимость», человек-зверь, который «об этом нимало не сожалел, а даже щеголял этими качествами,…, которые, по его мнению, служили… выражением мужественной силы и непреклонной твердости духа».

         

             Существует много мудростей о сердце: «Вся жизнь проходит через Сердце», «Источник всех богатств, духовных и материальных, есть Сердце», «Без Сердца … разве человек поймет?», «Облагораживание собственного Сердца есть превращение его в Солнце, восход которого ждут все»…  Как много значит Сердце для человека, но еще больше – его облагораживание: «Не то, что входит в уста, оскверняет человека, а то, что выходит из уст (из сердца исходит),  сие оскверняет человека… ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления: это оскверняет человека…» (8)

             Как можно облагораживать собственное сердце? Просто  нести благо людям,  помогать нуждающимся, делать добрые поступки, прощать людей, стараться позитивно мыслить, излучать свет, идти навстречу жизни с любовью (последняя – вершинная —  тридцатая ступень духовного восхождения человека, описанная  преподобным Иоанном Лествичником в его книге «Лествица», названа «Любовью»). (9)  Любовь, способная уничтожить и победить страх, составляет основную мысль рассказа Н.С. Лескова «Зверь».

             Благородное,  по-детски чистое сердце имел  «молодой доезжачий»  Ферапонт  — носитель одухотворенной красоты, великой телесной и душевной силы, верности нравственному идеалу.  Он несчастлив, загнан, обречен, но весь светится добротой и благородством, так как в его душе живет мысль  о деятельном благочестии человека, должного  оставлять «по себе в памяти благочестивых потомков идеальный образ, озаренный лучами святости» (10), о чем свидетельствуют заключительные строки произведения. С такими «людьми из народа» был знаком автор святочного рассказа: «Я не изучал народ… я вырос в народе на гостомельском выгоне с казанком в руке, я спал с ним на росистой траве  ночного под теплым овчинным  тулупом…  Я с народом был «свой человек» и знал русского человека в самую его глубь». (11)

              Благородным  сердцем, способным, как сказал философ И.А. Ильин, «сберечь живое и глубокое чувство совести, мечту о праведности и святости, острое чувство «правды» и «кривды»… дух милосердия», (12)  обладал отец  Алексей. Оказавшись вечером  около рождественской елки в кругу людей, ожидавших появления после неудачной потехи хозяина дома, он первый «поторопился нарушить …зловещую тишину» и страх, окутавший всех. Смиренно приняв на себя зло «раздраженного и гневливого сердца» дяди, «священник стал нам  разъяснять слова: «славите», «срящите» и «возноситеся», и, дойдя до значения … последнего слова, сам тихо «вознесся» и умом и сердцем», поскольку говорил о даре, который каждый человек «может поднесть к яслям рожденного Отроча», — о Сердце, доброе Сокровище которого составляют «чувства утонченные и огненные,  красота и величие Любви, вдохновение Веры, творящее терпение Надежды, возрождающаяся влага  Доброты, гордость и суровость Долга, цветы Признательности,  слезы Сострадания, улыбки Сорадости,  возвышенность Преданности, искра Искренности, радость Покаяния, посевы Благородства». (13)

              Сильное, мощное слово священника, донесшее до слушателей (и до главного героя тоже!) истину, стало причиной благодати и света, о которых автор пишет в финале рассказа: «Здесь совершилась слава вышнему Богу и заблогоухал мир во имя Христово на месте сурового страха… Зажглись веселые костры, и было веселье во всех, и шутя говорили друг другу: «У нас ноне… и зверь пошел во святой тишине Христа славить» (сравни: «Народ, сидящий во тьме, увидел свет великий, и сидящим в стране и тени смертной воссиял свет»). (14)

              Благородное сердце обретает и главный герой рассказа. В деспоте-самодуре, не знавшем  ни стыда, ни совести, ни удержу и не уважающем никакого закона, всю жизнь следующем прихотям полудикого владыки (потому и произошло омертвение души, вырождение человека и превращение в зверя),   пробуждается душа, просыпается совесть, усиливается чувство вины: он обретает человеческое лицо и способность «прожить изо дня в день праведно долгую жизнь, не солгав, не обманув, не слукавив, не  огорчив ближнего».  (15)  Свят не тот, кто не совершает греха, а кто смог покаяться, преодолеть его и найти в себе силы воскреснуть к новой праведной жизни. (16) «У нас есть люди, — писал Н.С. Лесков, — которые в буквальном смысле совершали и совершают чудеса, свидетельствующие о необычайной способности русского человека».

              Благородное сердце бьется в груди маленького героя  рассказа, с образом которого в произведение косвенно  входит тема невинного страдания детей.  В восьмой главе повествователь-ребенок откровенно признается: «…мы, дети, сообразили, что мы наделали беды и что во всем этом есть что-то ужасное… После этого нас не занимали …  ни вкусный рождественский ужин, … ни приехавшие на ночь гости… Нам было жаль Сганареля,  жаль и Ферапонта… Я даже попросил у няни вразумления: нельзя ли мне помолиться за Сганареля?… Мне показалось, что беспредельное милосердие Божие может быть распространено не на одних людей, а также и на прочие Божьи создания, и я с детскою верою…просил величие Божие не оскорбиться моею жаркою просьбою и пощадить Сганареля». По-детски простодушно звучит эта молитва ребенка, но в ней выражена потребность человека увеличивать сумму добра в себе и вокруг себя,  любить людей и животных. Неслучайно  для  Н.С. Лескова, как и для Ф.М. Достоевского,   ребенок – это личность, полноправный «другой», живущий  по правде, по совести, имеющий благодатную душу, просветленный ум и живое воображение (Ф. М. Достоевский был уверен в чистоте и безгрешности детской души и даже настаивал на этом: «Слушайте, мы не должны превозноситься над детьми, мы их хуже. И если мы их учим чему-нибудь, чтоб сделать их лучшими, то и они нас учат многому и тоже делают нас лучшими уже одним нашим соприкосновением с нами. Они очеловечивают нашу душу одним только появлением между нами. А потому мы их должны уважать и подходить к ним с уважением к их лику ангельскому, к их невинности и трогательной их беззащитности»). (17)

            Н. С. Лесков утверждал: только подлинно художественное произведение может выполнить свою сверхзадачу: способствовать духовно-нравственному воспитанию, умственному и эстетическому развитию ребенка. Воспитание  души человека, пробуждение  в детях любви и сострадания к людям, стремление к правде и добру (18) – основные  функции  «образования человека в читателе», которые  выполняет святочный рассказ «Зверь».

                                                   

                                              Примечания:

  1. Федеральный государственный образовательный стандарт основного общего образования. М., «Просвещение», 2011.
  2. Лесков Н.С. Рассказы. Хабаровск: Книжное издательство, 1981.
  3. Кретова А.А. Проблема нравственного формирования человека в творчестве Н.С. Лескова.  М., «Образование и общество», № 2, 2001.
  4. Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка. М., «ОНИКС. Мир и образование», 2008.
  5. Амонашвили Ш.А. Без сердца что поймём?  М., Издательский  дом  Шалвы Амонашвили, 2004.
  6. Кретова А.А. Проблема нравственного формирования человека в творчестве Н.С. Лескова.  М., «Образование и общество», № 2, 2001.
  7. Лесков  Н.С. Повести и рассказы. (Рассказ «Зверь»). М., «Художественная литература», 1990.
  8. Библия (Евангелие от Матфея, глава (15). М., Российское библейское общество, 1992.
  9. Амонашвили Ш.А. Почему не прожить нам жизнь героями духа. М., Издательский дом Шалвы Амонашвили, 2003.
  10. Русские писатели. 19 век. Биографический словарь (Составитель Джанумов С.А.). М., «Просвещение», 2007.
  11. Русские писатели. 19 век. Биографический словарь (Составитель Джанумов С.А.). М., «Просвещение», 2007.
  12. Чалмаев В.А. «Откройте русскому человеку русский «свет». «Литература в школе», № 9, 2005.
  13. Амонашвили Ш.А. Без сердца что поймём? М., Издательский дом Шалвы Амонашвили, 2004.
  14. Библия (Евангелие от Матфея, глава (4). М., Российское библейское общество, 1992.
  15. Русские писатели. 19 век. Биографический словарь (Составитель Джанумов С.А.). М., «Просвещение», 2007.
  16. Телегин С.М. «Национальное и мифологическое у Лескова». «Литература в школе», № 1, 1996.
  17. Сергушева С.В. «Тема детства в творчестве Ф.М. Достоевского». «Литература в школе», № 5, 2003.
  18. Старыгина Н.Н. «Лесков в школе: что читать?»  «Литература в школе», № 5 1993.
  19. Кучерская М.А. К вопросу об источниках рассказа Н.С. Лескова «Зверь»: сплав романтизма с христианством. Материалы первой международной научной  интернет-конференции. М., НИП «ВФК», 2008.
  20. Герасимова Т.Ю. «Новые знания через педагогическую мастерскую «Что такое духовность». «Литература в школе», № 7, 2004.
  21. Яхненко Е.В. «Древнерусские традиции в повести Н.С. Лескова «Очарованный странник». «Литература в школе», № 2, 2003.
  1. Бородина А.В. Основы православной культуры. М., Издательский дом «Покров», 2003.

Зверь — Николай Семенович Лесков

Николай Лесков Зверь

И звери внимаху святое слово.

Житие старца Серафима

Глава первая

Отец мой был известный в свое время следователь. Ему поручали много важных дел, и потому он часто отлучался от семейства, а дома оставались мать, я и прислуга.

Матушка моя тогда была еще очень молода, а я – маленький мальчик.

При том случае, о котором я теперь хочу рассказать, мне было всего только пять лет.

Была зима, и очень жестокая. Стояли такие холода, что в хлевах замерзали ночами овцы, а воробьи и галки падали на мерзлую землю окоченелые. Отец мой находился об эту пору по служебным обязанностям в Ельце и не обещал приехать домой даже к Рождеству Христову, а потому матушка собралась сама к нему съездить, чтобы не оставить его одиноким в этот прекрасный и радостный праздник. Меня, по случаю ужасных холодов, мать не взяла с собою в дальнюю дорогу, а оставила у своей сестры, у моей тетки, которая была замужем за одним орловским помещиком, про которого ходила невеселая слава. Он был очень богат, стар и жесток. В характере у него преобладали злобность и неумолимость, и он об этом нимало не сожалел, а напротив, даже щеголял этими качествами, которые, по его мнению, служили будто бы выражением мужественной силы и непреклонной твердости духа.

Такое же мужество и твердость он стремился развить в своих детях, из которых один сын был мне ровесник.

Дядю боялись все, а я всех более, потому что он и во мне хотел «развить мужество», и один раз, когда мне было три года и случилась ужасная гроза, которой я боялся, он выставил меня одного на балкон и запер дверь, чтобы таким уроком отучить меня от страха во время грозы.

Понятно, что я в доме такого хозяина гостил неохотно и с немалым страхом, но мне, повторяю, тогда было пять лет, и мои желания не принимались в расчет при соображении обстоятельств, которым приходилось подчиняться.

Глава вторая

В имении дяди был огромный каменный дом, похожий на зaмок. Это было претенциозное, но некрасивое и даже уродливое двухэтажное здание с круглым куполом и с башнею, о которой рассказывали страшные ужасы. Там когда-то жил сумасшедший отец нынешнего помещика, потом в его комнатах учредили аптеку. Это также почему-то считалось страшным; но всего ужаснее было то, что наверху этой башни, в пустом, изогнутом окне были натянуты струны, то есть была устроена так называемая «Эолова арфа». Когда ветер пробегал по струнам этого своевольного инструмента, струны эти издавали сколько неожиданные, столько же часто странные звуки, переходившие от тихого густого рокота в беспокойные нестройные стоны и неистовый гул, как будто сквозь них пролетал целый сонм, пораженный страхом, гонимых духов. В доме все не любили эту арфу и думали, что она говорит что-то такое здешнему грозному господину и он не смеет ей возражать, но оттого становится еще немилосерднее и жесточе… Было несомненно примечено, что если ночью срывается буря и арфа на башне гудит так, что звуки долетают через пруды и парки в деревню, то барин в ту ночь не спит и наутро встает мрачный и суровый и отдает какое-нибудь жестокое приказание, приводившее в трепет сердца всех его многочисленных рабов.

В обычаях дома было, что там никогда и никому никакая вина не прощалась. Это было правило, которое никогда не изменялось, не только для человека, но даже и для зверя или какого-нибудь мелкого животного. Дядя не хотел знать милосердия и не любил его, ибо почитал его за слабость. Неуклонная строгость казалась ему выше всякого снисхождения. Оттого в доме и во всех обширных деревнях, принадлежащих этому богатому помещику, всегда царила безотрадная унылость, которую с людьми разделяли и звери. …


Все права на текст принадлежат автору: Николай Семенович Лесков.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.

Гений Николая Лескова

Подобно ископаемому топливу, количество великой русской литературы, все еще находящейся в подполье, должно быть ограничено. Итак, Николай Лесков (1831-1895). Не неизвестный писатель, а игнорируемый. Его сырье ждет в подземных пещерах, пахнущее прибылью. Мы не читаем его, потому что он — полная противоположность тому, что нас учили любить. Он многословный миниатюрист, человек неопределенной преданности. Он не знает, куда идет. Он нас угощает. Его рассказы превращают чеховское человечество в донкихотскую массу.Он скучен там, где любой грамотный выпускник МИД был бы интересен. И интересно именно там, где нам всем скучно.

Лесков раненый средней тяжести. Рано вызвав гнев нигилистов, он сделал ложный выпад. Он хромал за Толстым и Достоевским; он был не из тех, кто поддерживает всеобъемлющее видение; и не мог он, достигнув художественной зрелости, написать роман любой длины. Он все сделал не так. Он писал просчитанную пряжу зияющей длины. Он сочинил в стиле под названием сказ , что очевидно было русским для нарратологической комковатости .Что еще хуже, его герои были квадратными. Вспомните «Украинские сказки» Гоголя, переделанные бойскаутом, не верящим в волшебство.

Гений Лескова заключается в скромности его рассказчиков, их беспомощности перед искусством повествования. Один персонаж говорит о «полной откровенности рассказчика, от которой он, очевидно, не мог отказаться». «Особой истории не было», — скажет рассказчик, прежде чем погрузиться в длинное повествование. Один персонаж жалуется, что другой «начал рассказывать мне грандиозную историю» — как будто масштаб истории не был выбором рассказчика.

Сюжеты, которые даже родственный рассказчик XIX века, такой как Генрих фон Клейст или Джованни Верга, восхищались человеческим интересом и высокой моральной страстью, чудесно затуманиваются в рассказе Лескова. Рассмотрим «Единого разума», историю о курьере по пересеченной местности, который, читая Библию между городами, становится своего рода святым-самоучкой, упрямо честным человеком, который невероятным образом поднимается, становится шерифом и, наконец, награжденным дворянином. Все это похоже на шутку. Но не шутка с точкой.

Самым большим желанием Лескова было написать «рассказы о праведниках» — не потому, что он был поллианским, а потому, что он сопротивлялся (и возмущался) прекращению сатиры. Поскольку он отказывался разъяснять свою политику или, по крайней мере, был ранен из-за того, что на него навешивали ярлык (как правого), он выступал за веселье путаницы и приравнивал замешательство к невиновности.

Отсюда его любовь к эскапистским, беззаботным писателям, таким как Лоуренс Стерн и Мигель де Сервантес. Лесков сделает отступление, к черту критики.Он пытался заклеймить то, что делал, назвав это «новеллистической хроникой» или «расширенным взглядом на мемуарную форму». Еще в 1877 году он защищал свой стиль, как бы его ни называли, как «более живой или, лучше сказать, более серьезный, чем изображающие сцены, в группировке которых даже у таких мастеров, как Вальтер Скотт, очевидна принуждение. — вот что имеют в виду простые люди, когда говорят: «Это случилось, как в романе» ».

В одной из рецензий на свежий перевод Лескова, сделанный Пивером и Волохонским, « Очарованный странник », говорится:« Нет смысла подводить итоги. сюжеты этих рассказов.«Но я хочу попытаться предоставить образец.

Рассказ« Бессмертный Головань »начинается с размышления над эпитетом одноименного Голована, который, как признается рассказчик, не совсем понимает -« потому что в детстве я об этом не думал. Затем рассказчик рассказывает яркое детское воспоминание, когда Голован, сосед, спас его от бешеной собаки. Это будет последний рассказ рассказчика о Головане от первого лица. далее описывает Голованя — мускулистого, хромого мужчину.Его дом и семья описаны подробно, с особым акцентом на Павле, женщине, известной как «грех Головани». Затем подробно рассказывается о молочном бизнесе Голована и о «плевках», сотканных его родственницами. Рассказчик недоумевает, откуда Головань взял свою пряжу. Затем мы узнаем о карьере Голована как советчика. Наконец, эпитет «бессмертный» получил некоторое объяснение из-за бесстрашных действий Голована во время чумы. Затем знакомят помощника пастуха Панка. У Панки, как мы узнали, не очень теплая одежда, и мы проводим с ним холодную ночь, когда он пытается уснуть на берегу реки.Его разбудил человек, идущий по воде. Чтобы объяснить это призрачное происшествие, мы получаем массу слухов о недавней смерти ненавистного епископа. Но тут Панка понимает, что это всего лишь Головань, пересекающий воду на хрупком плоту. Обратите внимание, что мы еще не знакомы с каким-либо объединяющим сюжетным конфликтом. Это история Лескова, памятник собственной уродливой массивности.

Лесков добивается успеха или проигрывает на условиях, чуждых моему собственному критическому разговору. Как учитель художественной литературы, я снова и снова подчеркивал сцены и сценические конфликты, но не мог объяснить кое-что более сложное: талант к ткани повествования, шарф истории.Я думаю, что я не единственный, кого постоянно пробуждают такие индивидуалисты, как Лесков — Томас Бернхард, В. Г. Себальд и Хавьер Мариас привлекли столько внимания именно потому, что они так широко текут за пределы канавы традиционной сценической структуры. Может быть, такое письмо неподражаемо, необучаемо. Но я собираюсь попробовать обучить Лескова на следующем семинаре. Я надеюсь, что и другие тоже.

Sperrle | XIX век

Заметки о русской поэзии и прозе XIX века

  • Тип

    ТипВыберите категориюХудожники (1) Бруни (1) биография (1) канон (11) Композиторы (4) Бородин (1) Мусоргский (1) Серов (1) Чайковский (1) Современные критики (77) Ахшарумов (1) ) Анненков (3) Антонович (5) Авсеенко (1) Белинский (14) Боборыкин (3) Боткин (2) Булгарин (6) Буренин (1) Чернышевский (34) Де-Пуле (2) Добролюбов (11) Эдельсон (1) Елисеев (2) Греч (1) Измайлов (1) Катков (1) Кони (1) Михайлов (1) Михайловский (4) Милюков (1) Миллер (2) Писарев (12) Протопопов (2) Шелгунов (2) ) Скабичевский (3) Страхов (5) Суворин (1) Толычева (1) Цебрикова (4) Уваров (1) Венгеров (1) Веселовский (1) Зайцев (5) Зарин (2) Критика (349) Акутин (1) Алексеев (1) Аллен (1) Алстон (1) Альтшуллер (1) Читатель-любитель (5) Эндрю (3) Аннинский (5) Аполлонио (4) Аптекман (1) Арндт (1) Бэр (1) Бэгби (1) Бейли (2) Бахтин (10) Бэнкс (1) Барабаш (1) Баркер (1) Басинский (1) Берман (2) Бидни (1) Бирюкова (1) Биркенмайер (1) Бочаров (3) Богомолов (1) Бояновская ( 2) Боренштейн (4) Борисов (1) Бауэрс (3) Бойм (1) Бринтлингер (1) Брукс (5) Бухмайер (1) Бухштаб (12) Буксель (1) Быков (2) Карр (1) Касседи Френд (1) ) Черняк (1) Чуковский (2) Кларк (1) Клейтон (2) Коэн (1) Конрад (1) Купер (1) Корриган (1) Круз (1) Дали (1) Данилов (1) де Щербинин (3) Дебречены (1) Делик (1) Дьюи (1) Динега Гиллеспи (1) Долинин (1) Дралюк (11) Дрозд (1) Дуайер (1) Дайн (2) Эре (1) Эйхенбаум (1) Эллард (1) Эмерсон (4) Эмери (4) Ермачкова (1) Эрман (1) Фангер (1) Фишзон (1) Форрестер (1) Франк (15) Фрейзер (3) Фридлендер (1) Фридман (18) Фролова-Уокер (1) Фурман (1) Гапова (1) Гаспаров, Б.М. (1) Гаспаров, М.Л. (7) Женетт (1) Гессен (3) Гейт (3) Джин (3) Гольдман (1) Гринлиф (4) Грифон (1) Гронас (1) Гроссман (1) Гиллори (2) ) Гусев (1) Харрисон (1) Ходжсон (1) Хугенбум (1) Хадспит (1) Ямпольский (1) Джонс (1) Каллаш (1) Капп (1) Кац (9) Келли, Катриона (3) Келли , Марта (1) Хазанов (1) Хитрова (1) Клееспиес (2) Клигер (3) Ключкин (2) Корман (2) Корнблатт (1) Коропецкий (1) Кузьмин (2) Лабунец (1) Языковая шапка (55) ) Леблан (5) Ли (2) Лейбов (1) Лейтон (3) Ливак (1) Лоренц (2) Лотман, Юрий (1) Лотман, Лидия (2) Лунсбери (2) Люси (3) Маккей (4) Магуайр , Мюрэнн (18) Магуайр, Роберт А.(6) Максимович (1) Малкин (1) Марш (1) Маслов (1) Матич (1) Мэтлок (1) Мацнер-Гор (2) Мэй (1) Мюллер де Морог (1) МакГавран (2) Маклин (31) ) Маквортер (1) Мельгунов (1) Меньщикова (1) Миллер (3) Мирский (3) Могилянский (22) Морган (1) Морсон (3) Мозер (11) Мостовская (1) Найман (4) Недзвецкий (1) Немек Игнашев (1) Ньюлин (1) Ньютон (1) О’Киф (1) Огден (2) Олсон (2) Орте (1) Осипович (1) Освальт (1) Панова (1) Парте (1) Патык (1) Пенская (1) Пеппард (1) Пескио (6) Петерсон (1) Петтус (1) Пономарев (1) Пауэр (1) Пропп (1) Проскурин (1) Пурсглове (1) Путни (2) Райзер ( 1) Рейфман (1) Риасоновский (1) Рикоун (1) Романчук (1) Розенхольм (1) Розеншилд (2) Рассел (1) Рымашевский (1) Сафран (1) Шерр (3) Шиллингер (1) Сколлинз (1) Сендич (1) Серегин (1) Серман (2) Сеславинский (1) Щербакова (1) Шелаева (2) Шейнзон (1) Шкловский (2) Шубинский (1) Смит (1) Соболь (1) Сокологорский (1) Сорокин (1) Сперрле (9) Стейси (1) Штайнер (1) Штюсси ( 4) Стромберг (1) Тарускин (1) Террас (1) Торстенссон (1) Тодд (1) Тотубалин (3) Вайнштейн (1) Вайскопф (1) Вассена (1) Верещагина (1) Виницкий (1) Владив (1) Вахтель, М.(1) Вайнер (1) Вудхаус (3) Вознюк (1) Ярде-Буллер (1) Янг (18) Закария (1) Жолковский (1) Зильбербург (2) Зирин (5) Зицер (1) Лукашевич (1) Десятилетия (463) 1800-е (18) 1810-е (27) 1820-е (45) 1830-е (69) 1840-е (78) 1850-е (80) 1860-е (201) 1870-е (119) 1880-е (81) 1890-е (58) восемнадцатое столетие (6) Английская литература (5) обучающие карточки (2) масонство (1) французская литература (6) немецкая литература (1) грамматика (4) информаторы (13) разное. (12) музыка (4) Философы (6) Чаадаев (1) Федоров (1) Леонтьев (1) Соловьев (3) Драматурги (17) Грибоедов (5) Ильин (1) Немирович-Данченко (1) ) Островский (9) Сухово-Кобылин (6) Стихи (54) амфибрахический (2) анапестический (4) классические метры (2) дактильный (4) дидактический (1) английские переводы (4) эпиграммы (5) эпиграммы на Булгарина (3) ) Ямб (36) стихотворение (10) стихотворения (38) хорея (5) Поэты (215) Андреевский (1) Бальмонт (1) Баратынский (11) Батюшков (24) Бенедиктов (1) Дельвиг (3) Фет (17) Фофанов (1) Гиппиус (3) Гнедич (4) Гребенка (1) Григорьев (6) Иванов (1) Капнист (1) Катенин (1) Хомяков (2) Хвостов (1) Кюхельбекер (1) ) Козлов (4) Крестовский (11) Крылов (4) Лермонтов (20) Майков (8) Мартынова-Павлова (1) Масальский (3) Мей (8) Мережковский (4) Мерзляков (3) Мятлев (1) Михайлов (1) Минаев (1) Минский (1) Н. адсон (5) Некрасов (52) Нелединский-Мелецкий (1) Огарев (5) Павлова (2) Пельский (1) Плещеев (2) Полежаев (1) Полонский (5) Пушкин (53) Ростопчина (1) Розенгейм ( 1) Рылеев (4) Шатров (1) Щербина (7) Случевский (3) Сологуб (4) Тютчев (5) Толстой, А.К. (8) Вейнберг (1) Вяземский (5) Воейков (1) Востоков (1) Жадовская (5) Жемчужников, Алексей (2) Жуковский (3) Польская литература (2) Прозаики (391) Аксаков, Иван (2) ) Аксаков, Константин (2) Аксаков, Сергей (1) Авдеев (3) Авенариус (1) Бестужев-Марлинский (7) Благовещенский (1) Болотов (1) Бунаков (1) Бутков (3) Чаадаев (2) Чехов (20) ) Чернышевский (6) Даль (4) Дорошевич (1) Достоевский (93) Дружинин (12) Энгельгардт (21) Ган (7) Гаршин (1) Герцен (24) Гоголь (32) Гончаров (24) Гор ‘ки (3) Горский (2) Григорович (7) Карамзин (7) Каразин (1) Хвощинская, Надежда (4) Хвощинская, Прасковья (1) Хвощинская, Софья (1) Киреевский, Иван (4) Киреевский , Петр (1) Клюшников (1) Короленко (2) Костомаров (1) Кукольник, Нестор (1) Ласкос (1) Лажечников (3) Лесков (119) Левитов (1) Мамин-Сибиряк (5) Март enko (1) Масальский (2) Мельников-Печерский (5) Мордовцев (1) Нарежный (3) Одоевский (6) Осокин (1) Панаев, Иван (5) Панаева (12) Павлова-Новинская (2) Писемский (101) Погорельский (1) Потехин (2) Решетников (1) Салтыков-Щедрин (12) Сеньковский (4) Шаликова-Нарская (2) Шеллер-Михайлов (1) Слепцов (3) Соханская-Кохановская (1) Соллогубская ( 1) Сологуб (1) Толстой, Л.(71) Тур (5) Тургенев (45) Утина-Алеева (1) Вельтман, Александр (18) Вельтман, Елена (2) Вербицкая (1) Вовчок (6) Загоскин (5) Зотов (1) искренность (1) рабство и эмансипация (38) SE1 (3) SE10 (7) SE11 (4) SE12 (16) SE13 (1) SE14 (4) SE15 (2) SE2 (1) SE3 (2) SE4 (1) SE6 (2) SE7 (1) SE8 (9) SE9 (1) переводы (74) трансляторы (145) Амелин (1) Ангус (1) Аплин (1) Арндт (2) Авси (1) Банерджи (1) Бартлетт (7) ) Baslyk (1) Beck (1) Beraha (1) Berlina (2) Bliss (1) Briggs (1) Britten (1) Bromfield (1) Bryant (1) Кармайкл (1) Carson (1) Chamot (2) Chandler (13) Чабра (1) Кларк (2) Кокрелл (2) Кертин (1) Кертис (1) Дэниэлс (1) Дойч (1) Дойч и Ярмолинский (7) Доэрти (1) Доул (4) Донсков (3) Дрейблатт (1) Даддингтон (2) Данниган (2) Эдгертон (7) Эдмондс (3) Английский (3) Фален (4) Флаэрти (1) Франция (4) Freeborn (1) Fusso (1) Gambrell (1) Garnett (30) Glad (1) Glenny (1) Grau (1) Gregovich (1) Guerney (3) Hanna (2) Hanstein (1) Hapgood ( 14) Хайден (3) Хит (1) Хобсон (1) Хофштадтер (2) Хогарт (4) Гувер (1) Хортон (1) Хауэлл (1) Хойт (1) Джексон (1) Джаринцов (2) Дженкинс (4) Джонстон (3) Каган (2) Каретник (1) Кент (2) Куманин (1) Крук (1) К [урощепова] (1) Лейтон (1) Льюис (1) Либерман (1) Литвинов (9) Лурье (1) ) Ловетт (1) Ловенфельд (1) МакЭндрю (1) Магаршак (12) Мод, Эйлмер (5) Мод, Луиза (6) Макдафф (11) Мейер (2) Михайлофф (1) Милн-Хоум (1) Митчелл (2) ) Макл (3) Мулрин (2) Набоков (1) Нойес (2) Олсон (2) Орам (1) Пашков (1) Пастернак Слейтер (2) Перл (2) Пивер и Волохонский (22) Филлиппс-Уолли (1) Пыльца (2) Пробштейн (1) Прокурат (1) Ральстон (1) Рейфилд ( 4) Готов (6) Риви (2) Риз (1) Рогальский (1) Роснек (3) Роттенберг (1) Рудман (1) Сейлз (1) Шмидт (1) Шайлер (1) Шварц (11) Сегель (1) Селигман Фаворов (1) Зельцер (1) Шоу (7) Шер (1) Шоттон (4) Скидельски (3) Смирнов (1) Смит (1) Соскице (6) Сполдинг (1) Столлуорти (1) Стейнберг (1) Струве , Глеб (1) Струве, Мэри (1) Тессоне (1) Томас (1) Томас Соломон (2) Такер (6) Валентино (7) фон Цитцевиц (1) Уэйд (1) Уишоу (2) Винер (5) Уилкс (1) Винчелл (5) Вомак (1) Вуд (1) Зельдин (1) Зиновьев и Хьюз (1) Зирин (1) двадцатый век (85) двадцать первый век (28) Успенский (1) изобразительное искусство (6) слова (70)
  • Архив

    Архив Выберите месяц июль 2021 г. (17) июнь 2021 г. (6) апрель 2021 г. (1) март 2021 г. (3) февраль 2021 г. (1) январь 2021 г. (2) октябрь 2020 г. (1) сентябрь 2020 г. (1) август 2020 г. (4) июль 2020 г. ( 14) июнь 2020 (25) май 2020 (8) март 2020 (1) январь 2020 (2) декабрь 2019 (1) август 2019 (2) июль 2019 (7) июль 2018 (1) июнь 2018 (2) март 2018 ( 1) февраль 2018 г. (2) январь 2018 г. (8) декабрь 2017 г. (1) сентябрь 2017 г. (12) август 2017 г. (21) июль 2017 г. (15) июнь 2017 г. (5) май 2017 г. (2) апрель 2017 г. (2) март 2017 г. ( 3) сентябрь 2016 г. (1) август 2016 г. (3) июль 2016 г. (15) июнь 2016 г. (17) май 2016 г. (14) апрель 2016 г. (3) март 2016 г. (2) февраль 2016 г. (2) январь 2016 г. (3) октябрь 2015 г. ( 2) август 2015 г. (3) июнь 2015 г. (3) май 2015 г. (5) апрель 2015 г. (3) март 2015 г. (6) февраль 2015 г. (8) январь 2015 г. (6) декабрь 2014 г. (6) ноябрь 2014 г. (6) октябрь 2014 г. ( 13) сентябрь 2014 г. (6) август 2014 г. (13) июнь 2014 г. (5) май 2014 г. (13) апрель 2014 г. (13) март 2014 г. (6) февраль 2014 г. (5) январь 2014 г. (11) D декабрь 2013 (6) ноябрь 2013 (8) октябрь 2013 (15) сентябрь 2013 (12) август 2013 (16) июль 2013 (22) июнь 2013 (15) май 2013 (11) апрель 2013 (16) март 2013 (12) Февраль 2013 (12) Январь 2013 (11) Ноябрь 2012 (1) Октябрь 2012 (8) Сентябрь 2012 (2) Август 2012 (14) Июль 2012 (6) Июнь 2012 (14) Май 2012 (6) Апрель 2012 (8) Март 2012 г. (11) февраль 2012 г. (3) январь 2012 г. (8) декабрь 2011 г. (5) ноябрь 2011 г. (7) октябрь 2011 г. (5) сентябрь 2011 г. (16) август 2011 г. (6) июль 2011 г. (5) июнь 2011 г. (6) Май 2011 г. (2) апрель 2011 г. (9) февраль 2011 г. (4) декабрь 2010 г. (2) ноябрь 2010 г. (3) октябрь 2010 г. (5) сентябрь 2010 г. (4) август 2010 г. (2) июль 2010 г. (9) июнь 2010 г. (4) Май 2010 (2) Апрель 2010 (4) Март 2010 (8) Февраль 2010 (14) Январь 2010 (15)
  • Follow XIX век

  • Сайты русской литературы

  • Языковые и литературные блоги (иногда на русском языке)

  • Блоги на русские темы (иногда о литературе)

  • Современные журналы

  • Журналы XIX века

Мценская Леди Макбет


Если «Леди Макбет из Мценска» — самое известное из произведений Николая Лескова за пределами России, то в основном благодаря опере Дмитрия Шостаковича по нему в 1934 году.Как и советские критики того времени, Шостакович видел в героине воплощение протеста против коррумпированного и отупляющего буржуазного общества и, следовательно, оправданный в своих действиях, если не совсем невинный. Чтобы сделать это прочтение более убедительным, он исключил третье и самое ужасное из ее преступлений. Анджей Вайда не пошел так далеко в своей киноверсии , Сибирская леди Макбет (1962), , но он сделал третью жертву эгоистичным и манипулятивным маленьким существом и, следовательно, «заслуживающим» своей судьбы.История Лескова не допускает таких упрощающих социальных объяснений. Это драматическое изображение аморальной, двусмысленной, стихийной силы сексуальной страсти, столь же сильной по своему пылу, как и по своей холодности. По стилистической прямолинейности и повествовательной концентрации она уникальна среди его произведений. Он написал это, когда навещал родственников в Киеве, где ему дали место в карцере университета. Позже он описал, как его волосы встали дыбом, когда он работал над ними в одиночку в этом невероятном месте, и поклялся, что больше никогда не будет описывать такие ужасы.Повесть, одна из самых ранних Лескова, впервые была опубликована в журнале Достоевского Эпоха в 1865 году . Ричард Пивер

Первая песня вызывает румянец на щеках.

— а поговорка

Глава первая

В наших краях иногда встречаются такие персонажи, которые, сколько бы лет назад вы ни встречали их, никогда не сможете вспомнить без внутреннего трепета. К числу таких персонажей принадлежит купчиха Катерина Львовна Измайлова, разыгравшая однажды страшную драму, после которой наши господа, по чьей-то удачной фразе, стали называть ее Леди Макбет Мценского .

Катерина Львовна не прирожденная красавица, но женщина очень приятной внешности. Ей было всего двадцать три года; не высокий, но стройный, с шеей, словно вырезанной из мрамора, округлыми плечами, твердой грудью, красивым прямым носиком, живыми черными глазами, высоким белым лбом и очень черными, почти иссиня-черными волосами. Она была из Тускара Курской губернии и выдана замуж за нашего купца Измайлова не из любви или какого-то влечения, а просто потому, что Измайлов прислал сваху сделать предложение, а она была бедной девушкой и не могла ее выбрать. женихов.Дом Измайлова был не последним в нашем городе: торговали белой мукой, держали большую арендованную мельницу в районе, сады за городом, а в городе был прекрасный дом. Как правило, это были зажиточные купцы. К тому же семья была очень маленькой: свекру Борису Тимофеичу Измайлову было уже почти восемьдесят, он давний вдовец; его сыну Зиновию Борисычу, мужу Катерины Львовны, было чуть больше пятидесяти; потом была Катерина Львовна и все. За пять лет брака Катерины Львовны с Зиновием Борисычем у нее не было детей.Не было у Зиновия Борисыча детей и от первой жены, с которой он прожил около двадцати лет, прежде чем овдоветь и жениться на Катерине Львовне. Он думал и надеялся, что Бог может подарить наследнику его купеческое имя и капитал от второго брака; но и в этом ему опять не повезло с Катериной Львовной.

Эта бездетность очень огорчала Зиновия Борисыча, и не только Зиновия Борисыча, но и старого Бориса Тимофеича, и даже самой Катерины Львовны.Во-первых, крайняя скука в запертой купеческой башне, с ее высокими стенами и бегущими собаками, не раз вызывала у молодой жены торговца тошноту до оцепенения, и она была бы рада, Бог знает как приятно кормить грудью маленького ребенка; во-вторых, ее тоже надоели упреки: «Зачем выходить замуж, какой смысл выходить замуж; зачем связывать мужскую судьбу, бесплодная женщина? »- как будто она действительно совершила какое-то преступление и против своего мужа, и против своего тестя, и против всей их благородной купеческой семьи.

При всей своей легкости и достатке жизнь Катерины Львовны в доме свекра была скучнее всего. Она очень мало ходила в гости, и если она действительно пошла с мужем навестить его друзей-торговцев, это тоже не было радостью. Все они были строгими людьми: смотрели, как она сидит, как ходит, как стоит. Но у Катерины Львовны был пылкий характер, и когда она жила в бедности молодой девушкой, она привыкла к простоте и свободе, бегая к реке с ведрами, плавая под пирсом только в смену или бросая лузги подсолнечника. через садовую калитку на проходящего мимо какого-то молодого человека.Здесь все было иначе. Ее тесть и муж встали как можно раньше, пили чай в шесть часов и занимались своими делами, а она в одиночестве небрежно слонялась из комнаты в комнату. Везде было чисто, везде тихо и пусто, перед иконами горели лампады, и нигде в доме не было живого звука, человеческого голоса.

Катерина Львовна бродила и бродила по пустым комнатам, начинала зевать от скуки и поднималась по лестнице в свою супружескую спальню в маленькой высокой антресоли.Там она тоже сидела, смотрела, как вешают коноплю или высыпают муку возле склада — опять начинала зевать, и радовалась этому: час-два дремала, потом просыпалась — Опять та же русская скука, скука купеческого дома, на котором, мол, можно было даже с удовольствием повеситься. Катерина Львовна не любила читать, к тому же в их доме не было книг, кроме житий киевских святых.

Катерина Львовна все пять лет брака с нелюбимым мужем жила скучной жизнью в богатом доме свекра; но, как это часто бывает, на эту ее скуку никто не обратил ни малейшего внимания.

Глава вторая

Шестой весной Катерины Львовны замужества прорвало плотину мельницы Измайловых. Тогда на мельницу как бы нарочно завели много работы, и брешь оказалась огромной: вода попала под нижний подоконник, и заткнуть ее халтурой было невозможно. Зиновий Борисыч гнал людей на мельницу со всех сторон и постоянно сидел там сам; делом в городе управлял один старик, а Катерина Львовна целыми днями томилась дома в одиночестве.Вначале ей было еще скучнее без мужа, но потом ей стало даже лучше: она чувствовала себя свободнее сама. Ее сердце никогда не переживало к нему, и без него над ней было бы по крайней мере на одного командира меньше.

Однажды Катерина Львовна сидела у окна своего верхнего этажа, зевала, зевала, ни о чем особенном не думая, и ей наконец стало стыдно зевать. А погода на улице была такая чудесная: теплая, яркая, веселая, и сквозь зеленую деревянную решетку сада можно было увидеть, как на деревьях с ветки на ветку порхали разные птицы.

«Что, собственно, я зеваю?» — подумала Катерина Львовна. «Я мог бы хотя бы встать и пойти прогуляться во двор или прогуляться в саду».

Катерина Львовна надела старую булатную куртку и вышла.

Снаружи было так светло и так бодрящий воздух, а в галерее у складов такой веселый смех.

«Чему ты так рад?» Катерина Львовна спросила у клерков свекра.

«Видите ли, дорогая Катерина Львовна, мы взвешивали живую свиноматку», — ответил старый писарь.

«Что сеять?»

«Вот эта сеянка Аксинья, которая родила сына Василия и не пригласила нас на крестины», — смело и весело сказал ей молодец с красивым дерзким лицом, обрамленным черными как смоль локонами, и с едва отрастающей бородкой. .

В этот момент из бочонка с мукой, подвешенного на бревне, выглянула толстая кружка румяной повара Аксиньи.

«Изверги, дьяволы с гладкими боками», — выругался повар, пытаясь ухватиться за железную балку и выбраться из качающейся ванны.

«Весит двести пятьдесят фунтов перед обедом, а как только она съест кучу сена, веса не хватит», — снова объяснил красивый молодой человек и, перевернув кадку, бросил кухарку на мешковину. сложены в углу.

Женщина, игриво выругавшись, начала приводить себя в порядок.

«Ну, а сколько я могу весить?» Катерина Львовна пошутила и, взявшись за веревки, ступила на доску.

«Сто пятнадцать фунтов», — сказал тот же молодой красавец Сергей, бросая на весы гири.»Удивительный!»

«Что удивительного?»

«Что вы весите больше ста фунтов, Катерина Львовна. Я считал, что мужчина может носить тебя на руках весь день и не уставать, а только чувствовать то удовольствие, которое это ему доставляет ».

«Что, ты имеешь в виду, что я не человек или что-то в этом роде? — Ты точно устанешь, — ответила Катерина Львовна, слегка покраснев, не привыкшая к таким разговорам и почувствовав внезапный прилив желания расслабиться и заговорить веселыми и игривыми словами.

«Боже, нет! Я бы довел тебя до счастливого Араби, — ответил на ее замечание Сергей.

«Вы не рассчитываете, молодой человек», — сказал крестьянин, наливая. «Что делает нас тяжелыми? Наше тело придает нам вес? Наше тело, дорогой мой, на весах ничего не значит: наша сила, это наша сила дает нам вес, а не тело! »

«В девичестве я была ужасно сильна», — сказала Катерина Львовна, снова не сдерживаясь. «Не каждый мог меня победить».

«Ну, тогда держите руку, мэм, если это действительно правда», — спросил красавчик.

Катерина Львовна смутилась, но протянула руку.

«Ай, кольцо, больно, отпусти!» Катерина Львовна заплакала, когда Сергей сжал ее руку в своей, и она толкнула его свободной рукой в ​​грудь.

Молодой человек отпустил руку своей госпожи, и ее толчок отбросил его на два шага назад.

«Мм-да, а ты считал, что она просто женщина», — удивился крестьянин.

«Тогда попробуем побороться», — парировал Сергей, откидывая кудри.

«Ну, давай», — оживившись, ответила Катерина Львовна и приподняла локти.

Сергей обнял молодую хозяйку и прижал ее твердые груди к своей красной рубашке. Катерина Львовна просто пыталась пошевелить плечами, но Сергей поднял ее с пола, обнял, сжал и осторожно усадил на перевернутую мерную ванну.

Катерина Львовна даже не успела проявить хваленую силу. Встав из кадки, вся красная, поправила сорвавшуюся с плеч куртку и тихонько двинулась из хранилища, но Сергей лихо закашлялся и крикнул:

«Давай, блаженные болваны! Налить, выглядеть резким, двигаться дальше; если будет плюс, тем лучше для нас.”

Как будто он не обратил внимания на то, что только что произошло.

«Он погонщик, проклял Сережку», — говорила кухарка Аксинья, таща за Катериной Львовной. «У вора есть все — рост, лицо, внешность. Какую бы женщину вы ни любили, мерзавец сразу знает, как ее умаслить, а он умасливает ее и вводит в грех. А он непостоянен, негодяй, насколько может быть непостоянен! »

«А ты, Аксинья. . . » сказала молодая хозяйка, идя впереди нее, «то есть, ваш мальчик, он жив?»

«Он, милый, он есть — что с ним может случиться? Когда они не нужны, они живут.”

«Где ты его взял?»

«Эээ, просто из-за того, что дурачится — ведь ты живешь среди людей — только из-за того, что дурачишься».

«Давно ли он с нами, этот молодой человек?»

«Кто? Вы имеете в виду Сергея?

«Да».

«Около месяца. Раньше он работал у Копчоновых, но хозяин его выгнал ». Аксинья понизила голос и закончила: «Говорят, он занимался любовью с самой хозяйкой. . . Посмотри, какой он смельчак! »

Глава третья

Над городом нависли теплые молочно-белые сумерки.Зиновий Борисыч еще не вернулся с плотины. Свекра Бориса Тимофеича тоже не было дома: он пошел на именины друга и даже сказал, чтобы они не ждали его к ужину. Катерина Львовна, от нечего делать, рано поела, открыла окно в своей комнате наверху и, прислонившись к оконной раме, лущила семечки. Люди на кухне поужинали и пошли спать по двору: кто в сараи, кто в склады, кто поднялся на благоухающие сеновалы.Последним из кухни вышел Сергей. Он ходил по двору, развязал сторожевых псов, свистнул и, пройдя под окном Катерины Львовны, взглянул на нее и низко поклонился.

«Добрый вечер», — тихо сказала ему Катерина Львовна со своего взгляда, и двор затих, как пустыня.

«Госпожа!» — сказал кто-то через две минуты у запертой двери Катерины Львовны.

«Кто это?» — испуганно спросила Катерина Львовна.

«Пожалуйста, не пугайтесь: это я, Сергей», — ответил клерк.

«Что тебе нужно, Сергей?»

«У меня с вами небольшое дело, Катерина Львовна: хочу спросить у вашей чести; позвольте мне зайти на минутку ».

Катерина Львовна повернула ключ и впустила Сергея.

«Что это?» — спросила она, возвращаясь к окну.

«Я пришла к вам, Катерина Львовна, спросить, не есть ли у вас книжку почитать. Меня одолевает скука «.

«У меня нет книг, Сергей, я их не читаю», — ответила Катерина Львовна.

«Какая скука!» — пожаловался Сергей.

«Почему тебе должно быть скучно?»

«Помилуйте, как мне не скучать? Я молодой человек, мы живем как в каком-то монастыре, и все, что я вижу впереди, это то, что я могу просто пропасть в этом одиночестве до самой смерти. Иногда это даже приводит меня в отчаяние ».

«Почему бы тебе не выйти замуж?»

«Легко сказать, госпожа — выходите замуж! На ком я могу выйти замуж здесь? Я человек ничтожный: ни одна хозяйская дочка не выйдет за меня замуж, а от бедности, как тебе приятно знать, Катерина Львовна, мы все необразованные.Как будто они могут иметь какое-то правильное представление о любви! Вы только посмотрите, пожалуйста, какое понятие существует даже среди богатых. Теперь вы, я бы сказал, для любого такого человека, у которого было чувство в нем, вы были бы его собственным утешением, но здесь они держат вас, как канарейку в клетке.

«Да, мне скучно», — убежала Катерина Львовна.

«Как не скучать, хозяйка, с такой жизнью! Даже если бы у вас был кто-то на стороне, как это делают другие, вам было бы невозможно его увидеть ».

«Ну вот.. . это совсем не то. Что касается меня, если бы у меня был ребенок, я думаю, что было бы весело с нами вдвоем ».

«А вот что, позвольте мне объяснить вам, госпожа, ребенок тоже бывает по какой-то причине, и не только. Я уже столько лет живу среди мастеров и видела, какой жизнью живут женщины среди купцов, разве я тоже не понимаю? Как поется в песне: «Без миленьки, жизнь унылая и унылая», и этой унылости, позвольте мне объяснить вам, Катерина Львовна, так мучительно мое сердце ломает, могу вам сказать, что я могла бы просто вырезать это из мою грудь стальным ножом и брось к твоим ножкам.И мне тогда было бы легче, в сто раз легче. . . »

Голос Сергея дрожал.

«Что ты делаешь, говоря мне о своем сердце? Это не имеет ко мне никакого отношения. Уходите . . . »

«Нет, пожалуйста, госпожа», — дрожа всем телом, сказал Сергей и шагнул навстречу Катерине Львовне. «Я знаю, очень хорошо вижу и даже чувствую и понимаю, что тебе в этом мире не легче, чем мне; за исключением того, что сейчас, — сказал он на одном дыхании, — сейчас, на данный момент, все это в ваших руках и в вашей власти.”

«Что? Что это? Зачем ты пришел ко мне? Я выскочу в окно, — сказала Катерина Львовна, чувствуя себя в невыносимой силе неописуемого страха, и ухватилась за подоконник.

«О, моя жизнь несравненная, зачем бросаться?» — легкомысленно прошептал Сергей и, оторвав от окна молодую хозяйку, крепко обнял ее.

«О! Ой! Отпусти меня, — тихо простонала Катерина Львовна, расслабляясь от горячих поцелуев Сергея и невольно прижимаясь к его могучему телу.

Сергей поднял любовницу на руки, как ребенка, и отнес ее в темный угол.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только размеренным тиканьем карманных часов мужа, висящих над изголовьем кровати Катерины Львовны; но это ничему не мешало.

«Иди», — сказала Катерина Львовна через полчаса, не глядя на Сергея и поправляя растрепанные волосы перед зеркальцем.

«Почему я должен уйти отсюда сейчас?» Сергей ответил ей счастливым голосом.

«Мой тесть заперет дверь».

«Ах, душа моя, душа моя! Что за люди вы знаете, если дверь — их единственный путь к женщине? Для меня двери везде — в тебя или от тебя, — ответил молодой человек, указывая на столбики, поддерживающие галерею.

Глава четвертая

Зиновий Борисыч не приходил домой еще неделю, и всю эту неделю, каждую ночь до средь бела дня, его жена веселилась с Сергеем.

В те ночи в спальне Зиновия Борисыча было выпито много вина из погреба свекра и съедено много сладостей, и много было поцелуев на сладких губах хозяйки и игр с черными локонами на мягкой подушке. Но никакая дорога не бывает гладкой вечно; тоже есть неровности.

Борис Тимофеич не спал: бродил старик по тихому дому в ситцевой рубашке, подходил к одному окну, потом к другому, выглядывал, а красная рубаха молодого парня Сергея тихонько скользила по столбу под дочерью. окно свекрови.Есть новости для вас! Борис Тимофеич выскочил и схватил парня за ноги. Сергей взмахнул рукой, чтобы пощупать ухо мастеру, но остановился, посчитав, что это будет серьезным делом.

«Долой», — сказал Борис Тимофеич. «Где ты был, ты вор?»

«Где бы я ни был, меня уже нет, Борис Тимофеич, сэр», — ответил Сергей.

«Провели ночь с невесткой?»

«Насчет того, где я ночевал, хозяин, я знаю, но вы послушайте, что я говорю, Борис Тимофеич: то, что натворили, батюшка, нельзя отменить; по крайней мере, не позорь свой купеческий дом.Скажи мне, что тебе теперь от меня нужно? Какого удовлетворения вы хотели бы? »

«Я хочу накинуть тебе пятьсот ударов, змей», — ответил Борис Тимофеич.

«Моя вина — твоя воля», — согласился молодой человек. «Скажи мне, куда идти, и развлекайся, пей мою кровь».

Борис Тимофеич привел Сергея к своей каменной кладовой и хлестал его плетью до тех пор, пока у него самого не осталось сил. Сергей не издал ни единого стона, но половину рукава рубашки прогрыз зубами.

Борис Тимофеич бросил Сергея в кладовку до тех пор, пока не зажил фарш на его спине, пихнул ему глиняный кувшин с водой, повесил на дверь тяжелый замок и послал за сыном.

Но пройти сотню миль по русской проселочной дороге и сейчас не так уж и быстро, а для Катерины Львовны прожить лишний час без Сергея уже стало невыносимо. Она внезапно раскрыла всю широту своей пробужденной натуры и стала такой решительной, что ее уже было не остановить.Она узнала, где находится Сергей, поговорила с ним через железную дверь и бросилась искать ключи. «Отпусти Сергея, папа», — подошла она к тестю.

Старик просто позеленел. Он никогда не ожидал такой наглой дерзости от своей грешной, но до тех пор всегда послушной невестки.

«Что ты имеешь в виду, такая-то», — начал он пристыдить Катерину Львовну.

«Отпустите его», — сказала она. «Клянусь своей совестью, между нами еще не было ничего плохого.”

«Ничего страшного!» — сказал он, скрипя зубами. «А что вы делали по ночам? Набираешь подушки мужу?

Но она продолжала: «Отпусти, отпусти».

«В таком случае, — сказал Борис Тимофеич, — вот что получишь: муж, честная жена, придет, мы тебя в конюшне собственноручно порвём, а этого мерзавца отправлю в тюрьму. завтра.»

Так решил Борис Тимофеич; но его решению не суждено было осуществиться.

Глава пятая

Вечером Борис Тимофеич поел гречневой каши с грибами и получил изжогу; затем внезапно появилась боль в подложечной области; его схватила страшная рвота, и он под утро умер, как умирали крысы в ​​его хранилищах, Катерина Львовна всегда готовила для них особую пищу своими руками, используя вверенный ей опасный белый порошок.

Катерина Львовна вытащила Сергея из каменной кладовой старика и, не стыдясь на глазах у людей, уложила его в постель к мужу, чтобы он отдыхал от избиения свекра; а тестя Бориса Тимофеича похоронили без раздумий, по христианскому правилу. Удивительно, но никто об этом ничего не подумал: Борис Тимофеич умер, умер от поедания грибов, как многие умерли от их поедания. Бориса Тимофеича похоронили поспешно, даже не дожидаясь сына, потому что стояла теплая погода, и человек, посланный на мельницу за Зиновием Борисычем, не нашел его там.У него была возможность дешево купить лесной участок в сотне миль отсюда: он пошел посмотреть на него и никому как следует не сказал, куда направляется.

Разрешив это дело, Катерина Львовна совсем отпустила себя. Раньше она не отличалась робостью, но теперь было невозможно предсказать, что она придумает для себя; она расхаживала, отдавала приказы всем в доме и не позволяла Сергею отойти от нее. Слуги недоумевали, но щедрая рука Катерины Львовны сумела всех их найти, и недоумение вдруг утихло.«Хозяйка интригует с Сергеем, вот и все», — подумали они. «Это ее дело, она за это ответит».

Между тем Сергей выздоровел, разогнул спину, и опять лучший из ребят, умный сокол, прогулялся рядом с Катериной Львовной, и снова они вели приятнейшую жизнь. Но время шло не только для них: обиженный муж Зиновий Борисыч спешил домой после долгого отсутствия.

Глава шестая

Во дворе после обеда было палящее зноя, и нестерпимо надоедали летящие мухи.Катерина Львовна закрыла ставни в спальне, накрыла окно изнутри шерстяной шалью и легла отдыхать с Сергеем на высокую купеческую кровать. Катерина Львовна спит и не спит, она в каком-то оцепенении, лицо ее залито потом, а дыхание горячее и тяжелое. Катерина Львовна чувствует, что ей пора просыпаться, пора идти в сад пить чай, но она просто не может встать. Наконец пришел повар и постучал в дверь: «Самовар остывает под яблоней», — сказала она.Катерина Львовна с усилием перевернулась и стала ласкать кошку. И кот идет между ней и Сергеем трет себя, а он такой красивый, серый, большой и толстый, насколько это возможно. . . и у него есть бакенбарды, как у деревенского старосты. Катерина Львовна чувствует его пушистую шерсть, и он тычет ее носом: он тупит своей тупой мордочкой в ​​ее упругую грудь и поет нежную песню, как бы говоря ей о любви. «Как этот кот попал сюда?» Катерина Львовна думает. «Я положила крем на подоконник: мерзкая штука наверняка поглотит его.Его следует выгнать », — решила она и собиралась схватить его и выбросить, но ее пальцы прошли сквозь него, как туман. «Откуда вообще взялась эта кошка?» Катерина Львовна рассуждает в своем кошмаре. «У нас никогда не было кошек в нашей спальне, и посмотрите, что у них есть!» Она снова пошла схватить его, и снова его не было. «Ой, что это за чертовщина? Неужели это кошка? » — подумала Катерина Львовна. Она внезапно оцепенела, ее сонливость и сновидения полностью исчезли.Катерина Львовна оглядела комнату — кошки нет, там только красавец Сергей лежит, прижимая своей могучей рукой грудь к своему горячему лицу.

Катерина Львовна встала, села на кровать, поцеловала Сергея, целовала и ласкала его, поправила помятую перину и пошла в сад пить чай; и солнце уже село довольно низко, и чудесный волшебный вечер спускался на полностью нагретую землю.

«Я слишком долго спала», — сказала Катерина Львовна Аксинье, усаживаясь на коврик под цветущей яблоней, чтобы попить чаю.«Что бы это могло значить, Аксинюшка?» — спросила она кухарку, вытирая блюдце салфеткой.

«Что это, моя дорогая?»

«Это было не похоже на сон, но кошка все время как-то толкала меня в бодрствующем состоянии».

«О, что ты говоришь?»

«Действительно, кошка подталкивает».

Катерина Львовна рассказала, как в нее втыкался кот.

«А зачем ты его ласкал?»

«Ну вот и все! Сам не знаю, зачем ласкал его.”

«Чудо, правда!» — воскликнул повар.

«Я не могу перестать восхищаться собой».

«Скорее всего, дело в том, что кто-то подкрадывается к вам, или что-то в этом роде».

«Но что именно?»

«Ну, , что же именно — это то, что вам никто не может объяснить, моя дорогая, что именно, только что-то будет».

«Я все время видела во сне полумесяц, а потом была эта кошка», — продолжила Катерина Львовна.

«Полумесяц означает младенца.”

Катерина Львовна покраснела.

«Разве я не могу послать сюда Сергея в вашу честь?» — рискнула Аксинья, предлагая себя в качестве наперсницы.

«Ну, все-таки, — ответила Катерина Львовна, — ты прав, пойди и пошли его: я с ним чаю здесь попою».

«То, что я говорю, пошли его сюда», — заключила Аксинья и, вперевалку, поплелась к садовой калитке.

Катерина Львовна тоже рассказала Сергею о кошке.

«Чистая фантазия», — ответил Сергей.

«Тогда почему, Сережа, у меня никогда раньше не было этой фантазии?»

«Есть много такого, чего раньше не было! Раньше я просто смотрел на тебя и томился, а теперь — хо-хо! — у меня все твое белое тело.”

Сергей обнял Катерину Львовну, закружил ее в воздухе и игриво посадил на пушистый коврик.

«Ой, голова кружится!» — сказала Катерина Львовна. «Сережа, иди сюда; сядь рядом со мной, — позвала она, откинувшись на спинку кресла и вытянувшись в роскошной позе.

Молодой человек, нагнувшись, прошел под невысокую яблоню, залитую белыми цветами, и сел на коврик у ног Катерины Львовны.

«Так ты по мне тосковал, Сережа?»

«Как я тосковал!»

«Как ты тосковал? Расскажи мне об этом.”

«Как я могу об этом рассказать? Можно ли описать, как вы изнываете? Мне было больно ».

«Почему, Сережа, я не чувствовал, что ты из-за меня мучаешься? Говорят, вы это чувствуете ».

Сергей молчал.

«А зачем пели песни, если по мне тосковали? А? Разве я не слышал, как ты поешь в галерее? » Катерина Львовна продолжала нежно спрашивать.

«Ну и что, если я буду петь песни? Комар тоже всю жизнь поет, но не на радость, — сухо ответил Сергей.

Произошла пауза. Катерина Львовна пришла в восторг от этих признаний Сергея.

Она хотела поговорить, но Сергей надулся и промолчал.

«Смотри, Сережа, какой рай, какой рай!» — воскликнула Катерина Львовна, глядя сквозь густые ветви цветущей яблони, накрывшей ее, на чистое голубое небо, в котором висела прекрасная полная луна.

Лунный свет, пробивающийся сквозь листья и цветы яблони, разбрасывал самые причудливые яркие пятна по лицу Катерины Львовны и всему лежащему телу; воздух был неподвижен; только легкий теплый ветерок слегка шевелил сонные листья и распространял тонкий аромат цветущих трав и деревьев.Было дыхание чего-то томного, ведущего к лени, сладости и непонятным желаниям.

Не получив ответа, Катерина Львовна опять замолчала и продолжала смотреть на небо сквозь бледно-розовые яблони. Сергей тоже молчал; только небо его не интересовало. Обхватив руками колени, он пристально смотрел на свои ботинки.

Золотая ночь! Тишина, свет, аромат и благотворное живительное тепло. Далеко за оврагом, за садом, кто-то затянул звонкую песню; у забора, в черемухе, кричал и громко бился соловей; в клетке на высоком шесте заревел сонный перепел, а за конюшней стеной лениво вздохнула толстая лошадь, а за садовой оградой бесшумно промчалась веселая стая собак по зелени и исчезла в густой черной тени половинки. -разрушенные старые соляные склады.

Катерина Львовна приподнялась на локте и посмотрела на высокую садовую траву; и трава играла с лунными лучами, рассыпанная цветами и листьями деревьев. Все это было позолочено этими замысловатыми яркими пятнами, которые вспыхивали и дрожали на нем, как живые огненные бабочки, или как будто вся трава под деревьями была поймана лунной сетью и раскачивалась из стороны в сторону.

«Ах, Сережечка, как мило!» — воскликнула Катерина Львовна, оглядываясь.

Сергей равнодушно огляделся.

«Что ты такой безрадостный, Сережа? Или тебе уже надоела моя любовь? »

«К чему этот пустой разговор!» Сергей ответил сухо и, нагнувшись, лениво поцеловал Катерину Львовну.

«Ты обманщик, Сережа, — ревниво сказала Катерина Львовна, — ты несущественен».

«Такие слова даже не относятся ко мне», — спокойно ответил Сергей.

«Тогда почему ты так меня поцеловал?»

Сергей вообще ничего не сказал.

— Только мужья и жены, — продолжала Катерина Львовна, играя с его кудряшками, — вот так стряхивают пыль с губ друг друга.Поцелуй меня, чтобы эти молодые яблони, распустившиеся над нами, упали на землю. Вот так, вот так, — прошептала Катерина Львовна, обвиваясь вокруг своего любовника и страстно целуя его.

— Слушай, Сережа, — начала Катерина Львовна чуть позже. «Почему они говорят о тебе только одно — то, что ты обманщик?»

«Кто так тявкает обо мне?»

«Ну, люди говорят».

«Может, я обманул недостойных.”

«И почему вы были настолько глупы, чтобы иметь дело с недостойными? К недостойным не должно быть любви ».

«Давай, говори! Разве подобные вещи делаются рассуждениями? Это все искушение. Вы просто нарушаете с ней заповедь, без каких-либо этих намерений, и тогда она висит у вас на шее. Это любовь к тебе! »

«Слушай, Сережа! Как было с теми, кого я не знаю и знать не хочу; только с тех пор, как ты уговорил меня этой теперешней нашей любовью, и ты сам знаешь, что я согласился на это не только по своей воле, но и по твоей хитрости, если ты обманешь меня, Сережа, если ты променяешь меня на кого-то другого, не важно на кого Значит, прости, друг моего сердца, живьем с тобой не расстанусь.”

Сергей вздрогнул.

«Но Катерина Львовна, свет мой яркий!» он начал. «Посмотрите, как у нас дела. Вы только что заметили, что я сегодня задумчива, но не задумываетесь, как я могу избавиться от задумчивости. Как будто все мое сердце утонуло в запекшейся крови! »

«Скажи, Сергей, расскажи о своем горе».

«Что тут рассказать? Вот сейчас, во-первых, с благословения Божия, возвращается ваш муж, а вы, Сергей Филиппыч, уходите с собой в садик с музыкантами и смотрите из-под сарая, как горит свеча в спальне Катерины Львовны, пока она набивает перину и ложится спать со своим законным Зиновием Борисычем.”

«Этого никогда не будет!» Катерина Львовна весело протянула и махнула рукой.

«Как этого никогда не будет? Я так понимаю, что все остальное для вас даже совершенно невозможно. Но у меня тоже есть сердце, Катерина Львовна, и я вижу свои страдания ».

«Ну, хватит обо всем этом».

Катерине Львовне понравилось это выражение ревности Сергея, она засмеялась и снова стала целовать его.

«И повторюсь, — продолжал Сергей, осторожно освобождая голову от обнаженных до плеч рук Катерины Львовны, — и, повторюсь, должен сказать, что самая незначительная моя позиция заставляла меня не раз задумываться о том и ином. и, может быть, больше десятка раз.Будь я, так сказать, равным вам, джентльменом или купцом, я бы никогда в жизни не расстался с вами, Катерина Львовна. Но как бы то ни было, подумайте сами, что я за мужчина рядом с вами? Теперь, когда я вижу, как твои белоснежные руки тебя схватили и повели в спальню, мне придется вытерпеть все это в своем сердце, и, может быть, я превращусь в человека, который навсегда презирает себя. Катерина Львовна! Я не похож на тех, кто все равно находит это, пока они получают удовольствие от женщины. Я чувствую, что такое любовь и как она засасывает мое сердце, как черная змея.”

«Почему ты все время говоришь со мной обо всем этом?» Катерина Львовна прервала его.

Ей стало жалко Сергея.

«Катерина Львовна! Как я могу не говорить об этом? Как? Когда, может быть, ему все уже объяснили и написали, а может быть, в кратчайшие сроки, но даже к завтрашнему дню в доме не останется и следа Сергея? »

«Нет-нет, не говори об этом, Сережа! Никогда на свете не останется я без тебя, — утешала его такими же ласками Катерина Львовна.«Если все пойдет так. . . либо он, либо я не выживем, но ты останешься со мной ».

— Нет, Катерина Львовна, — ответил Сергей, печально и печально покачивая головой. «Я не рад своей жизни из-за этой любви. Я должен был любить то, что стоит не больше, чем я, и довольствоваться этим. Может ли между нами быть постоянная любовь? Для вас большая честь иметь меня в качестве любовника? Я хотел бы быть твоим мужем перед вечным святым жертвенником: тогда, даже считая себя всегда меньшим, чем ты, я все равно мог бы всем публично показать, как я заслуживаю свою жену, оказывая ей честь.. . »

Катерина Львовна была сбита с толку этими словами Сергея, этой его ревностью, его желанием жениться на ней — желанием, которое всегда доставляет удовольствие женщине, какой бы кратковременной ни была ее связь с этим мужчиной до замужества. Катерина Львовна теперь была готова ради Сергея пройти через огонь, через воду, в тюрьму, на крест. Он заставил ее так полюбить его, что ее преданность ему не знала меры. Она сошла с ума от счастья; у нее закипела кровь, и она больше не могла ничего слушать.Она быстро остановила губы Сергея ладонью и, прижав его голову к своей груди, сказала:

«Что ж, теперь я знаю, что сделаю из вас торговца и буду жить с вами самым приличным образом. Только не зря меня расстраивай, пока дела еще не дошли ».

И снова поцелуи и ласки.

Старый клерк, спавший в сарае, сквозь свой крепкий сон в тишине ночи начал слышать то шепоток и тихий смех, как будто озорные дети обсуждали какой-то нечестивый способ издеваться над слабым стариком; теперь звенящий и веселый хохот, как будто озерные русалки кого-то щекочут.Все это Катерина Львовна резвилась и играла с молодым писарем мужа, купаясь в лунном свете и катаясь по мягкому коврику. Белые молодые соцветия с листовой яблони полились на них, полились, а потом перестали поливаться. Между тем шла короткая летняя ночь; луна спряталась за крутыми крышами высоких складов и косо глядела на землю, становясь все тусклее и тусклее; пронзительный кошачий дуэт донесся с крыши кухни, затем плевался, злобно рычал, после чего две или три кошки, теряя хватку, с шумом рухнули на связку досок, прислоненных к крыше.

— Пойдем спать, — медленно, как измученная, сказала Катерина Львовна, вставая с пледа и, как она лежала там, в одной рубашке и белой юбке, пошла по тихой, смертоносной. на тихом купеческом дворе, и Сергей шел за ней с ковриком и блузкой, которые она скинула во время их шалости.

Глава седьмая

Как только Катерина Львовна задула свечу и легла совершенно раздетая на мягкую перину, сон накинул ей на голову плащ.Насытившись игрой и удовольствием, Катерина Львовна так крепко заснула, что спит нога и спит рука; но снова во сне она слышит, как дверь, кажется, снова открывается, и вчерашний кот падает тяжелым комком на кровать.

«Что это за наказание с кошкой?» — рассуждала усталая Катерина Львовна. «Я только что специально запер дверь собственными руками, окно закрыто, а он снова здесь. Я его сейчас вышвырну ». Катерина Львовна пошла вставать, но ее сонные руки и ноги отказываются служить ей; и кошка ходит вокруг нее и мурлычет так своеобразно, как если бы он говорил человеческие слова.У Катерины Львовны даже мурашки по коже.

«Нет, — думает она, — единственное, что нужно сделать, — это принести завтра немного святой воды в постель, потому что этот странный кот меня взял».

Но кот мурлыкает ей на ухо, прячет морду, а потом ясно говорит: «Что за кошка! Как будто я кот! Очень умно с вашей стороны, Катерина Львовна, рассудить, что я вовсе не кот, а уважаемый купец Борис Тимофеич. Только мне сейчас плохо, потому что у меня все кишки лопаются от маленького угощения невестки.Вот почему меня так опустили, — мурлычет он, — и теперь я кажусь кошкой тем, кто плохо понимает, кто я на самом деле. Ну как у вас жизнь, Катерина Львовна? Соблюдаете ли вы свой закон? Я приехала с кладбища посмотреть, как вы с Сергеем Филиппычем греете постель мужа. Мур-мур-мур, но я ничего не вижу. Не бойся меня: видишь ли, у меня глаза сгнили от твоего угощения. Посмотри мне в глаза, друг мой, не бойся! »

Катерина Львовна посмотрела и закричала до небес.Опять кот лежит между ней и Сергеем Филиппычем, а голова этого кота Бориса Тимофеича такая же большая, как у мертвеца, а на месте глаз два огненных круга, вращающихся, вращающихся в разные стороны!

Сергей проснулся, успокоил Катерину Львовну и снова заснул; но сон совершенно покинул ее — к счастью.

Она лежит с открытыми глазами и внезапно слышит шум, как будто кто-то взобрался на калитку во дворе. Теперь собаки прибегают, потом успокаиваются — должно быть, начали подлизываться.Проходит еще минута, щелкает железная защелка, и дверь открывается. «Либо я все это себе представляю, либо мой Зиновий Борисыч вернулся домой, потому что дверь отперла запасным ключом», — подумала Катерина Львовна и поспешно пнула Сергея.

«Слушай, Сережа», — сказала она, приподнялась на локте и навострила уши.

Кто-то действительно поднимался по лестнице, осторожно ступая одной ногой за другой, приближаясь к запертой двери спальни.

Катерина Львовна быстро выскочила из постели в одной только смене и открыла окно. В это же время босиком Сергей выскочил на галерею и обвил ногами столб, по которому не раз спускался из спальни хозяйки.

«Нет, не надо, не надо! Ложись здесь. . . — далеко не уходи, — прошептала Катерина Львовна и бросила ему туфли и одежду, а сама бросилась обратно под одеяло и лежала в ожидании.

Сергей послушался Катерины Львовны: по столбу не соскользнул, а на галерее забился под коврик.

Между тем Катерина Львовна слышит, как ее муж подходит к двери и слушает, затаив дыхание. Она даже слышит учащенное биение его ревнивого сердца; но от Катерины Львовны льется не жалость, а злой смех.

«Иди на поиски прошлых лет», — думает она про себя, улыбаясь и дыша, как невинный младенец.

Это длилось около десяти минут; но Зиновий Борисыч наконец устал стоять за дверью и слушать спящую жену: он постучал.

«Кто там?» Катерина Львовна позвала не сразу, а как бы сонным голосом.

«Это я».

«Это ты, Зиновий Борисыч?»

«Это я», — ответил Зиновий Борисыч. «Как будто ты не слышишь!»

Катерина Львовна вскочила так же, как и в смену, впустила мужа в комнату и нырнула обратно в теплую постель.

«Перед рассветом становится холодно», — сказала она, укутываясь в одеяло.

Зиновий Борисыч вошел осмотрелся, помолился, зажег свечу и снова огляделся.

«Как твоя жизнь?» — спросил он свою супругу.

«Неплохо», — ответила Катерина Львовна и, встав, стала надевать ситцевую куртку.

«Самовар поставить?» она спросила.

«Ничего, позвони Аксинье, пусть она сама».

Катерина Львовна быстро сунула босые ноги в туфли и выбежала. Ее не было около получаса. Все это время она сама завела самовар и тихонько вылетела к Сергею на галерею.

«Оставайся здесь», — прошептала она.

«Как долго?» — спросил Сергей тоже шепотом.

«Ах, какой ты болван! Останься, пока я тебе не скажу.

А Катерина Львовна сама вернула его на прежнее место.

Оттуда, с галереи, Сергей мог слышать все, что происходило в спальне. Он слышит, как снова открывается дверь, и Катерина Львовна возвращается к мужу. Он слышит каждое слово.

«Что ты там так долго делал?» — спросил Зиновий Борисыч жену.

«Ставим самовар», — спокойно ответила она.

Произошла пауза. Сергей слышит, как Зиновий Борисыч вешает пальто на вешалку. Теперь он умывается, фыркает и брызгает водой; теперь он просит полотенце; разговор начинается снова.

«Ну, так как же ты похоронил папу?» — спрашивает муж.

«Вот так, — говорит жена, — он умер, мы его похоронили».

«И что это было потрясающе!»

«Бог его знает», — ответила Катерина Львовна и затрясла чашками.

Зиновий Борисыч скорбно ходил по комнате.

«Ну, а как ты здесь провел время?» Зиновий Борисыч снова стал расспрашивать жену.

«Наши радости здесь, я полагаю, всем известны: мы не ходим на балы, равно как и в театры».

«А ты, кажется, мало радуешься за своего мужа», — предположил Зиновий Борисыч, поглядывая краем глаза.

«Мы не так молоды, чтобы терять рассудок при встрече. Как ты хочешь, чтобы я радовался? Смотри, как я суетюсь, бегаю тебе в удовольствие.”

Катерина Львовна снова выбежала за самоваром и снова прыгнула к Сергею, дернула его и сказала: «Смотри, Сережа!»

Сергей не совсем понимал, в чем дело, но все равно собрался.

Вернулась Катерина Львовна, а Зиновий Борисыч стоял на коленях на кровати, вешая свои серебряные часы с бисерной цепочкой на стену над изголовьем.

«Почему, Катерина Львовна, вы в одиночестве застелили постель на двоих?» — вдруг как-то своеобразно спросил он жену.

«Я все ждала тебя», — ответила Катерина Львовна, спокойно глядя на него.

«Я смиренно благодарю вас за это. . . А теперь этот маленький предмет, как он может лежать на твоей кровати? »

Зиновий Борисыч поднял с простыни узкий шерстяной кушак Сергея и держал его за один конец на глазах у жены.

Катерина Львовна ни на минуту не задумывалась.

«Нашла в саду, — сказала она, — связала им юбку».

«Ах да!» Зиновий Борисыч произнес с особенным акцентом.»Мы также кое-что слышали о ваших юбках».

«Что ты слышал?»

«Все о ваших добрых делах».

«У меня нет таких дел».

«Ну, мы разберемся, все разберемся», — ответил Зиновий Борисыч, поднося пустую чашку к жене.

Катерина Львовна молчала.

— Мы раскроем все твои дела, Катерина Львовна, — продолжал после долгой паузы Зиновий Борисыч, хмуро глядя на жену.

«Ваша Катерина Львовна не так страшно напугана. — Она этого не особо боится, — ответила она.

«Что? Что?» — воскликнул Зиновий Борисыч, повышая голос.

«Ничего, брось», — ответила его жена.

«Ну, берегись! Ты становишься слишком разговорчивым! »

«Почему бы мне не быть разговорчивым?» — возразила Катерина Львовна.

«Тебе лучше посмотреть на себя».

«Мне незачем следить за собой. Виляющие языками что-то тебе виляют, и мне приходится брать на себя всевозможные оскорбления! Это новый! »

«Не трепыхание языками, но определенные знания о ваших любовных отношениях.”

«О каких любовных отношениях?» — крикнула Катерина Львовна, непринужденно краснея.

«Я знаю что».

«Знаешь, говори яснее!»

Зиновий Борисыч помолчал и снова поднес пустую чашу к жене.

— Понятно, что говорить не о чем, — пренебрежительно ответила Катерина Львовна, демонстративно бросив чайную ложку на блюдце мужа. «Ну, скажи, кого тебе донесли? Кто, по твоему мнению, мой возлюбленный? »

«Вы узнаете, не торопитесь.”

«Это они о Сергее тявкают?»

«Узнаем, узнаем, Катерина Львовна. Мою власть над вами никто не забрал и никто не может забрать. . . Ты сам будешь говорить. . . »

«Ой, я этого не вынесу!» Катерина Львовна заскрежетала зубами и, побледнев, как полотно, неожиданно выскочила за дверь.

«Ну, вот он», — сказала она через несколько секунд, ведя Сергея за рукав в комнату. «Спросите его и меня о том, что вы знаете.Может быть, вы узнаете гораздо больше, чем хотели бы! »

Зиновий Борисыч растерялся. Он взглянул то на Сергея, стоявшего в дверях, то на его жену, которая спокойно сидела на краю кровати, скрестив руки на груди, и ничего не понимала из того, что приближалось.

«Что ты делаешь, змей?» он с трудом заставил себя произнести, не вставая с кресла.

«Спросите нас о том, что вы так хорошо знаете», — нагло ответила Катерина Львовна. «Вы думали, что напугаете меня побоями», — продолжила она, многозначительно подмигнув.«Этого никогда не будет; но то, что я знал, я сделаю с тобой, даже до этих твоих угроз, я собираюсь сделать ».

«Что это? Убирайся!» — крикнул на Сергея Зиновий Борисыч.

«О да!» Катерина Львовна издевалась.

Она ловко заперла дверь, сунула ключ в карман и снова растянулась на кровати в своей маленькой куртке.

«А теперь, Сережечка, иди сюда, иди, милый», — поманила она клерка к себе.

Сергей покачал локонами и смело сел к любовнице.

«О, Господи! О Господи! Что это? Что вы делаете, варвары !? » — закричал Зиновий Борисыч, побагровев и вставая со стула.

«Что? Тебе это не нравится? Смотри, смотри, мой яркий сокол, как красиво! »

Катерина Львовна засмеялась и страстно поцеловала Сергея на глазах у мужа.

В это же время оглушительная пощечина обожгла ее по щеке, и Зиновий Борисыч бросился к открытому окну.

Глава восьмая

“Ах.. . ах, вот и все! . . . Что ж, дорогой друг, спасибо тебе большое. Это именно то, чего я ждал! » — воскликнула Катерина Львовна. «Теперь все ясно. . . это будет мой путь, а не твой. . . »

Одним движением она оттолкнула Сергея от себя, быстро бросилась на мужа и, прежде чем Зиновий Борисыч успел дотянуться до окна, схватила его сзади за горло своими тонкими пальцами и бросила на пол, как влажный пучок конопли.

Тяжело упав и со всей силы ударившись затылком об пол, Зиновий Борисыч окончательно потерял рассудок.Он никогда не ожидал такой быстрой развязки. Первое насилие, которое его жена применила к нему, показало ему, что она готова на все, лишь бы избавиться от него, и что его нынешнее положение чрезвычайно опасно. Зиновий Борисыч понял все это моментально в момент своего падения и не вскрикнул, зная, что его голос не дойдет до чьего-либо уха, а только еще больше ускорит дело. Он молча переместил глаза и с выражением гнева, упрека и страдания остановил их на своей жене, тонкие пальцы которой крепко сжимали его горло.

Зиновий Борисыч не защищался; его руки в плотно сжатых кулаках лежали вытянутыми и судорожно дергались. Один из них был совершенно бесплатным; другая Катерина Львовна прижата к полу коленом.

«Держи его», — равнодушно прошептала она Сергею, обращаясь к самому мужу.

Сергей сел на своего хозяина, прижав обе его руки коленями, и собирался обхватить руками горло Катерины Львовны, но тут он и сам отчаянно вскрикнул.Увидев своего обидчика, кровная месть пробудила в Зиновии Борисыче все последние силы: он страшным усилием вырвал скованные руки из-под колен Сергея и, схватив Сергея за черные кудри, вонзил зубы ему в горло, как зверь. Но это длилось недолго: Зиновий Борисыч тотчас тяжко застонал и опустил голову.

Катерина Львовна, бледная, почти задыхающаяся, стояла над мужем и любовником; в ее правой руке был тяжелый металлический подсвечник, который она держала за верхний конец, а тяжелую часть вниз.По виску и по щеке Зиновия Борисыча текла тонкая струйка малиновой крови.

«Священник», — глухо простонал Зиновий Борисыч, запрокидывая голову с ненавистью, насколько мог от Сергея, сидевшего на нем. «Признаюсь», — произнес он еще неразборчивее, дрожа и краем глаза глядя на теплую кровь, стекающую под его волосами.

«Так с тобой все будет хорошо», — прошептала Катерина Львовна.

«Ну, не надо больше с ним возиться», — сказала она Сергею.«Сожми его горло хорошо и хорошо».

Зиновий Борисыч прохрипел.

Катерина Львовна наклонилась, прижалась собственными руками к рукам Сергея, лежавшим на горле ее мужа, и приложила ухо к его груди. Спустя пять тихих минут она встала и сказала: «Хватит, он уже выпил».

Сергей тоже встал и глубоко вздохнул. Зиновий Борисыч лежал мертвый, с раздавленным горлом и ушибленным виском. Под его головой с левой стороны было небольшое пятно крови, которое, однако, больше не текло из запекшейся раны, забитой волосами.

Сергей отнес Зиновия Борисыча в подвал под полом той же каменной кладовой, где его самого недавно запер покойный Борис Тимофеич, и вернулся в комнату наверху. Между тем Катерина Львовна, закатав рукава пиджака и высоко заправив юбку, тщательно смывала мыльной губкой пятно крови, оставленное Зиновием Борисычем на полу его спальни. Еще не остыла вода в самоваре, из которого Зиновий Борисыч распарил купеческую душу отравленным чаем, и пятно смыло бесследно.

Катерина Львовна взяла медный таз и мыльную губку.

«Свет, сюда», — сказала она Сергею, подходя к двери. «Опустите, держите ниже», — сказала она, внимательно изучая все половицы, по которым Сергей затащил Зиновия Борисыча в подвал.

Всего в двух местах на крашеном полу было два крошечных пятна размером с вишню. Катерина Львовна потерла их губкой, и они исчезли.

«Это научит вас не подкрадываться к жене, как вор, и не шпионить за ней», — сказала Катерина Львовна, выпрямляясь и глянув в сторону кладовой.

«Прикончено», — сказал Сергей и вздрогнул от звука собственного голоса.

Когда они вернулись в спальню, тонкая красная полоска рассвета прорезала восток и, слегка позолив цветущие яблони, заглянула через зеленые рейки садовой ограды в комнату Катерины Львовны.

Старый служащий в коротком пальто, накинутом на плечи, крестился и зевая, пробирался через двор из сарая в кухню.

Катерина Львовна осторожно прикрыла ставни и внимательно оглядела Сергея, как будто хотела заглянуть в его душу.

«Так теперь ты купец», — сказала она, кладя белые руки Сергею на плечи.

Сергей не ответил.

Его губы дрожали, он лихорадочно трясся. Губы Катерины Львовны были просто холодными.

Через два дня у Сергея появились большие мозоли на руках от кирки и тяжелой лопаты; но Зиновий Борисыч так хорошо похоронен в своем погребе, что без помощи его вдовы или ее любовника никто не смог бы найти его до всеобщего воскресения.

Глава девятая

Сергей ходил, закутав шею в красный платок, и жаловался на опухоль в горле. Между тем, еще до того, как зажили следы, оставленные на Сергее зубами Зиновия Борисыча, по мужу Катерины Львовны не хватало. Сам Сергей стал говорить о нем даже чаще других. Он сидел вечером у калитки с другими молодыми людьми и говорил: «Право, ребята, а как же хозяин еще не явился?»

Удивили и ребята.

А потом с мельницы пришло известие, что хозяин нанял лошадей и давно уехал домой. Водитель, который его увез, сказал, что Зиновий Борисыч, похоже, был в беде, и отпустил его как-то странно: примерно в двух милях от города, недалеко от монастыря, он слез с телеги, взял свою сумку и ушел. Услышав эту историю, все были удивлены еще больше.

Зиновий Борисыч исчез, вот и все.

Был произведен обыск, но ничего не обнаружено: торговец растворился в воздухе.Из показаний задержанного водителя стало известно только, что купец вышел у монастыря на реке и ушел. Дело так и не выяснилось, а между тем Катерина Львовна в положении вдовы свободно жила с Сергеем. Были случайные предположения, что Зиновий Борисыч здесь или там, но Зиновий Борисыч все еще не вернулся, а Катерина Львовна лучше всех знала, что ему совершенно невозможно вернуться.

Прошел так месяц, и другой, и третий, и Катерина Львовна почувствовала себя тяжелой.

«Столица будет наша, Сережечка; У меня есть наследник », — сказала она Сергею и пошла жаловаться в городской совет, что она так и так считает, что беременна, а бизнес стоит в застое: пусть она все берет на себя.

Коммерческое предприятие не должно разориться. Катерина Львовна была законной женой мужа: явных долгов не было, а значит, ей следовало бы ее отпустить. Так они и сделали.

Катерина Львовна жила как царица; а рядом с ней Сергея теперь звали Сергей Филиппыч; а затем из ниоткуда пришла новая беда.Кто-то писал городскому старосте из Ливен, что Борис Тимофеич не торговал полностью на свой капитал, что в бизнес вложено больше денег, чем его собственных, денег его молодого племянника Федора Захаровича Лямина, и что дело вынуждено быть изученным и не оставленным в руках только Катерины Львовны. Пришла новость, староста поговорила об этом с Катериной Львовной, а через неделю бац, из Ливен приезжает старушка с маленьким мальчиком.

«Я двоюродная сестра покойного Бориса Тимофеича, — говорит она, — а это мой племянник Федор Лямин.”

Их приняла Катерина Львовна.

Сергей, наблюдавший за этим приходом со двора, и прием Катериной Львовной, который давала вновь прибывшим, побелел как полотно.

«Что случилось?» — спросила любовница, заметив его смертельную бледность, когда он вошел вслед за прибывшими и остановился в гостиной, изучая их.

«Ничего», — ответил он, поворачиваясь из гостиной в коридор. «Я просто думаю, какая прекрасная Ливни», — закончил он со вздохом, закрывая за собой дверь в коридор.

«Ну что же нам теперь делать?» — спросил Сергей Филиппыч Катерину Львовну, сидящую с ней ночью над самоваром. «Теперь весь наш совместный бизнес превратился в пыль».

«Зачем пудрить, Сережа?»

«Потому что теперь все будет разделено. Зачем сидеть здесь, управляя бесполезным бизнесом? »

«Тебе мало, Сережа?»

«Дело не во мне; Я только сомневаюсь, что мы будем так же счастливы, как раньше.

«Почему? Почему мы не будем счастливы, Сережа?

«Потому что, любя тебя, как я, Катерина Львовна, я бы хотел видеть тебя настоящей дамой, а не такой, какой ты жил до сих пор», — ответил Сергей Филиппыч.«Но теперь, наоборот, оказывается, что с уменьшенным капиталом нам придется спуститься на еще более низкий уровень, чем раньше».

«Что мне до этого, Сережа?»

«Может быть, Катерина Львовна, что вы совсем не интересуетесь, но мне, раз уж я вас уважаю, и снова смотреть на это чужими глазами, какими бы низкими и завистливыми они ни были, это будет ужасно больно. Вы, конечно, можете думать как хотите, но мне, имея собственные соображения, никогда не удастся быть счастливым в этих обстоятельствах.”

И Сергей снова и снова играл на той же ноте для Катерины Львовны, что он из-за Феди Лямина стал несчастнейшим из людей, лишенным возможности возвысить и отличить ее перед всем купеческим имением. Сергей каждый раз заканчивался тем, что, если бы не этот Федя, ребенок родился бы у Катерины Львовны менее чем через девять месяцев после исчезновения мужа, ей достался бы весь капитал, и тогда не было бы ни конца, ни меры. к их счастью.

Глава десятая

И тут Сергей вдруг вообще перестал говорить о наследнике. Как только разговоры о нем утихли с Сергея, Федя Лямин поселился в уме и сердце Катерины Львовны. Она стала задумчивая и еще менее ласковая к Сергею. Спала ли она, занималась своим делом или молилась Богу, в ее голове было одно и то же: «Как это может быть? Почему я должен быть лишен капитала из-за него? Я столько страдала, столько греха на душе взяла, — подумала Катерина Львовна, — а он приходит и забирает у меня без труда.. . Хорошо, если бы он был мужчиной, но он ребенок, маленький мальчик. . . »

На улице ранний мороз. О Зиновии Борисыче, естественно, нигде не было ни слова. Катерина Львовна росла и ходила в раздумьях; в городе было много барабанного боя, связанного с ней, выясняя, как и почему молодая женщина Измайлова, которая всегда была бесплодной, тонкой как булавка, внезапно начала опухать впереди. А молодой сонаследник Федя Лямин ходил по двору в легкой беличьей шкуре, ломая лед на ухабах.

«Привет, Федор Игнатич! Эй, купеческий сын! — кричала ему повар Аксинья, бегая по двору. — Тебе, купеческому сыну, прилично копаться в лужах?

Но сонаследник, беспокоивший Катерину Львовну и ее любимый предмет, безмятежно вскинул ноги, как козленок, и еще спокойнее спал напротив своей заботливой старой тети, никогда не думая и не воображая, что он пересек чью-то дорогу или умалил чье-то счастье. .

Федя в конце концов заболел ветряной оспой, с сопутствующими простудой и болями в груди, и мальчик лег в постель.Сначала его лечили травами и бальзамами, а потом послали за доктором.

Приходил врач, выписывал лекарства, старая тётя сама давала их мальчику по часам, а потом иногда спрашивала Катерину Львовну.

«Возьми себя в руки, Катеринушка, — говорила она, — ты сама беременна, ждешь божьего суда — бери на себя».

Катерина Львовна никогда ей не отказывала. Когда старуха шла на вечернее бдение помолиться за «ребенка Федора, лежащего в постели» или на раннюю литургию, чтобы включить его в причастие, Катерина Львовна села с больным мальчиком и дала ему воды и лекарства. в нужное время.

Так старуха пошла на всенощное бдение накануне праздника Входа и попросила Катеринушку присмотреть за Федюшкой. К тому времени мальчику уже стало лучше.

Катерина Львовна вошла в комнату Феди, а он сидел на своей кровати в беличьей шкуре и читал жития святых.

«Что ты читаешь, Федя?» — спросила Катерина Львовна, садясь в кресло.

«Я читаю жизней, , тетушка».

«Интересно?»

«Очень интересно, тётя.”

Катерина Львовна подперла голову рукой и стала наблюдать за шевелящимися губами Феди, и вдруг показалось, будто демоны высвободились, и на нее спустились все прежние мысли о том, сколько зла причинил ей этот мальчик и как хорошо было бы, если бы его там не было.

«Но опять же, — подумала Катерина Львовна, — он болен; ему дают лекарства. . . все может случиться в болезни. . . Все, что вам нужно сказать, это то, что врач прописал неправильное лекарство ».

«А тебе лекарство пора, Федя?»

«Пожалуйста, тётя», — ответил мальчик и, проглотив ложку, добавил: «Очень интересно, тётя, что написано о святых.”

«Так прочти», — упала Катерина Львовна и, окинув холодным взглядом по комнате, уперлась им в узорчатые инеем окна.

«Я должна сказать им закрыть ставни», — сказала она и вышла в гостиную, а оттуда в приемную, а оттуда в свою комнату наверху и села.

Минут через пять Сергей молча подошел к ней наверх в флисовой куртке, отороченной пушистой тюленьей шкурой.

«Они закрыли ставни?» — спросила его Катерина Львовна.

«Да», — коротко ответил Сергей, снял табак со свечи и встал у плиты.

Воцарилась тишина.

«Сегодняшнее бдение скоро закончится?» — спросила Катерина Львовна.

«Накануне большого праздника; — ответил Сергей.

И снова пауза.

«Надо к Феде, он там один», — сказала Катерина Львовна, вставая.

«Один?» — спросил Сергей, искоса поглядывая на нее.

«Одна, — ответила она шепотом, — что из этого?»

И между их глазами вспыхнуло что-то вроде паутины молний, ​​но они больше не сказали друг другу ни слова.

Катерина Львовна спустилась вниз, прошла по пустым комнатам: везде полная тишина; лампады горели тихо; ее собственная тень порхала по стенам; окна за закрытыми ставнями начали таять и плакать. Федя сидит и читает. Увидев Катерину Львовну, он только говорит:

«Тетя, возьми, пожалуйста, эту книгу и отдай мне, пожалуйста, ту с полки с иконами.”

Катерина Львовна сделала, как просил племянник, и передала ему книгу.

«Ты не пойдешь спать, Федя?»

«Нет, тетя, я подожду свою старую тетю».

«Зачем ее ждать?»

«Она обещала принести мне благословенного хлеба с бдения».

Катерина Львовна вдруг побледнела, ее собственный ребенок впервые повернулся под ее сердцем, и она почувствовала холод в груди. Она постояла какое-то время посреди комнаты, а затем вышла, потирая холодные руки.

«Ну!» — прошептала она, тихо зайдя в спальню и снова обнаружив Сергея в том же положении у плиты.

«Что?» — еле слышно спросил Сергей и подавился.

«Он один».

Сергей нахмурился и тяжело дышал.

«Поехали», — сказала Катерина Львовна, резко повернувшись к двери.

Сергей быстро снял сапоги и спросил:

«Что мне взять?»

«Ничего», — тихо ответила Катерина Львовна и тихонько повела его за собой за руку.

Глава одиннадцатая

Больной вздрогнул и опустил книгу на колени, когда Катерина Львовна в третий раз вошла в его комнату.

«Что случилось, Федя?»

«О, тетя, я чего-то испугался», — сказал он, тревожно улыбаясь и прижимаясь к углу кровати.

«Чего ты боишься?»

«Кто был с тобой, тётя?»

«Где? Никто не пришел, дорогая.”

«Никто?»

Мальчик наклонился к изножью кровати и, сузив глаза, посмотрел в сторону двери, через которую вошла его тетя, и был уверен.

«Я, наверное, это вообразил», — сказал он.

Катерина Львовна стояла, опершись локтем о изголовье кровати племянника.

Федя посмотрел на тетю и заметил, что она почему-то очень бледна.

В ответ на это замечание Катерина Львовна нарочно закашлялась и выжидательно поглядела на дверь в гостиную.Там тихонько скрипнула половица.

«Я читаю житие моего ангела-хранителя, святого Федора Стратилатоса, тети. Был человек угодный Богу ».

Катерина Львовна молча стояла.

«Сядь, если хочешь, тетушка, я прочту тебе это», — попытался восполнить ее племянник.

«Подожди, а я пойду к лампаде в приемной», — ответила Катерина Львовна и торопливыми шагами вышла.

В гостиной раздался тихий шепот; но среди общей тишины она достигла чуткого уха ребенка.

«Тетя, что это? Кому ты там шепчешься? » мальчик плакал со слезами в голосе. «Иди сюда, тетя, я боюсь», — позвал он секунду спустя, еще более слезливо, и ему показалось, что он слышал, как Катерина Львовна сказала: «Ну?» в гостиной, которую мальчик воспринял как относящуюся к нему.

«Чего ты боишься?» — спросила его Катерина Львовна слегка хриплым голосом, входя смелыми решительными шагами и стоя у его кровати так, что дверь в гостиную заслонялась от больного мальчика ее телом.«Ложись», — сказала она ему после этого.

«Не хочу, тётя».

«Нет, Федя, ты меня послушай: ложись, пора, ложись», — повторила Катерина Львовна.

«Что случилось, тётя? Я совсем не хочу ».

«Нет, ложись, ложись», — сказала Катерина Львовна измененным, шатким голосом и, взяв мальчика под руки, уложила его у изголовья кровати.

Тут Федя истерически закричал: он увидел, как вошел бледный, босоногий Сергей.

Катерина Львовна зажала испуганному ребенку рот, в ужасе разинув рот, и крикнула:

«Быстрее, держи его прямо, чтобы он не бился!»

Сергей держал Федю за руки и за ноги, а Катерина Львовна одним движением накрыла детское лицо больного большой пуховой подушкой и прижала к нему своей твердой упругой грудью.

Минуты четыре в комнате воцарилась гробовая тишина.

«Все кончено», — прошептала Катерина Львовна и уже собиралась навести порядок, когда стены тихого дома, скрывающего столько преступлений, содрогнулись от оглушительных ударов: окна задребезжали, полы качались, цепи виселицы лампады дрожали и отбрасывали фантастические тени, блуждающие по стенам.

Сергей задрожал и бросился бежать изо всех сил; Катерина Львовна бросилась за ним, и шум и грохот последовали за ними. Казалось, что какие-то неземные силы сотрясают грешный дом до основания.

Катерина Львовна боялась, что Сергей, движимый ужасом, выскочит на улицу и от страха выдаст себя; но он бросился прямо наверх.

Взбежав по лестнице, Сергей в темноте ударился головой о полуоткрытую дверь и со стоном упал, совершенно обезумев от суеверного страха.

«Зиновий Борисыч, Зиновий Борисыч!» — пробормотал он, летя вниз головой и волоча за собой Катерину Львовну, сбив ее с ног.

«Где?» она спросила.

«Он просто пролетел над нами с листом железа. Вот он снова! Ай, ай! » — воскликнул Сергей. «Гремит, снова гремит!»

К этому времени было совершенно ясно, что многие руки бьют по окнам снаружи и кто-то выламывает дверь.

«Дурак! Встаньте!» — воскликнула Катерина Львовна и с этими словами сама порхнула обратно к Феде, положила его мертвую голову на подушку в самом естественном положении для сна и твердой рукой отперла дверь, в которую собиралась ворваться толпа людей.

Зрелище было устрашающим. Катерина Львовна посмотрела поверх голов толпы, осаждающей крыльцо, и целыми рядами незнакомых людей перелезали через высокий забор во двор, а на улице гудели человеческие голоса.

Прежде, чем Катерина Львовна успела что-то разгадать, люди, окружавшие крыльцо, набросились на нее и швырнули внутрь.

Глава двенадцатая

Вся эта тревога возникла так: на бдение перед большим праздником во всех церквях городка, где жила Катерина Львовна, хоть и провинциального, но довольно большого размера и торгового центра всегда собиралось бесчисленное множество людей. , а в церкви, названной в честь этого праздника, даже во дворе не было места, чтобы яблоко упало.Здесь обычно пел хор, состоящий из молодых купцов, которым руководил специальный руководитель, тоже принадлежавший к ценителям вокального искусства.

Наши люди благочестивы, ревностны к Божьей церкви и, как следствие, в определенной степени артистичны: церковное великолепие и гармоничное «органное» пение составляют одно из их высших и чистейших удовольствий. Где бы ни поет хор, собирается почти половина нашего города, особенно молодые торговцы: лавочники, мальчики на побегушках, фабричные рабочие и сами хозяева со своими лучшими половинками — все собираются в одну церковь; всем хочется постоять хотя бы на крыльце или у окна, в палящую жару или ледяной мороз, чтобы услышать, как гудят октавы и восторженный тенор извлекает самые замысловатые грациозные ноты.

Приходская церковь Измайловых имела часовню Входа Богородицы в Храм, а потому накануне этого праздника, как раз во время описанного выше эпизода с Федей, вся молодежь города находились в этой церкви и, уходя в шумной толпе, обсуждали достоинства известного тенора и случайные промахи не менее известного баса.

Но не всех интересовали эти громкие вопросы: в толпе были люди, которых волновало другое.

«Вы знаете, ребята, о молодой Измайловщине рассказывают странные вещи», — сказал молодой механик, привезенный из Петербурга купцом для своей паровой мельницы, когда они подходили к дому Измайловых. «Говорят, — продолжал он, — что она и их клерк Сережка занимаются любовью каждую вторую минуту. . . »

«Все это знают», — ответил синий нанкинский плащ на флисовой подкладке. «И, кстати, ее сегодня не было в церкви».

«Церковь, ха! Грязная девка стала такой мерзкой, что не боится ни Бога, ни совести, ни чужих глаз.”

«Смотри, на их месте светится», — заметил механик, указывая на яркую полосу между ставнями.

«Загляните в трещину, посмотрите, что они замышляют», — кричали несколько голосов.

Механик оперся на плечи двух своих товарищей и только взглянул в узкую щель, когда он во весь голос закричал:

«Братья, друзья, они кого-то душят, там кого-то душат!»

И механик отчаянно стучал руками в ставни.Несколько десятков человек последовали его примеру и, подбежав к окнам, начали прикладывать к ним кулаки.

Толпа росла ежеминутно, и результатом стала осада уже известного нам дома Измайловых.

«Видел, собственными глазами видел», — засвидетельствовал механик над мертвым Федей. «Ребенок лежал на кровати, и они вдвоем его душили».

В тот же вечер Сергея доставили в полицию, Катерину Львовну отвели в ее комнату наверху и поставили над ней двух охранников.

В доме Измайловых было очень холодно: печи не горели; дверь никогда не закрывалась; одна плотная толпа любопытных сменила другую. Все подошли посмотреть на Федю, лежащего в гробу, и на другой большой гроб, крышка которого плотно прикрыта широкой пеленой. На лбу Феди была белая атласная корона, закрывающая красный шрам, оставленный отверстием черепа. Судебно-медицинское вскрытие показало, что Федя умер от удушья, а Сергей, когда его подвели к своему трупу, при первых словах священника о Страшном суде и наказании нераскаявшихся, расплакался и не только открыто признался в убийстве Феди. но также просил их выкопать Зиновия Борисыча, которого он похоронил без похорон.Труп мужа Катерины Львовны, закопанный в сухой песок, еще не полностью разложился: его вынули и положили в большой гроб. Своим сообщником в обоих этих преступлениях Сергей назвал свою юную любовницу, к всеобщему ужасу. Катерина Львовна на все вопросы ответила только: «Я ничего об этом не знаю». Сергей был вынужден выставить ее на очную ставку. Выслушав его признание, Катерина Львовна посмотрела на него с немым удивлением, но без гнева, а затем равнодушно сказала:

«Если он хочет рассказать об этом, нет смысла отрицать это: я убил их.”

«Зачем?» ее спросили.

«Для него», — ответила она, указывая на Сергея, который опустил голову.

Преступников посадили в тюрьму, и страшное дело, вызвавшее всеобщее внимание и возмущение, было решено очень быстро. В конце февраля суд объявил Сергею и вдове купца третьей гильдии Катерине Львовне, что решено наказать их поркой на рыночной площади города, а затем отправить на каторгу.В начале марта холодным морозным утром палач отсчитал назначенное количество сине-пурпурных рубцов на белой спине Катерины Львовны, а потом выбил свою порцию на плечах Сергея и заклеймил его красивое лицо тремя осужденными отметками.

За все это время Сергей почему-то вызвал гораздо больше симпатий, чем Катерина Львовна. Измазанный и окровавленный, он споткнулся, спускаясь с черного эшафота, но Катерина Львовна спускалась медленно, только стараясь не дать толстой рубашке и грубому тюремному пальто касаться ее разорванной спины.

Даже в тюремной больнице, когда ей дали ребенка, она сказала только: «О, прочь с ним!» И, повернувшись к стене, без стона, без жалоб, она положила грудь на жесткую кроватку.

Глава тринадцатая

Праздник, в котором оказались Сергей и Катерина Львовна, когда весна начиналась только по календарю, а, как гласит народная пословица, «Солнца было много, а тепла — нет».

Ребенок Катерины Львовны был передан на воспитание старшей сестре Бориса Тимофеича, поскольку младенец, считающийся законным сыном мужа преступницы, остался единственным наследником всего состояния Измайлова.Катерина Львовна была этому очень довольна и совершенно равнодушно отдала ребенка. Ее любовь к отцу, как и любовь многих слишком страстных женщин, нисколько не распространялась на ребенка.

Во всяком случае, для нее не существовало ничего на свете: ни света, ни тьмы, ни добра, ни зла, ни скуки, ни радости; она ничего не понимала, никого не любила, не любила себя. Она с нетерпением ждала, когда вечеринка отправится в путь, когда она надеялась снова увидеть своего любимого Сергея, и даже забыла подумать о ребенке.

Надежды Катерины Львовны не обманули: закованный в цепи, заклейменный, Сергей вышел из тюремных ворот в одной группе с ней.

Человек, насколько это возможно, приучает себя к любой отвратительной ситуации и в каждой ситуации сохраняет, насколько это возможно, свою способность преследовать свои скудные радости; но Катерине Львовне не к чему приспосабливаться: она снова видит своего Сергея, и с ним счастьем расцветает даже каторжная тропа.

Катерина Львовна взяла с собой в холщовый мешок очень мало ценных вещей и еще меньше денег.Но задолго до того, как они добрались до Нижнего, она все это отдала солдатам конвоя в обмен на возможность прогуляться рядом с Сергеем или постоять часок, обнимая его темной ночью в холодном углу узкого коридора пересыльной тюрьмы.

Только заклейменный молодой друг Катерины Львовны как-то очень сдержался по отношению к ней: он не столько разговаривал, сколько огрызался на нее; свои тайные свидания с ней, за которые, не думая ни о еде, ни о питье, она выдавала нужные двадцать пять копеек из тощего кошелька, он не очень ценил; и не раз даже говорил:

«Лучше отдайте мне деньги, которые вы дали солдату, вместо того, чтобы мы терлись об углы в коридоре.”

«Все, что я ему дала, Сережечка, двадцать пять копеек», — извинилась Катерина Львовна.

«Как будто двадцать пять копеек — это не деньги? Ты по дороге много собрал этих двадцати пяти копеек, что так свободно их раздаешь? »

«Вот как мы могли видеться, Сережа».

«Ну, где же радость видеться после таких страданий! Я могу проклинать всю свою жизнь, а не только эти встречи ».

«И для меня это не имеет значения, пока я увижу тебя.”

«Это все глупости», — ответил Сергей.

Катерина Львовна иногда кусала губы до крови, слыша такие ответы, а иногда глаза ее, не преданные слезам, наполнялись слезами гнева и досады в темноте их ночных встреч; но она все терпела, хранила молчание и хотела обмануть себя.

Таким образом, в этих новых отношениях друг с другом они достигли Нижнего Новгорода. Здесь их партия слилась с другой партией, которая шла в Сибирь по Московскому шоссе.

В этой большой компании, среди множества самых разных людей в женском отделе, было два очень интересных человека. Одна из них — Фиона, солдатская жена из Ярославля, великолепная, пышная женщина, высокая, с густой черной косой и томными карими глазами, прикрытыми, как загадочной вуалью, густыми ресницами; а другая — остролицая семнадцатилетняя блондинка с нежно-розовой кожей, маленьким ртом, ямочками на свежих щеках и золотистыми светлыми прядями, которые упорно выбивались на ее лоб из-под каторжного платка.В партии эту девушку назвали Сонеткой.

У красивой Фиона был мягкий и ленивый нрав. Все в ее компании знали ее, и никто из мужчин не радовался особенно успеху с ней, и никого не расстраивало то, что она даровала такой же успех другому жениху.

«Наша тетя Фиона — добрая женщина, она никого не обижает», — в один голос пошутили все осужденные.

А вот Сонетка была совсем другого сорта.

О ней сказали:

«Угорь: проскальзывает сквозь пальцы и никогда не задерживается.”

Сонетка имела вкус, выбирала блюда, может быть, даже очень строго; она хотела, чтобы страсть была предложена ей, не мягко, а с пикантной, острой приправой, со страданиями и жертвами; в то время как Фиона была русской простотой, которой даже лень сказать «уходи», и которая знает только одно, что она женщина. Такие женщины очень ценятся в разбойничьих бандах, каторжных партиях и социал-демократических коммунах Петербурга.

Появление этих двух женщин в одной сводной партии с Сергеем и Катериной Львовной имело для последней трагические последствия.

Глава четырнадцатая

С первых дней переезда объединенной партии из Нижнего Новгорода в Казань Сергей открыто начал добиваться благосклонности солдатской жены Фионы и не потерпел неудач. Томная красавица Фиона не заставляла томиться Сергея, как своей добротой она никого не заставляла томиться. На третьей или четвертой остановке, в ранние сумерки, Катерина Львовна подкупом устроила встречу с Сережечкой и лежала без сна: она все ждала, когда дежурный приедет в любую минуту, слегка подтолкнет ее, и прошептать: «Беги скорее.Дверь открылась один раз, и в коридор выскочила женщина; дверь снова открылась, и другая заключенная быстро вскочила с другой койки и тоже исчезла вслед за охранником; наконец-то дернули пальто, которым накрылась Катерина Львовна. Молодая женщина поспешно встала с отшлифованной осужденными койки, накинула пальто на плечи и подтолкнула стоящего перед ней охранника.

Катерина Львовна, идя по коридору, в одном месте, слабо освещенном тусклой лампой, наткнулась на две-три пары, которых нельзя было разглядеть издали.Катерина Львовна, проходя мимо комнаты осужденных мужского пола, как бы сквозь прорезанное в двери окошечко слышала сдержанный смех.

«Развлекается», — прорычал охранник Катерины Львовны и, взяв ее за плечи, толкнул в угол и удалился.

Катерина Львовна пощупала рукой пальто и бороду; другая ее рука коснулась горячего лица женщины.

«Кто это?» — полушепотом спросил Сергей.

«А что ты здесь делаешь? Кто это с тобой? »

Катерина Львовна в темноте стянула с соперницы головной платок.Женщина поскользнулась, бросилась прочь, наткнулась на кого-то в коридоре и упала.

Из мужских покоев послышался хохот.

«Злодей!» Катерина Львовна прошептала и ударила Сергея по лицу кончиками платка, сорванного с головы его новой подруги.

Сергей поднял руку; но Катерина Львовна легонько промелькнула по коридору и схватилась за дверь. Хохот из мужских покоев, последовавших за ней, повторился так громко, что охранник, который апатично стоял рядом с фонарем и плюнул в носок сапога, поднял голову и залаял:

«Тихо!»

Катерина Львовна молча легла и так лежала до утра.Ей хотелось сказать себе: «Я не люблю его», и она чувствовала, что любит его еще сильнее. И теперь перед ее глазами она снова и снова представляет, как его ладонь дрожала под головой этой женщины , как его другая рука обнимала ее горячие плечи.

Бедная женщина заплакала и неохотно призвала ту же ладонь оказаться под ее головой в эту минуту, а другую его руку обнять ее истерически дрожащие плечи.

«Ну, верни мне все равно платок», — утром разбудила ее солдатская жена Фиона.

«Ах, так это были вы? . . . »

«Пожалуйста, верните!»

«Но почему ты встал между нами?»

«Как я оказался между вами? Вы должны злиться из-за любви или из искреннего интереса? »

Катерина Львовна на секунду задумалась, потом вынула из-под подушки сорванный ночью платок и, швырнув его в Фиону, повернулась к стене.

Она почувствовала облегчение.

«Тьфу, — сказала она себе, — неужели я буду завидовать этой раскрашенной ванне? Она может упасть замертво! Противно даже сравнивать себя с ней.”

«Дело в том, Катерина Львовна», — сказал Сергей, когда они шли по дороге на следующий день. «Пожалуйста, поймите, что, во-первых, я для вас не Зиновий Борисыч, а, во-вторых, что вы теперь уже не жена большого купца: так милостиво, не надейтесь. Бодать коз с нами нет рынка.

Катерина Львовна на это ничего не сказала и целую неделю шла, не обменявшись ни словом, ни взглядом с Сергеем. Как обиженная сторона, она стояла твердо и не хотела делать первый шаг к примирению в этой первой ссоре с ним.

Между тем, пока Катерина Львовна сердилась, Сергей стал строить глазки и флиртовать с блондинкой Сонеткой. То он приветствует ее «с особой честью», то улыбается, то, встречая ее, пытается обнять и прижать. Катерина Львовна все это видит, и сердце ее все сильнее кипит.

«Может, мне следует помириться с ним?» Катерина Львовна думает, спотыкаясь и не видя земли под ногами.

Но ее гордость теперь больше, чем когда-либо, запрещает ей сначала пойти к нему и помириться.А между тем Сергей все настойчивее привязывается к Сонетке, и всем кажется, что ускользнувшая, как угорь, недоступная Сонетка теперь становится более ручной.

«Вот ты меня оплакивала, — сказала однажды Фиона Катерине Львовне, — а что я тебе сделала?» Со мной все приходило и уходило, но лучше берегись Сонетки.

«Да пропадет моя гордость: я непременно должна помириться сегодня», — решила Катерина Львовна, теперь только раздумывая, как ловко приступить к примирению.

Сам Сергей помог ей в этом затруднении.

«Львовна!» — позвал он ее, когда они остановились. «Приходи ко мне сегодня вечером на минутку: это дело».

Катерина Львовна ничего не сказала.

«Что, может ты все еще злишься и не придешь?»

Катерина Львовна опять промолчала.

Но Сергей и все, кто наблюдал за Катериной Львовной, увидели, что, подходя к пересыльной тюрьме, она стала приближаться к старшему караулу и отдала ему семнадцать копеек, накопленных за милостыню.

«Дам еще десять, как только сберегу», — умоляла его Катерина Львовна.

Солдат сунул деньги за наручники и сказал:

«Хорошо».

Когда переговоры были завершены, Сергей хмыкнул и подмигнул Сонетке.

«Ах, Катерина Львовна!» — сказал он, обнимая ее, когда они поднимались по ступенькам пересыльной тюрьмы. «По сравнению с этой женщиной, ребята, такой нет во всем мире».

Катерина Львовна покраснела и задохнулась от счастья.

В ту ночь, как только дверь тихонько приоткрылась, она сразу же выбежала: она дрожала и нащупывала Сергея руками в темном коридоре.

«Моя Катя!» — сказал Сергей, обнимая ее.

«Ах, дорогой негодяй!» Катерина Львовна ответила сквозь слезы и прижалась к нему губами.

Охранник ходил по коридору и, остановившись, плюнул на сапоги и снова зашагал, за дверью храпели уставшие сокамерники, мышь грызла перо, под печкой сверчки щебетали один громче другого, а Катерина Львовна была все еще в блаженстве.

Но восторги утихли, и началась неизбежная проза.

«Мне смертельно больно: кости болят от щиколоток до колен», — пожаловался Сергей, сидя с Катериной Львовной на полу в углу коридора.

«Что делать, Сережечка?» — спросила она, прячась под юбкой его пальто.

«Может, я попрошу в лазарет в Казани?»

«Ой, Сережа, неужели все так плохо?»

«Как я уже сказал, это моя смерть, как больно.”

«Так ты останешься, а меня поедут?»

«Что я могу сделать? Это раздражает, я говорю вам, это раздражает, цепь порезана почти до кости. Если бы только у меня были шерстяные чулки или что-нибудь, что можно было бы подкладывать, — сказал Сергей мгновение спустя.

«Чулки? У меня еще есть пара новых чулок, Сережа.

«Ну да ладно!» Сергей ответил.

Не говоря ни слова, Катерина Львовна кинулась в камеру, встряхнула свой мешок на койке и поспешно побежала опять к Сергею с парой толстых темно-синих шерстяных чулок с яркими часами по бокам.

«Теперь все должно быть в порядке», — сказал Сергей, прощаясь с Катериной Львовной и принимая ее последние чулки.

Счастливая Катерина Львовна вернулась на свою кроватку и заснула.

Она не слышала, как, вернувшись, Сонетка вышла в коридор и тихонько вернулась незадолго до утра.

Это произошло всего в двух днях пути от Казани.

Глава пятнадцатая

Холодный серый день с порывистым ветром и дождем, смешанным со снегом, уныло встретил отряд, когда они шагнули через ворота душной пересыльной тюрьмы.Катерина Львовна довольно бодро двинулась, но только заняла место в очереди, как она позеленела и задрожала. Все потемнело в ее глазах; все суставы болели и обмякли. Перед Катериной Львовной стояла Сонетка в этих всем знакомых темно-синих чулках с яркими часами.

Катерина Львовна шла скорее мертвая, чем живая; только глаза ее жутко смотрели на Сергея и не моргали.

На первой остановке она спокойно подошла к Сергею, прошептала «Мерзавец» и неожиданно плюнула ему прямо в глаза.

Сергей собирался на нее напасть; но он сдержался.

«Погоди!» — сказал он и вытер лицо.

«Но мило, как храбро она с тобой обращается», — насмехались заключенные над Сергеем, и Сонетка растворилась в особенно веселом смехе.

Эта маленькая интрига, на которую поддалась Сонетка, как нельзя лучше пришлась ей по вкусу.

«Ну, это тебе не сойдет с рук», — пригрозил Сергей Катерине Львовне.

Измученная непогода и маршем, с разбитым сердцем, Катерина Львовна беспокойно спала в ту ночь на своей койке в соседней пересыльной тюрьме и не слышала, как двое мужчин вошли в женский барак.

Когда вошли, Сонетка встала с койки, молча указала на Катерину Львовну, снова легла и закуталась в пальто.

В ту же секунду пальто Катерины Львовны взлетело у нее над головой, и толстый конец двойной скрученной веревки со всей мужской силой вырвался ей на спину, прикрытый только грубой рубахой.

Катерина Львовна закричала, но ее голоса не было слышно из-под пальто, прикрывавшего ее голову. Она билась, но тоже безуспешно: стойкий каторжник сидел у нее на плечах и крепко держал ее за руки.

«Пятьдесят» — голос, который никому не трудно было узнать как Сергея, наконец отсчитался, и ночные посетители исчезли за дверью.

Катерина Львовна обнажила голову и вскочила: никого не было; только неподалеку кто-то радостно захихикал под пальто. Катерина Львовна узнала смех Сонетки.

Это преступление было сверх всякой меры; и безмерно было то чувство злобы, которое в этот момент вскипело в душе Катерины Львовны.Не обращая внимания, она бросилась вперед и, не обращая внимания, упала на грудь Фионы, которая обняла ее.

На той полной груди, где еще недавно неверный любовник Катерины Львовны наслаждался сладостью распутства, она теперь плакала о своем невыносимом горе и цеплялась за свою мягкую и глупую соперницу, как ребенок за свою мать. Теперь они были равны: оба были равны по стоимости, и от обоих отказались.

Они были равны — Фиона, при первой возможности, и Катерина Львовна, разыгрывающая драму любви!

Катерина Львовна, однако, уже ни на что не обиделась.Зарыдав, она окаменела и с деревянным спокойствием приготовилась к перекличке.

Барабан бьет: ратта-тат-тат; Во двор выливаются закованные и раскованные узники — Сергей, Фиона, Сонетка, Катерина Львовна, старообрядка, скованная евреем, поляк на одной цепи с татарином.

Они все собрались вместе, затем собрались в какой-то порядок и двинулись в путь.

Безрадостная картина: горстка людей, оторванных от мира и лишенных всякой тени надежды на лучшее будущее, тонет в холодной черной грязи грунтовой дороги.Все вокруг них ужасно уродливо: бесконечная грязь, серое небо, мокрый веник без листьев и взъерошенная ворона в его растопыренных ветвях. Ветер то стонет, то бушует, то воет и ревет.

В этих адских, раздирающих душу звуках, завершающих весь ужас картины, можно услышать совет жены библейского Иова: «Прокляни тот день, когда ты родился и умрешь».

Кто не хочет слушать эти слова, кого не привлекает, а пугает мысль о смерти даже в этой мрачной ситуации, должен попытаться заглушить эти воющие голоса чем-то еще более ужасным.Простой человек это прекрасно понимает: тогда он раскрывает всю свою животную простоту, начинает глупеть, издеваться над собой, над людьми, над чувствами. Не очень ласковый вначале, он становится вдвойне злым.

*

«Что же, купчиха? Ваша честь здорова? — нагло спросил Сергей Катерину Львовну, как только группа перешла мокрый бугор и потеряла из виду село, в котором ночевали.

С этими словами он тотчас же обратился к Сонетке, накрыл ее юбками сюртука и спел высоким фальцетом:

Светловолосая голова мелькает в темноте за окном.

Так ты не спишь, моя мучительница, ты не спишь, милая

чит.

Я накрою тебя своими юбками, чтобы никого не было видно.

С этими словами Сергей обнял Сонетку и громко поцеловал ее на глазах у всей компании. . .

Катерина Львовна все видела и не видела: шла, как совершенно безжизненный человек. Они начали ее подталкивать и указывать на возмутительное поведение Сергея с Сонеткой. Она стала объектом насмешек.

«Оставь ее», — защищала ее Фиона, когда кто-то в компании попытался посмеяться над споткнувшейся Катериной Львовной. «Разве вы, черти, не видите, что женщина очень больна?»

«Должно быть, она намочила ноги», — сказал молодой заключенный.

«Она, знаете ли, из купеческой: воспитание изнеженное», — ответил Сергей.

«Конечно, если бы у нее были хотя бы теплые чулки, было бы лучше», — продолжал он.

Катерина Львовна как будто проснулась.

«Подлый змей!» — сказала она, не в силах сдержаться.«Продолжай издеваться, негодяй, продолжай издеваться!»

«Нет, купчиха, я совсем не издеваюсь над вами, но у Сонетки есть на продажу очень хорошие чулки, так что я подумал, что жена нашего купца может их купить».

Многие смеялись. Катерина Львовна шла, как заведенный автомат.

Погода становилась ненастной. Из серых облаков, закрывавших небо, начал сыпаться мокрыми хлопьями снег, которые таяли, едва коснувшись земли, и делали грязь еще глубже. Наконец появляется темная свинцовая полоска; его другая сторона не видна.Эта полоса и есть Волга. Над Волгой дует довольно суровый ветер, гоняющий медленно поднимающиеся темные волны с широко раскрытыми ртами взад и вперед.

Группа промокших и промерзших заключенных медленно подошла к переправе и остановилась в ожидании переправы.

Пришел мокрый темный паром; бригада начала погрузку пленных.

«Говорят, на этом пароме у кого-то есть водка», — заметил один из заключенных, когда паром под ливнем мокрых снежинок оторвался и качнулся на больших волнах бурной реки.

«Да, прямо сейчас небольшая закуска не повредит», — ответил Сергей и, преследуя Катерину Львовну для забавы Сонетки, сказал: «Купчиха, ради старой дружбы, угостите меня водкой. Не скупись. Помни, моя сладкая, наша прежняя любовь, и как хорошо мы с тобой провели время, моя радость, просидев вместе долгим осенним вечером, отправляя своих родственников на вечный покой без священников и дьяконов ».

Катерина Львовна вся дрожала от холода.Но, кроме холода, пронзившего ее до костей под промокшим платьем, во всем существе Катерины Львовны происходило еще кое-что. Ее голова горела, как будто в огне; зрачки ее глаз были расширены, сияли резким, блуждающим блеском, и пристально смотрели в катящиеся волны.

«А еще водки хочу: холод невыносимый», — раздался голос Сонетки.

«Давай, купчиха, угости нас!» Сергей все втирал.

«Ах, у тебя совести нет!» — сказала Фиона, укоризненно качая головой.

«Это вам не заслуга», — поддержала заключенная Гордюшка жену солдата.

«Если тебе не стыдно перед ней, ты должен быть перед другими».

«Ты обыкновенная табакерка!» — крикнул Сергей Фионе. «Стыдно! Чего мне стыдиться! Может, я никогда ее не любил, а сейчас. . . Изношенная туфля Сонетки мне дороже, чем ее облезлая кошачья рожа; что ты на это скажешь? Пусть любит косоглазую Гордюшку; или . . . » он взглянул на невысокого коня в войлочной накидке и военной фуражке с кокардой и добавил: «Или, еще лучше, позволь ей прижаться к этому транспортному офицеру: по крайней мере, его плащ убережет ее от дождя.”

«И назовут ее женой офицера», — вмешалась Сонетка.

«Правильно! . . . И ей легко достанется чулок », — поддержал Сергей.

Катерина Львовна не защищалась: все пристальнее вглядывалась в волны и шевелила губами. Сквозь гнусную речь Сергея она услышала грохот и стон открывающихся и грохочущих волн. И вдруг из одной набегающей волны ей предстает голубая голова Бориса Тимофеича; ее муж, качаясь, выглядывает из другого, держа Федю с опущенной головой.Катерина Львовна хочет вспомнить молитву, и она шевелит губами, но губы ее шепчут: «Как хорошо мы с тобой сидели вместе долгим осенним вечером, отправляя людей из этого мира жестокой смертью».

Катерина Львовна дрожала. Ее блуждающий взгляд стал неподвижным и диким. Ее руки несколько раз вытянулись куда-то в космос и снова упали. Еще мгновение — и она вдруг начала закачиваться, не сводя глаз с темных волн, нагнулась, схватила Сонетку за ноги и одним взмахом выбросила девушку и себя за борт.

Все были потрясены изумлением.

Катерина Львовна оказалась на вершине волны и снова затонула; другая волна подбросила Сонетку.

«Крючок! Бросьте им крючок! » кричали они на пароме.

Тяжелый крюк на длинной веревке взлетел и упал в воду. Сонетки уже не было видно. Две секунды спустя, унесенная быстрым течением от парома, она снова взмахнула руками; но в то же мгновение из другой волны Катерина Львовна поднялась почти по пояс, бросилась на Сонетку, как сильная щука на мягкоперого таракана, и ни одна из них больше не показалась.

[Перевод с русского Ричарда Пивера и Ларисы Волохонской]


Очарованный странник: и другие истории (винтажная классика) (Мягкая обложка)

$ 20,90

Специальный заказ — Электронная почта для доступности

Описание


Произведения Николая Лескова взорвали условности русской фантастики девятнадцатого века.Вот и другая Россия, мифическая и необузданная: непростой синтез православия и старообрядцев, земля, населенная солдатами и монахами, крепостными и князьями, татарами и цыганами, — огромная страна, наполненная обещаниями волшебства.

Эти семнадцать сказок, некоторые из которых восходят к устной традиции, другие представляют собой сложные анекдоты, рассказываются голосами рассказчиков, обращающихся к своей аудитории, что позволяет нам, читателям, присоединиться к группе слушателей. Новаторские по форме и богатые игрой слов, повествования разворачиваются поразительно современными способами.Великолепный дар этого нового перевода позволяет нам услышать все нюансы блестящего языка Лескова.

Об авторе


Николай Лесков родился в 1831 году в селе Горохово в России. Свою писательскую карьеру начал как журналист, живущий в Киеве, а затем поселился в Санкт-Петербурге, где опубликовал множество рассказов и повестей, в том числе Мценская леди Макбет (1865), Запечатанный ангел (1873), Очарованный странник (1873 г.) и Левша (1882 г.).Он умер в 1895 году.

Вместе Ричард Пивер и Лариса Волохонская перевели произведения Толстого, Достоевского, Чехова, Гоголя, Булгакова и Пастернака. Они дважды были награждены премией ПЕН-клуба / Клуба месяца за перевод (за их версии Достоевского Братья Карамазовы и Толстого Анна Каренина ), а их перевод Достоевского Демоны был одним из трех номинантов на тот же приз. Они женаты и живут во Франции.

Похвала за…


«Выдающийся.. . . Достойный памятник для пополнения вашей книжной полки ценной русской литературы ». — San Francisco Chronicle

«Живой перевод. . . . Благодаря этой восхитительной новой коллекции настало время для возрождения Лескова ». — The New York Times Book Review

«Сюрреалистические, захватывающие, жестокие, но комические рассказы». — Маргарет Этвуд

«Истории сильные, как басни, и безумные, как жизнь». —Алиса Манро

«Мы можем признать этого Лескова, говоря по-английски, королем среди русских сказочников.. . . То, что он прибыл в таком блестящем цвете, свидетельствует как о его собственной стойкости, так и о непревзойденном таланте его переводчиков ». — The Quarterly Conversation

«[A] забытый гений. . . . Гениальность Лескова заключается в скромности его рассказчиков, их беспомощности перед искусством повествования ». — The Daily Beast

«Лесков остается остро и подавляюще русским. . . . Лесков был во многих отношениях — если не в своем языке — очень современным писателем, который, вместе с Золя и Диккенсом, входил в число величайших журналистов-романистов девятнадцатого века.»- The Times Literary Supplement (Лондон)

« Интенсивно русский. . . . Бессмысленный и в то же время увлекательный. . . . Любой, кто интересуется последними десятилетиями жизни в России перед большевистской революцией, будет счастлив, если такой умный и всегда заинтересованный проводник приведет его в ее бескрайние просторы и глубины ». — Шотландец

«Русские почитают артистизм Николая Лескова более века, но он малоизвестен на Западе, потому что сказочные голоса из глубин русской глубинки, которые он умело произносит чревовещанием в своих рассказах, как известно, трудны для восприятия. перевести.Коллекция самых известных произведений Лескова Пивеара и Волохонского несет в себе все признаки их предыдущих успехов — абсолютную верность смыслу и манере автора, гениальные находки и формулировки, а также свободное владение английским языком ». —Владимир Александров, профессор славянских языков и литературы Б. Э. Бенсингера, Йельский университет

«Без Лескова не было бы Булгакова, Чехова, но также не было бы Гарсиа Маркеса и Хулио Кортасара. . . . Лесков — существенный рассказчик: он не изображает жизнь, он творит ее во всем ее чуде, ужасе и волшебстве.»—Альберто Мангель

« Отсутствие Николая Лескова в списках классической русской литературы должно прекратиться! Если тебе нравится русский язык и ты любишь смешное, ты полюбишь Лескова ». —Гари Штейнгарт

«Лескова в свое время прославляли светила не меньше Толстого и Чехова. . . . Приправленные в равной степени юмором и социальными комментариями, рассказы Лескова оказываются нежными, но заразительными портретами горя и радостей русского крестьянства ». — Publishers Weekly (в звездочках)

«Долгожданный новый перевод грандиозной метафизической шалости Лескова, отличительной черты русской литературы девятнадцатого века.. . . Удовольствие от грамотности и книга, которую можно с нетерпением ждать не один раз ». — Kirkus Reviews

«[Пивеар и Волохонский] проделали огромную работу, поддерживая голос мастера и позволяя этим важным русским историям сохранять особый колорит девятнадцатого века, сохраняя при этом свежесть и живость для современного читателя». — BookPage

Изучение неоднозначности России с Сарой Уиллер и Итаном Поллоком

КОГДА ДОСТОЕВСКИЙ ПЕРВЫЙ прочитал Анна Каренина , он назвал роман «скучным.Толстой, с другой стороны, сказал, что не знает «лучшей книги во всей современной литературе», чем Достоевский Записки из дома мертвых . Достоевский был на семь лет старше Толстого и на три года моложе Ивана Тургенева, который считал идеи Достоевского о мистической русскости бессмысленными. Когда Тургенев умирал, он писал Толстому, «чтобы сказать, как я рад, что был вашим современником». Николай Лесков пошел дальше в своем восхищении, став преданным учеником Толстого после встречи с ним в 1887 году.Десятилетиями ранее Толстой был «в восторге» от романа Ивана Гончарова Обломов , который он называл «поистине великим произведением», которое он все время перечитывал. Чехов тоже был фанатом, хваля Гончарова как «на десять голов выше меня по талантам». Но Гончаров завидовал Тургеневу и обвинил его в плагиате. Однажды Гончаров увидел Тургенева в одном из парков Санкт-Петербурга и убежал с криком: «Вор! Вор!»

С такими слухами восхитительная книга Сары Уилер Грязь и звезды: Путешествие по России с Пушкиным, Толстым и другими гениями Золотого века напоминает нам, что гиганты русского 19 века действительно были современниками, комментируя друг друга, поддерживая и конкурируя друг с другом.Помимо Александра Пушкина и Толстого, к «другим гениям» подзаголовка Уиллера относятся Николай Гоголь, Михаил Лермонтов, Лесков, Тургенев, Гончаров, Чехов и, конечно же, Достоевский. Для нее это звезды золотого века России, который она в широком смысле определяет как период с 1800 по 1910 год, год смерти Толстого.

Каждая глава посвящена одному писателю, но Уиллер не очень интересуется биографией. Да, пока она путешествует по их старым землям, мы узнаем, где жили авторы, на ком они женились, как они умерли, и с какой борьбой они столкнулись — каждый из них испытал цензуру, а иногда и серьезное притеснение, традиция, которая продолжалась в Советское время и не только.Но книга больше рассказывает о самой Уиллер. Она впервые посетила Россию, когда ей было 11 лет, и говорит, что «с тех пор смотрит на это через [ее] плечо». Смело называя Россию «клептократией», в настоящее время «находящейся в тисках кровавой диктатуры», она, тем не менее, считает, что страна «несмотря на все это достойна любви». Грязь и звезды , похоже, является попыткой Уиллер понять ее собственную амбивалентную русофилию.

¤


Во введении Уиллер утверждает, что «не существует такой вещи, как русская душа или, возможно, даже русская культура.«Следуя по стопам этих авторов, она стремится вместо этого понять эмоциональный пейзаж России. Обычно избегая Москвы и Санкт-Петербурга, городов, которые она считает «столь нерепрезентативными для России», она путешествует по Волге, Оке и Великой. Она путешествует по Кавказу и Черному морю. Она даже тренируется на Байкале посреди зимы, останавливаясь по пути в сибирских городах и заставах.

Уилер предпочитает проживание в семье гостиницам, а ее герои — русские хозяева и гиды, которых она встречает во время своих путешествий.Она включает записи из своих дневников и описывает свои успехи в изучении русского языка (это никогда не бывает так хорошо, но она, по крайней мере, может читать Чехова в оригинале). Она любит русскую кухню, и главы часто проходят по тем блюдам, которые она учится готовить. Она отмечает, что в гоголевском « Мертвых душ » упоминается 86 видов еды, и подчеркивает ода автора кулебяке , традиционному рыбному пирогу, который также встречается в Тургеневе. Уилер готовит это блюдо дома в Соединенном Королевстве со своей семьей, используя рецепт из книги Mastering the Art of Soviet Cooking , которая «рассказывает историю постреволюционной России через призму обеда одной семьи.Она также полагается на The Best of Russian Cooking Александры Кропоткиной, которая предупреждает, делая пирожков , что «ваш истинный русский питает неистовую страсть к укропу, а укроп — это трава, которая может проникнуть в вашу жизнь, если вы не смотри ». Часто Уиллер определяет культуру региона простым списком блюд; В ресторане в Сибири она пробует «щи, маринованную сельдь, печеночный бурганов с водянистым картофельным пюре, пельмени со свининой и тесто пельменей пакет.И во время просмотра телевизора со своей ведущей Тамарой Уилер пишет: «Мы съели блинов, и разновидность твердого творога под названием творог, с черничным вареньем, выложенным ложкой на тарелку». В нее входит все, кроме борща.

Помимо урчания в животе при описании сытной еды, Уиллер также заставляет брови приподняться своими стилистическими изысками. Изучая русский язык в Москве, она отмечает: «Вишневые деревья за окном класса, пенистые цветами, светились в лучах позднего полуденного солнца.«Вспенивание? Очень хорошо. Подъезжая к Пскову, она пишет: «Свети цвета незрелого лимона, проложенного через березовый лес». Это незрелый заставил меня заморгать. В сибирском регионе Чукотка Уиллер входит в собор на вечернюю службу и описывает сцену:

Внутри свет свечей мерцал над раскрашенными лицами, приливный гул мужского хора поднимался и опускался, и молодые монахи с конскими хвостами бесшумно шагали вслед за ним. — пробормотал священник, высокая, широкая фигура, чей живот туго вздувался на черной ткани его мантии.Клубы дыма благовоний странно плыли среди дюжины прихожан, которые переминались с ноги на ногу, касаясь своих платков.


Если вы никогда не ступали в русский православный собор, теперь вы знаете, что это такое. Вы спросите, что может быть более русским? Возможно баня.

Может показаться неприятным потеть при 200-градусной жаре, когда тебя бьют березовыми ветками, но это довольно воодушевляет. Отдыхая между парами в бане в Мценке, Уилер говорит хозяйке Наташе, что «баня отражает нечто неизменное в русской истории, несмотря на катаклизм событий.Наташа отвечает с типичной русской покорностью, что каждый катаклизм дает одни и те же результаты и ничего не меняется; Как бы то ни было, наблюдение Уиллера верно. Как пишет профессор Итан Поллок в книге «, без бани, мы бы погибли, »: «Когда и где бы ни были русские, там были и бани».

На самом деле банья может датироваться даже раньше. В 440 г. до н.э. Геродот писал в Истории , что скифы (нынешней Украины и юга России) залезли под шерстяные покровы и бросили семена конопли на раскаленные камни, в результате чего они купались в эйфории.Не удивлюсь, если кто-нибудь в Лос-Анджелесе откроет скифскую баню, но в традиционных русских банях нет каннабиса. От, скажем, сухой финской сауны баню отличает пар, а также березовые ветки ( venik ), которые используются для передачи тепла телу и открытия капилляров. И баня обычно состоит не из одной комнаты, а из трех компонентов. Есть вход и зона для переодевания ( предбанник ), где в перерывах между парами люди перекусывают и потягивают пиво или квас , напиток из сброженного хлеба.В парилке ( парная, ) камни нагревают на огне до докрасна, а затем на камни поливают водой для образования пара. Также есть комната для умывания, которая сегодня часто включает душ, но исторически здесь люди выливали на себя ведра с холодной или горячей водой. Также люди часто прыгают в ледяные лужи или катятся по снегу между парами.

На протяжении веков баня была основным средством купания россиян. Раннее описание банной деятельности можно найти в году. Первичная летопись — это история 12-го века от основания Киевской Руси, государства, которое породило как Украину, так и Московскую Русь, — предполагая, как пишет Поллок, что «баня всегда был неотделим от самой идеи России и россиян.«С XVI века баня превозносилась как лекарство от всех болезней, место, где можно было стать как физически, так и духовно чистым. Но это было также осуждено по моральным соображениям; Предлагая конфиденциальность и анонимность, разрешая при этом обнаженное тело, баня является идеальным местом для проституции и всевозможных сексуальных связей. Ранние цари поддерживали баньи, потому что их сборы приносили налоговые поступления, Екатерина Великая защищала их как свидетельство прогресса России в области гигиены, а Борис Ельстин относился к ним как к светским местам откровения.Баня, возможно, достигла своего золотого века в последние годы Российской империи и своего пика во время Гражданской войны, когда большинство из них было закрыто, и в результате тысячи россиян умерли от тифа и возвратного тифа. В советский период баня была «социалистической в ​​принципе, но капиталистической», что означало, что, хотя вход в баню якобы был бесплатным, за услуги требовалась плата, которая обычно была довольно низкой.

По мнению Поллока, баня, несомненно, является типичным российским учреждением, но также свидетельствует о хронической институциональной дисфункции.Этот рефрен повторяется так часто, что Без бани мы бы погибли может казаться повторяющимся; Поллок проталкивает историю, но кажется, что мы стоим на месте. Может быть, Наташа, ведущая Уиллера, была права? По иронии судьбы, только в 1980-х годах, когда в помещении стали преобладать сантехника и частные душевые, баня вместо того, чтобы устареть, закрепила свой нынешний статус в русской культуре как место для отдыха и общения, а не просто место, где можно помыться. .В ранний постсоветский период баня могла быть единственным светским учреждением, которое давало россиянам объединяющую традицию и надежную связь с прошлым.

К тому времени баня играла видную роль во многих самых любимых фильмах России, но всегда вызывала восхищение лучших писателей страны. Поллок упоминает рассказы Пушкина, Чехова, Достоевского и Тэффи, происходящие в банях. Василий Розанов, популярный и неоднозначный писатель позднего имперского периода, заявил, что «баня остается», пережив тысячелетие от Киевской Руси до революции.Что касается Достоевского, то его «привлекала двусмысленность бани — чистой и грязной, чистой и испорченной и потенциальной врата в ад и спасение». По словам его доверенного лица и биографа Николая Страхова, Достоевский однажды изнасиловал несовершеннолетнюю девушку в бане. Никто не знает, правдивы ли эти слухи, но из-за этого Поллак величественно пишет, что «баня была непостижимой сердцевиной Достоевского, точно так же, как она была непознаваемой сердцевиной русской идентичности в целом».

¤


Этот слух об изнасиловании, конечно, глубоко тревожит, как и вопиющий антисемитизм колонок и писем Достоевского, о которых Сара Уилер упоминает в Mud and Stars .Но меня также беспокоит то, как сам Уиллер воспринимает « Записок из подполья » Достоевского, которые, по ее признанию, она нашла «почти нечитаемыми — в этом есть какая-то сокрушительная тупость — и почти не понимала, о чем она». Это признание ударило меня по животу, потому что, если вы не понимаете Записок из подполья , вы не понимаете одного из центральных направлений русской мысли. «Нам нравится зубная боль, — говорит человек из подполья, — потому что мы можем жаловаться на нее и вызывать сочувствие у других».И хотя мы знаем, что два плюс два равно четырем, мы будем бороться с этим, потому что мы ценим свободу больше, чем логику. Мы будем делать выбор, который опустошит нашу жизнь, просто ради этого. Да, в русской культуре есть сильное течение иррациональности, и Достоевский незабываемо уловил это в своем тонком протоэкзистенциалистском романе. Уилер мог подумать, что русской души не существует, и многие из нас могли бы согласиться, но держу пари, что Достоевский будет утверждать иначе.

¤


Рэнди Розенталь преподает письмо в Гарвардском университете, где он также является сотрудником Центра исследований России и Евразии Дэвиса.

О чем творит зверь Лесков. «Зверь

Лесков Николай

И звери услышат святое слово.

Жизнь старца Серафима

Глава первая

Мой отец одно время был известным следователем. Ему доверили много важных дел, и поэтому он часто уходил из семьи, а его мать, я и слуга оставались дома.

Моя мать была тогда еще очень маленькой, а я был маленьким мальчиком.

В том случае, о котором я сейчас хочу вам рассказать, мне было всего пять лет.

Была зима, и она была очень жестокой. Было так холодно, что овцы по ночам мерзли в сараях, а воробьи и галки онемели на мерзлую землю. Отец в это время находился по служебным обязанностям в Ельце и не обещал приехать домой даже на Рождество, а потому мама собиралась навестить его сама, чтобы не оставить его одного в этот чудесный и радостный праздник. Из-за жутких холодов мама не взяла меня в дальний путь, а оставила с сестрой, с тетей, которая была замужем за помещиком из Орла, о котором шла печальная слава.Он был очень богат, стар и жесток. В его характере преобладали злоба и непримиримость, и он нисколько не сожалел об этом, а наоборот, даже щеголял этими качествами, которые, по его мнению, служили выражением мужественной силы и непоколебимой стойкости духа.

Он стремился развить такое же мужество и твердость в своих детях, из которых один сын был моего возраста.

Все боялись моего дяди, а я тем более, что он тоже хотел «развить во мне храбрость», и однажды, когда мне было три года и произошла страшная гроза, которой я боялся, он поставил меня одну на балкон и запер дверь, чтобы такой урок отучил меня от страха во время грозы.

Понятно, что я не хотел посещать дом такого хозяина и со значительным страхом, но мне, повторяю, было тогда пять лет, и мои желания не были приняты во внимание при рассмотрении обстоятельств, в которых мне пришлось подчиниться.

Глава вторая

В поместье дяди был огромный каменный дом, похожий на замок. Это было претенциозное, но некрасивое и даже некрасивое двухэтажное здание с круглым куполом и башней, о котором рассказывали страшные ужасы. Когда-то здесь жил безумный отец нынешнего помещика, потом в его комнатах устроили аптеку.Это тоже почему-то считалось страшным; но самое ужасное было то, что на вершине этой башни, в пустом изогнутом окне, натянуты струны, то есть устроена так называемая «эолова арфа». Когда ветер пробегал по струнам этого своенравного инструмента, эти струны издавали столько же неожиданных, так часто странных звуков, которые переходили от тихого густого грохота к беспокойным несогласным стонам и неистовым грохотам, как будто целая толпа преследуемых духов пролетел сквозь них, пораженный страхом.Все в доме не любили эту арфу и думали, что она что-то такое говорит местному грозному лорду и он не осмелился ей возразить, но от этого становится еще более безжалостным и жестоким … пруды и парки в деревню, затем хозяин не спит в ту ночь, а на следующее утро он встает мрачно и сурово и отдает какой-то жестокий приказ, который взволновал сердца всех его многочисленных рабов.

В домашних обычаях было так, что никогда и никому не прощалось никакой вины.Это правило никогда не менялось не только для людей, но даже для животных или некоторых мелких животных. Дядя не хотел знать пощады и не любил его, потому что считал его слабостью. Непоколебимая суровость казалась ему выше снисходительности. Поэтому в доме и во всех огромных деревнях, принадлежавших этому богатому помещику, всегда царила мрачная тьма, которую животные делили с людьми.

Глава третья

Покойный дядя был заядлым охотником на собак. Он ездил с борзыми и охотился на волков, зайцев и лисиц.Кроме того, в его охоте были специальные собаки, которые ловили медведей. Этих собак называли «пиявками». Они вонзились в зверя, чтобы их нельзя было оторвать от него. Бывало, что медведь, которому пиявка вгрызлись в зубы, убил его ударом своей страшной лапы или разорвал пополам, но никогда не случалось, чтобы пиявка отваливалась от зверя живой.

Сейчас, когда на медведей охотятся только облавы или с. рогатина, порода пиявок, похоже, уже полностью перебралась в Россию; но в то время, о котором я говорю, они были почти на каждой хорошо организованной большой охоте.В наших краях тоже было много медведей, и охота на них доставляла огромное удовольствие.

Когда случилось завладеть целым медвежьим гнездом, они взяли и принесли из берлоги маленьких медвежат. Обычно их держали в большом каменном сарае с маленькими окошками, сделанными прямо под крышей. Эти окна были без стекол, только с толстыми железными решетками. Детёныши по одному забирались к ним и висели, держась за железо своими цепкими когтистыми лапами. Только так они могли смотреть из своего заключения в свободный свет Бога.

Когда перед обедом нас выводили на прогулку, больше всего нам нравилось зайти в этот сарай и посмотреть на забавные мордашки плюшевых мишек, выставленных из-за решетки. Немецкий наставник Кольберг умел подавать им на кончике палки ломтики хлеба, которые мы оставляли для этой цели на завтрак.

За медведями наблюдал и кормил молодой погонщик по имени Ферапонт; но, поскольку это имя было трудно произносить простому народу, его произносили «Храпон», а еще чаще — «Храпошка».Я его очень хорошо помню: Храпошка был среднего роста, очень ловкий, сильный и смелый парень лет двадцати пяти. Храпон считался красивым мужчиной — он был белый, румяный, с черными кудрями и черными большими глазами, которые выпирали. К тому же он был необычайно храбрым. У него была сестра Аннушка, которая была участницей Восстания, и она рассказывала нам милые вещи о храбрости своего смелого брата и о его необычайной дружбе с медведями, с которыми он вместе спал зимой и летом в их сарае. так что они окружили его со всех сторон.и положили на нее головы, как на подушку.

Перед домом моего дяди, за широким круглым цветником, окруженным расписной решеткой, стояли широкие ворота, а напротив ворот посередине занавеса было вырыто высокое прямое, гладко выглаженное дерево, которое получила название «мачта». На вершине этой мачты была устроена небольшая площадка, или, как ее называли, «беседка».

Из содержащихся в неволе детенышей всегда выбирали одного «умного», который казался самым умным и надежным по характеру.Такой был отделен от других собратьев, и он жил на свободе, то есть ему разрешалось гулять по двору и в парке, но в основном ему приходилось держать сторожевой пост на посту перед воротами. Здесь он проводил большую часть своего времени, то ли лежа на соломе у самой мачты, то ли взбираясь по ней в «беседку» и сидел здесь, либо тоже спал, чтобы ему не мешали никакие надоедливые люди или собаки.

Не все медведи могли прожить такую ​​вольную жизнь, а лишь единицы, особенно умные и кроткие, да и то не всю свою жизнь, а до тех пор, пока они не начали проявлять свои жестокие задатки в общежитии, то есть до тех пор, пока они вел себя тихо и ничего не трогал.цыплят, ни гусей, ни телят, ни человека.

Медведя, нарушившего покой жителей, немедленно приговорили к смерти, и ничто не могло спасти его от этого приговора.

Глава четвертая

Храпон должен был выбрать «умного медведя». Поскольку он больше всего относился к детенышам и был почитаем как большой знаток их натуры, ясно, что только он один мог это сделать. Храпон же, напротив, был ответственен за неудачный выбор — но с самого первого раза он выбрал на эту роль удивительно способного и умного медведя, которому дали необычное имя: медведей в России принято называть «медведями», а этот носил испанское прозвище «Сганарель».Он находится на свободе пять лет и до сих пор не устроил ни одной «шалости». — Когда про медведя говорили, что он «шалил», это означало, что он уже каким-то нападением раскрыл свою брутальность.

Потом «негодяя» посадили на некоторое время в «яму», устроенную на широкой поляне между гумном и лесом, и через некоторое время отпустили (сам вылез по бревну ) в поляну, а затем его преследовали «молодые мензурки» (то есть взрослые щенки медвежьих собак).Если щенки не умели брать и существовала опасность, что животное уйдет в лес, то два лучших охотника, которых держали в запасном «секрете», бросались на него с отобранными опытными стаями, а затем дело было кончено.

Если бы эти собаки были настолько неуклюжими, что медведь мог прорваться «на остров» (то есть в лес), который соединялся с обширным Брянским лесным массивом, то был бы специальный стрелок с длинной и тяжелой кухонной штангой. продвинуться вперед и, прицелившись «от сошек», послать в медведя смертельную пулю.

Чтобы медведь хоть раз ускользнул от всех этих опасностей, такого случая никогда не было, но страшно было подумать, если такое могло случиться: тогда всех виновных в этом ждет смертельная кара.

Рассказчик, тогда еще пятилетний мальчик, был в гостях у дяди в Орловской губернии. Его гнева боялись не только крепостные, но и члены семьи. Он никому не прощал ни малейших ошибок.

Помещик очень любил охоту. Он вывел особую породу собак, называемых пиявками, поскольку они отличались от других собак своей мертвой хваткой.Часто крепостные охотники по приказу хозяина привозили в имение медвежат и отдавали их Ферапонту, который служил погонщиком. Самый спокойный и послушный медведь охранял помещичье хозяйство. Но если за его спиной замечались какие-то шалости, помещик устраивал ему охоту для своих гостей.

Пятый год двор охранял любимец Ферапонта — медведь по имени Сганарель. Он был добродушным животным и очень любил своего учителя. А Ферапонт очень привязался к медведю и относился к нему как к близкому другу.Но на Рождество в Сганарелле начал просыпаться животный инстинкт. Разгневанный помещик решил избавиться от медведя. Он пригласил на праздник гостей и приказал посадить медведя в глубокую яму.

Сганарель был умным медведем. В день охоты он категорически отказывался выходить из ямы, как бы над ним ни издевались, ни провоцировали окружающих. В конце концов, медведю удалось выбраться из норы и прорваться сквозь плотное кольцо охотников. Ферапонту удалось помочь ему спрятаться в лесу, за что помещик пригрозил сурово наказать его за испорченную охоту.

Вечером гости и даже дети с нетерпением ждали появления хозяина дома. Он пришел в сопровождении двух охотничьих собак и устроился в кресле. Среди гостей был старый священник — отец Алексей. Он тихонько стал рассказывать присутствующим о празднике Рождества, о любви друг к другу, о умении прощать и сочувствовать, утешать и поддерживать, ведь не зря родился Христос. Отец Алексей говорил долго, и все прекрасно понимали, для кого предназначены эти слова.И вдруг все увидели, что хозяин дома плачет. Позже он приказал позвонить Ферапонту. Помещик подписал за него бесплатное освобождение и разрешил выехать. Но Ферапонт остался в имении и до конца жизни был для помещика не только преданным слугой, но и верным другом, хотя уже считался свободным человеком. Вместе они сделали много добрых дел, поэтому даже после их смерти район не забыл о них.

История учит состраданию к любому живому существу, доброте и милосердию.

Прочие пересказы для дневника читателя

История рассказана от первого лица, героя, который вспоминает историю из своего детства, произошедшую в день Рождества Христова. Он, пятилетний мальчик, остался тётей, так как его отец в то время служил в Ельце, а мать уехала к нему в гости.

Муж тети был довольно строгим и жестоким орловским помещиком, о нем ходила не самая приветливая слава. Дом, в котором жила семья помещика, навел на всю округу тоску и некий страх.В этом доме никому никогда не прощалось причинение вреда, будь то виноват человек или животное, все должны были быть наказаны.

Старый помещик очень любил охоту на медведей, для этого он держал специальных собак — пиявок, которые со всех сторон впивались в шкуру косолапого, которую нельзя было оторвать.

Если во время охоты в берлоге находили медведей, их выносили во двор и запирали в специальном сарае. За ними ухаживал приехавший молодой парень Храпон (Ферапонт).Он даже спал с медведями, поэтому хорошо знал характер каждого зверя и выбрал самых мирных из них для защиты своих владений. Если медведь со временем стал капризничать, то есть делал гадости хозяину, его сначала бросали в яму, а потом дядя организовывал травлю медведя. Зверя выманили из ямы, травили пиявками, а затем убивали выстрелом.

Но пять лет подряд медведь по имени Сганарель служил стражем. Он стал настоящим другом Храпона, умел бить в барабан, любил шляпу с павлиньим пером.Однажды в Сганарелле проснулся животный инстинкт, и его потянуло на «шалости», за которые ему не простили. Дядя приказал Храпону бросить медведя в яму и объявил, что в Рождество, после праздничного обеда, Сганарель будет «преследован». Это объявление очень расстроило детей, особенно Храпона. Затем ему пришлось проводить своего друга в яму.

Пришло Рождество, и к помещику пришли гости посмотреть на преследование Сганареля. Но не все шло по плану дяди.Медведь, как будто почувствовав беду, не хотел ни на какие пытки, выходит из ямы, тогда дядя приказал Храпону вывести зверя. Он сразу исполнил желание хозяина. Но Сганарель сумел скрыться в лесу, наделав много шума и напугав всех гостей. После «преследования» члены семьи и остальные гости с ужасом ждут, какую участь уготовит дядя Храпону, который считает его виновным в провале спектакля. Но, услышав рассказ священника о чудесах Рождества Христова, жестокий помещик вдруг начинает плакать, просит покаяния и все прощает Храпону, исполняя его волю.Подопытный, однако, благодарит хозяина за прощение и остается служить ему верой и правдой до конца своих дней.

Мой отец одно время был известным следователем. Ему доверили много важных дел, и поэтому он часто уходил из семьи, а его мать, я и слуга оставались дома.

Моя мама была тогда еще очень маленькой, а я был маленьким мальчиком.

В том случае, о котором я хочу вам сейчас рассказать, мне было всего пять лет.

Была зима, и она была очень жестокой.Было так холодно, что овцы по ночам мерзли в сараях, а воробьи и галки онемели на мерзлую землю. Отец в это время находился по служебным обязанностям в Ельце и не обещал приехать домой даже на Рождество, а потому мама собиралась навестить его сама, чтобы не оставить его одного в этот чудесный и радостный праздник. Из-за жутких холодов мама не взяла меня в дальний путь, а оставила с сестрой, с тетей, которая была замужем за помещиком из Орла, о котором шла печальная слава.Он был очень богат, стар и жесток. В его характере преобладали злоба и непримиримость, и он нисколько не сожалел об этом, а наоборот, даже щеголял этими качествами, которые, по его мнению, служили выражением мужественной силы и непоколебимой стойкости духа.

Он стремился развить такое же мужество и твердость в своих детях, из которых один сын был моего возраста.

Все боялись моего дядю, а я тем более, что он тоже хотел «развить во мне храбрость», и однажды, когда мне было три года, случилась страшная гроза, которой я боялся, он поставил меня одну на балкон и запер дверь, чтобы такой урок отучил меня от страха во время грозы.

Понятно, что я не хотел посещать дом такого хозяина и со значительным страхом, но мне, повторяю, было тогда пять лет, и мои желания не были приняты во внимание при рассмотрении обстоятельств, в которых я оказался. подчиняться.

Глава вторая

В поместье дяди был огромный каменный дом, похожий на замок. Это было претенциозное, но некрасивое и даже некрасивое двухэтажное здание с круглым куполом и башней, о котором рассказывали страшные ужасы. Когда-то здесь жил безумный отец нынешнего помещика, потом в его комнатах устроили аптеку.Это тоже почему-то считалось страшным; но самое ужасное было то, что на вершине этой башни, в пустом изогнутом окне, натянуты струны, то есть устроена так называемая «эолова арфа». Когда ветер пробегал по струнам этого своенравного инструмента, эти струны издавали столько же неожиданных, так часто странных звуков, которые переходили от тихого густого грохота к беспокойным несогласным стонам и неистовым грохотам, как будто целая толпа преследуемых духов пролетел сквозь них, пораженный страхом.Все в доме не любили эту арфу и думали, что она что-то такое говорит местному грозному лорду и он не осмелился ей возразить, но от этого становится еще более безжалостным и жестоким … пруды и парки в деревню, затем хозяин не спит в ту ночь, а на следующее утро он встает мрачно и сурово и отдает какой-то жестокий приказ, который взволновал сердца всех его многочисленных рабов.

В домашних обычаях было так, что никогда и никому не прощалась вина.Это правило никогда не менялось не только для людей, но даже для животных или некоторых мелких животных. Дядя не хотел знать пощады и не любил его, потому что считал его слабостью. Непоколебимая суровость казалась ему выше снисходительности. Поэтому в доме и во всех огромных деревнях, принадлежавших этому богатому помещику, всегда царила мрачная тьма, которую животные делили с людьми.

Глава третья

Покойный дядя был заядлым охотником на собак. Он ездил с борзыми и охотился на волков, зайцев и лисиц.Кроме того, в его охоте были специальные собаки, которые ловили медведей. Этих собак называли «пиявками». Они вонзились в зверя, чтобы их нельзя было оторвать от него. Бывало, что медведь, которому пиявка вгрызлись в зубы, убил его ударом своей страшной лапы или разорвал пополам, но никогда не случалось, чтобы пиявка отваливалась от зверя живой.

Теперь, когда на медведей охотятся только облавы или с. рогатина, порода пиявок, похоже, уже полностью перебралась в Россию; но в то время, о котором я говорю, они были почти на каждой хорошо организованной большой охоте.В наших краях тоже было много медведей, и охота на них доставляла огромное удовольствие.

Когда случилось завладеть целым медвежьим гнездом, они взяли и принесли из берлоги маленьких медвежат. Обычно их держали в большом каменном сарае с маленькими окошками, сделанными прямо под крышей. Эти окна были без стекол, только с толстыми железными решетками. Детёныши по одному забирались к ним и висели, держась за железо своими цепкими когтистыми лапами. Только так они могли смотреть из своего заключения в свободный свет Бога.

Когда нас выводили на прогулку перед обедом, больше всего нам нравилось заходить в этот сарай и смотреть на забавные мордашки плюшевых мишек, выставленных из-за решетки. Немецкий наставник Кольберг умел подавать им на кончике палки ломтики хлеба, которые мы оставляли для этой цели на завтрак.

За медведями наблюдал и кормил молодой погонщик по имени Ферапонт; но, поскольку это имя было трудно произносить простому народу, его произносили «Храпон», а еще чаще — «Храпошка».Я его очень хорошо помню: Храпошка был среднего роста, очень ловкий, сильный и смелый парень лет двадцати пяти. Храпон считался красивым мужчиной — он был белый, румяный, с черными кудрями и черными большими глазами, которые выпирали. К тому же он был необычайно храбрым. У него была сестра Аннушка, которая была участницей Восстания, и она рассказывала нам милые вещи о храбрости своего смелого брата и о его необычайной дружбе с медведями, с которыми он вместе спал зимой и летом в их сарае. так что они окружили его со всех сторон.и положили на нее головы, как на подушку.

Перед домом дяди, за широким круглым цветником, окруженным расписной решеткой, стояли широкие ворота, а напротив ворот посередине занавеса было вырыто высокое прямое, гладко выглаженное дерево, который получил название «мачта». На вершине этой мачты была устроена небольшая площадка, или, как ее называли, «беседка».

Из пленных детенышей всегда выбирали одного «умного», который казался самым умным и надежным по характеру.Такой был отделен от других собратьев, и он жил на свободе, то есть ему разрешалось гулять по двору и в парке, но в основном ему приходилось держать сторожевой пост на посту перед воротами. Здесь он проводил большую часть своего времени, то ли лежа на соломе у самой мачты, то ли взбираясь по ней в «беседку» и сидел здесь, либо тоже спал, чтобы ему не мешали никакие надоедливые люди или собаки.

Не все медведи могли прожить такую ​​вольную жизнь, а лишь единицы, особенно умные и кроткие, да и то не всю свою жизнь, а до тех пор, пока не начали проявлять свои жестокие задатки в общежитии, то есть до тех пор, пока они вели себя тихо и ничего не трогали.цыплят, ни гусей, ни телят, ни человека.

Медведя, нарушившего покой жителей, немедленно приговорили к смерти, и ничто не могло спасти его от этого приговора.

Глава четвертая

Храпон должен был выбрать «умного медведя». Поскольку он больше всего относился к детенышам и был почитаем как большой знаток их натуры, ясно, что только он один мог это сделать. Храпон же, напротив, был ответственен за неудачный выбор — но с самого первого раза он выбрал на эту роль удивительно способного и умного медведя, которому дали необычное имя: медведей в России принято называть «медведями», а этот носил испанское прозвище «Сганарель».Он находится на свободе пять лет и до сих пор не устроил ни одной «шалости». — Когда про медведя говорили, что он «шалил», это означало, что он уже каким-то нападением раскрыл свою брутальность.

Казалось бы, вопросы милосердия не слишком интересовали реалиста и сатирика, стилиста-виртуоза Н. С. Лескова. Тем не менее, почти в каждом его произведении, как бы на заднем плане, зашифровано звучит: люди, будьте добры, товарищ ДРУГУ —

.

Этический аспект, не отменяя социального воздействия, подчеркивается в рассказе «Зверь».В этой ситуации человек снова проходит испытание на человечность. События воспринимаются как двоение в глазах: впечатления пятилетнего ребенка, воспринимающего мир чисто эмоционально, зрелым человеком передаются как его детские воспоминания.

В мире взрослых понятия «зверь» и «человек» разделены на расстоянии. В детском восприятии медведь Сганарель и крепостной Ферапонт отождествляются с чувством любви и сострадания к ним обоим: «Нам было жаль Сганареля, жалко Ферапонта, и, более того, мы не могли решить для себя, кого из двоих мы жаль больше.«Но человек и животное в повести Лескова художественно уравновешены. Постоянно звучит мотив подобия медведя и крепостного, очерченный почти одними и теми же словами: красавец Ферапонт -« среднего роста, очень ловкий, сильный и мужественный », Сганарель был «большим, закаленным медведем, необычайной силой, красотой и ловкостью». Еще больше усиливает бессознательное подражание медведю человеку. Сганарель умел ходить на двух ногах, бить в барабан, шить большой палкой, тащить кули мукой. на мельницу надеть крестьянскую шляпу.

Рациональная логика, кажется, оправдывает гибель медведя, в которой пробудились животные инстинкты. Но против нее восстает нелогичное человеческое чувство, чувство сострадания к другому живому существу. А прямое мысленное движение ребенка у Лескова более непогрешимо, чем рациональная логика, обнаруживающая его внутреннюю непоследовательность. Зверь приговорен к смерти, и он приговорен к смертной казни по закону, придуманному людьми для людей. Преданность зверя человеку заставляет расценивать этот самый приговор как предательство людей.Недаром возникает неожиданная параллель: выходящий из ямы Сганарель напоминает Короля Лира. И на наивный вопрос ребенка, можно ли молиться за Сганарель, старая няня, думая, отвечает, что «медведь — тоже творение Бога, и он плавал с Ноем в ковчеге»

Ферапонт все же спасает зверя, но суть повествования в том, что, спасая медведя от неминуемой гибели, он тем самым спасает человека, испорченного безграничной властью крепостника.Деспотизм, субъективно понимаемый как мужественная сила и непоколебимая твердость духа, уступает место доброте, которая раньше считалась непростительной слабостью. Недаром Ферапонта называют «укротителем зверя».

Своеобразное «укрощение зверя» также встречается в рассказе «Старый гений». Право на такое «странное сближение» дает реплика рассказчика: должник «старухи» был «отравленным зверем» и поэтому не боялся никаких намеков или угроз со стороны беззащитного кредитора.Та же история читается с улыбкой, но в ней есть своя драма. Эта драма не только в нависшей над старухой, ее больной дочерью и внучкой угрозе нищеты и бездомности. Не менее важно, что должник предал их доверие и тем самым подорвал веру в людей в целом. «Старый гений», восстанавливая попранную справедливость, возвращает и утраченную веру в обязательное торжество добра и неизбежность возмездия за зло

Лесков не жалеет «гения пассажа» такой высокой четкости, он не вкладывает в это иронии.«Гений» наказывал «подлость» и не проявлял себя, постоянно воплощал в жизнь светлое, жизнеутверждающее начало, потому что это необходимо, по словам Лескова, с душевной красотой и теплотой человеческого сердца.

29 книг, которые нужно прочитать, прежде чем они станут фильмами в 2017 году | The Independent

Мало что оригинально в Голливуде, и это совершенно нормально. Некоторые из самых ожидаемых фильмов этого года основаны на известных книгах.

Итак, прежде чем в этом году «Хижина» или «Круг» выйдут в кинотеатры, обязательно прочтите книгу, чтобы знать, о чем все говорят.

Просто обратите внимание, что даты выхода новых фильмов, как правило, добавляются или перемещаются в течение года, поэтому некоторые даты здесь могут измениться.

Продолжайте читать, чтобы увидеть адаптацию книги к фильму, выходящую в этом году.

Анастасия Стил и Кристиан Грей пытаются установить «нормальные» отношения в фильме « На пятьдесят оттенков темнее » по роману Э.Л. Джеймс. Посмотрим, как это сработает.

Джейми Дорнан играет главную роль во втором фильме «Пятьдесят оттенков», «На пятьдесят оттенков темнее»

(Универсальный)

Дата выхода: 10 февраля


Сольный фильм Росомахи « Логан » вдохновлен «Стариком Логаном» X- Мужской комический сериал с супергероем в постапокалиптическом будущем.

Дата выхода: 3 марта. Роман Лорен Оливер «


До того, как я упаду » рассказывает о подростке, который семь раз переживает день своей смерти, пытаясь разгадать тайну своей смерти. Зои Дойч играет главную роль в экранизации.

Дата выпуска: 3 марта


«Хижина» была самостоятельно опубликована еще в 2007 году, но стала огромным хитом. Речь идет о человеке, который теряет свою дочь в походе, а затем возвращается на это место несколько лет спустя, где находит ее с физическими проявлениями Иисуса, Бога-Отца и Святого Духа.

Дата выхода: 3 марта


Отмеченный наградами роман Джулиана Барнса « Чувство концовки » о человеке, имеющем дело с секретами своего прошлого, получает увесистую экранизацию с Джимом Бродбентом в главной роли.

Дата выхода: 10 марта


Диснеевская версия « Красавица и чудовище » — на этот раз с Эммой Уотсон в роли Белль — далека от оригинальной французской сказки Габриэль-Сюзанны Барбо де Вильнев.

(Лори Спархам)

Дата выпуска: 17 марта


Скарлетт Йоханссон играет роль майора Мотоко Кусанаги, кибертеррористического охотника из футуристической Японии, в « Призрак в доспехах ».«Он основан на популярном сериале манги, который позже стал аниме-телесериалом и фильмом.

Йоханссон в роли майора в новом фильме Руперта Сондерса, который накладывает миф об американском герое боевиков на персонажа, который является полной противоположностью этой идеи. (Pa

(Paramount)

Дата выпуска: 31 марта


«Жена смотрителя зоопарка » — это правдивая история о том, как Варшавский зоопарк спас сотни евреев от нацистов, спрятав их в пустых клетках для животных после зоопарка. бомбили.В экранизации снимались Джессика Честейн и Даниэль Брюль.

Дата выхода: 31 марта


Стивен Чбоски — сам автор хита YA «The Perks of Being a Wallflower» — адаптирует роман своего коллеги по YA Ракель Харамилло « Wonder » в фильм. Это о мальчике с уродством лица, который пытается вписаться в школу.

Дата выхода: 7 апреля


« Затерянный город Z » обещает стать безумным приключением про исследователей, которые ищут затерянный город майя.Он основан на реальной истории Перси Фосетта, описанной нью-йоркским писателем Дэвидом Гранном в его одноименной книге.

Дата выпуска: 21 апреля Эмма Уотсон, Том Хэнкс и Джон


Звезда Бойега в « Круг », экранизации романа Дэйва Эггерса о сотруднике, который работает в крупной технологической компании и находится в центре слежки. общество.

Дата выхода: 28 апреля


Триллер, основанный на бестселлере Германа Коха, « Ужин » о двух родителях, обедающих с голландскими политиками, подозревающими своих детей в терроризме.

Дата выхода: 5 мая


Фильм Гая Ричи « Король Артур: Легенда о мече » выглядит так, будто это будет свободная и увлекательная адаптация классической легенды о короле Артуре.

Дата выпуска: 12 мая


Адаптации книги Джеффа Кинни « Дневник Вимпи Кида » продолжаются с « Long Haul ».

(20th Century Fox

(20th Century Fox)

Дата выпуска: 19 мая


« Everything, Everything » основан на романе Николы Юн о молодой женщине, у которой болезнь не проявляется. Не позволяю ей выйти из дома, но она влюбляется в мальчика, который переезжает в соседний дом.

Дата выхода: 19 мая


Любимая серия книг Дава Пилки о двух детях, которые гипнотизируют своего директора школы, заставляя его думать, что он супергерой, перебрасывающий нижнее белье, наконец, получает фильм « Captain Underpants ».

Дата выхода: 2 июня


Фильм « Wonder Woman » следует за перезагрузкой DC Comics « The New 52 «, где Диана — дочь Зевса.

Гадот в привлекательной манере играет Диану.Несмотря на всю свою силу и доблесть, она — невинная, даже комическая фигура

Дата выхода: 2 июня


Суровая викторианская драма «Леди Макбет» основана не на Шекспире, а на новелле 1865 года « Леди». Макбет Мценского »Николая Лескова.

Дата выхода: 2 июня


Роман Дафны дю Морье 1951 года « Моя кузина Рэйчел » уже однажды был адаптирован в фильме с Ричардом Бёртоном в главной роли, и он получает еще одну адаптацию на большом экране, на этот раз вокруг Рэйчел Вайс.

Рэйчел Вайс: «У меня был опыт работы с ним, но я не получу удовольствия увидеть свои работы»

(Getty Images)

Дата выхода: 14 июля


Фильмы Люка Бессона всегда интересны, и его предстоящий научно-фантастический опус « Валериан и город тысячи планет », основанный на французском комиксе, выглядит как его самая амбициозная работа.

Дата выхода: 21 июля Графический роман Энтони Джонстона «


Самый холодный город » — шпионский триллер с двумя агентами, действие которого происходит накануне падения Берлинской стены.В экранизации снимутся Шарлиз Терон и Джеймс МакЭвой.

Дата выхода: 28 июля


Это был долгий путь к экрану для эпопеи Стивена Кинга « Темная башня », и, наконец, он почти здесь. В экранизации сыграют Мэттью МакКонахи и Идрис Эльба.

Дата выхода: 28 июля


Другая громкая экранизация Стивена Кинга в этом году — « It » с Биллом Скарсгардом в роли Танцующего клоуна Пеннивайза в главной роли.

Дата выпуска: 8 сентября


В книге « Виктория и Абдул » рассказывается удивительная история Абдула Карима, который стал клерком королевы Виктории в возрасте 24 лет.Стивен Фрирз, снявший «Королеву» и «Флоренс Фостер Дженкинс», снимает экранизацию с Джуди Денч и Али Фазал в главных ролях.

Дата выхода: 22 сентября


Томас Альфредсон адаптирует детективный триллер « Снеговик » по бестселлеру норвежского писателя Джо Несбо.

Дата выхода: 13 октября


Романтический триллер Чарльза Мартина « Гора между нами, » рассказывает о хирурге и писателе, который выжил в авиакатастрофе и оказался в горах.В фильме будет отличный актерский состав с Идрисом Эльбой и Кейт Уинслет.

Дата выпуска: 20 октября


Книга « Такие же разные, как и я: современный раб, международный торговец произведениями искусства и невероятная женщина, связавшая их вместе » — о … ну, подзаголовок достаточно долго, чтобы объяснить это.

Дата выхода: 20 октября


Джон Грин — звезда молодых исполнителей, написавших такие романы, как «Бумажные города» и «Виноваты в наших звездах». Его сборник рассказов « Пусть идет снег, » адаптируется к фильму о переплетающихся романах, которые сходятся воедино в канун Рождества.

Джон Грин, автор книги «Ошибка в наших звездах»

(Getty Images)

Дата выхода: 22 ноября


Кеннет Брана играет классический роман Агаты Кристи « Убийство в Восточном экспрессе », в котором есть однажды был адаптирован в фильме 1974 года.

Дата выпуска: 22 ноября

• 13 вещей, которые вы делаете неправильно с момента пробуждения
• 10 самых популярных направлений для путешествий прямо сейчас
• Этот небоскреб высотой в три мили покрыт самоочищающимся материалом который ест смог

Прочтите оригинальную статью на Business Insider UK.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *