Рассказы охотников севера: Таёжные рассказы, tiger читать онлайн

Содержание

Охотник и медведица — нивхская сказка. Сказки народов Севера

  

Нивхские сказки. Сказки народов Севера.
 
Вот что рассказывают старые нивхи о храбром охотнике Теврине и медведице.
Жил этот охотник больше в тайге, и редко когда видели его в родном стойбище. Рассказывали, что каждый год он убивал не меньше четырех медведей, а за всю свою жизнь убил их больше пяти десятков. И ходил он на медведя один со старинным нивхским копьем – ках. Этого оружия молодые нивхи теперь не знают вовсе. У Теврина был большой острый охотничий нож, а за плечами он носил лук. Стрелял он из лука без промаха и в дикую птицу, и в дикого оленя.
Славный, удачливый и бесстрашный был охотник! Однажды ранней весной искал Теврин в тайге медвежий след. Не день и не два выслеживал он зверя и наконец убил его.
Солнце спускалось к морю, наступила ночь. Развел Теврин костер, вынул кисет с табаком и трубку. Сидит у огня, курит. Рядом убитый медведь лежит.
Вдруг совсем близко раздался шум и треск, огонь в костре вспыхнул, и увидел бесстрашный Теврин в трех-четырех шагах от себя оскаленную пасть другого медведя.


По шрамам на морде охотник узнал в нем хитрую медведицу. Он ее уже несколько лет искал.
И тут охотник вспомнил: плохо охотнику, если медведица сама придет к нему; охотник обязательно будет побежден зверем, и душа охотника переселится на высокую гору, где живут медведи. Там, на горе, душа его соединится с душой медведицы, которая станет женщиной.
Нет, я не хочу умирать! – сказал себе Теврин.
Охотник схватил корневище лиственницы, бросил его в огонь и встал с ножом в руке.
Но медведица отбежала от костра и затаилась где-то поблизости на берегу реки. Потом оттуда послышались Теврину шум и плеск, будто кто-то со всего размаху плюхнулся в вязкую глину.
Ох, какая хитрая была эта медведица, какая хитрая! На берегу она вся вывалялась в жидкой глине. Не успел охотник оглянуться, как медведица всей тушей бросилась на огонь и, переваливаясь, стала гасить его. Костер потух, и медведица в темноте чуть не сшибла Теврина с ног, но он, изловчившись, успел ударить ее ножом.
Медведица нанесла Теврину тяжелую рану, но он все же победил ее. Теврин собрал все свои силы, вырезал из мертвой туши кусок мяса, вырвал пучок перегнившей травы, отодрал кусок бересты и, приложив все это к своему телу, перевязал рану.
Долго еще охотился Теврин и еще больше удачи и счастья стал иметь на охоте.
 

Читать другие нивхские сказки. Содержание.  

👍 Отважный охотник Финлей 🐱

Сказки » Сказки народов мира » Шотландские сказки » Отважный охотник Финлей

Порекомендовать к прочтению:

Страницы: 1 2 3

В далекие-далекие времена в диких горах на самом севере Шотландии жил со своей юной сестрой отважный охотник по имени Финлей.

Каждое утро Финлей уходил с собаками на охоту – за благородным оленем, за куропаткой или за горным зайцем, а сестру оставлял дома. И каждый раз, уходя из дому, он наказывал ей поддерживать огонь в очаге и не открывать окошко, что смотрит на север.

Там на севере, за снежной вершиной горы, в глубокой пещере жили злые великаны. Эти великаны очень любили холодный северный ветер и терпеть не могли жаркий огонь в очаге.

Самой злой и хитрой в семье великанов была старая Кэйллих. Ходил слух, что в горной пещере великанов хранятся огромные сокровища и даже волшебные предметы, однако никто еще не отважился подняться за ними туда.

А надо вам сказать, что сестра Финлея была очень безрассудная девушка. Ей никогда не приходилось видеть не только самих великанов, но даже их следов. А что она не могла увидеть собственными глазами, в то она не хотела верить. И потому, уходя из дому, она даже не думала подбросить торфа в огонь, а если дымил очаг, она, нимало не смущаясь, открывала настежь окошко, глядящее на север, чтобы выпустить дым.

И однажды она сделала и то и другое – как раз что братпросил ее не делать: она открыла окно на север и забылаодоросить торфа в огонь, и очаг погас. А выйдя из дома, она Увидела на приступке незнакомого красивого юношу. Он ласковориветствовал ее, заговорил о том о сем, и в конце концов онапригласила его зайти в дом.

А надо вам сказать, что этот красивый юноша был не кто иной, как младший из великанов, живших в той самой пещере. А чтобы его не узнали, он принял облик человека. Он попросил девушку дать обещание, что она не скажет брату, кто приходил к ней.

Глупая девушка – лучше бы она не соглашалась на это! Но она поспешила дать юноше обещание. А ему только того и надо было. Теперь он мог так околдовать ее, чтобы она влюбилась в него без памяти.

Он совсем заговорил бедняжку, и наконец она даже согласилась покинуть дом брата и бежать с незнакомым юношей. Хуже того, он взял с нее клятву, что, если брат помешает ей и вступит с ним в бой, она не станет помогать родному брату.

С этим молодой великан покинул дом Финлея.

Настал вечер. Усталый Финлей возвращался после охоты с собаками домой и, не заметив как, забрел в незнакомую ложбину. Его это тем более удивило, что он считал, будто хорошо знает все ложбины и ложбинки в своих горах. Там, в тени рябин и елей, возле прозрачного ручья он увидел хижину.

За хижиной вверх по склону холма тянулось вспаханное поле. На нем уже зеленели всходы, хотя весна в этих суровых горных краях только-только начиналась.

Финлей приказал собакам лежать смирно и ждать, а сам подошел к хижине и постучал в дверь. Ему открыла хорошенькая девушка, и он увидел в хижине старушку.

– Здравствуй, Финлей! – сказала старушка.

– Откуда ты знаешь, как меня зовут? – удивился Финлей. – И откуда вы взялись здесь, в наших: горах, и ты, и эта хорошенькая девушка, и ваш дом, и рябины, и все такое прочее?

– Зови меня просто Доброй Волшебницей, – сказала старушка. – Эта девушка – моя дочка. Мы здесь, чтобы спасти тебя, Финлей! Хоть ты и отважный охотник, но, случается, и отважного не мешает предупредить об опасности. Знаешь ли ты, что сегодня в твоем доме побывал младший из великанов? И твоя сестра пригласила его в дом, и ему удалось опутать ее злыми чарами. Завтра он придет опять, чтобы убить тебя заколдованным голубым мечом.

– Мне горько слышать это! – сказал Финлей.

– Только ни о чем не спрашивай сестру, – предупредила старушка. – Помни, она теперь во власти злых чар.

Финлей вернулся с собаками домой и ни о чем не спросил сестру.

Наутро он, как всегда, собрался на охоту, но далеко не ушел, а спрятался. И как только на дороге показался великан – ну, тот самый, что притворился красивым юношей и опутал злыми чарами сестру Финлея, – он напустил на него своих собак. Великан так удивился, что даже забыл о волшебном голубом мече, которым хотел убить Финлея.

Да, на беду, собаки подняли громкий лай, и девушка вышла из дома» посмотреть, что случилось. Тут великан схватил ее за руку, и они убежали.

Финлей остался один.

Но он знал, что это ненадолго. Скоро к нему в гости пожалуют великаны, чтобы отомстить за своего младшего брата. Он заложил дверь поленом, потом подбросил побольше торфа в очаг, и вскоре посреди хижины уже пылал яркий огонь. Но все равно Финлея пробирала дрожь.

Вдруг он услышал страшный шум, словно гром в горах. Это посыпались большие камни из-под ног великана, спускавшегося с горы.

Великан подошел к дому Финлея и закричал-зарычал-заревел:

– Фи! Фо! Фу! Кто посмел закрыть дверь? Стыд и позор тому, кто не пускает усталого путника в дом!

И он надавил плечом на дверь, вышиб ее и ворвался в хижину. Но Финлей его уже ждал. Он стоял под прикрытием пылающего очага с луком и стрелами наготове. И как только великан ворвался в хижину, он выпустил первую стрелу. Но она лишь ранила великана. Он взревел от боли и бросился на Финлея.

Неизвестно, что сталось бы с отважным Финлеем, если бы не его верные псы. Они накинулись на великана, и пока он от них отбивался, Финлей успел выпустить из лука вторую стрелу и убил чудовище.

Утром Финлей поспешил в знакомую ложбину к Доброй Волшебнице, прихватив с собой голову великана.

– Ты храбрый юноша! – похвалила его старушка. – Как это тебе удалось?

И Финлей рассказал ей все, как было: как собаки помогли ему одолеть страшного великана.

– Ну, это битва еще не битва, – сказала Добрая Волшебница. – Битва будет впереди. Береги своих собак!

Страницы: 1 2 3

Поделитесь ссылкой на сказку с друзьями: Поставить книжку к себе на полку
 Распечатать сказку
Читайте также сказки:

Лайки — Трудяги северных лесов

Охота — Охотничьи собаки

Как сама эта порода, так и охота с ней исключительно рас­пространены на территории европейского Севера и Сибири. Практически нигде больше не охотятся с собакой, которая на­ходит зверя или птицу в лесу и начинает лаять, подзывая к себе на помощь хозяина. Долгим отбором охотники-промысловики таежной зоны добились того, что самые лучшие представи­тели породы хорошо знают, как вести себя с каждым зверем. Например, облаивая медведя, собака «не стесняется» в выра­жении своей злобы и поступает правильно. Ведь ей нужно за­держать зверя на месте, а крупного хищника остановишь толь­ко, хватая его «за штаны».

Впрочем, одна собака редко может удержать медведя. Зато две-три, а то и больше зверовых собак хорошо справляются со сложной задачей.

Другое дело, когда собака нашла глухаря или соболя. Опытная лайка будет только изредка подавать голос, чтобы не потревожить пугливого лесного жителя, готового сорвать­ся в любой момент. Зверька собака еще может преследовать, даже если он пойдет верхом, но птица улетит — ее и не найдешь. Из охотничьих птиц только глухарь и отчасти тетерев может сидеть на дереве, дожидаясь, пока не слишком шумная собака уйдет и позволит ему спуститься щипать любимую бруснику. За это время успевает подойти охотник.

Он прекрасно знает все оттенки голоса своего питомца и ведет себя соответственно: меняет патроны и приближается к месту так, чтобы его не заметили с дерева или с земли.

Лайка — собака универсальная, способная работать по крупным и мелким зверям, по боровой дичи, по водоплаваю­щим. Правда, не каждая собака способна осилить все подходящие для нее «специальности». Некоторые, отлично работаю­щие по белке, опасаются медведя или равнодушны к уткам. Впрочем, кое-где вообще запрещено охотиться с лайками на водоплавающую дичь. Промысловики далеко не всегда ценят универсальность. Собака, которая ищет соболя, не должна от­влекаться даже на белку, не говоря уж про птиц.

Как ни одна другая собака, лайка полагается на свой слух. Недаром у нее всегда «ушки на макушке» — не пропустит шо­рох беличьего коготка по коре елки и высмотрит ее в густой кроне. Услышит и далекий треск сушняка под ногами лося.

В последнее время широкое распространение получила охота на кабана с лайками, которые здорово помогают загон­щикам найти зверей и выставить их на линию стрелков. Не так часто охотятся с хорошо притравленными по кабану лайками с подхода, когда собаки останавливают зверя, постоянно дела­ют ему хватки, не давая уйти. Здесь не всегда удается хорошо выстрелить из опасения попасть в собак, которые, почуяв че­ловека, еще активнее атакуют кабана, постоянно мелькая воз­ле его. В густом лесу, в зарослях тростника и кустарника такая охота тоже чревата гибелью собак, которым трудно увернуть­ся от выпадов клыкастого зверя.

Остроухая, пушистая, с хвостом-колечком, лайка выгля­дит очень симпатично. Из-за этого одна из самых неприхотли­вых собак, способная жить на улице в сибирские морозы не­редко содержится как декоративная. Таким хозяевам не стоит только забывать, что охотничьи инстинкты у собаки не утеря­ны: кошке лучше не попадаться на ее пути — расправится быст­ро. Будучи послушной, сообразительной и ласковой к челове­ку, лайка остается злобной к зверям. Городские владельцы лаек ценят их еще и за то, что эти собаки линяют очень быстро, а в остальное время шерсть они практически не теряют. Но дер­жать без работы, без длительных прогулок в лесу эту свободо­любивую умную собаку — значит портить ее.

Кинологи на огромных просторах европейской части стра­ны и Сибири, где развита охота с лайками, выделили всего лишь 4 породы: карело-финскую, русско-европейскую, западносибир­скую и восточносибирскую.

Карело-финские лайки

Хотя окрас карело-финской лайки имеет разные оттенки, их с полным правом можно назвать рыжими. К сожалению, такой окрас не самый удобный для охоты. Известны случаи, когда неопытные охотники принимали собаку за лисицу и стре­ляли по ней.

Собаки этой породы небольшого роста, подвижны, энер­гичны. Для охоты на крупного зверя они не очень подходят, зато для поиска и облаивания мелких зверюшек лучших, пожа­луй, не найти. Хорошо содержать эту маленькую собачку в го­родской квартире.

Русско-европейские лайки

Удивительно красивыми бывают черно-белого окраса рус­ско-европейские лайки. Такая собака хорошо заметна в лесу и ее не спутаешь со зверем.

Они уже крупнее, выше ростом. Форма корпуса у них по­чти квадратная, но не настолько, как у карело-финских. Они подвижны и легко возбудимы. Считается, что они очень хоро­шо работают по белке, боровой дичи и даже медведю.

Западносибирские лайки

Представители этой породы еще крупнее. Отличаются они серым, почти волчьим окрасом.

Эта выносливая и сильная собака незаменима на длитель­ных промысловых охотах в заснеженной тайге, где она отлич­но находит соболя и хорошо облаивает лося и оленя. Ее уравновешенный характер ценят таежники, для которых собака — единственный помощник и собеседник в течение долгих недель промысла. В более южных районах она работает по кабану и уткам.

Северные собаки все похожи на охотничьих лаек, они так и называются, но бывают пастушескими — оленегонными — и ездовыми. Впрочем, другая «работа» не погубила их охотни­чьих инстинктов. Каюры это хорошо знают, они иногда не могут совладать с упряжкой, когда собаки все вместе кидают­ся за появившимся в их поле зрения зайцем или песцом.

 
Добавить комментарий

Как устроена охота на северных оленей — Bird In Flight

Коренные жители тундры, живущие с промысла диких оленей, сегодня преследуют табуны на снегоходах и пользуются спутниковой связью, но при этом считают образование пустой тратой времени. Главное здесь — не терять связь с корнями. Bird In Flight публикует фотографии и рассказ Елены Чернышовой о жизни современных охотников на Крайнем Севере.

Елена Чернышова
34 года

Документальный фотограф. Родилась в Москве, окончила МАрхИ. Профессионально занялась фотографией в 2010. Публиковалась в National Geographic, Le Monde, Internazionale, Days Japan, A/R magazine, Newsweek Russia, Ecology and Life. Призер World Press Photo 2014 (3-е место в категории «Повседневная жизнь»), финалист Photographie de l’Ann ée 2014, «Runners up» в JGS Photography Contest 2013 — Forward Thinking Museum, финалист «Invisible Photographer Asia Photos Essay Awards 2013». Участница фотофестивалей – Circulation 2014, Lodz Fotofestiwal 2014, Boutographies 2014.

— Хочешь увидеть северных оленей? У нас в катере появилось место. Десять минут на сборы, а через двадцать стартуем от моего подъезда. Ждать не будем.

Через полтора часа мы уже мчались по реке Норилке в сторону озера Пясино, а оттуда на север по реке Пясина, впадающей в Карское море. Вместо заявленного катера — две открытые моторные лодки. Под колючими брызгами и шквальным ветром мы проделали более 200 километров. Останавливались в промысловых точках, располагающихся на берегу с промежутками в 50–70 км, и знакомились с жителями.

{«img»:»/wp-content/uploads/2015/09/Olen_22BIG.jpg», «text»:»»}

{«img»:»/wp-content/uploads/2015/09/Olen_23.jpg», «text»:»»}

По некоторым данным, 70% мирового поголовья северных оленей обитает на Таймыре. Оленеводство здесь осложняется тем, что дикие животные часто уводят домашних на свободу. Поэтому так сильно распространилась охота. Пиком сезона когда-то был август, когда многотысячные оленьи стада мигрировали с юга на север, переправляясь через реку Пясина. На воде шёл их забой.

В советское время метод приобрёл промышленный размах. Вдоль реки строились промысловые точки, рассчитанные на бригады до 50 человек. Из-за высоких зарплат и тундровой романтики попасть в них было престижно. Приезжали даже из Норильска, благо отпуск у рабочих тамошнего вредного производства достигал трёх месяцев. За короткую навигацию с конца июня по середину сентября на баржах по Пясине поставлялись уголь и дрова, солярка для генераторов, продовольствие. Ими же вывозились оленина и рыба. В период интенсивной охоты подключались вертолёты. За сезон отстреливалось около 5 000 особей. Говорят, это превышало общий объём производства мяса всех оленеводческих хозяйств СССР. Мясо шло на деликатесную колбасу и юколу, а из камуса, шкуры с голени оленя, производились тёплые унтайки и сувениры.

{«img»:»/wp-content/uploads/2015/09/Olen_27.jpg», «text»:»»},
{«img»:»/wp-content/uploads/2015/09/Olen_28.jpg», «text»:»»},
{«img»:»/wp-content/uploads/2015/09/Olen_29.jpg», «text»:»»}

Развал СССР и налаженного промысла совпал с изменением миграционного пути оленей: они стали переправляться значительно севернее. После прекращения регулярного отстрела поголовье выросло до критической отметки, угрожая массовыми эпидемиями, например, сибирской язвы. Сейчас вдоль Пясины можно увидеть немало заброшенных хозяйств, но есть и признаки возрождения.

Современные охотники — настоящие фанаты тундровой жизни, преданные своему делу, не представляющие себя в городской среде. Случайных людей здесь быть не может. Оля и Игорь вместе уже более 40 лет, на промысел уехали вскоре после свадьбы. Их чувства прошли тяжелейшие испытания временем, сложностями жизни в изоляции, но супруги сохранили удивительную теплоту и нежность друг к другу. В город выбираются всего на пару недель в год для решения формальных вопросов. В тундре выросли их дети, которые сейчас учатся и работают в Москве.

{«img»:»/wp-content/uploads/2015/09/Olen_31.jpg», «text»:»»}

Владимир и его жена Аннита обосновались на своей промысловой точке в ста километрах к югу. Быт очень простой. Водопровода нет, электричество только по вечерам. На многих точках его дают дизельные электрогенераторы 70-х годов, занимающие целую пристройку и требующие постоянного внимания.

{«img»:»/wp-content/uploads/2015/09/Olen_25.jpg», «text»:»»},
{«img»:»/wp-content/uploads/2015/09/Olen_26. jpg», «text»:»»}

Помимо охоты, промысловики активно ловят рыбу. Пясина богата сиговыми: чир, сиг, муксун… Чтобы понять значимость рыбы для жителей Севера, нужно хотя бы раз увидеть ни с чем не сравнимый восторг на лице норильчанина, которому в разгар затянувшегося отпуска на материке предложили любимый сугудай.

{«img»:»/wp-content/uploads/2015/09/Olen_24.jpg», «text»:»»},
{«img»:»/wp-content/uploads/2015/09/Olen_18.jpg», «text»:»»}

Во время летнего путешествия увидеть оленей не удалось, и я решила во что бы то ни стало вернуться на Пясину зимой. Случай пришел сам. Вечером 30 декабря мне позвонил Шурик, рабочий небольшой бригады, которому я обещала передать фотографии, если он будет в городе. «Мы здесь проездом, завтра уезжаем, сможешь сегодня завезти снимки?» Уже через час в кромешной тьме среди многочисленных рядов гаражей под Талнахом я искала нужный, где мужики чинили снегоходы и осматривали новенький трэкол. Там я познакомилась с Николаем Николаевичем, главным бригадиром, известным в промысловых кругах под прозвищем Князь. Я сразу почувствовала, что с ним безопасно ехать на две недели в зимнюю тундру, а он сразу согласился взять на борт городскую девчонку.

{«img»:»/wp-content/uploads/2015/09/Olen_30.jpg», «text»:»»}

Зимника на промысел нет. Добраться можно на снегоходах, вездеходах или трэколах. Минимальное время в пути — около 8 часов. В трэколе мы плыли по кочкам, словно на большой резиновой лодке, качаемой волнами. Иногда в лучах прожектора, пробивающего тьму, мелькали зайцы и волки. Приехали ближе к ночи. Небольшой дом, одна комната, все спальные места сосредоточены вокруг печи-буржуйки. Там же стол.

В трэколе мы плыли по кочкам, словно на большой резиновой лодке, качаемой волнами. Иногда в лучах прожектора, пробивающего тьму, мелькали зайцы и волки.

{«img»:»/wp-content/uploads/2015/09/Olen_15.jpg», «text»:»»}

С 2013 года в России отстрел оленя на воде запрещен. Поэтому летом для ловли животных охотники строят корали. Осенью ищут места обитания крупных стад и ставят неподалеку свои вагончики. А в феврале олени разбиваются на небольшие табуны по 8-12 особей, которые рассеиваются по тундре. Их выслеживают на снегоходах, ежедневно выезжая с базы. Утром мы отправились на первую разведку.

К выезду меня готовили словно к выходу в открытый космос. Хотя снаружи, по словам охотников, было «тепло» — всего до -30 градусов, без укрытия предстояло провести минимум 10 часов. Меня многослойно упаковывали в шерстяное термобелье, несколько флисовых кофт, две куртки и двое пуховых штанов, а поверх кагуля надели пуховой платок.

Хотя снаружи, по словам охотников, было «тепло» — всего до -30 градусов, без укрытия предстояло провести минимум 10 часов.

Выслеживая оленей на снегоходе, теперь ориентируются по GPS. Постоянная связь поддерживается по рации, в экстренных случаях пользуются спутниковыми телефонами.

{«img»:»/wp-content/uploads/2015/09/Olen_08.jpg», «text»:»»},
{«img»:»/wp-content/uploads/2015/09/Olen_09.jpg», «text»:»»}

Бешеная гонка началась, как только охотники заприметили табун. Тундра отнюдь не плоская — это ковер из кочек, где снегоход на огромной скорости иной раз подскакивает на метр и жестко обрушивается вниз. Удержаться можно, только используя все четыре конечности, а не сломать позвоночник позволяют согнутые, как во время лыжного спуска, колени.

Приблизившись к цели, охотник замедляет машину, встает на ходу и стреляет, затем дает газу, снова встает и стреляет… За эти секунды мне нужно достать камеру, сфокусироваться, скадрировать, снять, снова спрятать камеру за пазуху — более экстремальной съемки в моей жизни не было.

{«img»:»/wp-content/uploads/2015/09/Olen_05.jpg», «text»:»»},
{«img»:»/wp-content/uploads/2015/09/Olen_06.jpg», «text»:»»},
{«img»:»/wp-content/uploads/2015/09/Olen_13.jpg», «text»:»»},
{«img»:»/wp-content/uploads/2015/09/Olen_14.jpg», «text»:»»},
{«img»:»/wp-content/uploads/2015/09/Olen_20.jpg», «text»:»»},
{«img»:»/wp-content/uploads/2015/09/Olen_16.jpg», «text»:»»},
{«img»:»/wp-content/uploads/2015/09/Olen_12. jpg», «text»:»»}

Туши оленей разделывают сразу. Работают голыми руками. Почти все идет на переработку. Рога экспортируют в Южную Корею и Китай, где из них делают муку для подкормки жемчуга на фермах. Из камуса шьют унтайки. Мясо продают преимущественно в Норильск.

Некоторые мужчины пьют свежую кровь оленя, утверждая, что зимой в тундре это важный источник витаминов.

В мясе оленя мало жира, но очень много полезных веществ. Коренные жители Таймыра едят его сырым, как и печень, и костный мозг оленя. Некоторые мужчины пьют свежую кровь, утверждая, что зимой в тундре это важный источник витаминов.

В день охотники проезжают до 120 километров и парой добывают 10-16 оленей. В команде Николая Николаевича было 5 человек. Трое на промысле, двое постоянно следят за домом: готовят дрова и уголь, протапливают дом, ходят за водой к лунке в реке, готовят еду, убираются. Они и в межсезонье остаются тут следить за хозяйством.

В разрешенный законом период охотники выезжают в тундру практически каждый день. Вечером, после ужина ремонтируют оборудование, чистят ружья, заготавливают камус. Помехой для охоты может стать только пурга, плохая видимость и температура ниже -35. В непогоду смотрят фильмы, играют в нарды. Сам Николай Николаевич никогда не пьет, а мужикам наливает только по вечерам для обогрева и расслабления, ну или в конце сезона, когда можно отпраздновать.

{«img»:»/wp-content/uploads/2015/09/Olen_32.jpg», «text»:»»},
{«img»:»/wp-content/uploads/2015/09/Olen_35.jpg», «text»:»»},
{«img»:»/wp-content/uploads/2015/09/Olen_02.jpg», «text»:»»}

Родился Николай Николаевич в Хатангском районе, в совхозе. Его дед был зажиточным промысловиком с большим поголовьем домашних оленей. В сталинское время он был раскулачен и репрессирован — НКВД добралось даже за Полярный круг. Николаевич вспоминает, что в то время диких оленей не было так много и удерживать домашние стада было значительно проще.

В детстве его отправили в интернат. Образование даже для коренных жителей было обязательным: «А зачем оно нам? Тратили время на ненужные предметы и теряли связь с корнями». Сразу после школы работал на пушной ферме, потом смог затесаться в бригаду на промысел, где и получил необходимые навыки. После развала СССР мечтал завести свое хозяйство, работал без отдыха десятки лет, а дело начало идти в гору совсем недавно. Сейчас главная задача Князя — передать его младшим. «Это парадокс, но сейчас мы, коренные, перенимаем традиционные навыки по работе со шкурами, камусом у бывших советских работников… Охотой занимались, в основном, русские, выделкой шкур и пошивом унтаек тоже. А ведь промысел у нас в крови». Николай Николаевич регулярно берет на свою промысловую точку мальчишек из интерната, чтобы те посмотрели хозяйство и попробовали себя в работе.

Текст и фото: Елена Чернышова

кто такие удэгейцы и как устроен их быт в посёлке на севере Приморья (ФОТО) – Новости Владивостока на VL.ru

Север Приморского края, берега реки Бикин. Здесь, в дебрях уссурийской тайги, уже сотни лет живёт древний народ удэге. Век за веком эти люди формировали и сохраняли свою культуру, верили в духов, вышивали узоры для удачной охоты и жили в гармонии с природой. Сейчас коренное население Приморья успешно сочетает старинные легенды с техническим прогрессом.

История удэге уходит в глубь веков. В их венах течёт кровь жителей империй, которые возвышались и гибли. В то время, когда русский человек был ещё где-то далеко на западе, предки современных удэгейцев жили на территории, которая сейчас стала Приморским краем. Территория их жизни не ограничивалась только Приморьем. Также они жили и на территории современного Хабаровского края, где, собственно, живут и до сих пор.

Но самая известная община удэгейцев сейчас, пожалуй, посёлок Красный Яр на берегу реки Бикин. Конечно, там они не одни. Исторически рядом с ними жили и другие народы: нанайцы, орочи. При этом до начала ХХ века последних и удэгейцев считали одной народностью.

Если заглянуть в прошлое, то предками удэгейцев называют чжурчжэней, которых многие учёные считают потомками бохайцев. Если копнуть в глубь истории Приморья и попытаться разобраться в том, кто, где и когда здесь жил, то легко можно запутаться. Для большинства Приморье на рубеже XIX-ХХ веков – это дикая территория, населённая тиграми, военными и Арсеньевым с его командой. На самом деле до прихода русских здесь происходили потрясающие события, достойные как минимум многосерийной экранизации в стиле какой-нибудь «Игры престолов» или фильмов Питера Джексона по книгам Толкиена. Но мы попробуем эту эпичную многовековую историю расписать коротко и понятно.

Территории современных Китая и обеих Корей, а также часть соседних стран в давние времена ещё первого тысячелетия нашей эры были местом рождения государств, империй и больших разборок как между самими соседями, так и внутренних «междусобойчиков». Так, в 600-е годы первого тысячелетия шла война между китайской империей Тан и корейским государством Когурё.

Последнее пало под натиском соседей и было разгромлено. Часть территорий вошла в состав другого корейского государства – Силла, которое тоже успело изрядно поругаться с Тан, но отстоять свои интересы. Другая же часть павшего государства Когурё отошла племенам народа, называемого сейчас мохэ. Народ этот жил на территории севера Маньчжурии. Собственно, выходцы из Когурё благополучно смешались с мохэ. После серии разборок с китайцами и очередных войн новое государство укрепилось на достаточно большой территории. Бохай занимал территории Маньчжурии, Приморья и части Северной Кореи. И вроде бы должно всё затихнуть и устаканиться, но не тут-то было. Весь период своего существования Бохай конфликтовал с Китаем, но при этом без всяких проблем поддерживал контакты с Японией.

В итоге империя Бохай пала в 926-м году под натиском киданей – одного из кочевых монгольских племён, проживавших на территории Монголии и Маньчжурии. Да, задолго до татаро-монгольского ига кочевники без особых проблем расправлялись с соседями.

Государство пало. Его население где-то продолжало борьбу, где-то влилось в новое, созданное киданями, а некоторые бежали. Но спустя некоторое время, после очередных стычек и конфликтов, возникло уже чжурчжэньское государство Цзинь, которое у нас часто называют Золотой империей чжурчжэней, поскольку «Цзинь» и переводится как «золотой».

Это очередное государство Дальнего Востока расползлось по большой территории, охватившей часть Китая, Кореи, Приморского края, Маньчжурии. Просуществовав чуть больше века, эта самая Золотая империя пала в очередной войне в 1234 году. Как вы думаете, кто на этот раз поломал очередную великую империю? Правильно – монголы. Да, опять. Так что если покопаться в их истории, то станет понятно, что монголы – профессиональные разрушители империй и государств.

Что интересно, спустя неполных четыре столетия именно чжурчжэни, которых объединил Нурхаци, создали маньчжурскую империю. И в 1636 году его сын Хуай Тайчжи (он же в историографии Абахай) основал государство Великая Цин, которое подмяло под себя ещё и территорию Китая. Династия, основанная им, правила империей до 1912 года. И именно он в 1635 году повелел называть чжурчжэней маньчжурами.

После нескольких веков войн, переделов и подвижек границ на территории современного Приморского края сформировалась плеяда малых народов, одним из которых и стали удэгейцы. Жили они вдоль рек, на побережье Японского моря. Промышляли охотой и рыбалкой. И многое об их жизни до нас дошло благодаря экспедициям и трудам Владимира Клавдиевича Арсеньева. Что интересно, Дерсу Узала, которого долгое время считали гольдом (другое название нанайцев), по другой версии как раз был удэгейцем. И сейчас периодически можно услышать от удэгейцев слова: «Дерсу – наш».

Поскольку удэгейцы долгое время жили родами и до сих пор сохранили частично эту клановость, то некоторые считают, что он был именно из их рода. Кстати, помимо Дерсу, с Арсеньевым в экспедициях принимали участие и другие проводники-удэгейцы. Один из них, Сунцай Геонка, был показан в документальном фильме 1928 года вместе с Владимиром Клавдиевичем – он работал вместе со съёмочной группой Александра Литвинова в уссурийской тайге. Помимо этого, в составе экспедиции Арсеньева 1911 года был удэгеец по имени Сале.

На тот момент, когда Приморье отошло России и по его лесам начали бродить экспедиции первопроходцев, удэгейцы жили на достаточно большой территории. Стоит сразу отметить, что, говоря о территории проживания, мы в первую очередь говорим о Приморье. Удэге есть и на территории Хабаровского края, но уже со своей историей.

Территория проживания народа удэге растянулась не только в районе рек Хор, Бикин, Малая Уссурка, но доходила до японского моря и Советской Гавани (когда-то называвшейся Императорской). Уже в советское время произошло своеобразное уплотнение поселений, в которых проживали удэгейцы. И сейчас в Приморском крае есть два населённых пункта, где проживают большие группы удэге. Это посёлок Красный Яр и село Агзу. На слуху сейчас чаще всего именно Красный Яр в силу того, что недалеко от него пять лет назад был создан национальный парк «Бикин», а в самом посёлке находится дирекция нацпарка.

Удэгейцы, как и все коренные народы Приморья, долгое время жили тайгой: охотой, рыболовством, собирательством. Меха продавались или выменивались на что-то полезное. И вот тут стоит заглянуть в книги Владимира Арсеньева: в своих дневниках он описывал не слишком хорошее отношение к удэгейцам со стороны китайцев. Так, китайцы-кредиторы могли легко избить охотника, если считали, что он утаил от них добытого зверя. Могли что-нибудь отнять. Также Владимир Клавдиевич упоминал и то, что многие из них, на момент его путешествий по краю, не понимали реальной ценности денег и считали их по количеству купюр, а не по номиналу, что тоже позволяло обманывать охотников. Но пришедшая советская власть, говоря современным языком, выпнула китайцев от вкусных кусков территории края, богатых пушным зверем, и избавила коренное население от озвученных выше проблем.

Несмотря на тесный контакт с новой властью и новыми людьми в период Империи и СССР, удэгейцы смогли сохранить свою культуру, религию. До сих пор среди них есть шаманы, которые периодически выступают в роли третейских судей, решая спорные вопросы. До сих пор охотники, уходя на промысел, обращаются к духам за помощью и своеобразным благословением. На скалах реки Бикин можно увидеть домики духов, называемые в народе богомолками. Туда несут небольшие приношения: это могут быть патроны, деньги, сигареты, блёсны, ножи или стопка водки, выплеснутая на скалу рядом. У одной из них можно увидеть даже старый фотоаппарат. При этом ничего брать оттуда нельзя. Считается, что взявшего что-то из богомолки ждут проблемы. И, по словам местных, такие случаи были. Вплоть до того, что позарившемуся приходилось возвращаться с подношениями и просить прощения у духа.

Свой родной язык сейчас знает мало кто из удэгейцев, но есть планы по его сохранению. Так, уже в современной России издавались и издаются русско-удэгейские словари. При этом письменную речь создали только при советской власти на основе кириллицы. До этого существовала только устная. Тем не менее удэгейский писатель Джански Кимонко свои произведения писал на родном языке. Благодаря ему сейчас мы имеем произведение «Там, где бежит Сукпай», рассказывающее о жизни удэгейцев в начале прошлого века. К сожалению, автор погиб на охоте и успел оставить после себя не очень много материалов.

Своеобразной письменностью были и остаются узоры. В рисунках на одежде закладывается информация о том, из какого рода человек, откуда он. Родовые узоры сохранились до сих пор и вышиваются на традиционной одежде. При этом есть и другие рисунки: например, вышивка на удачу в жизни или на охоте.

Группа удэ, как когда-то называли этот народ, со временем из большого количества маленьких поселений вдоль реки перебралась в одно место. Новый посёлок в 1939 году получил название Сяинь. Посёлок стоял на правом, низком берегу реки и часто затапливался. В итоге жителям это надоело, и они перебрались на другой берег реки. Так в 1957 году и появился Красный Яр.

Долгое время попасть в посёлок через реку можно было только на паромной переправе. И только уже в истории современной России через Бикин было построено три моста. Именно они сейчас и стали своеобразной меткой того, что после долгой дороги – вот он, посёлок коренного народа.

Сейчас на самом въезде, за последним мостом, поставлена богомолка, и по праздникам на этом месте шаманы проводят обряды поклонения духам. За ним начинается маршрут, получивший название «Тропа охотника-удэгейца», выросший из простой задумки о создании прогулочной зоны у реки, где можно было бы познакомиться с местной природой – одна из особенностей посёлка в том, что сразу за окраинными домами начинается древняя уссурийская тайга, из которой в населённый пункт временами заходят тигры. Не так давно над тропой поработала группа художников, создав по маршруту образы обитателей тайги из дерева.

Здесь же, в начале посёлка, находится ремесленный дом, ставший базой для мастеров прикладного искусства, и мастерская художника-костереза. Юра Канчуга учился этому ремеслу на Чукотке, куда до сих пор периодически ездит как для обмена опытом, так и за материалами для творчества. Многое ему приносят охотники-удэгейцы, но это рога изюбря, косули и кости другого промыслового зверя. А вот с Чукотки везётся моржовый клык, кости китов. Там этого добра хватает, так как у северных народов есть право на добычу морского зверя. Часто эта кость там просто валяется без дела рядом с посёлками, оставаясь после разделки туш. Помимо образов и символов из культуры удэге, Юра придумывает и воплощает в кости свои идеи и задумки. Один из популярных образов – Сэвен, дух-покровитель и дух-защитник, чья задача защитить человека и его дом от неприятностей.

Из-за вот этой близости к природе, сохранившейся вере в духов часто к малым народам, оберегающим свою культуру, относятся чуть ли не как к дикарям. Мол, живут в тайге, верят в духов. Шаманы там у них, идолы какие-то. Но всё далеко не так. Так, один из шаманов имеет высшее медицинское образование с многолетней медицинской практикой за спиной. А мастер-краснодеревщик получил высшее техническое образование в Хабаровске и успел по работе объехать весь Советский Союз.

Многие аспекты жизни удэгейцев и тайгу в районе Бикина отражал в своих картинах Иван Иванович Дункай, заслуженный художник Российской Федерации, родом с берегов Бикина. Его работы можно увидеть как в самом посёлке, в дирекции нацпарка и у местных жителей, так и по всей стране. Портреты и пейзажи его кисти сейчас установлены на больших резных опорах работы другого удэгейца, мастера-краснодеревщика Владимира Леонидовича Суляндзига. Эти два творческих человека дружили, и до сих пор в мастерской Владимира Леонидовича стоит картина Дункая, подаренная ему много лет назад.

Одна из особенностей этого народа в том, что чем бы они ни занимались, их тянет в тайгу. Творчество, работа, дела. Но когда есть время – уходят на охоту или рыбалку. Особенно эта тяга чувствуется у старшего поколения, для которых лес вокруг был большой частью жизни. Молодёжь, конечно, частично отходит от этого, но всё же немало среди них таких же любителей леса.

И если раньше длинные деревянные лодки скользили по реке на вёсельном ходу или с помощью шеста, то сейчас летят вверх по течению уже под шум многосильных японских моторов. Времена меняются, идёт технический прогресс. Но тяга людей к природе никуда не уходит. И благодаря ему сейчас стало проще прикоснуться к культуре народа, представители которого когда-то помогали Арсеньеву и добрались до мест, где ходили его экспедиции. Общаясь с удэге, заглядывая в их историю, приходит ироничная мысль – все мы здесь, даже живущие в Приморье не одно поколение, понаехавшие. И если хочется понять и почувствовать нашу тайгу – то это к ним.

Зыряне: История и этнография

Аврамов В. Жители Яренского уезда и их хозяйственный быт / В.  Аврамов // Вологодские губернские ведомости. – 1859. – № 28-38, 40-42, 45.
В основном, о зырянах.

Арсеньев Ф. Торговые сношения в зырянском крае / Ф. Арсеньев // Знание. – 1871 – № 7. – С. 22-30.

Арсеньев Ф. А. Зырянин-охотник в недавнем прошлом. Медвежья охота у зырян / Ф. А. Арсеньев // Охота и рыболовство. – 1921. – № 5-6. – С. 5-8.

Арсеньев Ф. А. Охотничьи рассказы / Ф. А. Арсеньев ; изд. Н. Макшеева. – 2-е изд., испр. и доп. 8-ми новыми рассказами. – М. : Типо-литогр. «Русская», 1885. – 385 с.
Содерж. : На Шексне ; В зырянском крае.

Арсеньев Ф. А. Страна дальнего севера: Печора, Зыряне и Устьсысольский уезд / Ф. Арсеньев // Известия Вологодского Общества изучения северного края. – 1917. – Вып. 4. – С. 1-12.

Арсеньев Ф. А. Ульяновский монастырь у зырян : [Троицко-Стефановская новообщежительная обитель / описание сост. по поручению иноков Ульяновской обители Ф. А. Арсеньев ; предисл. Л. П. Рощевской]. – [Репринт. изд. 1889 г.]. – Сыктывкар : Коми кн. изд-во, 1994. – 143 с. : ил.

Арсеньев Ф. А. Устьсысольская старина. Разбойники / Ф. А. Арсеньев // Русская старина. – 1891. – № 1. – С. 214-218.
Зырянские рассказы и предания о лесных разбойниках.

Балов. Охота за белкою и другими пушными зверями в Устьсысольском, Яренском и Сольвычегодском уездах / Балов // Прибавления к Вологодским губернским ведомостям. – 1840. – № 14. – С. 105-108 ; № 15. – С. 113-115.

Беломорский О. Из портфеля : Зырянский край / О. Беломорский // Вологодские епархиальные ведомости. – 1876. – № 12. – С. 183-186 (2-я паг.).
О быте и тяжелой жизни вологодских зырян.

Берг Ф. Заметки о зырянах / Ф. Берг // Вологодские губернские ведомости. – 1854. – № 29. – С. 315-316.

Битрих А. Охота и промысел в лесах нашего севера / А. Битрих // Лесной журнал. – 1915. – Вып. 6-7. – С. 1089-1110.
Об охотничьем промысле зырян.

Большаков М. А. Община у зырян / М. А. Большаков // Живая старина. – 1906. – № 2. – С. 167-188 ; № 3. – С. 221-236 ; № 4. – С. 281-296.

Брусилов Н. Сведения о зырянах // Опыт описания Вологодской губернии / Н. Брусилов. – Спб., 1833. – С. 52-61.

В дебрях Севера : русские писатели XVIII-XIX веков о земле Коми / [сост. З. Я. Немшилова]. – Сыктывкар : Коми кн. изд-во, 1983. – 334 с. : ил.
Содерж. : Дневные записки путешествия академика Ивана Лепехина по разным провинциям Российского государства; Зырянка /А. О. Ишимова ; Народная поэзия у зырян / Н. И. Надеждин; Год на Севере / С. В. Максимов ; Лесное царство / П. В. Засодимский ; Лесные люди; Отверженный ; Месть / А. В. Круглов.

Достойнов Я. Из жизни зырянскаго населения Яренскаго уезда / Я. Достойнов // Вологодские губернские ведомости. – 1899. – № 207. – С. 2-3 ; № 224. – С. 2-3.

Евгений (Болховитинов). О древностях зырянских / митрополит Евгений (Блоховитинов) ; примеч. Н. И. Суворова // Вологодские Епархиальные Ведомости. – 1867. – № 16. – С. 535-545 (2-я паг. ).

Жаков К. Ф. К вопросу о составе населения Восточной части Вологодской губернии : доклад / К. Ф. Жаков. – СПб. : Тип. Имп. Академии наук, 1908. – 9 с., [1] л. карт.
О зырянах Вологодской губ.

Жаков К. Ф. Некоторые черты из исторической и психической жизни вотяков : (историко-этнологический очерк) / К. Ф. Жаков // Живая старина. – 1903. – № 1-2. – С. 172-187.
Сравнение быта, верований, обычаев вотяков и зырян.

Жаков К. Ф. Очерки из жизни рабочих и крестьян на Севере / К. Ф. Жаков. – СПб. : Изд. М. В. Пирожкова, 1906. – 70 с.
Один из трех рассказов – «Пильвань» – посв. патриархальной жизни зырянина-земледельца.

Жаков К. Ф. Пути возрождения русского Севера вообще, и в частности Зырянского края / К. Ф. Жаков // Известия Архангельского общества изучения Русского Севера. – 1915. – № 3. – С. 65-72.

Жаков К. Ф. Этнологический очерк зырян / К. Ф. Жаков // Живая старина. – 1901. – Вып. 1. – С. 3-36.

Жеребцов Л. Н. Формирование этнографических групп коми (зырян) / Л.  Г. Жеребцов // Финно-угорский сборник : Антропология. Археология. Этнография : [сб. ст.]. – М., 1982. – С. 96-110.

Жуковская Н. Л. От Карелии до Урала : рассказы о народах России : кн. для чтения по курсам «История родного края», «Народоведение». – М. : Флинта : Наука, 1998. – 318,[2] с. : ил.
Из содерж. : Коми : коми (коми-зыряне), коми-пермяки. – С. 49-86.

Записки общества изучения Коми края. Вып. 3. – Сыктывкар : Изд-во Общества изучения Коми края, 1929. – 121 с.
Содерж. : В поисках исторической правды / Чожмöр. – С. 3-43 ; К истории заселения Печорского края / А. М. Мартюшев. – С. 44-66 ; Материалы по физическому развитию коми детей и подростков / С. М. Смирнов. – С. 67-92 ; Половая жизнь Коми (зырянской) молодежи / И. С. Коканин. – С. 93-121.

Засодимский П. В. В Зырянском краю : (путевые очерки) / П. В. Засодимский. – М. : Типо-литогр. Т-ва И. Н. Кушнерев и К°, 1901. – 52 с.

Зыряне : исторический опыт // Памятная книжка Вологодской губернии на 1867 и 1868 г. , изданная Вологодским губернским статистическим комитетом. – Вологда, 1868. – С. 101-118 (3-я паг.).

Коми-зыряне // Арктика – мой дом : полярная энциклопедия школьника. Кн. 3 : Народы Севера Земли. Культура народов Севера. – М., 2001. – С. 58-63.

Коми-зыряне. Коми-пермяки // Народы Поволжья и Приуралья : Коми-зыряне. Коми-пермяки. Марийцы. Мордва. Удмурты / отв. ред. : Н. Ф. Мокшин и др. – М., 2000. – [Разд. 1]. – С. 18-188.
Происхождение и этническая характеристика, хозяйственные занятия, материальная культура, семейные обряды, народное искусство и фольклор двух народов коми.

Круглов А. В. Месть : (очерк зырянского быта) / А. В. Круглов // Северный вестник. – 1885. – № 4. – С. 139-162 (1-я паг.).

Лебедев А. К. Церковно-приходские школы у зырян / А. Лебедев // Народное образование. – 1896. – № 1. – С. 74-81.

Лепехин И. И. Путешествие академика Ивана Лепехина. Ч. IV. В 1772 году / И. И. Лепехин. – СПб. : При Императорской Академии наук, 1805. – [2],457 с.
Из содерж. : Отступление о зырянах. – С. 372-419.

Мамадышский Н. Н. Уссинский край : подворно-экономическое исследование поселений р. Уссы Печорского уезда в 1909 г. / Н. Н. Мамадышский. – Архангельск : Губернская типография, 1910. – [2], 73 с.
Из содерж. : Взаимооотношения самоедов и зырян. – С. 62-67.

Михайлов М. И. Заметки о зырянах / М. Михайлов // Москвитянин. – 1849. – № 16 (август). – Кн. 2. – С. 116-131.

Михайлов М. И. О земледелии и скотоводстве у зырян Устьсысольскаго уезда / М. И. Михайлов // Вологодские губернские ведомости. – 1852. – № 33. – С. 371-374 ; № 34. – С. 384-386.

Михайлов М. И. Промыслы зырян Устьсысольского и Яренского уездов Вологодской губернии / М. Михайлов. – [Б. м. : б. и.], [1851]. – 38 с.

Народы Европейской части СССР. Т. 2 / ред. В. Н. Белицер и др. – М. : Наука, 1964. – 918 с. : ил., 17 л. ил. и карт. – (Народы мира. Этнографические очерки).
Из содерж. : Коми [зыряне]. – С. 399-442.

Несколько слов о зырянском приветствии // Вологодские губернские ведомости. – 1859. – № 14. – С. 110-112. – В конце подпись : Обрусевший зырянин.

О зырянах // Литературные прибавления к Русскому Инвалиду. – 1835. – № 101. – С. 806. – Ксерокопия.

Осенние промыслы зырян // Вологодские губернские ведомости. – 1856. – № 41. – С. 195-197 ; № 42. – С. 202-204. – В конце подпись : П. С.

Плоцкая О. А. Обычно-правовой статус главы семьи у коми (зырян) в XIX – начале XX в. / О. А. Плоцкая // Семейное и жилищное право. – 2013. – № 6. – С. 19-22.
Статья посвящ. исследованию обычно-правового статуса мужчины в семье у коми (зырян) в XIX – начале XX в.

Плоцкая О. А. Регулирование обычно-правовыми нормами правового статуса женщины в браке у коми (зырян) в XIX – начале XX в. / О. А. Плоцкая // Семейное и жилищное право. – 2013. – № 4. – С. 7-11.
Статья посвящ. исследованию положения женщины в браке у коми (зырян) в XIX – начале XX в. Представлены особенности правового статуса зырянской женщины.

Подсечно-огневое хозяйство устьсысольского зырянина / Колонист // Известия Архангельского общества изучения Русского Севера. – 1913. – № 2. – С. 57-63.

Попов И. Черты из быта, нравов и обычаев зырян Яренскаго уезда, Удорскаго края / И. Попов // Вологодские губернские вeдомости. – 1875. – № 89. – С. 2-3 ; № 90. – С. 3-4 ; № 91. – С. 3-4.

Попов К. Два способа заключения брачных союзов у зырян К. Попов // Вологодские губернские вeдомости. – 1854. – № 4. – С. 37-39.

Попов К. А. Охотничье право собственности у зырян / К. А. Попов // Известия Императорского Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии. – М., 1877. – Т. 28, кн. 4. – С. 96-102.

Родники пармыʼ90 : науч.-попул. сб. / [сост. : М. Б. Рогачев, В. А. Блинов]. – Сыктывкар : Коми кн. изд-во, 1990. – 191 с.
Из содерж. : Селу Важгорт – 500 лет / Л. Н. Жеребцов. – С. 168-170 ; Княжеский погост / Л. Н. Жеребцов. – С. 172-173.

Савельева Э. Откуда пошла Пермь вычегодская / Э.  Савельева // Памятники Отечества : альманах. – М., 1996. – Вып. 36 : Земля Коми. – С. 15-20.

Слепой Гам // Прибавление к Вологодским губернским ведомостям. – 1838 – № 51. – С. 412-413.
О зырянах – жителях Гамского погоста (рядом с Яренском) и о предании, связанном с именем Стефана Пермского.

Сонни К М. Об охоте зырян / К. М. Сонни // Вологодские губернские ведомости. – 1841. – № 22. – С. 141-145 ; № 23. – С. 150-158.

Сорокин П. А. К вопросу об эволюции семьи и брака у зырян / П. А. Сорокин // Известия Архангельского общества изучения Русского Севера. – 1911. – № 1. – С. 34-41 ; № 5. – С. 356-361.

Сорокин П. А. Современные зыряне / П. А. Сорокин // Известия Архангельского общества изучения Русского Севера. – 1911. – № 18. – С. 525–536 ; № 22. – С. 811–820 ; № 23. – С. 876–885 ; № 24. – С. 941-949.

[Степановский И. К.] Несколько слов о происхождении зырян / И. Cт…ий // Вологодские губернские ведомости. – 1887. – № 41. – С. 12-13.

Тур М. Эпидемические болезни зырян Устьсысольскаго уезда Вологодской губернии / врач М. Тур // Вологодские губернские ведомости. – 1880. – № 32. – С. 1 ;

Окончание. – № 34. – С. 1-2.

Флеров А. О древностях Вологодских и Зырянских / А. Флеров // Вестник Европы. – 1814. – Ч. 76, № 15. – С. 200-227 ; № 16. – С. 275-300.

Шергин И. А. «Богатства севера» : (Зырянский край) : путевые заметки, очерки и рассказы / И. А. Шергин. – М. : Тип. «Печатное Дело», [б. г.]. – 152 с.

Шергин И. А. «Богатства Севера» : путевые заметки, очерки и рассказы : На севере ; Зырянский край ; Ухтенская нефть ; Удорский край / И. А. Шергин. – 2-е изд., заново перед. и доп. – СПб. : Тип. Первой Трудовой Артели, 1909. – 136 с.

Энгельгардт А. П. Русский Север : путевые записки / А. П. Энгельгардт. – СПб. : Изд-е А. С. Суворина, 1897. – [4], 258, IV с., [2] л. карт : ил.
Из содерж. : Зыряне. – С. 219-231.

 

Зимняя охота ~ Проза (Рассказ)

Зима к январю развернулась во всю ширь. Ударили морозы. Нападало много снега. В болотинках, в узких крутых распадках снегу легло до семидесяти сантиметров. Лес притих и насторожился…
… Молодой лось, лежащий в густом, серо – зеленоватом, молодом осиновом подросте, поднял голову осмотрелся и прислушался.
Над заснеженной тайгой вставало обычное зимнее утро. Мороз ещё вчера, к вечеру, чуть сбавил и на ветках кустарников образовался белый иней, кристалликами льда осевший на подсохшей коре и остатках сухих листьев на ветках.
Тёмный горизонт, на востоке прорезала сине – серая полоска зари и чувствуя, что ночь заканчивается, зверь не торопясь поднялся на длинные, нескладные ноги и огляделся с высоты своего немалого роста. Понюхав воздух подвижными губчато — чёрными ноздрями, он сделал первые несколько шагов и вновь прослушал округу – всё было спокойно и молодой зверь, привычными переходами, тронулся в сторону крутого, засыпанного снегом по брюхо, склона, за которым и было то, заветное, место.
Вокруг, пахло оттепелью и потому, он решил перейти на соседний кормовой участок, рядом с небольшим курумником, подле которого было намного просторнее и виднее, чем в обычной тайге…
Шёл зверь не спеша, часто останавливаясь и прислушиваясь. Совсем недавно в округе появились волки и однажды, лось уже убегал от них в долину соседней речки. Волки гнались за ним несколько километров и только в заснеженном сивере отстали и свернули в другую сторону, в сосняки, в которых снегу было поменьше.
Тогда, лось жил в незнакомом лесу почти две недели, а потом возвратился в обычные места обитания, где он знал уже каждую большую кочку в болоте, каждое приметное дерево в лесу и ночью без труда находил нужное ему направление и место…
Тайга кругом постепенно просыпалась от длинного ночного ожидания света. Снег укрывал всё белым пушистым «одеялом», и потому, даже рассветные сумерки позволяли, на белом фоне, видеть любое движение ясно и отчётливо.
На наледи, где уже несколько недель лежали останки задавленного и съеденного волками оленя, мелькнула тёмная тень пушистого соболюшки, который наведывался сюда каждую ночь, подъедая остатки волчьего пиршества.
… Переходя наледь, в самом широком её месте лось, с оглушительным треском провалился под лёд, левой задней ногой, напрягшись скакнул вперёд, прошёл несколько шагов рысью и убедившись, что по краям, наледь значительно толще и без пустот, вновь перешёл на спокойный шаг…
На крутой, заросший мелколесьем склон, зверь поднимался спокойными зигзагами, иногда останавливаясь и объедая ветки у молодых осинок. Он сламывал их, зажав между большими плоскими зубами а потом двинув головой отрывал и с помощью языка направлял корм в рот, ворочая нижней челюстью, как жерновом, перемалывал и проглотив, тянулся за новой.
Чем выше он поднимался из долины, тем шире раскрывались ещё сумеречные горизонты – стали видны длинные, изломы гривы водораздельного хребта, чернеющие на белом неровной щетиной зарослей, обмороженного, застывшего в неподвижности леса, со снежными полянами, проглядывающими сквозь беспорядочную графику переплетения чёрных веток, ближних кустарников…
Постепенно, на востоке открылась глубокая широкая долина реки вдоль которой, вдруг, из – за низкого здесь горизонта, брызнуло алыми лучами, восходящее солнце…
Мороз, несмотря на оттепель, на рассвете был изрядным и черная жесткая шерсть на шее лося, покрылась белым, налётом инея, образовавшимся от тёплого дыхания, вырывающегося струйками из подвижных ноздрей.
Перевалив гребень, войдя в смешанную, елово — сосново – берёзовую тайгу, молодой лось – бык, с небольшими, трёх отростковыми рожками, чуть спустился в небольшой распадок и северной стороной гривы, степенно дошагал до начинавшегося под вершинными скалками, курумника. Он переставлял длинные сероватые ноги, покрытые короткой, жёсткой шерстью, сгибая их в суставах, как ножки циркуля, а потом прямо вставлял в снег и потому следы оставались за ним, неровной цепочкой снежных вмятин, отделённой одна от другой почти метровыми расстояниями…
Войдя в частый, светлый молодой осинник и постояв какое – то время, прослушивая округу, лось со вздохом лёг, не обтаптываясь и положив голову на белый мягкий свежевыпавший снег, закрыл глаза и задремал, слушая, как потрескивала кора на промёрзших берёзовых стволах, в холодной низине узкого распадка.
Ярко – красное, на рассвете, солнце, поднимаясь выше над горизонтом, поменяло цвет диска на дымно – золотистый, и синеватый в тени распадков снег под его лучами заблестел, заискрился изумрудными огоньками, создавая невиданную картину драгоценного природного великолепия…
Лось дремал особенно крепко и спокойно, однако заслышал шевеление внизу долинки, лёгкое поскрипывание холодного снега, поднял голову осмотрелся и увидел далеко под собой, на неширокой промёрзшей до дна, ручьевой наледи , коричневого оленя – самца, с серыми пяти отростковыми рогами, переходящего болотистую долинку поперёк. Лось, на всякий случай, понюхал вохдух и не уловив ничего опасного для себя, вновь положил голову на снег и прикрыл крупные, тёмно – блестящие глаза веками с длинными заиндевелыми ресницами…
Вид во все стороны, с его лёжки открывался хороший , а место в котором он лежал, было окружено с трёх сторон, засыпанным снегом курумником, по которому к зверю было трудно подойти неслышно и незаметно. С четвертой стороны, серой стеной стоял чащевитый осинник и ближние подходы к нему тоже хорошо просматривались…
… Большой город, как обычно зимой, просыпался медленно. Вначале в отдельных окнах больших тёмных домов загорелись редкие желтоватые электрические огни, потом по чёрным, кое – где обледенелым лентам асфальтированных дорог, побежали ворча и фыркая моторами, проснувшиеся автомобили…
На засыпанных сверху белой утренней порошей, зашуршали, зашелестели шаги первых торопящихся на работы, прохожих… Постепенно на остановках начали скапливаться не выспавшиеся, подрагивающие от утреннего озноба люди и прошло несколько первых, промороженных за ночь троллейбусов, а потом появились и легковые авто, спешащие в сторону рабочих окраин. Из пригородов в свою очередь, служащие устремились в центр города…
Когда над широкими белыми просторами замерзшего и покрытого снегом водохранилища, скользнули алые лучи восходящего где – то на востоке, солнца, город уже шумел и шевелился, обычной суетой рабочего дня…
К полудню, к обеду, суета чуть увеличилась, чтобы вновь успокоится до вечернего разъезда по домам. Зимний день был холоден, сер и неуютен и казалось, не успев начаться, заканчивался, вновь погружаясь в тяжёлую, озябшую дремоту…
…Гена завёл свой микро – автобус, мельком глянул в зеркало бокового вида, включил заднюю передачу, чуть отъехал назад, разворачиваясь, потом вновь переключившись, нажал на газ и быстро выехал со двора и вскоре, свернув в промежуток между домами, попал на магистральную улицу.
Его сын Максим, сидел справа , на переднем пассажирском сиденье и сквозь начинающие оттаивать окна автомобиля, посмотрел направо и кивнул головой. Гена боковым зрением увидел этот кивок, прибавил скорость, вливаясь в оживлённое, но осторожное движение автомашин, по заледенелой автостраде…
Заехали за Федей, который ждал их уже с полудня, и начал волноваться. Всё его охотничье снаряжение было давно уложено в рюкзак и в полиэтиленовые мешки и он нервно смотрел очередной русский бесконечный детектив, с симпатичными и незлыми оперативниками, больше похожими на учителей младших классов, и красавицу, заместителя прокурора, которая ненавязчиво ими распоряжалась. Трупы и убийства происходили где – то за кадром и потому, оставалось любоваться хорошо окрашенными длинными и пышными волосами прокурорши и её большими карими глазами…
Сам Федя был подполковником милиции в отставке, но со своим круглым, веснушчатым лицом, с рыжеватыми редкими волосами на голове, не вписывался в телевизионные героические каноны, и был похож на пожилого, но хорошо сохранившегося дворника… Тем не менее, он окончил два института и сделал приличную карьеру, дослужившись до начальника отдела. По работе ему пришлось увидеть не один десяток трупов и потому он, неосознанно благодарил создателей фильма за невольную деликатность…
Наконец во дворе посигналил Генин микроавтобус и Федя заспешил одеваться и обуваться в лесную одёжку и обувку…
С кряхтеньем влезая в машину, он спросил: — Вы чего – то сегодня долго? — но не получив ответа, поудобней устроился и стал смотреть в окно, ощущая внутри возникновение блаженного чувство освобождения на ближайшие дни от унылого и однообразного пенсионного быта…
А то, что Гена иногда бывал груб – так он к этому привык, за долгие годы приятельства, ещё со времён совместных тренировок и соревнований – они оба в молодые годы были конькобежцами…
Машина, между тем миновала пригороды, выехала на безлюдное шоссе и понеслась вперед, освещая на поворотах, молчаливо – таинственный, запорошённый снегом сосновый лес, подступающий к дороге слева, тогда как справа простиралась широкая заболоченная, заросшая кустарником и редким березняком, речная долина…
На обочине, изредка из темноты возникали яркие холодные электрические огоньки небольших деревушек и дачных посёлков, разбросанных вдоль дороги, в бесконечной дремучей тайге начинающейся сразу за городом… Огоньки неожиданно возникали впереди и сбоку, а потом, пробежав перед окнами машины, так же неожиданно тонули позади, в темноте наступившего, долгого морозного вечера…
Поднявшись на перевал, привычно тормознули, вышли из машины, хлопая в ранней ночной тишине, дверцами. При свете лампочки в кабине, разлили водочку по пластмассовым стаканчикам, чокнулись и под ироническое Генино: — Будем! – выпили крякая и после, вытерев губы ладонями, закусили бутербродами с колбасой.
Черное небо над головами светилось холодной серебряной россыпью звёзд и звёздочек. Созвездие Большой Медведицы, выделялось яркостью и висело низко над горизонтом, показывая, что времени было ещё совсем немного…
В деревню Черемшанку приехали часам к восьми. Осторожно переехав заснеженную речку по полуразваленному мосту, подъехали к деревянному домику с освещёнными окнами, стоявшему на длинной широкой улице протянувшейся вдоль речки. Услышав гул мотора и хлопанье дверок, из дома вышел хозяин, включил свет над крыльцом и после приветственных рукопожатий, пригласил приехавших внутрь.
В домике был накрыт стол — хозяева, отец и сын, тоже, только сегодня приехавшие, в тепле натопленного большой печкой пространства, собирались ужинать. После следующих крепких рукопожатий, вошедшие, щурясь от яркого электрического света сняли куртки, тяжёлые башмаки и оставшись в носках, уселись за стол уставленный вкусными закусками, потирая руки и оглядывая после праздничное, продуктовое изобилие…
Тут были и ярко – красные, круглые маринованные помидоры, солёные зеленовато – желтые пупырчатые огурчики с чесноком и стеблями укропа, солёное сало нарезанное тонкими ломтиками. копченная колбаса с белыми вкраплениями жира на темно – коричневом фоне, куриные ножки на большой ещё дымящейся жаром сковороде, ржаной круглый хлеб, толстыми ломтями лежащий в плетённой соломенной хлебнице.
От большой, покрашенной белой известью печки, веяло теплом и уютом…
Как обычно, в начале застолья, произошла небольшая заминка, прервав которую, хозяин — пилот аэрофлота на пенсии, поднял свою рюмку и провозгласил тост: — За прошедший новый Год, за здоровье и удачу!
Все дружно чокнувшись, позванивая рюмками, выпили и принялись закусывать маринованными маслятами в прозрачном, тягучем желе и нарезанной мелкими жирными ломтиками солёной селёдочкой с луком , залитой прозрачно – желтоватым подсолнечным маслом…
Незаметно возник общий разговор, и бывший пилот вдруг вспомнил, как однажды, в канун Нового Года, когда он был ещё вторым пилотом, их самолёт с пассажирами на борту, садился на занесённое глубоким снегом аэродроме на брюхо. Пассажиры были в приподнятом настроении, особенно те, кого дома ожидал праздничный стол. Никто из них конечно не знал, что у самолёта не выпускается левое шасси и конечно никто не заметил нервозности проводниц, которые особенно тщательно проверяли привязные ремни…
Тогда всё обошлось благополучно, но командир корабля первым выскочил из кабины через аварийный люк, за что и был впоследствии разжалован и выгнан из авиации, правда вполне вежливо и без скандала…
Следующую рюмку выпили в память об умершем три года назад, в тайге, на охоте, соседе и друге, Александре Владимировиче.
Гена опрокинув рюмку в рот, одним глотком , не торопясь закусил и вздыхая, вспоминая смерть старого охотника, заговорил:
— Александр Владимирович, земля ему будет пухом, умер счастливым человеком. Он конечно ждал смерти, потому что врачи его предупредили — любая нагрузка может его убить. Но он не хотел примириться с вынужденной неподвижностью и говорил посмеиваясь, что прогулки по лесу, инфарктникам даже очень полезны…
Гена отщипнул корочку от куска хлеба пожевал её и после небольшой паузы продолжил.
— Вот он и умер в хорошем настроении, осенью, в красивом месте, в радости, потому что в тот день мы добыли справного боевого изюбря – Александр Владимирович был охотник и потому радовался удаче … А потом он умер, по существу за несколько секунд… Упал, потерял сознание и перестал дышать – больное сердце остановилось…
Разлили молча по третьей. Не чокаясь выпили и стали есть праздничные разносолы…
Встали из – за стола в десять часов вечера и несмотря на уговоры хозяина, переночевать в доме, решили ехать в тайгу, в зимовье и там уже располагаться на ночлег…
Поблагодарив хозяина и сына за гостеприимство, охотники тепло попрощавшись с ними вышли к машине, постояли посмотрели на холодно – тёмное, звёздное небо, потом расселись по местам и тронулись вдоль молчаливой, с чёрными силуэтами домов с обеих сторон, улице, в сторону выезда из деревни. Опять переехали полу разломанный мост, прокатились мимо заснеженных покосов и въехав в тайгу, переваливаясь с боку на бок, покатили по разбитой лесовозами дороге, вдоль светлеющего в глубоком снегу, под ярким светом фар, заметённому старому следу вездехода — грузовика.
Машина, урча мотором, медленно «брела» по занесённой колее и любая попытка вырулить на «не затоптанный» снег оканчивалась неудачей – борта промёрзшей колеи не давали микроавтобусу съехать на обочину и приходилось преодолевать упорное сопротивление подмёрзшей корки льдистого наста…
Несколько раз микроавтобус буксуя и дрожа от напряжения останавливался и Гена резко переключаясь, отъезжал чуть назад, а потом разогнавшись, брал неожиданное препятствие «приступом». Он, выкручивая «баранку» то вправо, то влево, напряжённо вглядывался вперёд, высматривая более надёжные, для проезда, места…
Наконец глубоко промёрзший, жёсткий след грузовика закончился и микроавтобус стал подобно буксиру, не быстро, но ровно, преодолевать снежную целину, и Гена расслабившись заговорил.
— Я помню, как однажды, перед Новым Годом, мы ехали на «Уазике», на берлогу, в окрестностях ангарского водохранилища. Тогда был сильнейший мороз и мы, переезжая речку, вдруг провалились в глубокую промоину задними колёсами. Кое – как выбравшись на берег, мы обсуждали возможности вызволения машины. До берлоги было ещё несколько километров… Над промоиной поднимался морозный пар, и тайга стояла вокруг в угрожающем, холодном безмолвии…
— Мы продрогли в течении нескольких минут, но успели подрубить лёд, под задними колёсами машины, и размотав лебёдку, которой, к нашему счастью была оборудована машина, зацепили её за ствол толстой упавшей на берегу берёзы и включив мотор, в натяг, по чуть – чуть, стронулись с места…
— Все пытались помогать «Уазику», подталкивая его с боков и общими усилиями машина наконец выбралась на берег…
— Ну а берлога как ?– спросил после долгой паузы Федя, который ещё ни разу не был на медвежьих охотах. Гена заулыбался и ответил – Ну, тогда, мы добыли справного медведишку, на котором было жиру, толщиной с ладонь. Я всю зиму жарил себе медвежьи отбивные. Вкус – исключительный, а если ещё рюмочкой водки сопроводить, для повышенного пищеварения, то… – Он не договорил фразу и тихонько рассмеялся…
За окнами, в свете фар, проплывала ночная насторожённая, холодная тайга, заваленная сугробами промёрзшего снега…
Вскоре выехали на болотину, на бывшие колхозные покосы, ограниченные по сторонам частыми зарослями тальника.
— Тут совсем недалеко – прокомментировал Гена. Он хорошо знал эти места и потому расслабился – самоё плохое было уже позади…
Радуясь удачному заезду к зимовью, он неожиданно продолжил свой рассказ:
— Я в тот раз, впервые, несколько раз варил холодец из медвежьих лап. Вот это деликатес! Я из книжек знал, что самое вкусное в медведе – это медвежьи лапы, знал, что в Китае лапы продают чуть ли не на вес серебра. Но когда сам попробовал холодец, тогда понял, что это действительно редкая вкуснятина. Вкус совершенно изумительный – тонкий, нежный. питательный и видимо очень полезный, если не прямо лечебный. Ведь медведи часто питаются на лугах и полянах замечательными корешками и потому их мясо вообще целебное…
Гена прервался, выезжая на широкую поляну, сделал большой круг, разворачиваясь, затормозил, остановился и включив внутренний свет в салоне автобусика произнёс: — Ну вот и приехали!
Захлопав дверцами покряхтывая и разминая ноги после долгого сидения, вышли на воздух. Стояла глухая ночная пора и снег в свете фар был нестественно бел и непорочен, а чёрное небо светилось звёздами и в серединке, был виден Млечный Путь протянувшийся от края до края…
Гена привычно скомандовал: — Предлагаю сегодня подняться в зимовье с минимумом вещей, а завтра с утра, прийти и забрать всё остальное…
Никто не возразил и потому, собрав лёгкие рюкзаки, охотники. оставив позади себя одинокую, остывающую от перегрева, потрескивающую металлом машину, тронулись цепочкой, к зимовью.
Пройдя немного по снежной луговине, поднялись на склон, примыкающий к речной долине и шагая след в след по сорока сантиметровому снегу, свернули по диагонали, в сторону темнеющего впереди распадка, заросшего редким молодым ельником…
Зимовье встретило охотников сонным молчанием, и промёрзшими стенами. Пока Гена разводил огонь в печке, Максим и Федя, очистив от снега, осенью заготовленную поленницу дров, развели костёр снаружи. Яркое пламя, отбрасывая лёгкие тени на окружающие застывшие в снежной дрёме, деревья осветило, оживило белые пространства вокруг зимовейки.
Взяв из зимовья большие закопчённые котелки, набив их снегом, подвесили над огнём, решив не варить кашу перед сном, а ограничится чаем с бутербродами.
Из зимовья, через печную трубу, вскоре повалил серый дым, вперемежку с яркими искрами и раздались потрескивания и гул сильного пламени.
Костёр тоже быстро разгорелся, конус огня, мелькая языками жёлто – алого пламени высоко поднялся над землёй и через десять минут, снег в котелках растаял и шипя, касаясь раскалённых краёв, закипела вода.
В это время, в зимовье, Гена, пока напарники занимались костром, зажёг свечу, стоявшую в пустой консервной банке на подоконнике, соорудил на столе в зимовье подручные закуски: варёную лосятину, оставшуюся ещё от прежних охот, и прихваченное из домашнего холодильника, свиное солёное сало, белое, с розовыми мясными прослойками, репчатый лук нарезанный длинными дольками, пшеничный ароматный хлеб… В добавок, он выставил бутылочку водки и поставил каждому по пластмассовой пузатой кружке…
Через полчаса Гена с сыном и Федя, уже сидели на нарах, вокруг стола и закусывали выпитую, обжигающе холодную водочку. Максим молчавший всю дорогу не удержался и проговорил. – Как здесь хорошо! И главное, что завтра в больницу, на службу не надо идти и можно хорошенько выспаться…
Похрустывая дольками лука, прожёвывая вкусные закуски, все закивали головами…
Спать улеглись где – то около двух часов ночи. К этому времени, в зимовье стало жарко и непонятно откуда появившаяся мышка, зашуршал полиэтиленовым пакетом, оставленным под столом…
Гена с Максимом заснули почти мгновенно, а Федя долго ворочался искал удобную позу, то сбрасывал с себя куртку, то вновь ею укрывался. Он представил себе, как дома в это время, лёжа в двухспальной широкой кровати, рядом с супругой, при свете ночника, обычно дочитывал очередной детектив и потом удобно завернувшись в тонкое одеяло, медленно засыпал, вспоминая очередную серию увиденного накануне, детектива…
А здесь было темно и тесно, тревожные отсветы из печного поддувала мелькали лёгкими тенями по земляному полу, и в углу, упорно скреблась невидимая мышка…
Через время, Федя и сам не заметил, как заснул.
Часа через три, он проснулся от холода пробиравшегося к телу через щели в лежащем сверху ватнике. Гена и Максим закутавшись с головой, спали чуть посапывая на вдохе.
Поворочавшись, Федя встал, наложил дров, в тёплую ещё печку, снизу между поленьями впихнул несколько полосок бересты, чиркнул спичкой, зажёг огонь и стараясь не скрипеть дверью, вышел на улицу.
Снаружи было темно, холодно и тихо. Тёмные силуэты деревьев вокруг маленькой избушки, стояли молча и совершенно неподвижно. Звёзды на небе, кажется утратили свою яркость, их сделалось значительно меньше и Большая Медведица, повернулась вокруг своей оси почти наполовину…
Зайдя за угол и сделав дела, Федя подрагивая всем телом вернулся в зимовье, поплотнее закрыл дверь и улёгшись на нарах, услышал как разгоревшись, огонь загудел в трубе. Поворочавшись,Федя заснул и в зимовье наступила тишина, прерываемая только мерным дыханием спящих людей…
…Лось кормился уже несколько часов. Глаза его привыкли к ночной темноте, и он изредка, останавливаясь в жевании, вслушивался и вглядывался в ночную тайгу вокруг. Было тихо и безветренно и потому, за десять шагов, в кустах шиповника было слышно, как попискивала маленькая мышка, глубоко под снегом, пробегающая по своим снеговым тоннельчикам.
Почувствовав сытость, зверь ещё постоял, послушал, несколько раз втянул подвижными ноздрями холодный воздух и не торопясь, прошёл через чащу, высматривая удобное место с хорошим обзором, с курумником в тылу, потоптался, выбирая площадку поровнее и лёг, подломив под себя, вначале пердние ноги, а потом опустил круп на снег, подогнув нескладные, угловатые задние. Лось какое – то время лежал подняв голову на длинной шее, осматриваясь, а потом задремал и положил голову на снег…
Два крупных волка, встали из лёжек почти одновременно. Они лежали под толстой, пушистой елью, растущей на краю небольшой полянки, в широкой речной пади, неподалёку от журчащей подо льдом, речки.
Волки, зевая потягивались, потом встряхнулись всем телом, разошлись на несколько метров. Тот что покрупней, задрав правую ногу помочился на кустик желтой прошлогодней травки, потом энергично разбросал снег задними лапами. Второй волк – это была взрослая волчица, с прокушенным в давних драках правым ухом, не стоявшим круто вверх, а чуть согнутым у самого основания и потому несимметричным, присела на задние ноги, чуть приподняв одну из них и прожгла узкое отверстие в снегу.
Первый волк в это время высоко подняв голову, чуть подрагивая крыльями чёрного носа понюхал воздух и потом не торопясь обежал полукруг по поляне и пробравшись сквозь елово – ольховую чащу, вышел на наледь. Волчица последовала за ним…
Вновь остановившись, они осмотрелись и направились вперёд, навстречу предутреннему ветерку, по дороге обходя частые куртинки молодых ёлок и стараясь выбирать чистые от кустарниковых зарослей, пространства.
Вскоре речка сделала крутой поворот и волки сойдя с наледи в глубокий снег, начали, перестроившись на ходу, след в след, подниматься на пологий склон, через бывшие вырубки, заросшие молодым березняком, ольховником и редко встречающимися сосёнками.
Они, по-прежнему шли навстречу ветерку, изредка останавливались прислушиваясь и поводя подрагивающими ноздрями, принюхивались. Поднявшись на гривку, волки чуть разойдясь, пошли лёгкой ровной рысью, вдоль гребня, перпендикулярно направлению ветра.
…Был тот предутренний час, когда в тайге становится особенно темно и тихо и когда копытные после продолжительной кормёжки ложатся на отдых…
Волки шли автоматически переставляя ноги в одном и том же, среднем ритме и делали это почти бесшумно…
Через некоторое время на востоке, прорезалась едва заметная синеватая полоска утренней зари и стали различимы большие массивы тайги на противоположном склоне широкой пади…
Пройдя участок леса, с поваленными весной во время ветровала крупными осинами, волки соединившись, вновь пошли след в след и дойдя до пологого спуска, резко свернули и через несколько минут, спустившись с гривки, остановились на перекрёстке небольших распадков, поднимающихся от ручья на крутой склон заросший густым молодым сосняком…
В это время их внимание привлёк необычный звук треснувшей ветки в осиннике растущем в низинке, между распадками. Волки насторожились и когда треск повторился, тронулись в том направлении, с места в галоп…
Молодой олень уже заканчивал кормиться, чувствуя как наполненный перемолотыми осиновыми ветками желудок начал оттягивать брюхо к низу. Он стоял в густом осиннике и потому двигая головой иногда задевал рогами за нижние сухие ветки, на не толстых стволах…
Уже тронувшись по направлению на лёжку, он вдруг услышал шум упавшей снежной шапки, обвалившейся с изогнутого снегопадами, частого куста шиповника. Мгновенно замерев, в предутренней тишине он отчётливо услышал лёгкие звуки волчьих прыжков и рванувшись с места, поскакал не разбирая дороги чуть по диагонали, в сторону гребневой вершинки.
Теперь волки преследовали его по слуху, стараясь завернуть зверя вниз, в долину…
И через какое – то время это им удалось. Олень увидел непроходимую чащу ольшаника, впереди, в вершинке крутого распадка и свернул чуть влево, стараясь поскорее обежать это неожиданное препятствие. Волк — кобель, напрягая все силы ускорился и стал обегать чащевитый участок справа, а волчица, словно угадав его замысел, чуть сбавила ход и побежала параллельно следу оленя, оставлявшему на снегу, в прыжке, небольшие ямки от всех собранных во время приземления, четырёх копыт, чередующиеся через пять — шесть метров – такова была длинна прыжка испуганного зверя…
Олень на ходу услышал, что волки начали отставать и тоже, чуть сбавил ход, а местами даже переходил с галопа на широкую рысь. Преследователям только этого и надо было…
Волк, обежав ольшаник справа, тяжело дыша и высунув розовый язык, выскочил на чистое место, выше по склону и в какой – то момент увидел мелькающее в предрассветных сумерках, далеко внизу, тёмно – коричневое, движущееся пятно. Хватнув открытой пастью снег, волк резко изменил направление и с удвоенной скоростью помчался вниз, под горку.
Когда олень понял свою ошибку, было уже поздно – волк несся на него справа, сверху и потому убегать пришлось, тоже резко свернув, но налево. И тут же, оглянувшись в другую сторону, он увидел позади, бегущую, параллельно его следу, волчицу… Олень вновь перешёл на галоп и широким намётом помчался вперед, швыряя на прыжках снег из под копыт, стараясь прорваться через наледь, к противоположному склону, на котором глубокий снег облегчил бы ему спасение.
Но волки действовали по, уже много не раз опробованному плану. Они хотели согнать оленя на наледь, где снегу почти не было и преимущество оленя в скорости сокращалось до минимума…
И тут уж пришлось поработать старой волчице. Она часто — часто толкаясь задними лапами, «хакая» при каждом выдохе, неслась за оленем по диагонали, сократила расстояние до жертвы, и первой выскочила на наледь.
Олень поджимаемый сверху другим волком, старался как можно быстрее преодолеть опасную, скользкую, ледяную преграду, но волчица, тоже пугала его и потому, преследуемый зверь, чуть заворачивая вправо, понёсся низом склона, вдоль наледи. Горячее дыхание туманным облачком вылетало из его ноздрей и оседало на шее, покрытой крепким ещё, густым волосом.
…Волчица, воспользовавшись отсутствием снега на наледи, скакала, летела на махах по левой стороне пади, постепенно сокращая расстояние до зверя. Второй волк к тому времени почти догнал оленя и клацая белыми длинными клыками, на длинных прыжках, старался схватить оленя за задние ноги. Преследуемый зверь, в ужасе выгибая шею, делал многометровые, частые прыжки, но в какой – то момент, не выдержав близкой погони, свернул на наледь. Это было началом его конца…
…Под утро зимовье прогрелось и как обычно, охотники после волнений заезда и захода, проспали. Федя проснувшись ещё раз, не поленился, подложил в печку дров, и не выходя из зимовья, глянув в запотевшее, тёмное окно, подумал : «Вставать ещё кажется рано… И потом Гена спит, а значит и мне, тоже можно поспать». Федя лёг на своё место и сразу заснул.
Проснулись окончательно около десяти часов утра, когда не улице вовсю светило яркое солнце, ощутимо пригревая южный безветренный склон, на котором стояло зимовье.
Не торопясь развели костёр, поставили варить кашу с тушёнкой и чай. Пока мылись и собирались в лес, беря с собой минимум продуктов на полуденный перекус, Федя сварил рисовую кашу и заправил её тушёнкой, запасы которой, на всякий случай, хранились в дырявом, эмалированном ведре с крышкой, под нарами. Поели в нагретом зимовье, а чай пили уже на воздухе, у костра, обсуждая планы действий на сегодня.
Гена предложил всем разойтись и обследовать окрестности, на предмет нахождения звериных следов. Во время «совещания», Федя не поленился, вымыл котелок из под каши, думая про себя, что он далеко всё равно не пойдёт и потому нет смысла, внимательно слушать указания Гены, торопиться и суетиться.
Гена тоже, поглядывая на высокое солнце в небе, думал, что сегодня наверное надежды на добычу уже нет, но надо размяться и определиться, с завтрашним днём – то есть подготовить почву на завтра…
Вышли от зимовья уже в первом часу дня. С синего ясного неба светило золотое солнце и снег кругом был такого белого первозданно яркого цвета, что слепил глаза и приходилось щуриться, чтобы что – нибудь разглядеть против солнца…
Гена отойдя от зимовья с километр, поднялся на крутую гривку и отдыхиваясь, постоял несколько минут, рассматривая открывшиеся горизонты.
Впереди был пологий южный склон с крупным сосняком и мелким сосновым подростом по низу. Чуть дальше, видна была долина реки, уходящая за крутую гриву, покрытую серо — черным густым кустарником. От неё, влево, полу дугой уходила долина крупного притока, лет тридцать назад почти под чистую вырубленная местным леспромхозом. На вырубах, то здесь, то там стояли высокие одинокие лиственницы, оставленные для осеменения окрестностей, а между, все пространство заросло лиственным подростом, щетинящимся тёмными зарослями на фоне белого снега.
Было совсем не холодно и Гена расстегнув верхние пуговицы суконной куртки, с подкладом, стоял прямо и дышал полной грудью, любуясь необъятными просторами тайги и обдумывая куда пойти…
Наконец решившись, он по кратчайшему пути, спустился к покосам, не заглядывая в машину, прошёл мимо неё и свернув по колее старой дороги, засыпанной толстым слоем нетронутого снега, пошёл вверх по течению, рассчитывая сделать петлю и возвратиться через низкую седловину, соединяющую основное течение реки с притоком, неподалёку от которого и была срублена зимовейка…
Пройдя километра два вдоль реки, он вышел на развилку и свернув вправо, прошёл по толстой наледи с пустотами, в которых под толстым слоем льда позванивала, обмелевшим течением, река.
Здесь, почти на стрелке слияния ледяных потоков, он увидел недавние, не больше часовой давности, следы двух крупных рысей, которые прошли здесь не спеша и даже иногда останавливаясь, чтобы поиграть.
Гена прошёл по следам несколько сот метров, наблюдая как круглые и мягкие даже на вид, следы рысей, то сходились, то расходились, а местами видны были вмятины от тел крупных кошек, которые пользуясь хорошей погодой играли и резвились не обращая внимание ни на что…
«Может быть гон уже начался – подумал он. – Хотя ведь ещё только начало января, а гон у рысей в феврале…»
В одном месте, Гена снял толстую варежку, нагнулся, взял ладонью мягкий снег со следа и определил, что рыси, прошли здесь часа полтора назад…
Когда следы привели к крутому заснеженному склону, где снег в чаще был глубже чем по колено, Гена развернулся и бросив след, уходящий в склон, вернулся на дорогу.
Там, устроившись на поваленной лиственнице, он развёл небольшой костерок и в маленьком котелке заварил себе чай и после, с удовольствием съел пару бутербродов с полукопчёной колбасой и запил еду, кружкой крепкого, сладкого, горячего чая.
Закончив есть он собрал остатки продуктов в рюкзак, посидел ещё какое — то время, разглядывая крутой заснеженный склон поднимающийся в сотне метров впереди, потом проводил взглядом уставшее, заходящее солнце и застегнув верхнюю пуговицу на куртке – к вечеру начинало подмораживать – тронулся дальше…
Чуть не доходя до подъёма на седловинку, он заметил далеко впереди чёрточки глубоких, крупных следов и подойдя определил, что недавно через долину перешёл крупный лось. След не был свежим, но не был и вчерашним и потому, охотник предположил, что зверь прошёл здесь ночью… Разобравшись с давностью следов, охотник не торопясь тронулся дальше.
К тому времени солнце село за серый лесистый горизонт, и с востока вверх по долине поднялись вечерние сумерки.
Гена знал, что через час настанет темнота и потому не стал даже пытаться двинуться по следу сохатого и решил напрямик идти в сторону зимовья, а завтра утром вернуться сюда и начать тропить след.
«За ночь, зверь далеко не уйдёт – размышлял охотник. — Он скорее всего пошёл на кормёжку, за эту гриву и видимо останется там дневать и ночевать. А завтра я приду и выправив след, попробую его добыть… И Максима с собой возьму… Вдвоём намного сподручнее охотиться» – заключил он и срезая по диагонали угол холма, стал подниматься на склон, который впереди, круто выводил к седловинке. А от этой седловинки уже было рукой подать до «дома»…
Гена, как всегда вернулся к домику из тайги позже всех, уже в полной темноте. Он издали заметил костёр на склоне, перед зимовейкой и внутренне порадовался тому, что его напарники были уже там и наверное варили ужин…
Действительно, Федя, днём, сделав полукруг километра в полтора длинной, давно возвратился к зимовью, сварил очередную кашу с тушёнкой и вскипятил новый котелок чаю.
Перед сумерками возвратился и Максим, который тоже далеко не пошёл, потому что ночь поджимала, а лезть в подъём, в ночи, совсем его не вдохновляло. Поэтому он не стал спускаться в долину следующей речки, а пройдя по гриве несколько километров «свалился» влево и пришёл назад уже по наледи, намёрзшей вдоль ручья, текущего в узкой долинке…Идти по ней было одно удовольствие и потому, Максим, возвратившись из похода, совсем не устал …
Пока Федя доваривал кашу, он растопил печку в зимовье и к приходу Гены всё было готово к комфортабельному ужину.
Ужинали уже в полной темноте, в зимовье, где горела стоящая на подоконнике свечка и сухо пощёлкивали угольки в раскалившейся печке…
Перед едой, немножко выпили и разговорились. Федя вспомнил в очередной раз, как осенью, он с приятелями ездил на Байкал, на изюбриный гон и стрелил там зверя…
— Это было просто волшебно, — рассказывал он, прихлёбывая горячий чай из кружки и отдуваясь, вытирал пот с раскрасневшегося лица.
— Я стою… За моей спиной в соснячке местный умелец трубит в трубу. И вдруг на край поляны выскакивает бычина с рогами, как соха, останавливается и озирается. У меня руки, ноги затряслись. Я едва карабин удержал… Поднимаю ствол, выцеливаю, а мушка ходуном ходит. Я нажал на курок и кажется глаза закрыл. Открываю, а он, бык, уже лежит и не шевелится…
Гена был опытный зверовый охотник, но всегда немного ревновал других охотников к их успехам и потому к Фединому рассказу с самого начала относился прохладно. Зато Максим стал Федю расспрашивать.
— А какие у быка были рога, Фёдор Инокентьевич? И сколько он весил, примерно?
Федя с удовольствием рассказал, что у быка были большие, шести отростковые рога и весил он килограммов под триста…
— Ну, таких не бывает. – скептически заметил Гена и разлил ещё по одной. У Феди глаза заблестели. – Ты знаешь, я сам удивился – не уловив скепсиса продолжил он – но этого быка мы до машины вытаскивали вшестером…
— Так что у вас там загон был? – вновь съязвил Гена, который очень не уважал коллективные охоты, но Федя и тут не заметил подкола, и простодушно ответил: — Семь. Седьмой был водитель «Урала»…
После дня проведенного на воздухе, после выпитой водки всех разморило, и потому, попив чаю, сразу легли спать и через несколько минут в зимовье уже слышалось громкое сопение…
Гена на мгновение очнувшись, слез с нар, погасил свечку и вернувшись на своё место,тут же заснул вновь, теперь уже до утра…
… Шоколадно – коричневый олень – изюбрь нёсся по белому, пушистому снегу, высоко выпрыгивая и мелькая желтоватым «зеркалом» на заду, а вслед ему скакали серые волки, прижав уши и распушив хвосты… Тайга вокруг, стояла по прежнему суровая и молчаливая и казалось была совершенно равнодушна, к вечной как мир драме — жить или умереть. Хищники как всегда догоняли, а жертва стремилась убежать и спасти свою жизнь…
Как только олень выскочил на наледь, разница в скорости сократилась и преимущество перешло к преследователям. Волки здесь, плотнее держались на ногах, в то время как олень, сильно толкаясь, твёрдыми копытами, проскальзывал задними ногами и потому гонка какое – то время шла на равных. Но тут наледь сворачивала чуть влево и волк , боясь что олень проскочит с наледи в заснеженный лес, где он будет иметь преимущество, напряг силы, сделал несколько длинных прыжков и наконец, на лету, вцепился мёртвой хваткой в правую заднюю ногу зверя, чуть повыше копыта и растопырив все четыре лапы стал тормозить, тащась всем телом по наледи, словно живой якорь.
Олень, на мгновение потерял равновесие, поскользнулся передними копытами на запорошённом снегом льду, в этот момент, разогнавшаяся волчица с ходу прыгнула и используя инерцию, вскочила оленю на спину и вцепилась жертве в холку. В последнюю секунду олень выправился и оставшись на ногах пытался скакать дальше. Он ударил левым копытом волка, тот оторвался от ноги и кубарем отлетел в сторону, но тут же вскочил и злобно рыкая, постарался догнать потерявшего скорость зверя, с «седоком» на плечах….
Олень даже сумел спрыгнуть с наледи в глубокий снег и от толчка волчица тоже свалилась вниз. Но тут вновь подоспел волк и в броске, весь вытянувшись, вцепился в бок оленя и дёрнув тяжёлой головой, вырвал большой кусок мяса из подбрюшья.
Олень протаранил встречный заснеженный куст, но скорость бега потерял окончательно и тут уже оба волка с разбегу вскочили на оленя и на ходу рвали и кусали обезумевшего от боли и ужаса, слабеющего от ран зверя.
На его неровных следах оставалась, широкой полосой, кровавая цепочка ало – красных брызг. По коричневой шерсти с загривка тоже потекли липкие красные потёки.
Проскакав ещё метров пятьдесят со своими страшными «седоками», повисших на нём, он, уже не владея телом, столкнулся с молодым деревцем, шатаясь сделал ещё несколько шагов и рухнул в сугроб. Волк перехватившись, вонзил клыки в горло жертвы и перервал его одним мощным рывком. Алая, тёмная кровь жарким потоком хлынула на снег и олень, несколько раз дернувшись всем телом, умер…
Хищники продолжали рвать его беззащитное тело и успокоились только тогда, когда разорвав живот, вытащили наружу дымящиеся паром внутренности и оттащив чуть в сторону, каждый свой кусок, принялись есть, по временам зло озираясь, облизывая окровавленные морды и порыкивая от не проходящего возбуждения…
Для них это была очередная удачная охота из множества предыдущих. Но каждый раз они вот так напрягали последние силы в погоне, чтобы потом отъедаться на убитом звере, торжествуя очередную победу.
Таковы безжалостные законы природы – одни убегают спасая свою жизнь, другие догоняют, спасая свою. Так мир устроен! Перефразируя русскую поговорку можно сказать: «Для чего в природе волки?! Да для того, чтобы олени не дремали»…
… Часов в семь утра, когда в лесу была ещё полная тьма, Гена проснулся, поворочался, слушая тишину вокруг, и просчитав до десяти, поднялся с нар, накинул куртку на плечи и скрипнув подмёрзшей снизу дверью, вышел на улицу…
В ночной темноте на чёрном небе светили потерявшие свой вечерний блеск звёзды и на фоне белого снега выделялись расплывчатые пятна сосен растущих вокруг домика. Подрагивая от озноба, Гена зашёл за зимовье, постоял там, и захватив несколько поленьев дров из поленницы, возвратился внутрь. Он вставая, надеялся, после ещё хотя бы немного полежать, но морозец на воздухе помог преодолеть сонливость и потому, войдя в зимовье, он открыл дверку печки, наложил в тёплое ещё нутро, на покрытые пеплом угольки, новых поленьев, снизу положил бересту зажёг её и закрыл дверку. Буквально через секунды, в печке раздался нарастающий гул разгоревшихся дров, и при свете свечи, Гена поставил сверху на плиту, котелок со вчерашней кашей и второй – с чаем.
Сын и Федя заворочались на нарах и Гена помешивая ложкой, греющуюся, ароматную кашу, произнёс добродушно — насмешливо: — Подъём, господа — товарищи! Сегодня у нас полный рабочий день…
Первым из под куртки выпростался Федя, а за ним, недовольно зевая поднялся Максим. Пока умывались, одевались и обувались уже в лесные одежды и обувь, каша согрелась, чайник закипел и усевшись вокруг стола охотники нехотя, без аппетита поели…
Потом, разобрав рюкзаки, каждый для себя, приготовил обеденный перекус и положил вместе с маленьким котелком в рюкзак. Без этого, ни один уважающий себя охотник в тайгу не пойдёт — в зимней тайге всякое может случится…
В зимовье посветлело и когда вышли на улицу, увидели, что снаружи светло и где – то за лесным горизонтом уже готовиться к восходу солнце…
Разошлись в разные стороны. Федя неспешно шагая по глубокому снегу, отправился вверх от зимовья, на гребень, по которому хотел под вечер выйти к машине — там и была назначена встреча. Гена и Максим, на сей раз вместе широко и бодро шагая, направились в падь, по которой текла речка…
Спустившись вниз, они идя след в след, свернули налево, вышли на наледь и разговаривая полушёпотом пошли вперёд…
— Мы, сегодня – говорил Гена – пройдём немного вниз по пади, а потом свернём по распадку направо и поднявшись на гриву будем искать следы вчерашнего лося. Он должен быть где – то недалеко. А уже выйдя на след начнём тропить и действовать по обстоятельствам…
Максим молча кивал, как всегда соглашаясь с отцом, шёл позади и внимательно осматривал ближайшие склоны. Года два назад, в этом месте он стрелил двух изюбрей и потому надеялся на повторную удачу…
… Это было зимой, но ещё в декабре. Снегу было уже много, идти было тяжеловато и он приотстал от отца. Когда Гена, поднявшийся на гривку первым, вспугнул с лёжки двух маток, они на галопе побежали вниз и выскочили как раз на ошеломлённого и даже немного испуганного Максима, который заметив непонятное движение далеко вверху склона, постарался спрятаться…
Стоя за деревом, видя приближающихся коричнево – шоколадных оленей он, гадал про себя — стрелять или не стрелять…
Но вспомнив недовольное выражение на лице отца, решил всё – таки стрелять, вскинул ружьё и нажав на курок, ранил первую матку, а вторым выстрелом, попал следующей по лопатке и она с хода ткнулась мордой в снег…
Оленухи выбежали на него почти метров на тридцать и он перед стрельбой, хорошо разглядел и крупы зверей, и головы и даже тревожное выражение их глаз…
Ещё не веря в удачу, Максим отыскал глазами второго зверя и увидел, что другая оленуха стояла в густых кустах, просвечивая коричневым, сквозь тёмно – серые заросли. Молодой охотник и здесь не растерялся, прошёл, чуть вперёд и влево, нашёл удобный прогал и прицелившись выстрелил. Вторая оленуха, скакнув вперед после выстрела, неуверенно, хромая прошла ещё несколько шагов и зашатавшись упала в ольховый куст. Позже выяснилось, что Максим первым выстрелом переломил оленухе левую переднюю ногу и потому она остановилась в кустах. а не помчалась убегать дальше…
Оленьего мяса, той зимой, семьям, хватило надолго, а Максима, жена ещё больше зауважала за добычливость…
…Пройдя по наледи ещё с полкилометра, рядом с малой маряной, на склоне, справа, охотники увидели следы недавно прошедшего здесь оленя и остановившись посовещались…
Решили, что немного пройдут по следу оленя, а если он уйдёт в другую падь, то вернуться и займутся сохатым…
Максим свернув чуть налево, поднялся на пологий склон небольшого распадка и идя параллельно следу, загребая резиновыми сапогами с напущенными сверху суконными брюками, глубокий мягкий снег, стараясь не шуметь, ушёл чуть вперёд, а Гена тронулся прямо по оленьему следу, слегка приотстав. Идти было трудно, но с утра, когда тело ещё полно сил, охотник передвигался быстро и потому, изредка останавливался, чтобы оглядеться и отдышаться.
Поднявшись почти в самую вершину распадка, Гена остановился в очередной раз, обвёл взглядом кустарниковую чащу впереди и ему вдруг показалось, что он увидел лосиную голову торчащую над чащёбником и глядевшую в его сторону.
Гена долго стоял не двигаясь и медленно поводя головой из стороны в сторону, пытаясь определить, действительно ли это была лосиная голова или ему померещилось, показалось, как довольно часто бывает на охотах… Но ведь шёл то он по оленьему следу…
Наконец он сдвинулся с места, медленно шагнул два шага в сторону и вновь пригляделся – голова была неподвижна и по прежнему неясно было, есть там в кустах лось или нет. После долгой паузы, охотник сделал теперь уже четыре шага в другую сторону и в конце, в какой – то момент увидел и понял, что это лось. Зверь стоял неподвижно и смотрел на его переходы, не шевелясь и не отрывая от человека глаз…
Как только Гена понял, что это сохатый, он не раздумывая, боясь, что зверь вдруг, сорвавшись с места уйдёт без выстрела, вскинул карабин и мгновенно выцелив чуть пониже головы, нажал на спуск. Грянул выстрел…
Лось, развернулся в прыжке, мелькнув чёрной лохматой шерстью и исчез в кустарнике, протрещав валежником…
Всё стихло и Гена оглядевшись, увидел сквозь деревья, впереди, слева на склоне остановившегося Максима, ожидающего от отца разъяснений. Гена помаячил ему, показывая, что стрелял в лося и тихонько пошёл вперёд по направлению к тому месту, где стоял и смотрел за охотниками, молодой лось…
Выстрел был сделан так быстро, что он не совсем верил, что попал, но шёл медленно, озираясь, держа карабин на изготовку и пристально вглядываясь в тёмные места, в чаще.
Поднявшись к тому месту, где стоял зверь, Гена увидел следы развернувшегося и ушедшего на скаку зверя и самое главное — клочок черной шерсти, лежащий на снегу между следами лося. Подняв клок, он повертел шерсть перед глазами, молча показал её идущему навстречу, Максиму, и ещё осторожнее пошёл по следу вперёд…
Когда он оторвал голову от следов и поднял глаза, то увидел сквозь кусты, шагах в тридцати от него, чёрного — лохматого, красивого лося лежащего на снегу в неловкой позе. На его голове, Гена рассмотрел небольшие, трёх отростковые рожки…
— Ага, — чуть не закричал он – я его добыл! – но сдержался и помахал рукой сыну призывая его к себе…
Позже, они вместе, не торопясь осмотрели лежащего лося и его последние следы…
Лось, после утренней кормёжки медленно шёл по гриве, часто останавливаясь и прислушиваясь; потом свернул в сторону вершины маленького распадка, по которому в это время поднимались охотники, тропя изюбря. Услышав шум их шагов, лось остановился в чаще и прежде чем убежать, решил рассмотреть всё получше. Он долго стоял и ждал, видя неясное мелькание фигур охотников, впереди и внизу…
В это время. Гена, случайно бросил взгляд в сторону зверя, а тот, в этот момент, чуть повернул в голову в сторону Максима и это движение выдало его и заставило насторожиться охотника…
Когда Гена передвигался из стороны в сторону, лось видимо ждал малейшего его движения вперёд, в свою сторону, чтобы развернуться и убежать. Но охотник интуитивно угадал намерения зверя, очень быстро выстрелил и попал лосю в грудь. И это был смертельный выстрел…
Возбуждённый Гена рассказывал сыну как это было.
— Я его увидел, но глазам своим не поверил. Поэтому я и присматривался получше. Но в тот момент, когда голова зверя, вновь чуть двинулась, я навскидку выстрелил, и был почти уверен, что промазал…
Гена сделал паузу посмотрел вниз на то место, с которого он увидел голову лося и продолжил:
— Возобновить стрельбу по бегущему я не успел, потому, что он мгновенно скрылся в чаще и слышен был только удаляющийся треск, почему – то быстро прекратившийся. Я не мог стрелять, потому что совсем его не видел, а наобум палить не захотел…Есть охотничье правило – не стрелять на звук…
Максим приобнял отца поздравил его с удачным выстрелом и они стали разделывать лося.
Зверь был упитанный, сильный и красивый. Рожки с тремя отростками показывали, что ему было три – четыре года. Чёрная длинная, блестящая шерсть, большая горбоносая голова, длинные серо – белые ноги с чёрными крупными копытами– показывали, опытным охотникам, что зверь был хорошо развит и несмотря на середину зимы, в полной силе и откормленности…
Сбросив на снег рюкзаки, отец с сыном не спеша – время было всего около часу дня — развели костёр, подточили ножички и принялись за разделку туши.
Максим в институте, хотел стать хирургом и потому хорошо знал анатомию и всегда интересовался анатомическими подробностями у добытых зверей и разделывал туши мастерски…
Подрезая трудные места ножичком и помогая себе отдирать щкуру от мяса сжатым кулаком, они делали это с двух сторон и потом вскрыв брюшину, выпотрошив лося, вывалили наружу пахучий кожаный мешок – желудок и стали разбираться куда же попала пуля.
Выяснилось, что пуля вошла в левую сторону груди, по касательной задела лопатку и проникла вдоль рёбер в область сердца, где пробила и оторвала большой кровеносный сосуд. Кровь слилась в брюшина и какая – то её часть вылилась через ноздри, на снег. Зверь был упитанный и на внутренностях, кое — где виднелись «серги» нутряного жира.
Весил лось килограммов двести шестьдесят — двести восемьдесят и потому вынести его к машине уже в «разобранном» виде было совсем непросто…
Закончив разделывать и исследовать убитого лося уже близко к сумеркам, проголодавшись, отдыхая, отец и сын, вскипятили чаёк и съели взятый с собой перекус.
К машине отправились в шестом часу и подойдя к поляне, где отстаивалась машина, издалека увидели костёр, который развел Федя. Он уже давно ожидал Гену с Максимом и гадал что с ними произошло в тайге…
Встречая их, он отошёл от костра и спросил: — Ну как? Добыли кого – нибудь?
Максим прошёл мимо, к машине и ответил что – то нечленораздельное. Посомневавшись какое – то время, Федя решился спросить Гену…- Я выстрел слышал днём… Вы что, кого – то добыли?…
Гена махнул рукой и равнодушно ответил – Да, стрелили бычишку. Так что, будем выносить…
Федя вздохнул, вспомнив напряжение и усталость, когда несёшь в рюкзаке , на плечах килограмм сорок мяса, да ещё по не хоженной, заснеженной тайге, но промолчал…
Посидели у костра, попили чаю, поели немного каши, которую Федя сварил несколько часов назад, сразу после полудня. Он рано пришёл к машине, потому, что устал и потому что не пошёл далеко – боялся заблудиться. А ходить по тайге, в одиночку, да ещё ночью он очень не любил, и если честно признаться – боялся…
Гена между тем, коротко, как и подобает опытному охотнику, рассказал, как он стрелил зверя. Федя обрадовался, приставал с вопросами, на что Гена отвечал односложно, только да и нет… Ему казалось, что охотнику следует быть немногословным, но знающим и деятельно – удачливым. Федя же, как всякий любитель, готов был с энтузиазмом обсуждать каждую деталь удачной охоты. Его привлекала эмоциональная сторона охоты и немного отталкивала охота как профессия, как тяжёлая и часто, грязная работа…
Допивая чай, Гена решил, что будут выезжать из тайги немедленно, и что за мясом приедут завтра, взяв с собой ещё кого – нибудь…
Федя обрадованно поддакнул, а Максим как всегда промолчал…
Прогрев паяльной лампой мотор, Гена спустя какое – то время завёл машину, подождал немного, потом все уселись в микроавтобус и не торопясь поехали уже в полной темноте, под холодным звёздным небом, по своему следу, назад на тракт, а потом и дальше, в город, не заезжая в деревню.
Гена, как обычно вёл машину, управляясь с баранкой почти автоматически, а рядом сидел молчаливый Максим. Он вспомнил весь сегодняшний день и подумал, что в тайге, ему нравиться бывать всё больше, а когда это удовольствие сопровождается ещё и удачной, добычливой охотой, то интерес увеличивается многократно.
За эти дни, он отвлёкся от работы в госпитале и ему уже вновь захотелось поскорее вернуться домой, увидеть уютную, приветливую жену и детей, которые с малых лет знали, что если «папа с дедой едут в лес», то обязательно привезут мяса из которого мамка наделает вкусных, сытных котлет и бифштексов. И старший и младший мальчики с восхищением смотрели на отца и деда, и очень хотели, когда вырастут, стать такими же охотниками, как старшие….
Машина, вскоре, переваливаясь, на ухабах и рыча разогретым мотором, «выплыла» на трассу, и тут, резво побежала в сторону городу, освещая ярко горящими фарами, белый снег, лес на обочинах, утоптанную колёсами грузовиков и лесовозов, широкую шоссейную дорогу…
Федя развалившись на мягком сиденье молчал и вглядывался в освещённое впереди машины пространство. Он тоже был доволен поездкой и думал, что завтра на «вынос» мяса надо обязательно взять сына, которому было уже двадцать пять лет и который тоже работал следователем в городском отделе милиции…
« Надо будет его тоже приучать к охоте и к поездкам в тайгу – размышлял Федя. — Такой отдых, такая перемена обстановки – просто необходима, для милиционера – следователя. От уголовников, от их свирепых разборок невольно душевно устаёшь. А в лесу можно восстановиться очень быстро…»
Он невольно вспомнил нелепые, но приятные детективные сериалы, а потом тихо улыбнулся, представляя, как будет сегодня рассказывать жене о прогулках по лесу, и хвастать что принесёт домой несколько десятков килограмм свежего мясца…
…Пара крупных рысей, отлежавшись днём в густом ельнике, вышла в сумерках на чистый, заросший крупным сосняком склон и направилась в сторону, вершины таёжного ручья, где разрослись молодые осинники, в которых зимовали зайцы – главная зимняя добыча рысей.
Обойдя по дуге осинники, рыси разделились и одна залегла на утоптанной и посыпанной заячьим помётом тропе, а другая вошла в осинник и немного пройдя по тропе, вспугнула зайца, который мелькая в полутьме наступившей ночи беленьким хвостиком изо всех сил помчался от опасности и попал прямо в лапы затаившейся второй рыси. Используя такую тактику за ночь, рыси поймали трёх зайцев, которых им вполне хватило для утоления голода. Рыси вообще едят немного и часто съев лакомые куски тушки, остальное бросают или закапывают в снег…
Под утро, проходя поверху гривки, среди сосен, самец – рысь, натолкнулся на след незнакомой рыси – соперника…
Обнюхав метку, сделанную незнакомцем на обгорелом пне,он вдруг, покинув свою подругу, мягкими, но сильными и длинными прыжками помчался вслед нарушителю границ его кормового участка.
Вскоре на окраине сосняка, уже на открытой маряне, «хозяин участка» заметил мелькающую в подлеске незнакомую, молодую рысь.
Самец пронзительно, дико и страшно закричал и по прямой бросился на незнакомца. Отступать было уже поздно, и рыси схватились в открытом бою. Сцепившись неразделимым клубком, яростно урча и пронзительно рявкая, они катались по снегу подминая кустики багульника, торчащего из снега…
Шерсть вокруг полетела клочьями и когда клубок распался, то хозяин здешней тайги, утробно урча отошёл чуть в сторону, взъерошенный и нервно подёргивающий коротким хвостом, а молодой рысь стал шипеть и припав к земле, напряжённо следил за уходящим победителем.
Из ран, у него на боку в начале закапала а потом и обильно потекла кровь… Хозяин, отойдя к ближайшему высокому толстому пню, упавшей от ветровала сосны, сделал метку и злобно рыча и оглядываясь, плавно переступая круглыми, мягкими лапами, возвратился к подруге…
Молодая рысь, постанывая и шатаясь, прошла некоторое расстояние, дойдя до полу занесённого багульника, вошла в чащу, легла и стала зализывать раны…
…Волки, после обильного пиршества, с переполненными животами, отошли от разодранной туши оленя совсем недалеко, и залегли в снег. Волк – самец устроился на развороченном прошлым летом муравейнике с таким расчётом, чтобы была видна туша убитого ими зверя, а волчица легла неподалеку и тотчас задремала, изредка дёргалась всем телом и повизгивала во сне, видя воображаемую погоню за новым зверем.
Волк спал молча и очень чутко. Стоило треснуть от мороза, коре дерева в узком распадке справа, зажатом между, крутыми каменистыми берегами слоистого чёрного плитняка, он мгновенно просыпался, взглядывал в сторону туши и убедившись, что всё спокойно, вновь опускал угловатую большую голову с торчащими подвижными ушками, на вытянутые лапы, до следующего подозрительного звука…
Утром, волки проснулись полные сил, и поднявшись, долго потягивались и широко раскрывая острозубые пасти зевали. Потом волчица подошла к волку и лизнула его в чёрный, влажно – блестящий нос. Волк недоверчиво отвернул морду, чихнул и потёр нос правой лапой…
Они стояли рядом и видна была разница в размерах. Волк был сантиметров на десять выше волчицы и имел поджарый живот и длинные саблеобразные задние лапы которые стояли на снегу, более тесно чем прямые передние. Глаза у волка были коричнево — серого цвета и в лучах встающего солнца отливали янтарным блеском. Он был привычно спокоен и уверен в себе.
Волчица, более приземистая и коренастая, имела низкую грудину, отвисший живот, и несимметричные уши, которые она подходя к волку, прижимала чуть назад. Волчица виляла толстым коротким хвостом, давая понять, что она в полной покорности и в полной власти волка — вожака.
Не обращая на неё внимания, волк всем своим видом показывал, что нежности, в данном случае и в данное время совершенно неуместны.
Он подошёл к дереву, поднял правую лапу, пометил низ дерева струйками мочи, потом дёргая лапами, расшвырял пушистый снег почти до земли и после этого, уходя с лёжек, перешёл с места на легкую рысь, направляясь на север, в обход кормового участка стаи…
Через некоторое время, волки, выйдя на покосы, двигаясь один за другим, подошли к дороге и учуяв свежий запах колёсной резины и остановившись в нескольких шагах от колеи, долго осматривались и нюхали воздух…
Совсем недавно по дороге проехала машина, оставив за собой глубокую снежную колею неприятно пахнущую мокрой резиной и железом…
Потом, волки широкими прыжками перескочили опасное место и по прямой ушли в распадок, из которого навстречу внезапно задул холодный ветер, предвещавший перемену погоды и новые морозы…

15. 01. 2007 года. Лондон.

Северные охотники за золотом, по рассказу Джека Лондона

«Где северное сияние нисходит ночами, чтобы танцевать на бездомном снегу».

* * *

«Иван, запрещаю тебе идти дальше в этом деле. Ни слова об этом, иначе мы все погибли. Пусть американцы и англичане знают, что у нас есть золото в этих горах, тогда мы разорены. Они будут нападать на нас тысячами и толкать нас к стене — насмерть ».

Так говорил старый русский губернатор Баранов в Ситке в 1804 году одному из своих славянских охотников, который только что вынул из кармана пригоршню золотых самородков.Баранов, торговец пушниной и самодержец, прекрасно понимал и опасался прихода стойких, неукротимых охотников за золотом из числа англосаксов. И, таким образом, он скрыл эту новость, как и последовавшие за ним губернаторы, так что, когда Соединенные Штаты покупали ее для производства меха и рыбной ловли, не думая о ее сокровищах под землей.

Однако не успела Аляска стать американской землей, как тысячи наших авантюристов двинулись пешком на север. Это были люди «золотых дней», люди Калифорнии, Фрейзера, Кассиара и Карибу.Они верили с таинственной безграничной верой старателя. Что золотая полоса, которая прошла через Америку от мыса Горн до Калифорнии, не «иссякла» в Британской Колумбии. То, что он простирается дальше на север, было их кредо: «Дальше на север!» стал их криком. Время не было упущено, и в начале семидесятых, оставив Тредуэлл и Бассейн Серебряного Лука для открытия теми, кто пришел после, они погрузились в белое неизведанное. Север, дальше на север, пока их кирки не звенели на замерзших пляжах Северного Ледовитого океана, и они дрожали от пожаров плавников на рубиновых песках Нома.

Но сначала, чтобы полностью понять это колоссальное приключение, необходимо подчеркнуть недавность и удаленность Аляски. Внутренняя часть Аляски и прилегающая территория Канады представляли собой обширную пустыню. Его сотни тысяч квадратных миль были такими же темными и безграмотными, как Самая Темная Африка. В 1847 году, когда первые агенты компании Гудзонова залива пересекли Скалистые горы от Маккензи, чтобы совершить браконьерство в заповедниках русского медведя, они подумали, что Юкон течет на север и впадает в Северный Ледовитый океан.Однако в сотнях миль ниже находились форпосты русских торговцев. Они, в свою очередь, не знали, откуда берет начало Юкон, и только позже Русс и Саксон узнали, что это был тот же самый могучий поток, который они занимали. В 1850 году лейтенант Барнард из английского флота в поисках сэра Джона Франклина был убит во время резни русских в Нулато, на Нижнем Юконе. А чуть более десяти лет спустя Фредерик Уимпер совершил путешествие по Грейт-Бенд к форту Юкон за Полярным кругом.

От форта к форту, от фабрики Йорка на Гудзоновом заливе до форта Юкон на Аляске, английские торговцы перевозили свои товары — поездка туда и обратно потребовала от года до полутора. Это был один из их дезертиров, бежавший в 1867 году вниз по Юкону к Берингову морю, и он был первым белым человеком, совершившим Северо-Западный проход по суше из Атлантики в Тихий океан. Именно в это время доктор В. Х. Болл из Смитсоновского института дал первое точное описание справедливой части Юкона.Но даже он никогда не видел ее источника, и это не давало ему возможности оценить чудо этой великой естественной дороги.

Нет в мире более примечательной реки в этом конкретном случае — берет свое начало в Кратерном озере, в тридцати милях от океана, Юкон течет на протяжении двадцати пятисот миль через сердце континента, прежде чем он опустеет. в море. Перевалка на тридцать миль, а затем шоссе на одну десятую окружности земли!

Еще в 1869 году член Королевского географического общества Фредерик Уимпер по слухам заявил, что индейцы чилкаты, как полагают, время от времени совершали короткие переправы через Прибрежный хребет от соленой воды до истоков Юкона.Но охотнику за золотом, стремящемуся на север, всегда на север, оставалось прежде всего белыми людьми пересечь ужасный перевал Чилкут и постучать по Юкону в его голове. Это произошло буквально на днях, но мужчина превратился в тусклого легендарного героя. Его звали Холт, и время его перехода уже окутало туманы древности. Даты 1872, 1874 и 1878 приводятся по-разному, и время никогда не прояснит эту путаницу.

Холт проник до Хуталинкуа и, вернувшись на берег, сообщил о крупном золоте.Следующим зарегистрированным авантюристом является некий Эдвард Бин, который в 1880 году возглавил отряд из двадцати пяти шахтеров из Ситки в неизведанные земли. И в том же году другие отряды (теперь забытые, ибо кто помнит или слышит когда-нибудь о странствиях золотоискателей?) Пересекли перевал, построили лодки из стоящих на корню бревен и двинулись вниз по Юкону и дальше на север.

И затем, в течение четверти века неизвестные и незамеченные герои боролись с морозом и нащупывали золото, которое, как они были уверены, лежало где-то среди теней полюса.В борьбе с ужасающими и безжалостными силами природы они вернулись к первобытным, облачившись в шкуры диких зверей и покрывая свои ноги моржовым mucluc и мокасинами из лосиной кожи. Они забыли мир и его обычаи, как мир забыл их; убивали их мясо, как они его нашли; в изобилии пировали и голодали от голода, и непрестанно искали желтую приманку. Они пересекали землю во всех направлениях, плыли по бесчисленным не нанесенным на карту рекам в ненадежных берестяных каноэ и на снегоступах и собаках прокладывали путь через тысячи миль безмолвного белого света, где человек никогда не был.Они боролись под северным сиянием или полуночным солнцем, при температурах от ста градусов выше нуля до восьмидесяти градусов ниже, живя в мрачном земном юморе на «кроличьих следах и животах лосося».

Сегодня человек может блуждать по тропе на сто дней, и, как только он поздравляет себя с тем, что наконец-то ступает по целине, он натолкнется на какую-нибудь древнюю и полуразрушенную хижину и забудет свое разочарование в удивляйтесь человеку, который выращивал бревна.Тем не менее, если кто-то удалится от тропы достаточно далеко и достаточно хитро, он может случайно натолкнуться на несколько тысяч квадратных миль, которые он может иметь в своем распоряжении. С другой стороны, независимо от того, как далеко и как коварно он может блуждать, всегда остается возможность, что он может наткнуться не один на заброшенную хижину, а на занятую.

В качестве примера этого и необъятности страны нет лучшего случая, чем случай Гарри Максвелла. Опытный моряк, родом из Нью-Бедфорда, штат Массачусетс, на своем корабле, бриге Fannie E.Ли был зажат во льдах Арктики. Переходя от китобойного промысла к китобойному, он в конце концов оказался в Пойнт-Барроу летом 1880 года. Он находился на севернее северных земель, и с этой выгодной позиции он решил двинуться на юг в глубь страны в поисках золота. Через горы от форта Макферсон и в паре сотен миль к востоку от Маккензи он построил хижину и основал свою штаб-квартиру. И здесь в течение девятнадцати непрерывных лет он охотился и занимался разведкой.Он простирался от никогда не раскрывающегося льда на север до Большого Невольничьего озера. Здесь он встретил Уорбертона Пайка, писателя и исследователя, — инцидент, который он теперь считает главным среди немногих инцидентов своей уединенной жизни.

Когда этот моряк-рудокоп накопил пыли на сумму 20 000 долларов, он пришел к выводу, что цивилизация достаточно хороша для него, и продолжил «тянуть наружу». От Маккензи он поднялся по Литл-Пил к ее истокам, нашел проход через горы, чуть не умер от голода на пути к холмам Поркьюпайн и в конце концов вышел на реку Юкон, где он впервые узнал Юконские золотоискатели и их открытия.Тем не менее, в течение двадцати лет они работали там, его ближайшие соседи, фактически, в стране таких огромных пространств. В Виктории, Британская Колумбия, незадолго до того, как он отправился на восток через канадский Тихий океан (о существовании которого он только что узнал), он беременно заметил, что верит в водораздел Маккензи и что он возвращается после того, как принял Всемирная выставка, и почувствовал запах цивилизации.

Вера! Он может убирать горы, а может и не убирать, но он определенно сделал Северную Землю.Ни один христианский мученик никогда не обладал большей верой, чем пионеры Аляски. Они никогда не сомневались в унылой и бесплодной земле. Те, кто пришли, остались, и приходило больше. Они не могли уйти. Они «знали», что золото было, и упорствовали. Каким-то образом романтика земли и поиски вошли в их кровь, их чары овладели ими и не отпускали. Человек за человеком из них, после самых ужасных лишений и страданий, стряхивали с себя грязь страны со своих мокасин и уходили навсегда.Но следующей весной он всегда обнаруживал, что он плывет по Юкону на хвосте ледяных заторов.

Джек Маквэстион удачно доказывает, что власть Севера. После тридцатилетнего проживания он настаивает на том, что климат здесь восхитительный, и заявляет, что всякий раз, когда он совершает поездку в Штаты, он страдает тоской по дому. Излишне говорить, что Север все еще держит его и будет крепко держаться за него, пока он не умрет. Фактически, для него смерть в другом месте было бы нехудожественным и неискренним. Из трех пионеров-пионеров выживает только Джек Маккуестион.В 1871 году, за один-семь лет до того, как Холт перешел через Чилкут, в компании Эла Майо и Артура Харпера Маккуэстион прибыл в Юкон с северо-запада по маршруту компании Гудзонова залива от Маккензи до форта Юкон. Имена этих трех мужчин, как и их жизни, связаны в истории страны, и пока существуют истории и диаграммы, до тех пор, пока будут помнить реки Мейо и Маккуэстион, а также арфист и городок Ладью в Доусоне. . В качестве агента компании Alaska Commercial Company в 1873 году Маккуэстион построил форт Reliance в шести милях ниже реки Клондайк.В 1898 году писатель встретил Джека Маккуестиона в Минуке в Нижнем Юконе. Старый пионер, хоть и поседевший, был бодрым, бодрым и таким же оптимистичным, как когда он впервые отправился в землю по пути Круга. И на всем Севере нет человека более любимого. Там будет великая грусть, когда его душа отправится на поиски Последнего Разрыва, — возможно, «дальше на север», — кто может сказать?

Фрэнк Динсмор — прекрасный образец людей, которые создали страну Юкон. Янки, родившийся в Оберне, штат Мэн, Wanderlust рано поставил его по пятам, и в шестнадцать лет он направлялся на запад по тропе, ведущей «дальше на север».Он исследовал Блэк-Хиллз, штат Монтана, и Кер-д’Ален, затем услышал шепот Севера и поднялся в Джуно на Аляскинский Панхандл. Но Север все еще шептал, причем более настойчиво, и он не мог успокоиться, пока не пересек Чилкут и не спустился в таинственную Безмолвную Землю. Это было в 1882 году, когда он спустился по цепи озер, вниз по Юкону, вверх по реке Пелли и попытал счастья на перекатах реки Макмиллан. Осенью, скитающийся скелет, он вернулся через перевал в метель, с лоскутной рубашкой, рваным комбинезоном и горстью сырой муки.

Но он не боялся. Той зимой он работал за жалованье в Джуно, а следующей весной каблуки его мокасин были повернуты к соленой воде, а его лицо — к Чилкуту. Это повторялось следующей весной, следующей весной и весной после этого, пока в 1885 году он не перешел навсегда через перевал. Для него не должно было быть возврата, пока он не найдет золото, которое искал.

Годы шли, но он остался верен своему решению. В течение одиннадцати долгих лет, используя снегоступы и каноэ, кирку и совок, он писал свою жизнь на поверхности земли.Верхний Юкон, Средний Юкон, Нижний Юкон — он добросовестно и хорошо разведал. Его кровать была где угодно. Небо было его покрывалом. Зимой или летом у него не было ни палатки, ни печи, и его шестифунтовый спальный халат из арктического зайца был самым теплым, что он когда-либо имел. Следы кроликов и животы лосося были его диетой с удвоенной силой, поскольку он во многом зависел от своего ружья и рыболовных снастей. Его выносливость равнялась его храбрости. Сделав ставку, он поднял тринадцать пятидесятифунтовых мешков муки и ушел с ними.Завершив семисотомильную поездку по льду бегом на сорок миль, он пришел в лагерь в шесть часов вечера и обнаружил, что идет «танец скво». Он должен был быть измученным. Как бы то ни было, его слизистая оболочка замерзла. Но он скинул их и всю ночь танцевал в чулках.

В последний раз удача пришла к нему. Квест был окончен, и он собрал свое золото и вытащил извне. И его собственный конец был таким же подходящим, как и его поиски. В Сан-Франциско он заболел, и его великолепная жизнь постепенно угасала, когда он сидел в своем большом кресле в Коммерческом отеле, доме «Юконера».«Доктора приходили, обсуждали, консультировали, пока он созревал новые планы приключений в Нортленде; потому что Север все еще держал его и не отпускал. С каждым днем ​​он слабел, но каждый день говорил: «Завтра со мной все будет в порядке». Навестить его приходили и другие старожилы, «в отпуске». Они вытерли глаза и выругались себе под нос, затем вошли и весело и весело поговорили о том, как пойдут с ним по тропе, когда наступит весна. Но там, в большом кресле, его длинный путь закончился, и жизнь ускользнула из него, все еще устремленного «дальше на север».

Со времен первого белого человека голод черным и мрачным нависал над землей. Это было хроническим заболеванием у индейцев и эскимосов; это стало хроническим у охотников за золотом. Т.И. всегда присутствовал, и так получилось, что жизнь обычно выражалась в терминах «жратва» — измерялась чашками муки. Каждую зиму, длившуюся восемь месяцев, героям морозов грозил голод. С наступлением осени для партнеров стало обычным делом разрезать карты или тянуть соломинку, чтобы определить, какие из них должны выйти на опасную тропу для соленой воды, а какие должны остаться и выдержать опасную темноту арктической ночи.

Еды никогда не хватало, чтобы перезимовать все население. Компания A.C. усердно работала, чтобы доставить жратву, но золотоискатели пришли быстрее и осмелились. Когда компания A.C. пополнила свой флот новым кормовым колесом, люди сказали: «Теперь у нас будет много». Но больше охотников за золотом хлынуло через проходы на юг, больше путешественников и торговцев пушниной пробилось через Скалистые горы с востока, больше охотников на тюленей и прибрежных авантюристов вышли из Берингова моря на западе, больше моряков покинули китобойные суда на север, и все они вместе по братски голодали.Прибавилось еще пароходов, но прилив старателей всегда наступал заранее. Затем на сцену вышла компания N. A. T. & T., и обе компании постоянно пополняли свой флот. Но это была та же старая история; голод не уходил. Фактически, голод рос вместе с населением, пока зимой 1897-98 гг. Правительство Соединенных Штатов не было вынуждено организовать экспедицию по оказанию помощи оленям. Раньше партнеры той зимы разрезали карты и тянули соломинки и оставались или тянули за соленой водой, как решила случай.Они были мудры с давних времен и научились никогда не участвовать в экспедициях по оказанию помощи. Они слышали о таких вещах, но ни один смертный из них никогда не видел ни одного.

Несчастная удача других горнодобывающих стран бледнеет перед невезением Севера. А что касается трудностей, то их нельзя передать печатной страницей или молва. Ни один человек не может знать, кто не претерпел. И те, кто претерпел, исходя из своих знаний, утверждают, что при создании мира Бог устал, и когда он подошел к последней тачке, «все равно просто свалил ее», и именно такой оказалась Аляска.Хотя домоседу нельзя дать адекватного представления о жизни, тем не менее, сами мужчины иногда дают ключ к разгадке его суровости. Один старый шахтер Минук свидетельствовал таким образом: «Разве вы не заметили, что выражение на наших лицах следует за нами? Вы можете сказать новичку, как только увидите его; он выглядит живым, восторженным, возможно, веселым. Мы, старые шахтеры, всегда серьезны, если только не пьем.

Другой старожил, из-за горечи «домашнего настроения», вообразил себя марсианским астрономом, объясняющим другу с помощью мощного телескопа земные учреждения.«Есть континенты», — указал он; «А там, недалеко от полярной шапки, находится холодная, пылающая, одинокая и обособленная страна, называемая Аляской. Сейчас в других странах и штатах есть большие психиатрические лечебницы, но, несмотря на то, что они переполнены, их недостаточно; так что есть Аляска, отданная наихудшим случаям. Время от времени какое-нибудь бедное безумное существо приходит в себя в этих ужасных уединениях и в удивительной радости убегает из земли и спешит обратно в свой дом. Но большинство случаев неизлечимы. Они просто страдают, бедняги, совсем забыв о своей прошлой жизни или вспоминая ее, как сон.- Снова хватка Севера, которая никого не отпускает, — для « большинство случаев неизлечимы ».

Четверть века шла битва с морозом и голодом. Сама жестокость борьбы с природой, казалось, делала охотников за золотом доброжелательно по отношению друг к другу. Шнурок защелки всегда был отключен, и открытая местность была в порядке вещей. Недоверие было неизвестно, и для мужчины не было преувеличением снять последнюю рубашку со спины для товарища. Пожалуй, самым значительным в этой связи был обычай прежних дней, когда приходило первое августа, и старателям, не сумевшим найти «платную грязь», разрешалось отправиться на землю своих более удачливых товарищей. и достаньте достаточно для жалованья в следующем году.

В 1885 году на реке Стюарт была проведена обильная мойка бара, а в 1886 году бар Кассиар был обнаружен прямо у устья реки Хуталинкуа. Именно в это время был нанесен первый умеренный удар по Forty Mile Creek, названному так потому, что он находился на расстоянии ниже Fort Reliance, известного Джека МакКуэстиона. Перспективный человек по имени Уильямс отправился на улицу с собаками и индейцами, чтобы нести эту новость, но на вершине Чилкута перенес такие трудности, что его унесли умирающим в склад капитана Джона Хили в Дайе.Но он сообщил новости — золота грубого помола! За три месяца более двухсот горняков прошли через Чилкут, направляясь к Сорок миле. Найдите следующую находку: Sixty Mile, Miller, Glacier, Birch, Franklin и Koyokuk. Но все это были умеренные открытия, и горняки все еще мечтали и искали легендарный ручей «Слишком много золота», где золота было так много, что гравий приходилось сгребать в шлюзовые ящики, чтобы его промыть.

И все время Нортленд готовился отплатить своей огромной шуткой.Это была отличная шутка, хотя и чрезвычайно горькая, и она заставила старожилов поверить в то, что большую часть года земля остается во тьме, потому что Бог уходит и оставляет ее самому себе. После всего риска, тяжелого труда и преданных усилий было суждено, что немногие из героев окажутся на финише, когда Too Much Gold повернул свой желтый живот к звездам.

Сначала был Роберт Хендерсон, и это настоящая история. Хендерсон верил в район Индиан-Ривер.В течение трех лет, в одиночестве, в основном полагаясь на свое ружье, большую часть времени питаясь чистым мясом, он исследовал многие притоки Индийской реки, просто пропустив поиски богатых ручьев, Серы и Доминиона, и сумел собрать личинки ( бедная жратва) из Кварц-Крик и Австралия-Крик. Затем он пересек водораздел между Индией-рекой и Клондайком и на одной из «кормушек» последнего нашел на сковороде восемь центов. В те простые дни это считалось превосходным. Назвав ручей «Золотым Дном», он снова пересек водораздел и попросил троих мужчин, Мансона, Далтона и Суонсона, вернуться с ним.Четверка достала 750 долларов. И следует подчеркнуть, и еще раз подчеркнуть, , что это было первое золото Клондайка, которое когда-либо перелопали и вымыли . И следует также подчеркнуть, , что Роберт Хендерсон был первооткрывателем Клондайка, вся ложь и слухи об обратном .

Исчерпав запасы корма, Хендерсон снова пересек водораздел и пошел вниз по Индийской реке и вверх по Юкону до Шестидесяти миль. Здесь Джо Лэду управлял торговым постом, а здесь Джо Лэдью изначально заимствовал Хендерсона.Хендерсон рассказал свою историю, и дюжина человек (все, что там было) покинули Пост и отправились на место его находки. Кроме того, Хендерсон убедил группу старателей, направлявшихся к Стюарт-Ривер, отказаться от поездки и спуститься вниз и найти вместе с ним. Он загрузил свою лодку припасами, спустился по Юкону к устью Клондайка, буксировал и поднял по Клондайку к Золотому Дну. Но у устья Клондайка он встретил Джорджа Кармака и тем самым повесил стол.

Кармак был сквоменом. Он был известен как «Сиваш» Джордж — уничижительный термин, возникший из-за его близости к индейцам.В то время, когда Хендерсон встретил его, он ловил лосося со своей индийской женой и родственниками на месте того, что должно было стать Доусоном, Золотым городом снегов. Хендерсон, кипящий от доброй воли и склонный к открытой ладони, рассказал Кармаку о своем открытии. Но Кармак остался доволен своим положением. Он не был одержим чрезмерным стремлением к напряженной жизни. Лосось ему вполне подходил. Но Хендерсон уговаривал его пойти и определить местонахождение, пока, когда он уступил, он захотел взять с собой все племя.Хендерсон отказался поддержать это, сказал, что он должен отдать предпочтение перед Сивашами своим старым друзьям из Шестьдесят миль, и, по слухам, сказал о Сивашах некоторые неприятные вещи.

На следующее утро Хендерсон в одиночестве поднялся по Клондайку к Золотому Дну. Кармак, к этому моменту разбудившийся, пошел более коротким путем, чтобы добраться до того же места. В сопровождении двух своих зятьев-индейцев, Скукума Джима и Тагиша Чарли, он поднялся на Рэббит-Крик (ныне Бонанза), перешел в Голд-Боттом и сделал ставку возле открытия Хендерсона.По пути наверх он промыл несколько лопат на Рэббит-Крик и показал Хендерсону «цвета», которые он получил. Хендерсон заставил его пообещать, что если он что-нибудь найдет на обратном пути, то пришлет одного из индейцев с новостями. Хендерсон также согласился заплатить за эту услугу, поскольку он, казалось, чувствовал, что они находятся на пороге чего-то большого, и хотел убедиться.

Кармак вернулся вниз по Рэббит-Крик. Пока он спал на берегу примерно в полумиле ниже устья того, что должно было быть известно как Эльдорадо, Скукум Джим попытал счастья и с поверхности получил от десяти центов до доллара на сковороду.Кармак и его зятья сделали ставку и «достигли высот» на Сорок миль, где они подали иски капитану Константину, и переименовали ручей в Бонанза. И Хендерсон был забыт. Ни слова об этом не доходило до него. Кармак нарушил свое обещание.

Спустя несколько недель, когда Бонанза и Эльдорадо были поставлены на карту из конца в конец и больше не было места, группа опоздавших двинулась через разделительную перегородку к Золотому дну, где они обнаружили, что Хендерсон все еще работал. Когда ему сказали, что они из Бонанзы, он был в замешательстве.Он никогда не слышал о таком месте. Но когда они описали это, он узнал, что это Рэббит-Крик. Затем они рассказали ему о его изумительном богатстве, и, как рассказывает Таппан Адни, когда Хендерсон понял, что он потерял из-за предательства Кармака, «он бросил лопату, пошел и сел на берегу, с таким больным сердцем, что прошло какое-то время. прежде чем он смог заговорить.

Потом были остальные старожилы, жители Сорок Майл и Серкл Сити. На момент открытия почти все они были на Западе, где работали на старых раскопках или искали новые.По их словам, они были из тех людей, которых всегда ловят вилками, когда идет суп. В панике, последовавшей за новостями о забастовке Кармака, приняли участие очень немногие старые шахтеры. Их там не было для участия. Но люди, которые все же участвовали в давке, были в основном никчемными, новичками и прихлебателями лагеря. И пока Боб Хендерсон ушел на Восток, а герои пробили себе дорогу на Запад, новички и скупердяи подошли и спросили Бонанзу.

Но Northland еще не закончили со своей шуткой.Когда наступила осень и герои вернулись в Сорок Майл и в Серкл-Сити, они спокойно выслушали рассказы об открытиях Сиваша и перспективах бездельников, которые рассказывали о своих приключениях в верховьях реки, и покачали головами. Они судили по качеству заинтересованных мужчин и назвали это игрой в бунко. Но блестящие отчеты продолжали просачиваться по Юкону, и несколько старожилов пошли посмотреть. Они посмотрели на землю — самое неподходящее место для земли, — самое неподходящее место для золота за всю свою жизнь — и снова спустились по реке, «оставив это шведам.

И снова Северная страна изменила положение дел. Аляскинский охотник за золотом известен не столько из-за его неправдивости, сколько из-за его неспособности сказать точную правду. В стране преувеличений он также склонен к гиперболическому описанию реальных вещей. Но когда дело дошло до Клондайка, он не мог распространять правду так быстро, как сама правда. Кармак первым получил долларовую кастрюлю. Он солгал, когда сказал, что это два с половиной доллара. А когда те, кто сомневался в нем, действительно получали две с половиной кастрюли, они говорили, что получают унцию, и вот! Прежде чем ложь начала честно распространяться, они получали не одну унцию, а пять унций.Они утверждали, что это шесть унций; но когда они наполнили поддон грязью, чтобы доказать ложь, они вымыли двенадцать унций. Так и пошло. Они продолжали храбро лгать, но правда продолжала убегать от них.

Но гиперборейский смех северян еще не закончился. Когда Бонанзу протыкали изо рта в источник, те, кто не смог «войти», недовольные и обиженные, поднимались на «щенков» и кормушек. Эльдорадо был одним из этих кормушек, и многие люди, обнаружив его, отвернулись от своих требований и никогда не задумывались о них.Один человек продал половину своей доли в пятистах футах за мешок муки. Другие владельцы бродили вокруг, пытаясь уговорить мужчин выкупить их за бесценок. А потом «показалось» Эльдорадо. Он был намного богаче, чем Bonanza, со средней стоимостью в тысячу долларов за фут за каждый фут.

Швед по имени Чарли Андерсон работал на Миллер-Крик в год забастовки и прибыл в Доусон с несколькими сотнями долларов. Два шахтера, поставившие на ставку № 29 Эльдорадо, решили, что это тот человек, на которого «разгрузиться».Он был слишком умен, чтобы подходить к нему трезвым, поэтому его напоили за немалые деньги. Даже тогда это была тяжелая работа, но они держали его в замешательстве в течение нескольких дней и, наконец, уговорили его купить № 29 за 750 долларов. Когда Андерсон протрезвел, он оплакивал свою глупость и умолял вернуть свои деньги. Но люди, которые его обманули, были жестокосердными. Они смеялись над ним и ругали себя за то, что не стукнули его еще пару сотен человек. Андерсону оставалось только работать на бесполезной почве.Он так и сделал, и из этого выручил более трех четвертей миллиона долларов.

Только когда Фрэнк Динсмор, который уже имел большие владения на Берч-Крик, не помог, старожилы поверили в новые раскопки. Динсмор тут же получил письмо от человека, в котором он назвал это «самой большой вещью в мире», запряг своих собак и подошел, чтобы заняться расследованиями. И когда он отправил письмо обратно, говоря, что он «никогда не видел ничего подобного», Серкл-Сити впервые поверил, и сразу же обрушился на него одно из самых диких панических бегств, которые страна когда-либо видела или когда-либо увидит.Каждую собаку забрали, многие остались без собак, и даже женщины, дети и слабаки пробили триста миль льда в долгую арктическую ночь ради самого большого дела в мире. Рассказывают, что двадцать человек, в основном инвалиды и неспособные путешествовать, остались в Серкл-Сити, когда дым от последних саней исчез вверх по Юкону.

С тех пор золото было обнаружено повсюду: под корнями холмов, на дне острова Монте-Кристо и в морских песках в Номе.И теперь охотник за золотом, знающий свое дело, избегает «благоприятных» мест, будучи уверенным в своих с трудом завоеванных знаниях, что он найдет больше золота в наименее вероятном месте. Иногда это подтверждают теорию о том, что золотоискатели, а не исследователи — это люди, которые в конечном итоге выиграют у поляка. Кто знает? Это у них в крови, и они на это способны.

Сказки об оленях: 93-летний охотник стреляет в очередного оленя; Соответствующие падающие пальцы обеспечивают большой сюрприз; В четвертом сезоне юные охотники пробуют успех в охоте из лука

Он потратил немного времени на переодевание в то субботнее утро, ноябрь.7, день открытия сезона огнестрельного оружия в Миннесоте.

Сетре, 93 года, выстрелил из 10-очкового оленя вскоре после 8:30 в день открытия на семейной охотничьей земле к северо-востоку от Ньюфолдена.

Даже после стольких лет — он начал охоту на оленей в 1948 году — вид 10-очкового оленя, идущего к нему по тропе, заставляет кровь течь, — признает Сетр.

«Немного», — сказал он на этой неделе в телефонном интервью.«Не могу отрицать, что мое сердце начинает колотиться, когда оно идет ко мне, а оно находится на расстоянии около 300 ярдов».

Даже в самые холодные дни, если ехать по тропе, означает, что о скором морозе забудут, — сказал Сетре.

«Ты теплый, как тост», — сказал он.

Сетре охотится в огороженном стенде, которое один из его сыновей построил для него около десяти лет назад, и согреться в первые выходные не было проблемой, поскольку в оба дня высокие температуры доходили до 60 градусов.

«Это была хорошая охота в субботу и воскресенье, — сказал Сетре.

Вспоминая успех своего отца на вернисаже, сын Джеймс Сетр сказал, что он стоял за углом примерно в 200 ярдах от одной из троп, зигзагообразных через семейную охотничью собственность.

«Олень подошел к моей стойке, но я отпустил его — я не хотел этого», — сказал Джеймс Сетре об олене. «Я охотился на более крупного.

Когда олень исчез за углом, Джеймс сказал, что вскоре услышал, как его отец выстрелил.

«Папе 93 года, знаешь что? В значительной степени для него коричневый цвет не работает, — сказал Джеймс. «Так что это было действительно хорошее животное для него, чтобы собирать там урожай».

По словам Стюарта Сетре, во время выстрела доллар был «примерно на 100 ярдов или чуть больше».

«Он нередко собирает оленя каждый год», — сказал Джеймс Сетре.«Прошлый год был первым годом, когда он не получил ни одного, я думаю, много-много лет».

Стюарт Сетре сказал, что он застрелил только одного оленя, который он видел в день открытия.

«В прошлом году я никого не видел, а годом ранее я (видел) около 17, так что так оно и есть», — сказал он.

Как и охотничьи лагеря на севере, лагерь Сетре — это место сбора друзей и семьи, лагерь с богатыми традициями, где рождаются воспоминания и рассказываются истории.

«У меня есть еще три брата, которые приходят и охотятся», — сказал Джеймс Сетре. «У меня есть две племянницы и один племянник, которые любят охоту, и, конечно же, мой отец. А есть еще один наш сосед, у которого есть кемпер, который он припарковал на нашей территории, и он тоже охотится с нами.

«Ему принадлежит право собственности, смежное с нашим».

Пандемия COVID-19 привела к некоторым изменениям в охотничьем лагере этой осенью, сказал Джеймс Сетре.Меры предосторожности включают протоколы социального дистанцирования, ношение масок и попытки свести к минимуму близкие контакты, как со Стюартом, так и с его женой Джоан, которой 90 лет.

«Мы стараемся не поддерживать с ними очень тесный контакт. и все же сейчас это очень сложно », — сказал Джеймс Сетре. «Я бы сказал, что это не так весело, как в обычный год, потому что мы как бы сплоченная семья. Сейчас мы все привыкли к социальному дистанцированию, но это все еще сложно ».

Стюарт Сетре переехал в Ньюфолден в 1943 году, когда его отец открыл продуктовый магазин, известный сегодня как Sethre Foods.Позже он купил продуктовый магазин, которым сегодня управляет Джеймс Сетр.

В бизнесе, как и в охоте, семья имеет глубокие корни в Ньюфолдене.

«Это прекрасное место для жизни», — сказал Стюарт Сетре.

Старший Сетре все еще имел бонусный тег, который нужно было заполнить в середине недели, и надеялся застрелить лань во время охоты со своими двумя внучками, которые совершают путешествие на север из городов-побратимов. По его словам, сегодня охота на оленей лучше, чем в былые времена.

«Говорю вам, в 48-м году, когда мы начали охоту, мы охотились 10 дней, и начали в 7 утра, а закончили в 5 вечера, и мы охотились все 10 дней, чтобы поймать наших 10 оленей. , — сказал Стюарт Сетре. «Тогда было намного меньше оленей и более жесткая охота».

Лось-сюрприз, стойка для сюрпризов

Утро открытия сезона огнестрельных оленей в Миннесоте стало настоящим сюрпризом для Аарона Ломмена.

Охотясь к северо-западу от Улена, Миннесота, Ломмен увидел «большое коричневое пушистое пятно» в 6:30 утра примерно в 400 ярдах от своего стенда. При слабом освещении он ничего не видел, но наблюдал, как он движется, и ожидал увидеть большого оленя, когда свет улучшится и наступят часы съемки.

«Наконец-то стало достаточно светло, и это был лось», — сказал 24-летний Ломмен из Гранд-Форкса. «Это был первый лось, которого я когда-либо видел лично, и это было потрясающе».

Оглядываясь назад, возможно, коровий лось был предзнаменованием грядущих улучшений.

Остаток утра был довольно тихим, — сказал Ломмен, работающий в филиале Houston Engineering в Гранд-Форкс.

«Я увидел лань утром, и все, — сказал он.

Вернувшись в лагерь, Ломмен говорит, что не очень спешил выходить снова, но его старший брат Брукс посоветовал ему вернуться на место охоты, место с высокой травой и рогозом. Это в той части штата, которая ограничивается дробовиками с патронами.

«Мне пришлось установить новое окно на своем стенде, поэтому я подумал:« Да, я сделаю это, а мы пойдем оттуда и посмотрим, что произойдет », — вспоминает Ломмен.

Он поставил на место окно и смотрел на результаты выборов на своем телефоне, осматривая окрестности каждые 10 минут или около того, чтобы увидеть, может ли он заметить каких-либо движущихся оленей.

К этому времени было около 13:00, не совсем лучшее время для охоты на оленей.

«Внезапно я смотрю и вижу этого оленя, он как бы прыгал по этим рогозам, поднимался и опускался, и я видел эти рога, и я такой:« Что это было? », — сказал Ломмен. «Я схватил бинокль и посмотрел так быстро, как только мог. Я видел его, я видел рога ».

Согласно его дальномеру, олень находился на расстоянии 160 ярдов, сказал Ломмен. Он положил дальномер и взял дробовик.

Так началось мучительное ожидание.

«Я видел (перекрестие) прямо на нем», — сказал Ломмен. «Он идет по траве, а у меня вообще нет шанса. Я разрешаю ему идти дальше.

Между тем, доллар продолжал входить и выходить из диапазона.

«Вдруг он останавливается. Он смотрит прямо на меня, и тогда я «взорвался», — сказал Ломмен со смехом. «Я положил его ему на спину и уронил».

Ломмен подождал, пока его брат приедет из лагеря, и пошел посмотреть, что он может найти в высокой траве.

Он ожидал увидеть оленя с маленькой решетчатой ​​стойкой — если он что-нибудь нашел — но вместо этого подошел к 13-точечному противнику с соответствующими зубьями.

Аарон Ломмен (слева) и его брат Брукс стреляли из дробовика с пулями в субботу днем ​​7 ноября, в день открытия сезона огнестрельного оружия в Миннесоте. Аарон получает полное крепление на голову из оленя.(Отправлено фото)

«Брукс помчался туда, где я был — полный бег — и вышел, посмотрел, и он такой:« Это самый крутой олень, которого я когда-либо видел в своей жизни », — со смехом вспоминает Ломмен. «Сразу же он сказал, что если ты не установишь этот бак, я буквально сойду с ума».

Ломмен получает полное крепление на голову, сделанное из этого бакена.

«Я действительно не знаю, как это описать», — сказал он.«Это самый большой доллар, который я когда-либо снимал в своей жизни — безусловно. В целом, это была отличная охота, и я рад, что мне удалось все это испытать ».

В четвертый раз — талисман

Три сезона Корал Хейд ждала возможности натянуть лук на оленя.

Суббота, 7 ноября, в четвертый сезон попыток 14-летняя первокурсница Центральной средней школы получила такую ​​возможность во время охоты со своим отцом Джоном в округе Белтрами.

Как рассказывает Джон, олень «красивого размера» шла примерно в 16 ярдах от того места, где они охотились.

Наконец, после стольких часов, проведенных на стенде, ожидание возможности Корал закончилось.

Корал Хейд, 14 лет, из Гранд-Форкса и ее первый олень, стреляющий из лука. (Отправлено фото)

Как это часто бывает с охотничьими поездками, на пути к окончательному успеху было немного невзгод.По словам Джона, они потеряли кровавый след, и на следующее утро им пришлось закончить отслеживание с помощью мамы Корал, Лизы, и сестры Сьерры.

Это не заняло много времени.

«Один час отслеживания и улыбка случилась», — сказал Джон. «Это был важный момент и веселая охота».

И да, добавил он, «папа был более взволнован».

PULLOUT:

Разыскивается: ваши сказки об оленях

У вас есть сказка об оленях, которой вы хотели бы поделиться с читателями Herald?

Отправьте свою охотничью историю вместе с фотографиями, если таковые имеются, Брэду Доккену по адресу bdokken @ gfherald.com.

The Herald будет публиковать охотничьи рассказы читателей на страницах Northland Outdoors в субботнем печатном выпуске, если позволит пространство.

Раздел Northland Outdoors на веб-сайте Herald — еще один способ поделиться своими успехами на охоте. Фотографии обычно публикуются в тот же день, когда они были получены, за исключением выходных. Отправляйте фотографии в формате jpeg в Dokken по адресу [email protected] Раздел сайта Northland Outdoors можно найти по адресу grandforksherald.com / northland-outdoors.

— Брэд Доккен

Мифология как индикатор культурных изменений. Охота и сельское хозяйство в отражении североамериканских традиций в JSTOR

Абстрактный

Культурные изменения можно прочесть из мифологического материала. Поскольку мифы являются носителями систем верований и ценностей, мифологические персонажи, виды отношений, существующие между ними, и сцена, на которой они действуют, позволяют делать выводы об изменениях в материальном мире.Изучение мифов может продемонстрировать, как две исторические формы существования, охота и сельское хозяйство, упоминаются в наборах верований, как значения мифов формировались и выражались, и, кроме того, как поддерживается их консолидация или их изменение. идеологически.

Информация о журнале

Anthropos — международный журнал по антропологии и лингвистике, основанный в 1906 году Вильгельмом Шмидтом. Название журнала происходит от греческого слова «человек» и выражает его главную цель, а именно изучение человеческих обществ в их культурном измерении.Поэтому развитие антропологии, этнологии, лингвистики и религиоведения было важным компонентом интеллектуального кругозора Вильгельма Шмидта. Эту традицию продолжают сегодня сотрудники Anthropos Institute — организационного носителя журнала.

Информация об издателе

Nomos Publishing является одним из ведущих научных издательств в немецкоязычном мире в области права, социальных и гуманитарных наук.С 2002 года Nomos был частью Beck-Group, но оставался независимым от других издателей Группы в отношении разработки своих программ. С 2015 года Edition Sigma принадлежит Nomos Publishing. В 2017 году Tectum Publishing стала частью семьи Nomos, а в 2018 году последовали Ergon Publishing и Academia Publishing. Nomos издает более 60 профессиональных журналов, которые отражают всю нашу издательскую программу и варьируются от журналов для практиков до узкоспециализированных научных периодических изданий.Многие из этих журналов являются лидерами в своих областях, например Zeitschrift für Urheber- und Medienrecht (Журнал авторского права и права СМИ), Zeitschrift für Umweltrecht (Журнал экологического права), Medien & Kommunikationswissenschaft (Медиа и коммуникационные науки), Blätter der Wohlegeahrtsp (Бюллетень общественного благосостояния) или Soziale Welt (Социальный мир). Особого внимания заслуживают также многочисленные междисциплинарные и междисциплинарные журналы, такие как Leviathan, Kritische Justiz (Критическое правосудие) и Rechtswissenschaft (Юриспруденция).

Top Dog: Сказка о койоте в Северной Каролине

В 2011 году аспирант NCSU Морган Эльфельт (справа) и Райан Уильямсон из USDA Wildlife Services, гуманно пойманные в ловушку койотов с радио-ошейниками в Ft. Брэгг. Они взвесили и измерили койотов, собрали образцы, определили пол и возраст и выпустили их. Следящие ошейники открыли удивительный факт об этих очаровательных животных: койоты бродят повсюду, иногда на сотни миль.

Если вы живете в деревне, как и мы, нередко можно услышать пронзительный крик взлетающего ястреба, кудахтанье болтливой вороны или щебетание рассерженной белки. Также становится все более распространенным слышать вой-то одного или двух койотов на рассвете или когда день переходит в сумерки.

Нравится нам это или нет, но койоты, кажется, любят Северную Каролину так же сильно, как и мы. Хотя некоторые из них были завезены в штат охотниками на лис в 1980-х годах, естественное проникновение было основным источником. Койоты в настоящее время прочно обосновались во всех 100 графствах.

«В течение многих лет люди обвиняли нас в выпуске на волю койотов, — сказал Кен Найт, куратор Комиссии по ресурсам дикой природы Северной Каролины в регионе Пьемонт. «Но это было не так. Если вы посмотрите на географическое положение Северной Каролины, то увидите койотов к югу от нас, к западу от нас, к северу от нас, и мы были лишь одним из последних мест, куда они попали.

«Виноваты койоты. Они добрались сюда сами », — говорит он.

По своей природе койоты обитают повсюду.Исследование NCSU в Ft. Брэгг, проведенный Морганом Эльфельтом, ныне ассистентом по исследованию дикой природы в Институте исследований природных ресурсов, обнаружил, что некоторые пойманные койоты, оснащенные ошейниками для слежения, бродили на удивительные 400 миль или более.

«И хотя у нас было трое, которые бродили, у нас также были некоторые, которые никогда не покидали базу. Для меня это захватывающая история, которую нам рассказывают наши ошейники », — говорит Эльфельт.

Другими словами, койот, которого вы заметили бегающим по вашей собственности или совершающим набег на ваш мусор, может быть домоседом или просто проезжающим мимо.

Койоты живут как бродяги, просто отправляясь туда, где есть много еды и возможностей, и легко приспосабливаются к городам и пригородам. Им на самом деле все равно, что они едят, и они едят кузнечиков, клевер, фрукты, огородные овощи и множество кроликов, мышей и белок. Они также убивают и едят мелких домашних животных, молодых сельскохозяйственных животных и оленей, что дало койоту особенно плохую репутацию.

Неприятность или природа?

Трудно представить историю, в которой к Красной Шапочке приближается в лесу койот, но койоты берут на себя роль, которую когда-то играли волки в балансировании нашей экосистемы.

«Первоначально у нас были волки и горные львы в качестве хищников для оленей, и у нас был своего рода способ уравновешивания, прежде чем люди вмешались и убили всех волков и горных львов», — говорит Найт.

Найт добавил, что еще до появления койотов в Северной Каролине мелкий домашний скот и олени находили мертвыми, а виновниками часто были дикие собаки или домашние собаки, которые бегали без дела. Сегодня большинство людей винят только койотов, хотя часто виноваты собаки.

Охотники не любят их, потому что у них создается впечатление, что они вызывают сокращение популяций оленей, и, безусловно, есть некоторые исследования, подтверждающие это мнение.

Колтер Читвуд, Ph.D. научный сотрудник отдела рыбного хозяйства и дикой природы Университета Миссури в Колумбии провел и опубликовал исследования о койотах и ​​о том, как они влияют на популяции оленей. Из 28 оленей, наблюдаемых в Ft. В ходе исследования Брэгга четыре беременных олени были найдены мертвыми со следами нападения койотов.

«Койоты нередко убивают сильно беременных оленей и новорожденных или еще не родившихся оленят, когда они тяжелые, медлительные и наиболее уязвимые», — говорит Читвуд.«Здесь мы должны признать, что, поскольку это происходило в Ft. Брэгга, где популяция оленей довольно низкая, похоже, что койоты могут влиять на популяцию оленей ».

: Рыцарь добавляет: «Это сильно зависит от концентрации оленей, среды обитания оленей и того, сколько укрытий есть, куда они ходят, чтобы держать своих оленят. Они хороши тем, что убивают некоторых оленей, но охотники и машины убивают гораздо больше оленей, чем койотов. В некоторых случаях они, безусловно, помогают контролировать популяцию в местах, где люди не охотятся и где койоты и автомобили — это единственный способ, которым олени могут хоть немного управлять.”

Койот контроль

Койоты иногда занимают сотни акров в качестве своей территории, и их отслеживали, путешествуя на сотни миль. Поскольку койоты чрезвычайно преходящи, управление ими — это не совсем черно-белая или местная проблема. Койот, которого вы слышите или видите сегодня, может быть не таким, как вы видите через две недели.

Лучший способ управлять гостем, который просрочил свое гостеприимство, — это избавиться от соблазна остаться. Первым делом нужно убрать источники корма для койота.

«Койоты станут смелыми, если есть хоть какая-то еда, — говорит Найт. «Их привлекают упавшие фрукты, оставленный снаружи корм для домашних животных и незакрепленный мусор. Конечно, это те же самые вещи, которые привлекают крыс, енотов, скунсов и медведей, поэтому здравый смысл заключается в том, чтобы держать вещи в недоступном для нежеланных животных месте ».

Домовладельцы также могут сократить количество кустарников, установить ограждения, защищающие от койотов, для неконтролируемых домашних животных, кричать и издавать шум, чтобы отпугнуть их, и рассказывать своим соседям об опасностях кормления койотов.Хотя известно, что они не представляют опасности для людей, если они не загнаны в угол или не болеют, несколько укусов койотов, о которых сообщается каждый год, обычно связаны с койотами, которых люди намеренно кормили.

«Некоторые породы собак хорошо защищают домашний скот», — говорит Найт, который говорит, что некоторые люди успешно используют сторожевых животных, таких как ослы, мулы или ламы.

Если у вас уже есть проблема с койотом, Комиссия по ресурсам дикой природы Северной Каролины рекомендует начать с нелетальных методов.Следующим шагом будет поиск на его веб-сайте ncwildlife.org в разделе «Сосуществование с дикой природой». Информация на этой вкладке может помочь вам найти агента по борьбе с ущербом дикой природе, частное лицо, которое взимает плату за свои услуги, или лицензированного охотника.

«В Северной Каролине разрешена охота на койотов в любое время дня и ночи», — говорит Найт. «Вы также можете использовать фонари и электронные звонки, которые нельзя использовать для животных, таких как лисы или рыси». Единственными исключениями являются округа Дэр, Гайд, Бофорт, Тиррелл и Вашингтон, где охота на койотов строго регулируется из-за экспериментального проекта реинтродукции красного волка.В Регистрационном дайджесте Комиссии по ресурсам дикой природы Северной Каролины есть подробные сведения, в том числе о том, как отчитываться.

Если вы встретите койота или какое-либо дикое животное, демонстрирующее ненормальное поведение, такое как неестественная прирученность или неспровоцированная агрессия, позвоните в местную службу контроля животных или в правоохранительные органы и держитесь подальше от себя и своих домашних животных до прибытия помощи.

Койоты могут выглядеть немного потрепанными, и иногда они мешают, но они играют свою роль в поддержании баланса нашей экосистемы.Мы можем научиться сосуществовать. Любите они или ненавидите их, но койоты остаются в Северной Каролине надолго.

Канон охотника: Большая западная игра

Охота всегда порождала обширные и богатые литературные традиции, начиная с самых ранних сказок о горцах и заканчивая современными книгами, в которых подробно описаны даже самые нишевые аспекты нашего спорта. В течение пяти недель мы будем рассказывать о наших любимых книгах и сообщениях в блоге onX о западной большой дичи, нагорье, белухе, Турции и охоте на водоплавающих птиц. По мере того, как времена года заканчиваются, у вас будет длинный список для чтения, чтобы занять себя в зимние месяцы.

Западная охота на крупную дичь занимает уникальное место в сердцах охотников. Для жителей Востока западная охота может быть ежегодной традицией или мечтой всей жизни. А для тех, кто на Западе, каждый новый сезон — это возможность поохотиться в новых местах или вернуться в те места, которые приносили результаты в течение многих лет.

Нам доверяют гиды, охотники и миллионы таких же охотников, как вы.

Книги и сообщения в блогах, подробно описанные ниже, расширят ваши навыки, пробудят ваше воображение и дадут вдохновение, необходимое для планирования охоты на долгие годы и более широко осмыслить роль западной охоты на крупную дичь в нашей коллективной психике.Начните заполнять свою книжную полку и делать закладки для постов ниже — зима — прекрасное время, чтобы наверстать упущенное из-за невыполненного чтения.

Hunt High от Дункана Гилкриста

Вам будет сложно отследить эту книгу, которая больше не издается, но это того стоит. Hunt High полна практических соображений относительно альпийской охоты и кемпинга. Однако более важным является то, что эта книга привит вам чувство приключения. Начните поиск в местной библиотеке — вот как я ее нашел.

Beyond Fair Chase, Джим Посевиц

Знание тонкостей движения животных или калибра, наиболее подходящего для данного вида, очень важно, но недавно скончавшийся Посевиц сосредотачивает здесь свое внимание на этичности охоты.В этой работе объемом около 100 страниц не хватает искренности и саморефлексии. Это обязательный к прочтению каждый охотник.

Искусство охоты на крупную дичь в Северной Америке, Джек О’Коннор

Когда дело доходит до классики больших игр, О’Коннор заслуживает места в верхней части списка. Искусство охоты на крупную дичь в Северной Америке, наряду со всеми книгами и журнальными статьями О’Коннора, — это вечная работа, в которую вы будете погружаться снова и снова.

Полное руководство по охоте, разделке и приготовлению диких животных, том 1: Большая дичь, Стивен Ринелла

Это практическое руководство от Стивена Ринеллы из Meateater охватывает все, что вам может понадобиться знать об охоте на крупную дичь.Однако это не та книга, которую вы прочтете за несколько сеансов. Вместо этого используйте его как справочник при возникновении конкретных вопросов. Это та книга, которая поможет вам стать разносторонним туристом.

Elk Hunting the West the Eastman Way, Майк Истман

Это «Охота на лося» 101, 201 и 301 в одном томе — это обширный ресурс как для начинающих, так и для опытных охотников на лосей. Прочтите его, а затем вернитесь к нему, чтобы освежить свои навыки или добавить еще одну тактику в свой колчан. Всегда есть чему поучиться, и здесь есть много того, что вам нужно знать.

Доступ, этика и лошади: разговор с Джорджем Беттасом

Джордж сделал все это, и мало кто из мужчин упорно трудился, чтобы защитить и обеспечить будущее нашего спорта. Мы провели день с Джорджем в его доме в долине Биттеррут в Монтане, и разговор здесь охватывает все, от интереса Джорджа к вьючным лошадям до его дней, проведенных у руля фонда Mule Deer Foundation и клуба Буна и Крокетта.

E-Scouting Archery Elk с Реми Уорреном

Реми — один из лучших известных нам охотников, и его серия статей об электронной разведке на лосей, стреляющих из лука, является ценным ресурсом для всех, кто отправляется в лес с луком в руке.Посмотрите его видео по электронной разведке, а затем посмотрите их еще раз. Они того стоят.

Планирование, подготовка и проведение западной охоты

onX Амбассадор Бо Мартоник — охотник на белохвостов из Пенсильвании, который воплотил свою мечту о западной охоте в реальность благодаря тщательному составлению бюджета и тщательному планированию. Узнайте, как ему это удалось, а затем приступайте к планированию собственного приключения.

Обладая всеми инструментами, необходимыми для повышения ваших шансов на успех, onX Hunt является важным оружием в арсенале каждого охотника.

Project MUSE — Охотники Великого Севера, автор Вильяхмур Стефанссон (обзор)

ОБЗОРОВ КНИГ 361 вопрос, что у него есть замечательная возможность дать нам дополнение к своему превосходному сочетанию права и политики. У. П. М. КЕННЕДИ Охотники Великого Севера. Автор VILHJAHMURSTEFANSSON, Лондон: GeorgeG. Харрап и компания. [1923.] Стр. 288; иллюстрации. МИСТЕР. STEFANSSON сделал другую книгу. После описания опыта и географических результатов своих второй и третьей арктических экспедиций в работах, опубликованных в 1913 и 1921 годах, он теперь возвращается к своей первой экспедиции 1906-7 годов и дает подробное описание того, что случилось с ним той зимой.Кажется, он составил ее из записей в своем дневнике, но он называет несколько дат, и это читается как свободная композиция из фактов и событий, отмеченных, а не хронологический отчет экспедиции. Как и все книги г-на Стефанссона об арктических регионах, она интересна и полна любопытной информации о привычках и ментальных характеристиках эскимосов. Некоторые истории могут вызвать здоровый скептицизм, например, когда он говорит, что ему рассказывали и верили, что восьмилетний эскимосский ребенок «не спал непрерывно в течение пяти дней и ночей, все время играя» (стр.80). В описании особенностей и занятий эскимосов много повторяется из предыдущих книг автора, и даже целые абзацы и страницы взяты дословно, как, например, отчеты о том, как избежать замораживания лица и как охотиться на тюленей. Иллюстрация на противоположной странице 236, озаглавленная «Осенний лагерь охотников на карибу в ста милях к северу от Полярного круга», уже использовалась как «Лагерь в лесах реки Хортон» в «Моей жизни с эскимосами». Х. Х. ЛАНГТОН Вниз по Mac. Кензи через Великую Одинокую Землю.Автор Фуллертон Уолдо. Нью-Йорк: Компания Macmillan. 1923. Стр. xii, 251. ЭТО — отчет энергичного американского путешественника по миру о путешествии летом 1922 года из Эдмонтона в Форт Макферсон в дельте реки Маккензи. Мы привыкли считать район Маккензи почти не тронутым рукой человека; но что бы подумал Александр Маккензи об этом путешествующем рассказе о деревнях, нефтяных колодцах, миссионерских школах, овощных садах, торговцах и старателях вдоль его одинокой реки? Первые триста миль в сутки по водным путям проходят по железной дороге «в среднем не более девяти миль в час». Отсюда плавание на пароходе непрерывно проходит почти 11500 миль, за исключением одного прорыва Фицджеральд на Невольничьей реке, где быстрые потоки требуют длительной перевозки и перегрузки на другую лодку.Это путешествие, которое немногие туристы могут совершить ради удовольствия увидеть новые земли, хотя здесь нет особых трудностей, кроме большинства …

История клуба Буна и Крокетта

Пионеры сохранения, наше наследие для поколений:

История Клуба Буна и Крокетта — это 130-летний рассказ о взвешенной и продуманной приверженности делу сохранения дикой природы и дикой природы. Это обязательство уравновешивает потребности человека и дикой природы и видит большую ценность в сохранении охотничьих традиций.Это обязательство, сформированное провидцами и здравым научным подходом к управлению природными ресурсами. Благодаря этим усилиям многие виды диких животных были спасены от исчезновения, и это считается одним из величайших достижений нашей страны.

Все началось в конце 1800-х годов, когда неограниченная охота на рынке, безответственная практика землепользования, поселение первопроходцев на Западе и конфликт между коренными американцами и правительством опустошили популяцию крупной дичи в Северной Америке. В то время национальное сознание противников уничтожения природных ресурсов только зарождалось.Теодор Рузвельт своими глазами видел это истребление дикой природы во время своих поездок в Дакоту, территорию Монтаны и Йеллоустон в период с 1883 по 1886 год. Это побудило его защитить и восстановить дикие земли Америки, и он делал это с присущим ему рвением. Основание клуба Буна и Крокетта в 1887 году было его первым шагом.

Работая с членами Клуба Джорджем Бердом Гриннеллом, Мэдисон Грант, Гиффордом Пинчотом и 20 другими провидцами, включая любителей спорта на открытом воздухе, ученых, военных и политических лидеров, исследователей, художников, писателей и промышленников, Рузвельт заложил фундамент величайшей в мире системы охраны природы. .

За несколько десятилетий Клуб инициировал законодательные акты для первых национальных парков, включая Йеллоустон, Ледник, Денали и Гранд-Каньон. Вдобавок он настаивал на принятии самого раннего научно обоснованного законодательства об управлении дикой природой, результатом которого стали Закон о заповеднике Тимберленд, Закон о защите Йеллоустоуна, Закон Лейси, Закон о договоре о перелетных птицах и законы о защите диких животных на Аляске. Клуб также настаивал на финансировании сохранения дикой природы, в результате чего были приняты Федеральный закон о марках на уток и Закон о восстановлении дикой природы (известный как Закон Питтмана-Робертсона).Клуб также инициировал и поддерживал все наши основные федеральные агентства по управлению земельными ресурсами, в том числе Лесную службу США, Службу национальных парков, Бюро землепользования и Службу охраны рыболовства и дикой природы США. Клуб также помог сформировать ключевые природоохранные организации, включая Нью-Йоркское зоологическое общество, Национальное общество Одюбона, Институт управления дикой природой, Национальную федерацию дикой природы, Ducks Unlimited и American Wildlife Conservation Partners.

Этот рисунок был наспех нарисован Дингом Дарлингом и привлекал внимание к неспортивным методам охоты, которые опустошали популяции оленей Флорида-Ки.В июне 1952 года Клуб Буна и Крокетта нанял на полную ставку охранника дичи для защиты оставшихся оленей. В 1957 году Конгресс санкционировал создание Национального заповедника ключевых оленей.

Ключ к успеху — это то, что в конце 1800-х Клуб также отстаивал охотничью этику «справедливой погони». Философия Клуба «Честная погоня» повлияла на игровые законы по всей Северной Америке и продолжает оказывать влияние сегодня. Кроме того, Клуб создал первую систему подсчета очков и сбора данных для объективного измерения и оценки здоровья и качества среды обитания североамериканских популяций крупной дичи, улучшив при этом управление этими животными на уровне штата и на федеральном уровне.

Клуб продолжает спонсировать многочисленные исследовательские программы и бесчисленные симпозиумы, а также поддерживает постоянный рост американской природоохранной системы. Одним из ярких примеров является поддерживаемое Клубом исследование лесных волков и лосей в национальном парке Айл-Рояль в Мичигане. Это продолжающееся исследование признано окончательной работой по изучению взаимоотношений хищник-жертва и помогло вывести восточного лесного волка из состояния опасности, изменив при этом восприятие волков в обществе. Эта работа является примером долгосрочных инвестиций Клуба в будущее природных ресурсов Америки, включая текущие программы по поддержанию популяций диких животных.

Этика охотников и охраны природы

Чемпионы честной погони

Клуб Бун и Крокетт пропагандирует этику на открытом воздухе для всех людей, делая упор на совместное использование природных ресурсов, которое защищает возможности для будущих поколений. Одним из основных направлений деятельности является охрана среды обитания диких животных на государственных и частных землях и связанных с этим рекреационных мероприятий на открытом воздухе, которые можно найти на этих объектах.

Fair Chase, по определению Клуба, — это этичное, спортивное и законное преследование и отлов диких животных, находящихся на свободном выгуле, таким образом, чтобы не дать охотнику ненадлежащего или несправедливого преимущества.Fair Chase выходит за рамки охоты, делая ее самой сутью природоохранной этики, которая распространяется на всех, кто любит дикую природу и дикие земли и использует эти ресурсы.

Fair Chase — это философия Буна и Крокетта с самого начала. Это делает клуб старейшей организацией, побеждающей в Fair Chase в Северной Америке. Признанные сегодня законы об охоте и охоте — от Аляски до Алабамы, от Нью-Мексико до Нью-Брансуика и во всех других местах — являются результатом заявления, философии и усилий Клуба Буна и Крокетта.

Национальная коллекция голов и рогов, около 1910 года. Коллекция была основана в 1906 году и посвящена «В память об исчезающей большой дичи мира». Коллекция изначально размещалась в зоопарке Бронкса, а в настоящее время находится в Национальном музее дикой природы и аквариуме в Спринфилде, штат Миссури.

Учет рекордов крупной дичи и Североамериканская крупная дичь

Клуб ведет учет крупной дичи коренных жителей Северной Америки как жизненно важный документ для сохранения и использует эту информацию для оценки программ управления дикой природой.

В 1920-х годах, в ответ на общественный интерес, вызванный Национальной коллекцией голов и рогов Клуба, и увеличение охоты со стороны широкой публики, Клуб призвал своего члена Прентисс Грей создать официальную систему измерения и подсчета очков для оценки трофеев крупной дичи. качественный. Коллекция голов и рогов и система измерения изначально были задуманы для регистрации североамериканских видов крупной дичи, которые считались «исчезающими». Члены клуба и другие представители научного сообщества вскоре осознали, что система является эффективным средством отслеживания восстановления популяций крупной дичи и успеха новой природоохранной политики.Клуб использует программу «Записи о большой дичи» в Северной Америке, чтобы рассказать спортсменам об основах охраны природы и честной погони. С момента первой публикации в книге Клуба «Рекорды североамериканской большой дичи» особое внимание уделяется глубокому пониманию биологии видов и правильному управлению средой обитания, что необходимо для обеспечения будущего всей дикой природы.

Данные о населении показывают, что природоохранные мероприятия оказывают драматическое и положительное влияние на численность дикой природы Северной Америки. Рост популяций крупной дичи и других диких животных свидетельствует о дальновидности членов Клуба.Сегодня Национальная коллекция голов и рогов поддерживается Клубом Буна и Крокетта в Национальном музее и аквариуме чудес дикой природы в Спрингфилде, штат Миссури.

Клуб Буна и Крокетта первым официально признал выдающиеся североамериканские трофеи крупной дичи в своей книге рекордов 1932 года. В книге было охвачено относительно немного образцов, и они были перечислены по простым критериям длины и размаха рогов, рогов или черепов. За книгой 1932 года последовала книга рекордов 1939 года, в которую вошли информативные главы по различным вопросам, связанным с крупной дичью и охотой.В 1947 году Клуб провел свой первый конкурс на выдающиеся трофеи, оценив их по серии измерений, которые были уточнены в 1950 году и включены в действующую систему подсчета трофеев.

трофеев, выставленных на 6-м соревновании по большой дичи B&C, проводившемся в Американском музее естественной истории в Нью-Йорке — 1953 год.

Регистрация трофеев

теперь происходит в течение трехлетнего периода, после чего проводится публичная демонстрация лучших животных для каждой категории. Эти трофеи и забравшие их охотники отмечаются на банкете наград.Вручение медалей и / или сертификатов Клуба Буна и Крокетта свидетельствует о высоком качестве трофея.

Программа публикаций

Первая книга B&C, опубликованная в 1893 году, теперь доступна в виде переработанной электронной книги.

Издательская история Клуба Буна и Крокетта началась в 1893 году с выпуска его первой книги серии «Желудь», «Американская охота на крупную дичь». Каждая книга серии «Желудь» включала в себя сборник эссе об охоте, приключениях на природе и исторических перспективах важных природоохранных достижений, таких как защита Йеллоустонского национального парка.До выхода первой книги рекордов Клуба в 1932 году было опубликовано семь дополнительных изданий книг из серии «Желудь». В течение последних 80 лет Клуб продолжал выпускать книги рекордов крупной дичи, а также избранные издания по сохранению и ее истории. Пять из его книг из серии «Желудь» теперь переработаны в цифровом виде. А с выпуском «Ретроспективы белохвостого оленя » в 2006 году Клуб начал новую эру книг по истории охоты, которая теперь включает «Ретроспективу оленя-мула» и «Ретроспективу американского лося».

Сегодня издательская программа Клуба служит средством распространения миссии, видения и целей Клуба, а также обеспечивает финансирование программ Клуба, основанных на миссии, таких как этика охоты, ведение учета крупной дичи, экологическое образование и охрана природы. политика. Как некоммерческая организация 501 c (3), продажа книг помогает финансировать программы Клуба, основанные на миссии.

На сегодняшний день клубом опубликовано более 60 томов по разным темам. Вот некоторые из них: записей о большой дичи в Северной Америке, 29-я награда клуба Буна и Крокетта за крупную дичь, Как забить крупную дичь в Северной Америке, Теодор Рузвельт: Охотник-защитник, Охота на американском Западе, и Дикий гурман.

В 1984 году Клуб Буна и Крокетта расширил коммуникацию в интересах сохранения дикой природы и этики охотников, создав партнерскую программу для людей, которые поддерживают идеалы и цели Клуба. Эта массовая программа неуклонно росла. Сегодня партнеры получают журнал Fair Chase, официальное издание Клуба Буна и Крокетта. Поступает ежеквартально. Другие преимущества партнера включают доступ к их собственному онлайн-сообществу и скидку на избранные книги и товары.

Программы сохранения и образования

Фронт Скалистых гор

Клуб Бун и Крокетт приобрел Мемориальное ранчо Теодора Рузвельта (TRM) в 1986 году. Расположенное вдоль Рокки Маунтин Фронт в Монтане, ранчо TRM примыкает к дикой природе Боба Маршалла, зоне управления дикой природой Блэклиф и основным местам зимовки диких животных на частных ранчо. Здесь Клуб проводит исследования среды обитания, демонстрирует инновационные методы управления земельными ресурсами и проводит образовательные программы по охране природы.Эти мероприятия связаны с программой стипендий для выпускников, руководимой кафедрой профессора Буна и Крокетта в Университете Монтаны. Доктор Хэл Сальвассер был первым профессором, который разработал и возглавил Программу сохранения дикой природы Клуба. Доктор Дэн Плетчер был вторым человеком, занявшим эту должность. За Плетчером последовал бывший глава Лесной службы США доктор Джек Уорд Томас, который вышел на пенсию в 2006 году. Томаса сменил Пол Р. Краусман, который ранее был профессором и исследователем в Университете Аризоны.Нынешнюю кафедру профессора Буна и Крокетта занимает Джошуа Миллспо, который был профессором Уильяма Дж. Ракера по охране дикой природы и временным директором Школы природных ресурсов Миссури. В последние годы Клуб Буна и Крокетта добавил к себе председателей профессоров, специализирующихся на сохранении дикой природы и связанных с этим вопросов, в Техасском офисе A&M и штате Мичиган, а также в аспирантуру Университета штата Орегон.

Восточный фронт Скалистых гор лучше всего описал бывший президент B&C Билл Спенсер как «Серенгети Северной Америки».«B&C приобрела ранчо TRM в 1986 году, которое в настоящее время является базой для реализации образовательной программы B&C по охране природы.

В 2001 году Клуб завершил строительство Центра охраны дикой природы Элмера Э. Расмусона на ранчо TRM. Центр Расмусона служит центром образовательной программы по охране природы Клуба Буна и Крокетта. Это идеальное место для проведения курсов, семинаров, презентаций и демонстраций по интегрированному управлению природными ресурсами, обучения природным ресурсам и семинаров по специальным темам.

Молодежи со всех уголков США посещают лагеря приключений на открытом воздухе, чтобы научиться таким навыкам, как стрельба, рыбалка, вязание мух, идентификация животных, а также они могут испытать походы на Восточный фронт Скалистых гор и заняться рафтингом.

Молодежь со всех концов США посещает здесь лагеря приключений на открытом воздухе и осваивает такие навыки, как стрельба, рыбалка, вязание мух и идентификация животных. Кроме того, они могут совершать пешие прогулки и кататься на лодках вдоль восточного фронта Скалистых гор.

Динамичная и развивающаяся программа по сохранению природных ресурсов продолжает проверять общепринятые нормы и находить решения для новых проблем.Однако сущность Клуба Буна и Крокетта мало изменилась за столетие его существования. В 1910 году член-основатель Джордж Бёрд Гриннелл заявил: «Клуб не имел обыкновения объявлять о своих целях или хвалить то, чего он достиг, а, скорее, неуклонно двигаться вперед, постоянно стремясь делать то, что попадалось в его провинцию, что могло бы имеют тенденцию способствовать благосостоянию страны … небольшая группа людей, разбросанных по всей стране, индивидуально и постоянно работающих от лица вещей, которые когда-то смеялись или неизвестны, но теперь знакомы общественному сознанию, как бытовые слова.Результаты, достигнутые Клубом Буна и Крокетта, свидетельствуют о настороженности и энергии его членов, а также об успехе применяемых ими методов «.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *