Рассказ про карася: Доклад про карася — рыбы водоёмов России

Доклад про карася — рыбы водоёмов России

Эта рыба живёт в водоёмах по всей Европе, её нет только в горных речках и озёрах. Ловить её легко, она вкусная и полезная. А ещё она знаменита своей ленью и неуклюжестью.

Про неё много загадок. Вот, например, отгадайте:

В речке щука завелась,
И теперь не спит …

Да, эта рыбка — карась. Ее знают и любят по всей России.

Внешний вид

Есть три вида карасей:

  • золотой;
  • серебряный;
  • золотая рыбка.

Золотой большой, его длина более полуметра, а весить он может даже более трёх килограммов. Чешуя у него среднего размера, золотистого цвета, спинка поднимается высоко вверх, рыбка кажется горбатой. Она похожа на карпа, но более толстая. Плавники у этой рыбы коричневые с золотистым оттенком.

У серебряного чешуя серебристая или зеленоватая, а сам он меньше и легче: до 40 сантиметров и до двух килограммов.

Мордочка у него не круглая, как у золотого, а вытянутая, а спинка более ровная.

Золотые рыбки специально выведены для аквариумов. Они маленькие и золотистые. Многие их держат у себя дома для красоты. Золотые рыбки не требуют особого ухода, они довольно неприхотливые. Их можно увидеть и в аквариумах в торговых центрах или других общественных местах. Чтобы эти рыбки стали выглядеть так, как сейчас, их держали в аквариумах тысячу лет, отбирая самых красивых. В прошлые времена золотые рыбки стоили как настоящее золото, их очень ценили.

Места обитания

Караси живут в таких водоёмах, где редко встретишь другую рыбу. Они

любят пруды и озёра, которые заросли ряской, а на дне у них ил. Ил — это такая влажная грязь, трясина. В ней живут мелкие червячки и другие крошечные существа. Их эта рыба и ест. Она любит также молодые стебли камыша, подбирает разные отходы. Поэтому ей нравятся грязные пруды, почти болота, ведь в них много такой пищи.

Другие рыбы не любят такие водоёмы, а карась и рад. Ему достается много пищи, а на него самого меньше охотятся.

А ещё он способен долго существовать в таких условиях, в каких другие рыбы не выжили бы. Например, он может жить в иле, если его прудик пересох во время засухи. Выживает он и в том случае,

если вода в пруду промерзла насквозь.

Образ жизни

Вот еще одна загадка:

Про него молва дурная,
Что лишь спит, забот не зная.

Действительно, эта рыба очень ленивая и неповоротливая. Толстяк-карась плавает медленно и не может скрыться от хищников, поэтому любая щука может быстро очистить от него целый пруд. А как тут быстро поплывёшь, если желудок набит водорослями и илом!

Большую часть времени эта рыба проводит или зарывшись в ил, или уткнув туда голову, так что наружу торчит хвост, ухватив за который, любой хищник может поймать её.

Но человеку поймать карася вовсе не просто! Эта рыба очень хитрая, она прячется от сети и нечасто попадается на удочку.

Чтобы ее поймать, рыбаки обычно добавляют в приманку чеснок, подсолнечное масло, даже керосин. Она любит сильные запахи и поэтому хватает наживку.

Это очень живучая рыба. Её разводят в любых водоёмах, если вода в них стоячая. Стоит поместить туда несколько рыбин, и вскоре пруд станет набит рыбой. Но только в том случае, если не будет хищников. Ведь мальки беззащитны, их съедают даже лягушки и жуки-плавунцы.

Карась — очень интересная рыба в водоёмах России.


Если это сообщение тебе пригодилось, буда рада видеть тебя в группе ВКонтакте. А ещё — спасибо, если ты нажмёшь на одну из кнопочек «лайков»:

Вы можете оставить комментарий к докладу.

Рассказ Караси читать онлайн полностью, Юрий Коваль

Километрах в пяти от Чистого Дора, в борах, спряталась деревня Гридино. Она стоит на высоком берегу, как раз над озером, в котором водятся белые караси. В самом большом, в самом крепком доме под красною крышей живёт дядизуев кум.

— Кум у меня золотой. И руки у него золотые и головушка. Его дядей Ваней зовут. Он пчёл держит. А карасей знаешь как ловит? Мордой!

Дядя Зуй сидел на корточках, привалясь спиною к печке, подшивал валенки и рассказывал о куме. Я устроился на лавке и тоже подшивал свои, готовился к зиме. Шило и дратва меня плохо слушались, а Зуюшко уже подшил свои да Нюркины и теперь подшивал мой левый валенок. А я всё возился с правым.

— Морду-то знаешь небось? — продолжал дядя Зуй.

— Какую морду?

— Какой карасей ловят.

— А, знаю. Это вроде корзины с дыркой, куда караси залазят.

— Во-во! Поставит мой дорогой кум дядя Ваня морду в озеро, а караси шнырь-шнырь и залезают в неё. Им интересно поглядеть, чего там внутри, в морде-то. А там нет ничего — только прутики сплетённые. Тут кум дёрг за верёвочку и вынимает морду. Кум у меня золотой. Видишь этот воск? Это кум подарил.

Воск был чёрный, замусоленный, изрезанный дратвой, но дядя Зуй глядел на него с восхищением и покачивал головой, удивляясь, какой у него кум — воск подарил!

— Пойдём проведаем кума, — уговаривал меня дядя Зуй. — Медку поедим, карасей нажарим.

— А что ж, — сказал я, перекусив дратву, пойдём.

После обеда мы отправились в Гридино. Взяли солёных грибов, да черничного варенья Пантелевна дала банку — гостинцы. Удочки дядя Зуй брать не велел — кум карасей мордой наловит. Мордой так мордой.

— К ночи вернётесь ли? — провожала нас Пантелевна. — Беречь ли самовар?

— Да что ты! — сердился дядя Зуй. — Разве ж нас кум отпустит! Завтра жди.

Вначале мы шли дорогой, потом свернули на тропку, петляющую среди ёлок. Дядя Зуй бежал то впереди меня, то сбоку, то совсем отставал.

— У него золотые руки! — кричал дядя Зуй мне в спину. — И золотая голова. Он нас карасями угостит.

Уже под самый вечер, под закат, мы вышли к Гридино.

Высоко над озером стояла деревня. С каменистой гряды сбегали в низину, к озеру, яблоньки и огороды. Закат светил нам в спину — и стёкла в окнах кумова дома и старая берёза у крыльца были ослепительные и золотые…

Кум окучивал картошку.

— Кум-батюшка! — окликнул дядя Зуй из-за забора. — Вот и гости к тебе.

— Ага, — сказал кум, оглядываясь.

— Это вот мой друг сердечный, — объяснил дядя Зуй, показывая на меня. — Золотой человек. У Пантелевны живёт, племянник…

— А-а-а… — сказал кум, отставив тяпку.

Мы зашли в калитку, уселись на лавку у стола, врытого под берёзой. Закурили…

— А это мой кум, Иван Тимофеевич, — горячился дядя Зуй, пока мы закуривали. — Помнишь, я тебе много про него рассказывал. Золотая головушка!

— Помню-помню, — ответил я. — Ты ведь у нас, Зуюшко, тоже золотой человек.

Дядя Зуй сиял, глядел то на меня, то на кума, радуясь, что за одним столом собралось сразу три золотых человека.

— Вот мой кум, — говорил он с гордостью. — Дядя Ваня. Он карасей мордой ловит!

— Да, — сказал кум задумчиво. — Дядя Ваня любит карасей мордой ловить.

— Кто? — не понял было я.

— Дак это кум мой дядя Ваня, Иван Тимофеевич! Это он карасей-то мордой ловит.

— А, — понял я. — Понятно. А что, есть караси-то в озере?

— Ну что ж, — отвечал кум с расстановкой. — Караси в озере-то, пожалуй что, и есть.

— А я хозяйство бросил! — кричал дядя Зуй. — Решил кума своего проведать. А дома Нюрку оставил, она ведь совсем большая стала — шесть лет.

— Дядя Ваня любит Нюрку, — сказал кум.

— И Нюрка, — подхватил дядя Зуй, — и Нюрка любит дядю Ваню.

— Ну что ж, — согласился кум, — и Нюрка любит дядю Ваню.

Разговор заглох. Закат спрятался в тёмный лесистый берег, но окна кумова дома ещё улавливали его отсветы и сияли, как праздничные зеркала.

— А у нас ведь и подарки тебе есть, — сказал дядя Зуй, ласково глядя на кума и выставляя на стол подарки.

— И вареньица принесли? — удивился кум, разглядывая подарки.

— И вареньица, — подхватил дядя Зуй. — Черничного.

— Дядя Ваня любит вареньице, — сказал кум. — Черничное.

По берегу озера из лесу вышло стадо. Увидав дом, коровы замычали, забренчали боталами — жестяными банками-колокольцами. С луговины поднялась пара козодоев и принялась летать над стадом, подныривать коровам под брюхо, хватая на лету мух и паутов. Из кумова дома вышла женщина в вязаной кофте и закричала однообразно:

— Ночк, Ночк, Ночк, Ночк, Ночк…

— А что, кум, — спрашивал дядя Зуй, подмигивая мне, — где же у тебя морда-то? Не в озере ли стоит?

— Зачем в озере, — ответил кум. — Дядя Ваня починяет морду. Вон она стоит, морда-то, у сарая.

У сарая стояла морда, похожая на огромную бутыль, сплетённую из ивовых прутьев.

— Починяется морда, — с уважением пояснил мне дядя Зуй. — А другая не в озере ли, кум, стоит?

— А другая, наверно что, в озере, — ответил кум, сомневаясь

— Так не проверить ли? — намекнул дядя Зуй. — Насчёт карасей.

— Зачем же? — сказал кум. — Чего её зря проверять?

Закат окончательно утонул в лесах. Козодои всё летали над лугом, но уже не было их видно, только слышалась однообразная глухая трель.

— Ну, кум, — сказал дядя Зуй, — попробуй, что ли, волвяночек.

— Ну что ж, — вздохнул кум, — это, пожалуй что, и можно.

Он встал и задумчиво отправился в дом.

— Видал? — обрадовался дядя Зуй и снова подмигнул мне: — Начинается. Сейчас медку поедим.

Кум долго-долго возился в доме, выглядывал для чего-то из окна, а потом вынес тарелку и вилку.

— А вот хлеба-то у нас нет, — смутился дядя Зуй, вытряхивая грибы в тарелку. — У нас, извиняюсь, магазин был, кум, закрыт…

— Да ладно, — вставил я. — Волвяночки и так хороши.

Мы попробовали грибков, похвалили их, покурили. Дядя Зуй задумался, глядел на потемневшее озеро, в котором отражались светлые ещё облака.

— Не пора ли нам? — спросил я.

— Кум, — сказал дядя Зуй, — а ведь нам пора.

— Ну что ж, — сказал кум. — Спасибо, что погостили.

— Это, — сказал дядя Зуй, глядя на озеро, — вот друг-то мой интересуется карасей поглядеть. Белых. Золотых, говорит, видел, а белых чтой-то не попадалось.

— Ну что ж, — сказал кум. — Это верно, что карасей надо бы поглядеть. Давай кепку-то.

Он взял со стола Зуюшкину кепку и пошёл к бочке, что стояла у сарая. Зачерпнув сачком, кум выловил из бочки с десяток полусонных карасей, вывалил их в кепку.

— На вот, — сказал он. — Тут и другу твоему поглядеть хватит и Нюрке отнести, гостинца…

По каменистой тропинке, еле заметной в сумерках, мы спустились вниз, к лесу. Высоко над нами стояла теперь деревня Гридино. В окнах домов мерцали уже слабые огоньки, а высоко поднятый над кумовым домом скворечник ещё был освещён далёким закатом.

А в лесу была уже совсем ночь. Луна то появлялась над лесом, то запрятывалась в еловые ветки.

Дядя Зуй всё время отставал от меня, спотыкался, и караси вываливались тогда из кепки в траву. Они были ещё живые и шевелились в траве, выскальзывали из рук.

— Видал теперь белых-то карасей? — говорил дядя Зуй, снова укладывая их в кепку. — Это тебе не золотые. Золотых-то всюду полно, а белых поискать надо. Вот ведь какие караси! Белые! Прям как платочек.

Долго мы шли лесом и старались не сбиваться с тропинки. Дядя Зуй запинался за корни, заботясь о карасях. Уже перед самой деревней он опять просыпал их. Собрал, бережно уложил в кепку и вдруг рассердился:

— А ну их к чёрту!

Размахнувшись, он выбросил карасей вместе с кепкой.

Издалека, с края леса, мы увидели огоньки Чистого Дора, и, пока шли полем, я всё старался разглядеть — спит Пантелевна или не спит. Горит ли огонь?

— А ведь Пантелевна, наверно, не спит, — сказал я. — Поджидает.

— Пантелевна-то? — подхватил дядя Зуй. — Конечно, не спит. Она ведь у нас золотая душа. Как раз к самовару поспеем.

Рассказ о первой рыбалке на карася

      Небосвод на востоке стал уже бледным. Зацепившись за край горы жёлтыми лучиками, солнышко карабкалось на гору с обратной её стороны. Скоро должен был показаться жёлто-оранжевый диск солнца. Уже было пора выдвигаться на рыбалку.

      А на рыбалку собирались мы на пруд в деревню Маласалаирка, что находилась километрах в пяти — шести от нашего городка. Мы — это я и мой брат, которому было в ту пору лет двенадцать, а мне соответственно, на два года больше.

      Уселись мы на велосипеды, и через какие-то полчаса были в деревне.В этой деревне был небольшой, метров двести в длину пруд, с дамбой длиной метров семьдесят. Уехали мы в самый конец деревни, к месту впадения в пруд ручья. В этом пруду было очень много карася. Карась был жёлтый и небольшой по размеру.

      Приехав на место рыбалки, мы приготовили удочки, достали хлеб и, насадив на крючки хлебные мякиши, забросили удочки. Был июль месяц и карась прекрасно ловился на растительные насадки.

      Водоём в этой части был заросший водорослями. Ловили карася мы в небольших оконцах среди них. Поклёвка была немедленной и классической карасёвой. Поплавок, слегка наклонившись и немного погрузившись в воду, поплыл в сторону. Я подсёк. И вот уже первый карась, величиной с ладошку, прыгал в траве на берегу.

рыбалка среди кувшинок

      Поклёвки следовали одна за другой. Нас охватил азарт. И вот уже, убрав вторые складни, мы ловили на короткие первые складни самодельных удочек. Да и при таком клёве достаточно было одного. Караси клевали у самого берега на глубине тридцать сантиметров.

      Мы устроили соревнование между собой, кто больше по счёту поймает карасей. Ловля карасей превратилась в соревнование. К обеду клёв стал стихать и мы, собрав удочки, отправились домой.

      Кто победил в этом соревновании, я уже и не помню. Помню, только, что мы получили выговор от мамы. Дело в том, что поймали мы больше двухсот карасей. Вот, когда маме их уже надоело чистить, то она нам сказала, что если мы ещё столько привезём, то будем чистить карасей сами.

      Вот такой была моя первая рыбалка на карася, которую я помню.

Читать рассказ Карасик онлайн

Мама недавно подарила Виталику аквариум с рыбкой. Очень хорошая была рыбка, красивая! Серебристый карасик — вот как она называлась. Виталик был рад, что у него есть карасик. Первое время он очень интересовался рыбкой — кормил ее, менял воду в аквариуме, а потом привык к ней и иногда даже забывал ее вовремя покормить.

А еще у Виталика был котенок Мурзик. Он был серый, пушистый, а глаза у него были большие, зеленые. Мурзик очень любил смотреть на рыбку. По целым часам он сидел возле аквариума и не сводил глаз с карасика.

— Ты смотри за Мурзиком, — говорила Виталику мама. — Как бы он не съел твоего карася.

— Не съест, — отвечал Виталик. — Я буду смотреть.

Однажды, когда мамы не было дома, к Виталику пришел его друг Сережа. Он увидел в аквариуме рыбку и сказал:

— Давай меняться. Ты дай мне карасика, а я, если хочешь, дам тебе свой свисток.

— Зачем мне свисток? — сказал Виталик. — По-моему, рыбка лучше свистка.

— Чем же она лучше? Свисток свистеть может. А рыбка что? Разве может рыбка свистеть?

— Зачем же рыбке свистеть? — ответил Виталик. — Рыбка свистеть не может, зато она плавает. А свисток разве может плавать?

— Сказал! — засмеялся Сережа. — Где это видано, чтобы свистки плавали! Зато рыбку может кот съесть, вот и не будет у тебя ни свистка, ни рыбки. А свисток кот не съест — он железный.

— Мне мама не позволяет меняться. Она говорит, что сама купит, если мне что-нибудь надо, — сказал Виталик.

— Где же она купит такой свисток? — ответил Сережа. — Такие свистки не продаются. Это настоящий милиционерский свисток. Я как выйду во двор да как засвищу, сразу все подумают, что милиционер пришел.

Сережа вынул из кармана свисток и засвистел.

— А ну, дай я, — попросил Виталик.

Он взял свисток и подул в него. Свисток звонко, переливчато засвистел. Виталику очень понравилось, как он свистит. Ему захотелось иметь свисток, но он не мог сразу решиться и сказал:

— А где у тебя будет жить рыбка? У тебя ведь аквариума нет.

— А я посажу ее в банку из-под варенья. У нас большая банка есть.

— Ну ладно, — согласился Виталик.

Ребята принялись ловить рыбку в аквариуме, но карась плавал быстро и не давался в руки. Они набрызгали вокруг водой, а Сережа измочил рукава до самых локтей. Наконец ему удалось схватить карасика.

— Есть! — закричал он. — Давай сюда какую-нибудь кружку с водой! Я посажу туда рыбку.

Виталик поскорей налил в кружку воды. Сережа посадил карася в кружку. Ребята пошли к Сереже — сажать рыбку в банку. Банка оказалась не очень большая, и карасику в ней было не так просторно, как в аквариуме. Ребята долго смотрели, как карасик плавает в банке. Сережа радовался, а Виталику было жалко, что теперь у него не будет рыбки, а главное, он боялся признаться маме, что променял карасика на свисток.

«Ну, ничего, может быть, мама и не заметит сразу, что рыбка пропала», — подумал Виталик и пошел домой.

Когда он вернулся, мама уже была дома.

— Где же твоя рыбка? — спросила она.

Виталик растерялся и не знал, что сказать.

— Может быть, ее Мурзик съел? — спросила мама.

— Не знаю, — пробормотал Виталик.

— Вот видишь, — сказала мама. — Он выбрал-таки время, когда дома никого не было, и выловил из аквариума рыбку! Где он, разбойник? Ну-ка, найди мне его сейчас!

— Мурзик! Мурзик! — стал звать Виталик, но кота нигде не было.

— Наверно, в форточку убежал, — сказала мама. — Пойди-ка во двор, позови его.

Виталик надел пальто и вышел во двор.

«Вот как нехорошо получилось! — думал он. — Теперь Мурзику из-за меня достанется».

Он хотел вернуться домой и сказать, что Мурзика во дворе нет, но тут Мурзик выскочил из отдушины, которая была под домом, и быстро побежал к двери.

— Мурзинька, не ходи домой, — сказал Виталик. — Тебе попадет от мамы. Мурзик замурлыкал, принялся тереться спинкой об ноги Виталика, потом поглядел на закрытую дверь и потихоньку мяукнул.

— Не понимаешь, глупый, — сказал Виталик. — Тебе ведь человеческим языком говорят, что нельзя домой.

Но Мурзик, конечно, ничего не понимал. Он ласкался к Виталику, терся об него боками и потихоньку бодал его головой, будто торопил поскорей открыть дверь. Виталик стал отталкивать его от двери, но Мурзик не хотел уходить. Тогда Виталик спрятался от него за дверь.

«Мяу!» — закричал Мурзик под дверью.

Виталик поскорей вышел обратно:

— Тише! Кричит тут! Вот мама услышит, тогда узнаешь!

Он схватил Мурзика и принялся запихивать его обратно в отдушину под домом, из которой Мурзик только что вылез. Мурзик упирался всеми четырьмя лапами и не хотел лезть в отдушину.

— Лезь, глупый! — уговаривал его Виталик. — Посиди там пока.

Наконец он его целиком запихал в отдушину. Только хвост Мурзика остался торчать снаружи. Некоторое время Мурзик сердито вертел хвостом, потом и хвост скрылся в отдушине. Виталик обрадовался. Он думал, что котенок останется теперь сидеть в подвале, но тут Мурзик снова выглянул из дыры.

— Ну, куда же ты лезешь, глупая голова! — зашипел Виталик и загородил выход руками. — Говорят же тебе: нельзя домой идти.

«Мяу!» — закричал Мурзик.

— Вот тебе и «мяу»! — передразнил его Виталик. — Ну что мне теперь делать с тобой?

Он стал оглядываться вокруг и искать, чем бы закрыть дыру. Рядом лежал кирпич. Виталик поднял его и закрыл дыру кирпичом.

— Вот теперь не вылезешь, — сказал он. — Посиди там, в подвале, а завтра мама забудет про рыбку, и я тебя выпущу.

Виталик вернулся домой и сказал, что Мурзика во дворе нет.

— Ничего, — сказала мама, — вернется. Я все равно не прощу ему этого.

За обедом Виталик сидел грустный и даже не хотел ничего есть.

«Я вот обедаю, — думал он, — а Мурзик, бедный, в подвале сидит».

Когда мама вышла из-за стола, он незаметно сунул в карман котлету и пошел во двор. Там он отодвинул кирпич, которым была закрыта отдушина, и потихоньку позвал:

— Мурзик! Мурзик!

Но Мурзик не отзывался. Виталик нагнулся и заглянул в дыру. В подвале было темно и ничего не было видно.

— Мурзик! Мурзинька! — звал Виталик. — Я тебе котлету принес! Мурзик не вылезал.

— Не хочешь — ну и сиди, глупая голова! — сказал Виталик и вернулся домой.

Дома без Мурзика ему было скучно. На душе было как-то нехорошо, потому что он обманул маму. Мама заметила, что он грустный, и сказала:

— Не горюй! Я тебе другую рыбку куплю.

— Не надо, — сказал Виталик.

Он уже хотел признаться маме во всем, но у него не хватило смелости, и он ничего не сказал. Туг за окном послышался шорох и раздался крик: «Мяу!»

Виталик посмотрел в окно и увидел снаружи на подоконнике Мурзика. Видно, он вылез из подвала через другую дырку.

— А! Пришел наконец, разбойник! — сказала мама. — Иди-ка сюда, иди! Мурзик прыгнул в открытую форточку и очутился в комнате. Мама хотела схватить его, но он, видно, догадался, что его хотят наказать, и шмыгнул под стол.

— Ишь ты, хитрец какой! — сказала мама. — Чувствует, что виноват. Ну-ка, поймай его.

Виталик полез под стол. Мурзик увидел его и юркнул под диван. Виталик был рад, что Мурзик удрал от него. Он полез под диван и нарочно старался шуметь, чтобы Мурзик услышал и успел убежать. Мурзик выскочил из-под дивана. Виталик погнался за ним и принялся бегать по всей комнате.

— Что ты такой шум поднял? Разве его так поймаешь! — сказала мама.

Тут Мурзик прыгнул на подоконник, где стоял аквариум, и хотел выскочить обратно в форточку, но сорвался и с размаху как плюхнется в аквариум! Вода так и брызнула в разные стороны. Мурзик выскочил из аквариума и давай отряхиваться. Тут мама и схватила его за шиворот:

— Вот я тебя проучу как следует!

— Мамочка, миленькая, не бей Мурзика! — заплакал Виталик.

— Нечего его жалеть, — сказала мама. — Он ведь не пожалел рыбку.

— Мамочка, он не виноват!

— Как же «не виноват»? А кто карася съел?

— Это не он.

— А кто же?

— Это я…

— Ты съел? — удивилась мама.

— Нет, я не съел. Я его на свисток променял.

— На какой свисток? — Вот на этот.

Виталик вынул из кармана свисток и показал маме.

— Как же тебе не стыдно? — сказала мама.

— Я нечаянно. Сережа сказал: «Давай меняться», я и поменялся.

— Я не о том говорю! Я говорю, почему ты не сказал правду? Я ведь на Мурзика подумала. Разве честно на других сваливать?

— Я боялся, что ты станешь бранить меня.

— Это только трусы боятся говорить правду! Хорошо было бы, если б я наказала Мурзика?

— Я больше не буду.

— Ну, смотри! Только потому прощаю, что ты все-таки сам признался, — сказала мама.

Виталик взял Мурзика и понес к батарее сушиться. Он посадил его на скамеечке и сел рядом с ним. Мокрая шерсть на Мурзике торчала в разные стороны, как иголки у ежика, и от этого Мурзик казался таким худым-худым, будто целую неделю совсем ничего не ел. Виталик вынул из кармана котлету и положил перед Мурзиком. Мурзик съел котлету, потом забрался на колени к Виталику, свернулся калачиком и замурлыкал свою песенку.

Карась и медведь (Эвенкийская сказка) читать онлайн текст

Незнакомец, советуем тебе читать сказку «Карась и медведь (Эвенкийская сказка)» самому и своим деткам, это замечательное произведение созданное нашими предками. Очарование, восхищение и неописуемую внутреннюю радость производят картины рисуемые нашим воображением при прочтении подобных произведений. Очень полезно, когда сюжет простой и, так сказать, жизненный, когда похожие ситуации складываются в нашем быту, это способствует лучшему запоминанию. Как очаровательно и проникновенно передавалась описание природы, мифических существ и быта народом из поколения в поколение. Преданность, дружба и самопожертвование и иные положительные чувства преодолевают все противостоящие им: злобу, коварство, ложь и лицемерие. Все герои «оттачивались» опытом народа, который веками создавал, усиливал и преображал их, уделяя большое и глубокое значения детскому воспитанию.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({}); История происходит в далекие времена или «Давным-давно» как говорится в народе, но те трудности, те препятствия и затруднения близки и нашим современникам. Сказка «Карась и медведь (Эвенкийская сказка)» читать бесплатно онлайн нужно вдумчиво, разъясняя юным читателям или слушателям непонятные им и новые для них детали и слова.

Однажды карась, греясь на солнышке, задремал в заводи, подле самого берега. В это время спустился к реке из тайги медведь: захотелось ему пить. Увидел медведь карася, ударил по воде лапой, да и выплеснул карася на берег.
— Ага,-говорит он карасю,-попался, сейчас я тебя съем.
И уж совсем пасть разинул-проглотить карася, Видит карась — дело плохо: приходится пропадать. Пустился он на хитрости и говорит:

— Подожди, медведь. Съесть ты меня успеешь-все равно мне с берега не уйти. Давай лучше сначала состязаться: кто из нас выносливее, ты или я? Я останусь вместо тебя на берегу, а ты полезай на мое место в воду. Кто из нас дольше выдержит и не умрет, тот и останется победителем.
Медведь согласился: есть ему не сильно хотелось, да почему и не выкупаться-день жаркий, солнце так и палит. Был он уверен, что выдержит в воде дольше, чем карась на берегу, — скоро тот от воздуха задохнется.
Бросился он в воду и опустился на самое дно. Лежит там, не дышит-как бы водой не захлебнуться.
Долго крепился, наконец, задыхаться стал. Вынырнул на поверхность — и на берег. Отдышался немного, отряхнулся — и к карасю: жив ли он? А карасю так хорошо было на берегу, что он преспокойно заснул.
Рассердился медведь, что не мог карася победить. Ударил его со всего размаху лапой, так что карась сплющился в лепешку, и отшвырнул его в воду. А сам убежал в тайгу.
Карась с той самой поры стал широким и плоским, как оладья. А до того он был круглый, как шар, — про это каждый старый эвенк знает.

Сергей Сергеев. Рыбацкие рассказы

 

УЛОВИСТОЕ МЕСТО

 

Летом для любителей рыбной ловли нашего поселка наступает ответственное время.

Широкий набор самых разнообразных водоемов, разбросанных на значительной территории, заставляет многих метаться: куда идти ловить рыбу, тем более, что отпускная пора не вечна, да и погода, как правило, определяет лимит времени.

Наиболее опытные и грамотные рыбаки уже с весны на Алатыре и его старицах. При наличии терпения, а главное – мастерства, эта река всегда вознаграждает значительными, по местным меркам, уловами. Те, кто не может похвастаться этими качествами, предпочитают водоемы со спокойной водой.

Но очень многие, и опытные, и неопытные, и старые, и малые, держали в уме один небольшой пруд, который находится совсем рядом с поселком.

Удобство расположения делает его привлекательным в качестве зоны отдыха. В теплую летнюю погоду на его берегах всегда много людей. Причем многие отдыхают «по полной» – с обильными возлияниями вплоть до полуночи, отчего сам пруд получил в народе меткое название «Винный». Сам водоем скорее страдал, чем выигрывал от такой популярности. Остатки вечерних пиршеств и гуляний, в беспорядке разбросанные в воде, на дне и по берегам, красноречивее всяких слов свидетельствуют об экологической безграмотности и безответственности людей.

В отсутствие отдыхающих вода в пруду всегда чистая и прозрачная и, как шутят многие, может поспорить даже с Байкалом. Такой ее делают многочисленные родники, питающие водоем, а излишки воды стекают в реку. От родников в пруду вода немного холоднее, чем в других спокойных водоемах, но жарким летом отдыхающих это не останавливает.

Разнообразная  водная  растительность,  многочисленные  мелкие организмы животного происхождения предопределили богатство рыбного царства пруда. Даже при полном штиле вода всегда неспокойна из-за присутствия мелких симпатичных рыбешек – сентявок. Эта вечно голодная мелюзга расплодилась там в огромном количестве, и ее было бы еще больше, если бы не щука, а также окунь, которого запустили туда немного позже и он отлично прижился.

Постоянным обитателем любого пруда является карась, и «Винный» здесь не исключение. Из-за присутствия хищников он представляет собой весьма необычную форму и своим выгнутым хребтом больше напоминает леща, нежели карася. Оно и понятно: горбатому легче выжить в столь экстремальных условиях, когда тебя то и дело норовят проглотить окунь или щука. Так или иначе, но естественный отбор и обильная кормовая база сделали свое дело: карася в пруду немного, но он был крупный и являлся самой желанной добычей для рыбаков.

Но местные караси были на редкость привередливы и просто так не соблазнялись ни на какую приманку. По сути дела, в году выделялся небольшой период (около недели, плюс-минус несколько дней в зависимости от погоды), когда у карася начинается жор, тогда его можно ловить. В любое другое время, как ни старайся, клюет кто угодно, но только не карась.

Некоторые поступали более радикально, пытаясь наловить рыбу бреднем. В эту снасть хорошо попадались целые тучи сентявок, щука и золотой карась. Его серебряный собрат был и гораздо крупнее, и проворнее, и в бредень попадался редко. Зато именно он в отведенные сроки активно ловился на удочку. Самое главное – не пропустить это время, иначе придется ждать следующего года. Поэтому многие рыбаки время от времени ходили на «Винный» на разведку. В один из таких дней проведать местных карасей отправились мой отец и сосед, и, что называется, «попали».

Утром я  с  любопытством  и  удовольствием  созерцал  четырех серебристых красавцев, один из которых немного не достигал в весе 0,5 кг. Но отец почему-то не выглядел довольным, напротив, был несколько мрачен и сосредоточен. Он уже готовился к следующей рыбалке и неохотно делился информацией. Причина его неважного настроения скоро выяснилась, едва я увидел светящуюся счастьем физиономию соседа. В это утро он наловил почти 5 кг; поймал бы еще больше, если бы не частые сходы.

Такое резкое различие в уловах двух рыбаков объясняется другой особенностью «Винного» пруда. Местный карась, даже во время жора, упорно держится какого-то определенного места. Тот, кто его раньше обнаружит, тот и оказывается в выигрыше. Размеры улова всех остальных пропорционально уменьшаются в зависимости от их удаленности от «уловистого» места.

Какие только подкормки не применяют рыбаки, чтобы приманить рыбу – все бесполезно. Тщетными оказались и усилия моего отца, разбросавшего весь жмых, комбикорм и пшеницу. А вот сосед почти и не прикармливал, да и зачем это нужно, если напал на уловистое место.

Но если на других водоемах у рыбаков действует своеобразный кодекс чести, когда каждый, обустраивая и прикармливая свое место, был уверен, что никто его не займет, то на «Винном» это правило не действовало. И в этом нет ничего удивительного, если учесть, что место только одно.

С этого времени «Винный» не выходил у меня из головы, но рассудив, что вряд ли придется рассчитывать на успех, если там будут отец и сосед, я принял предложение своего приятеля, и мы отправились на совхозный пруд. Народу там было немало, именно народу, потому что ни один уважающий себя рыбак не станет ехать в такую даль, чтобы ловить мелкого карася. Правда, время от времени попадались и более солидные экземпляры (из-за них, собственно, все и приезжали), но очень редко. Мелочь же совершенно не давала покоя, поклевки следовали одна за другой с интервалом в 5-10 секунд.

…Недовольный и опустошенный, насмерть уставший, я к полудню явился домой, волоча за собой килограммов пять никому не нужной рыбы. У порога меня встретил отец и, даже не глядя на мой улов, пренебрежительно бросил: «К моим не клади».

«Неужели наловил?» – подумал я и поспешил в дом, сгорая от любопытства.

Действительно, все свои пять килограммов я согласился бы променять на одного из тех двенадцати карасей, которых принес отец. Они были разной величины, но даже самый мелкий, благодаря своему необыкновенному горбу, внушал к себе уважение. А из моего улова только один экземпляр хоть как-то им соответствовал. Положив его к отцовским карасям, я твердо решил, что завтра иду на «Винный».

 

Утром, по прибытии на пруд, я, к своему неудовольствию обнаружил, что там и без меня было тесно. Шесть рыбаков скучились вокруг так называемого «уловистого» места, на котором гордо восседал мой отец. А вот сосед выглядел крайне удрученным. Еще бы, уже второй день его опережают, а сегодня он и вовсе проспал, поэтому и сидел с краю.

С другого края сидел мой знакомый – Игорь, и тоже не в лучшем настроении. «Хорошее место твой отец занял, – сказал он и добавил, рассыпая подкормку: – Да и у него клюет плохо, а здесь, может быть, вообще не клюнет».

Большое число рыбаков свидетельствовало о том, что, несмотря на конспирацию, информация об уловах все-таки просочилась и успела быстро распространиться.

Лезть в эту кучу людей мне не хотелось, и я устроился в значительном отдалении почти у самого пляжа. Не очень-то рассчитывая на удачу, я все делал очень медленно. Забросив одну удочку, принялся разматывать вторую, как вдруг… Поплавок мелко задрожал и лег на воду. Типичная карасиная поклевка. Подсечка – никакого сопротивления, даже наживка в виде трех распаренных зерен пшеницы на крючке осталась цела.

Стоило только привести в порядок удочку и забросить вторую, как рыба снова дала о себе знать.

«Наверное, сентявка. Между первой и второй поклевкой прошло слишком мало времени. Солидная рыба обычно выдерживает более длительную паузу», – так думал я, втайне надеясь, что клюет все-таки карась.

Поплавок задрожал,  снова лег на воду,  некоторое  время был неподвижен, а потом резко пошел в сторону.

«Ну, теперь наверняка!» – и уже приготовился к сопротивлению, но опять безрезультатно, даже никого не задело, словно крючка не было.

Я даже привстал от удивления и возмущения и бросил удочку на землю. Но успокоило то, что наживку все-таки съели, а сентявке это было бы непросто сделать, значит – нервы мне треплет серьезная рыба.

Забрасываю удочку, и снова поклевка не заставила себя долго ждать. Она в точности повторила две предыдущие. Но на этот раз я ждал. И судите сами, чего мне это стоило: не реагировать на, казалось бы, верные поклевки и ждать, когда рыба схватит наживку на все сто прцентов.

И это случилось.  Поплавок,  выделывавший  самые  невероятные выкрутасы, наконец-то уверенно пошел в сторону, а потом и вовсе исчез под водой…

…Сопротивление рыбы превзошло все мои ожидания. Уже давно мне такие не попадались. И потому вдвойне было приятно, когда увесистый серебристый красавец оказался в моих руках.

Не успел я снять рыбу с крючка и порадоваться первой удаче, как поплавок второй удочки исчез под водой. Подсечка оказалась запоздалой, но сам факт поклевки был для меня полной неожиданностью. На этой удочке была более толстая леска, тяжелое грузило, а большой бочковидный поплавок с таким шумом вылетел из воды, что пришлось засомневаться в дальнейшем продолжении клева. К тому же в качестве приманки там был хлеб, а не пшеница. А это значит, что «привередливый» карась хватал любую наживку растительного происхождения, даже не тратя времени на дегустацию. Я ничего подобного припомнить не мог.

Сегодня у рыбы был не только отменный аппетит, но еще и веселое настроение. Караси словно знали, что на берегу сидит кто-то, кто пытается их поймать, и делали все, чтобы поиздеваться над ним. Резкие, короткие, игривые поклевки, когда поплавок скакал, как резиновый мячик, то стремительно погружался, то буквально выпрыгивал из воды, не всегда давали возможность зацепить рыбу. Все это вызывало бурю самых разнообразных эмоций, ввергая меня попеременно то в восторг, то в изумление, то в бешенство, и не хотелось думать о том, что такой клев не вечен и рано или поздно закончится.

КПД был очень низким. Я сумел поймать чуть более десятка и еще как минимум столько же упустил. Некоторые, срываясь, с шумом плюхались обратно в воду, и, по всем правилам, клев должен был бы прекратиться хотя бы на время, но рыбу это ничуть не смущало.

Активная фаза клева продолжалась около пятидесяти минут, а потом быстро пошла на убыль. Поклевки стали редкими и еще более хулиганистыми. «Совсем караси распоясались», – подумал я, и в это время подошел отец.

Он предложил мне перейти на его место, так как ему самому нужно было уходить на работу. При этом он даже не поинтересовался моими успехами. Это задело меня за живое, и в ответ на его предложение я с шумом вынул из воды сетку с рыбой, немного задержал ее на весу (чтобы было видно) и также шумно опустил ее обратно. И с тайным удовольствием заметил, как снисходительно-насмешливое выражение его лица сменилось на потрясенно-глупое.

«Ты так не шуми, а то рыбу распугаешь», – почти шепотом сказал отец, и это меня окончательно развеселило. По такой реакции было понятно, что его успехи, также, как и у всех остальных, были гораздо скромнее, и он испугался не столько за продолжение клева, сколько за то, что это кто-то может увидеть.

А между тем клев постепенно почти сошел на нет, и в общем-то, к лучшему. Мимо один за другим проходили рыбаки, и если бы увидели пойманную рыбу, то наверняка задержались и на будущее имели бы в виду мое место.

Последним подошел Игорь, и в этот момент последовала запоздалая поклевка. Причем карась так уверенно взял насадку, что ни о каком сходе и речи быть не могло.

– Да ты тут рыбу ловишь, – медленно проговорил он, рассматривая только что пойманный экземпляр.

– А ты нет?

– За все утро только один попался, бешеный, наверное. А ты, судя по всему, наворочал?!

Игорь не просил показать всю пойманную рыбу, но, видимо, Провидению было угодно послать мне этого последнего карася именно тогда, когда он подошел. Если бы это не совпало, я имел бы возможность сохранить тайну своего улова. Но Игорь словно это чувствовал и не уходил.

«Домой вместе пойдем!» – сказал он, подтверждая мои догадки.

Оставаться на пруду уже не было смысла, и я стал медленно сматывать удочки, сетку с рыбой достал из воды в самый последний момент (все еще на что-то надеялся).

«Ого! – громко воскликнул Игорь, взглянув на мой улов. – Да ты у нас сегодня король!» И дружески похлопал меня по плечу.

Вот, шельма, словно знал, что мне нужно было! Ведь все это время я с трудом сдерживал себя, чтобы не расхвастаться. А тут, что называется, прорвало. «В общем-то, какая разница, он и так все увидел», – подумал я и по пути домой рассказал Игорю во всех деталях подробности сегодняшней рыбалки. Причем сам он даже ни о чем не спрашивал, хотя слушал внимательно, но все время переводил разговор на свое. Его видимое равнодушие и безразличие только подстегивали меня, и я рассказывал, рассказывал и рассказывал. Особенно льстило то, что при той репутации, которую имел «Винный» пруд, в этот день удача улыбнулась только мне.

На следующее утро мы договорились идти вместе, вернее, поехать на мотоцикле Игоря. И хотя здесь было совсем недалеко, он настаивал, и я согласился, тем более, что дополнительный комфорт не помешает.

Утром я проснулся минут за двадцать до условленного срока и начал собираться. С учетом ошибок вчерашнего дня, я еще с вечера кое-что подправил в деталях снасти и с нетерпением «рвался в бой», предвкушая не меньший успех. Но тут до меня донеслись еле слышные звуки мотоциклетного двигателя. Работал он так, словно хозяин как мог старался его приглушить. То, что это был Игорь, сомнений не осталось, но почему так рано? Неприятный холодок пробежал по телу.

Словно загипнотизированный, не желая верить собственным глазам, стоя у окна, я смотрел вослед медленно удаляющемуся мотоциклу, не в силах даже сдвинуться с места.

…На пруд я отправился почти бегом, терзаемый тяжелым предчувствием, которое, как и следовало ожидать, подтвердилось. Игорь с каким-то пацаном сидел на моем месте. Он мельком взглянул на меня (похоже, он чувствовал себя неуютно) и сказал: «Я тебе сигналил, ты не вышел».

Я промолчал и прошел мимо. В этот момент просто не знал, что делать и что говорить. Мысли, самые противоречивые, одна за другой лезли в голову. Словно два разных человека, до поры до времени не дававшие о себе знать, вдруг проснулись и вступили между собой в полемику.

«Я открыл это место, мне там и ловить!» – говорил один. «А сильно ли ты расстроился, когда отец занял уловистое место, которое открыл сосед?» – отзывался другой. «Но Игорь поступил подло. Усыпил мою бдительность обещанием совместной поездки на рыбалку. Он обманул меня!» – «Скорее, все точно рассчитал. Ведь он, в отличие от некоторых, точно  знал, с кем имеет дело. И вообще, сам ему все рассказал и показал, а теперь жалуешься. Одно слово – лопух».

Чувство досады стало нестерпимым. Но не уходить же теперь домой. Мало-помалу, собравшись с мыслями, я устроился на том месте, которое до сегодняшнего дня считалось лучшим. Как ни странно, но на пруду, кроме нас троих, никого не было. Видимо, вчерашняя рыбалка у всех отбила охоту. Вот и у меня сегодня поплавки были неподвижны. Я и не заметил, как стал все чаще откидываться назад, чтобы увидеть, что делает Игорь. И, судя по всему, дела у него шли отлично. Наверное, караси окончательно перекочевали к пляжу.

«Но не может быть, чтобы у меня так ни разу и не клюнуло! – настраивал я себя. – Это место хорошо прикормлено, и не обязательно много, но здесь ловили всегда».

То ли под влиянием моего убеждения или просто так совпало, но один из поплавков все-таки пришел в движение. Поклевка была осторожной и в то же время уверенной, но ее ожидание настолько извело меня, что подсечку я произвел раньше времени. И, что называется, застонал от досады, когда, не встретив никакого сопротивления, пустой крючок вылетел из воды. В надежде на повторную хватку торопливо забрасываю снасть на прежнее место.

Не знаю, сколько времени пришлось ждать, но ожидание показалось мне вечностью, тем более, при такой интенсивности клева повторения могло и не быть. Но все-таки это произошло. Поплавок, мелко задрожав, уверенно пошел в сторону, а потом и вовсе скрылся под водой.

…Первое впечатление после подсечки – коряга. Натянутая в струну леска, согнутая в дугу удочка и что-то неподвижное там, внизу, доказывало, что это так. От обиды и отчаяния я уже готов был расплакаться, но не успел, потому что это «что-то» уверенно  и непреклонно потянуло вниз. От неожиданности я едва не потерял равновесие и вынужден был сделать шаг к воде, оказавшись у самой кромки.

Но «оно» продолжало тянуть. Наконец-то найдя опору и приняв оборонительную позу, я с удивлением и ужасом наблюдал, как леска все больше и больше погружалась в воду, как удочка, согнувшись до предела, грозила переломиться пополам. Длинная, тонкая и изящная, она была идеально приспособлена для ловли мелкой и средней рыбы и вряд ли служила подходящим орудием для борьбы с монстрами.

Дойдя до определенной критической отметки, рыба остановилась и стала немного подаваться вверх (упругие колебания лески подсказывали, что на крючке именно рыба). Но почти у самой поверхности она снова решила вернуться на глубину, и все мои попытки воспрепятствовать этому не имели успеха. Конечно, можно было выбрать более жесткую и непреклонную тактику, но это грозило бы либо обрывом лески, либо переломом удочки. А так у меня был шанс не упустить добычу. Ведь гибкая удочка принимала на себя значительную часть той нагрузки, которая возлагалась на леску, да и родная для рыбы водная стихия, как это ни странно звучит, являлась моим союзником. И пока эти факторы действуют в совокупности, возможности победить в этой борьбе были одинаковы.

Но если я хоть как-то осознавал это, то мой соперник вряд ли понимал, что его держит и не дает вместе с добычей уйти на глубину. А ведь один только резкий рывок с его стороны мог решить исход противостояния.

…В очередной раз, подняв рыбу близко к поверхности и решив, что мой противник уже устал, я сделал шаг назад с готовностью отстоять завоеванные позиции и не дать рыбе снова уйти на глубину. Но мои расчеты оказались преждевременными, и снасть все-таки не выдержала. Встретив упорное сопротивление, а возможно, разглядев своего противника, рыба резко метнулась в сторону. Прогнувшееся удилище разом выпрямилось, леска со свистом вылетела из воды и, лишенный сопротивления, я упал на землю.

И только подойдя к воде, я увидел его. Здоровенный карась, наверное, уже давно разучившийся кого бы то ни было бояться в этом пруду, видимо, все-таки не понимал, что с ним произошло. Он неподвижно стоял совсем близко от поверхности и даже в воде казался огромным. Увидев меня, он не метнулся в сторону, как это можно было бы ожидать, а только медленно раз­вернулся и, важно шевеля плавниками, солидно, с достоинством удалился на глубину.

Причина неудачи быстро выяснилась, когда в моей ладони оказался жалкий обломок, который когда-то назывался крючком. Уж от него-то я ничего подобного не ожидал.

Быстро приведя снасть в порядок, снова забрасываю удочку на прежнее место, в надежде на очередную поклевку. Но тщетно. Мой недавний «визави», вероятно, был одиноким странником в этом водоеме. А если и нет, то уж точно распугал всю остальную рыбу. И после получаса пустых ожиданий я решил сменить место.

Самый лучший вариант – расположиться где-нибудь поблизости от Игоря. Но с одной стороны от него была сплошная стена ивняка, а с другой – можно было устроиться, только глубина там была совсем небольшая, и как следствие – мои надежды на успех не оправдались. Странное дело, всего в трех метрах от тебя кто-то рыбу ловит, а ты, как дурак, сидишь, уставившись в неподвижные поплавки и с завистью поглядываешь на соседа.

А у Игоря все шло отлично. Рыба клевала не так весело и интенсивно, как вчера, но более уверенно и серьезно, сходов почти не было. Игорь уже успел наловить около двух десятков карасей и пребывал в прекрасном расположении духа. Справившись о моих достижениях, он выразил притворное удивление тем, что кто-то, при таком бешеном клеве, умудрился ничего не поймать. Его приятель все это время ехидно хихикал и насмешливо поглядывал в мою сторону.

И опять я не выдержал и рассказал о своей схватке с большим карасем. Но на Игоря это не произвело никакого впечатления, даже напротив, он усомнился в правдивости моего рассказа и буквально уничтожил меня последней фразой: «Видать, здоровая тебе коряга вломилась, что даже крючок обломала».

После этих слов его приятель расхохотался так, что схватился за живот, а я, наверное, позеленел от злости. Тогда пожалел, что не устроил скандал в самом начале, потому что Игорь, в общем-то, к этому готовился и чувствовал себя неуверенно, даже пытался оправдаться. Вряд ли бы удалось согнать его с места, но заставить почувствовать себя виноватым – это можно было бы. А так, не встретив упреков с моей стороны, он расслабился, а под конец и вовсе распоясался, и пока я сидел рядом, «заподкалывал» меня насмерть.

«Может, бросить ему булыжник прямо на поплавки? – думал я. – Впрочем, что это даст? В лучшем случае – ничего не изменится: Игорь уже взял свое, а я как был без рыбы, так и останусь. В худшем – Игорь старше и сильнее меня и просто набьет мне морду».

Перспектива остаться без рыбы становилась все более реальной, и я заметался, стал в авральном порядке облавливать все места, какие только можно, и, как ни странно, однажды мне повезло. Но мой улов не шел ни в какое сравнение с уловом Игоря. Его сетка была наполовину заполнена, и чтобы лишний раз меня подразнить, он показал, как тяжело ему нести эту сетку, пусть даже только до мотоцикла.

Поднявшийся сильный ветер и появившиеся на горизонте грозовые облака возвестили о радикальной перемене погоды, и мы были вынуждены спешно ретироваться. Но после дождя, уже ближе к полудню, я приехал снова. Зачем? Об этом немного позже.

 

Следующим утром, несмотря на то, что собрался я еще затемно, Игорь вновь опередил меня. Будучи в хорошем настроении оттого, что снова все рассчитал и предусмотрел заранее, он встретил меня с довольной «миной» на лице. «Серега, ты так долго спал! Я уж думал, что ты сегодня не придешь!» – громко сказал он и широко улыбнулся.

Игорь явно произнес давно заготовленную фразу, но я ему ничего не ответил и прошел мимо, даже не поздоровавшись. На этот раз я не сильно расстроился, так как у меня был запасной вариант.

Еще со вчерашнего дня я приметил небольшой просвет в кустах и сразу после того, как закончился дождь, вернулся на пруд, чтобы оборудовать себе новое место. Делал я это впервые, поэтому получилось не очень хорошо и удобно, больше деревья изуродовал, чем помог себе. Но самое главное – мое место было совсем недалеко от Игоря и глубина точно такая же, как у него. И сегодня я был твердо уверен, что вчерашнее фиаско не повторится. Какое-то седьмое или восьмое чувство подсказывало, что рыба рядом и вот-вот начнется клев.

Лицо Игоря стало несколько тревожным и озабоченным после того, как он обнаружил меня в непосредственной близости. Он явно этого не ожидал, иначе бы разместился здесь сам или посадил бы своего приятеля, а так им приходилось ютиться вдвоем на прежнем месте, где и одному тесно было.

Но шли минуты, прошел час, потом другой, и ничего. Одно утешение – у Игоря то же самое. Ощущение близости рыбы меня не покидало ни на минуту и держало в некотором напряжении. Но что толку, если все отведенные сроки вышли, и жор у местных карасей закончился. «Но нет, – подбадривал я себя, – должен же пруд хоть парой поклевок одарить напоследок». И я ждал.

Чего нельзя сказать об Игоре и его приятеле. Они сначала сидели молча, потом стали разговаривать все громче и громче. В какой-то момент Игорь обратился ко мне: «Серега, клюет?»

«А у тебя?» – переспросил я.

«Как в колодце!» – громко ответил он и, судя по всему, в удачное продолжение рыбалки уже не верил.

Потом Игорь начал вспоминать вчерашний день и снова как бы невзначай спросил, много ли я тогда наловил. И, не дождавшись ответа, тем более, заранее все зная, стал недоумевать по поводу моего невезения или неумения ловить рыбу. 

Состязаться с Игорем в остроумии было бесполезно, и я ничего не отвечал. Говорить вообще ни о чем не хотелось не только потому, что недавние воспоминания были неприятны, но и потому, что, в отличие от Игоря, я еще не считал сегодняшний день потерянным. Таинственная атмосфера тихого безветренного утра, легкий туман, стелющийся по воде, безмолвие птиц и деревьев и поплавки, в немом ожидании застывшие на неподвижной глади пруда, – все это по-прежнему держало в напряжении, в ожидании чего-то…

И я не ошибся. Едва заметные круги, отходящие от одного из поплавков, означали долгожданную поклевку. Но какой слабой и нерешительной она была, то прекращалась, то возобновлялась вновь. Рыба словно боялась чего-то. Но чего?

В течение нескольких минут я был в состоянии «сжатой пружины», но так и не улучил момента для подсечки. В конце концов поклевка прекратилась. Пустой крючок свидетельствовал, что рыба добилась своего.

Но спор еще далеко не закончен. Быстро насаживаю пшеницу и забрасываю снасть на прежнее место. Повторная поклевка не заставила себя долго ждать. Наверняка это был один и тот же карась. Однажды осторожно вкусивший бесплатного угощения, на этот раз он не стал церемониться и уверенно схватил наживку…           

Ласкающий душу звук, когда леска взрезает воду, приятная тяжесть и упругие рывки сопротивляющейся рыбы на крючке стали мне наградой за долготерпение. Но тут новая проблема. Вывести рыбу из воды я никак не мог, потому что удочка не проходила под кустами. Карась еще долго шлепал по воде, прежде чем я нашел выход: лег на спину и только в таком положении сумел протащить удочку под сводом смыкающихся веток.

«Может, тебе сачок принести?» – раздраженно заметил Игорь.

Мой успех явно «задел его за живое», это было видно по интонации. На какое-то время они с приятелем замолчали, рассчитывая, что последуют очередные поклевки, в том числе и у них, но ожидания не оправдались. Снова начались разговоры. Пытаясь меня спровоцировать, Игорь то и дело бросал колкости в мой адрес. В какой-то момент, со словами «надо отлить», он встал со своего места и, словно собака, пометил кусты в непосредственной близости от меня.

Но и я в долгу не остался и, в свою очередь, отметился возле него. Вернее, не возле него, а возле его приятеля, сделать это рядом с Игорем я вряд ли бы решился.

Тем более, что все эти два дня он раздражал меня больше, чем сам Игорь. Все, что тот ни делал или говорил, он всегда хихикал, словно хотел угодить. На меня всегда смотрел насмешливо-презрительным взглядом, и это при всем при том, что сам он в нашем деле явно был дилетантом.

Но этого мне было мало. Близко рассмотрев уродливые, корявые, «допотопные» удочки, я «на полном серьезе» сделал замечание Игорю, что он совсем не следит за своим другом и что с такими позорными орудиями лова только головастиков и пиявок ловить в болоте, а не карасей на «Винном» пруду.

«А может быть, ты их сюда глушить пришел?» – спросил я, окончательно добивая противника и, не дождавшись ответа, вернулся на свое место. Смех Игоря был свидетельством того, что мои «уколы» достигли цели. Чрезвычайно довольный собой, я еще несколько минут просто сидел и улыбался. И только очередная поклевка отвлекла меня от глупого самолюбования.

Этот карась был крупнее первого и при вываживании наделал еще больше шума. Смех и разговоры по соседству тут же прекратились, и нависшая на какое-то время напряженная тишина разрядилась очередной поклевкой, вскоре последовавшей вслед за предыдущей…

Попавшийся на крючок карась оказался, что называется, мелким среди средних, но судите сами, насколько он был весом и дорог для меня, если учесть, что Игорь вообще ничего не поймал. Конечно, вчера он был в ударе и мог сколько угодно вспоминать и рассказывать об этом, но это было вчера. А сегодняшний день был для меня знаменателен еще и тем, что это был первый случай, когда, находясь с Игорем в равных условиях, я сумел обойти его.

…Ожидая большего сопротивления, я так рванул удочку, что вылетевший из воды карась оказался у меня за спиной. Отклонившись назад, чтобы достать его, я мельком взглянул в сторону Игоря. Его грустный вид и молчание красноречивее всякой болтовни передавали его настроение.

«Ну что, Игорек, кто из нас смеется последним?»

 

Р.S. Если кто-то оказался заинтригован изложенными фактами и задался целью посетить описанный здесь водоем, чтобы самому испытать рыбацкое счастье, то искренне советую не суетиться и не беспокоиться. Со дня описываемых событий прошло уже больше десяти лет, за это время многое изменилось. Регулярное применение электрических снастей, а также использование сетей во время икромета, когда пруд, в буквальном смысле этого слова, опутан ими, сделали свое «черное дело». От прежнего изобилия и разнообразия рыбы остались одни лишь воспоминания. Даже карась, одна из самых живучих рыб европейской России, если и попадается иногда, то только в сети. Ну, а сам пруд с каждым годом все больше и больше зарастает водной растительностью и медленно, но верно превращается в болото.

 

 

Почем рыбалка?

 

Просыпаюсь от того, что кто-то настойчиво тормошит меня и сердито, раздраженно говорит: «Уже в третий раз тебя бужу. Встанешь ты наконец?»

А вставать очень не хотелось. Сквозь затуманенные, сонные глаза смотрю на часы: так и есть, проспал, и время уже упущено. В любой другой ситуации снова зарылся бы под одеяло, и отец не стал бы приставать ко мне. Но не в этот раз, когда за предстоящую рыбалку уже заплачены деньги.

Дело в том, что на совхозном пруду можно было ловить только по лицензии и только на удочку. Карп, который в изобилии там водился, наверное, стоил потраченных денег, но настроение и аппетит этой рыбы во многом зависели от капризов погоды и, возможно, каких-то других причин, поэтому часто рыбаки возвращались домой без рыбы, да еще с просроченной лицензией. Подобная перспектива охлаждала многих, из-за чего рыбаков на пруду бывало мало. Да к тому же некоторые из них лицензий не имели и при этом сильно рисковали, так как в любой момент могли появиться проверяющие, которые часто туда заглядывали и, в общем-то, усердно выполняли свои обязанности.

Однажды отец тоже решил попытать счастья и купил себе право порыбачить на совхозном пруду. Но вечером выяснилось, что его зачем-то срочно вызывают на работу, поэтому утром на рыбалку придется ехать мне. Нельзя сказать, что я был в восторге от этого, даже, напротив, пытался уговорить отца сдать эту бумажку обратно или перепродать ее. Но ни то, ни другое не вышло.

А я уже успел отвыкнуть от рыбалки. Тем более, что для тринадцатилетнего пацана было много других интересных занятий. Каждый день мы с друзьями посвящали свой досуг различным подвижным играм, чередуя их с более спокойными развлечениями. Неутомимая мальчишеская фантазия всякий раз придумывала что-то новое, поэтому скучать не приходилось. На улице бывали до поздней ночи, отвлекаясь лишь на обеды и ужины. Зато потом спали до полудня.

Переключиться с такого расписания на режим дня рыбака было делом непростым, особенно в моем возрасте. Поэтому неудивительно, что я проспал. Но что же получается: деньги отдали, а на рыбалку не пошли? Анекдот, да и только. Вот отец чуть ли не пинками и погнал меня на пруд.

Согласно записи в лицензии, на пруду я находился уже два часа еще до того, как туда приехал. Настроение было плохое. Я был страшно зол на отца, на утренний холод, а самое главное – неотвязная мысль о потраченных деньгах не давала покоя, иначе говоря: не поймать нельзя.

Чувство ответственности, как правило, мобилизует человека, но иногда действует отрицательно. В такой ситуации начинаешь суетиться и часто принимаешь неверные решения. Вот и я поторопился, выбрав себе место прямо на плотине. Передо мной простиралось широкое пространство совхозного пруда, а когда подул небольшой ветер, причем мне в лицо, водная гладь пришла в движение и накатывающие волны упорно прибивали поплавки моих удочек к берегу.

Смена места – очередная потеря времени. Что и говорить, рыбалка не удалась с самого начала, а если следовать традициям суеверия, ничего хорошего мне не светит и в дальнейшем. Так бы  плюнул на все и уехал домой. Но эти деньги, будь они неладны, словно незримой цепью приковали меня на сегодня к этому водоему. Осознание всего этого лишь увеличивало раздражение, и я, как мог, успокаивал сам себя: лишь бы не психануть, иначе, судя по опыту, рыбалку точно можно будет считать сорванной.

Я перебазировался в другое место, неподалеку, в уютный тихий залив, где уже расположились четверо рыбаков. По их скучающему виду можно было догадаться, что клев уже закончился. Они лениво разлеглись около своих удочек и почти не смотрели на поплавки. Стало быть, как и я, отбывали положенные 12 часов по лицензии.

Среди них я увидел одного знакомого и с его помощью оценил обстановку: клевать уже перестало, он сам ничего не поймал, но соседи справа и слева имеют кто два, кто три экземпляра.

Делать нечего, расположился рядом, приняв, как и все остальные, вальяжную позу, не очень-то рассчитывая на поклевку. Ветер к тому времени усилился еще больше, и волны стали проникать даже к нам в залив. Не могу сказать, сколько времени я, лежа на боку, глядел на поплавки, мерно вздымающиеся и опускающиеся на волнах, по-моему, даже задремал. Только сквозь полуприкрытые ресницы видел эти поплавки, которые то вверх, то вниз, то вверх, то вниз, вверх-вниз… вверх-вниз… И вдруг один исчез.

Не успел я открыть глаза, как удочка резко нырнула под воду и через мгновение приняла прежнее положение.

Уж не померещилось ли?

Проверка показала, что не померещилось. Карп оборвал леску и уплыл вместе с крючком и грузилом.

Мой знакомый был очевидцем происшедшего и тут же поспешил ко мне. Потом великодушно ссудил то, что мне недоставало: крючок, грузило, а главное – леску. Моя оказалась перепрелой и просто не могла выдержать такую рыбу. По сути дела, перед рыбалкой я совершил типичную детскую небрежность: не проверил детали снасти и ничего не взял про запас. Но хорошо, что мир не без добрых людей. В дальнейшем неоднократно приходилось пользоваться такой добротой и самому быть добрым.

…Какое-то время после происшедшего сидел в напряжении, надеясь, что за первой поклевкой последует очередная. Но ожидания оказались тщетными. Внимание скоро ослабло, и я вновь принял прежнее положение, сморенный лучами солнца и однообразной картиной окружающей природы.

В тот год после прохладного дождливого июля август выдался на редкость теплым. Особенно заметно это было после полудня, и если бы не ветер, то жара была бы совсем нестерпимой. Воздух прорезали стрекотание кузнечиков и птичьи трели, кое-где из воды выпрыгивали карпы и с шумом плюхались обратно, внося дисгармонию в равномерно катящиеся волны. Как будто они соревновались друг с другом, кто выше выпрыгнет и произведет больше шума.

«Вот и жди теперь, когда они напрыгаются и снова есть захотят», – думал я, глядя на резвящуюся рыбу глазами хищника, который ничего не может сделать. «А может, это и к лучшему, – продолжал я ход своих мыслей, – ведь леску я сменил только на одной удочке, на двух других она наверняка гнилая. И как я раньше об этом не подумал…»

Ход моих мыслей прервал один из поплавков. Мне почему-то показалось, что на волнах он качается не так, как остальные. Не могу это объяснить на словах, но каждый рыбак иногда, даже если снасти ничем не выдают поклевку, чувствует, что рыба уже подошла.

Мои подозрения длились недолго. Эта поклевка в точности повторила первую, но я успел схватиться за удочку и на мгновение ощутить эту приятную тяжесть, но увы… Леска все-таки подвела, и я лишился крючка.

Снова выручил знакомый и дал мне все необходимое, но при этом выразил явное неудовольствие не столько моей назойливостью, сколько тем, что у него самого так ни разу и не клюнуло. В ситуации, когда другому везет гораздо больше, чем тебе, начинаешь лихорадочно искать причину своей неудачи, то в плохо выбранном месте, то в наживке, то в снасти. В конечном итоге ни к чему хорошему это не приводит.

Мой знакомый неоднократно менял места, варьировал глубину, даже подходил ко мне консультироваться по вопросу насаживания пшеницы на крючок – все бесполезно. Из чувства благодарности я мог бы ему помочь, но, честное слово, просто не знал, как это сделать. В конце концов он не выдержал и стал собираться домой. Я тем временем привел в порядок удочку.

«Ну, теперь, согласно закону подлости, осталось, чтобы клюнуло на третью…» Не успел я додумать до конца, как последовала поклевка… да – на третью удочку!

На этот раз рыба ушла, прихватив с собой и поплавок.

На всякий случай посмотрел в сторону своего благодетеля, который почти уже собрался. Судя по тому, как он демонстративно отвернулся, понял: больше не даст.

Немного погодя приехал отец. Выслушав рассказ о моих «успехах», он предпочел заранее сменить леску на своих удочках, а потом выбрал место на глиняном мысе, который выделялся на краю залива. Выбор, как мне тогда казалось, был сделан очень неудачно. Во-первых, все рыбаки старательно избегали глинистого дна, да и место совсем не было защищено от ветра, и волны были там особенно высокими. Мои сомнения отец проигнорировал и обильно рассыпал подкормку, тем самым давая понять, что расположился здесь всерьез и надолго.

С собой он привез кучу разнообразной наживки, и вскоре выяснилось, что средней величины карась хорошо берет с полводы на опарыша. Решили наловить, чтобы совсем не остаться без рыбы, но и про основную цель рыбалки все-таки не забывали.

Велико же было мое удивление, когда отец подцепил карпа и после долгого сопротивления выволок его на берег. Было видно, что одна эта рыбина перекрывала весь карасиный улов. Но и я в долгу не остался и выдал серию сразу из трех карпов. Всего поймали их 6 штук, и вместе с карасями этого оказалось достаточно, чтобы сумка была наполнена наполовину.

Покидали мы пруд с чувством исполненного долга, тем более, что еще 12 часов у нас были в запасе на завтра. С этого дня я напрочь позабыл и о друзьях, и об улице. Все мысли были только о завтрашней рыбалке. Хотелось, чтобы утро настало как можно скорее. Так и уснул в этом состоянии волнительного ожидания, вспоминая эти потрясающие поклевки и яростное сопротивление рыбы на крючке.

В тот день я поймал самую большую рыбу за свой, пока еще непродолжительный период жизни.

 

Разделение труда

 

Утром мы прибыли на пруд во всеоружии, полные решимости перевыполнить вчерашнее достижение. Залив облюбовали не мы одни, и постепенно нашего брата набралось человек десять. Но, несмотря на чудесное утро, рыба клевала слабо. Один из рыбаков выловил целых восемь и на него смотрели как на героя.

Потом поднялся ветер, и клев прекратился совсем. Рыбаки стали собираться по домам. Через час в заливе остались только мы с отцом, твердо намереваясь до конца отбыть положенные 12 часов. А чтобы не терять время даром, решили наловить карасей.

Наша сумка стала постепенно наполняться, но и эта мелюзга перестала клевать, когда к полудню ветер усилился настолько, что волнение на пруду стало напоминать морской пейзаж. В такой ситуации поплавки бесполезны, и мы подняли их вверх, чтобы не мешались. И вот тут началось что-то невообразимое (правда, не у меня, а только у отца). С утра карп клевал на хлеб, а тут вдруг «заговорила» пшеница. Да так, что мой родитель не успевал на три удочки. Пока он боролся с одной рыбой или снимал ее с крючка, следовала очередная поклевка. А если учесть, что клевал карп так же смело, как и вчера, то не мудрено, что однажды крепления не выдержали удочку, и она, рассекая волны, стала стремительно удаляться от берега. Пришлось раздеваться и плыть за ней.

Догнал я ее только на середине пруда и сумел вернуть назад вместе с добычей. Водные процедуры в теплую погоду само по себе приятное занятие, но процесс погони за рыбой добавляет к этому дополнительную остроту ощущений. Поэтому в дальнейшем я даже специально провоцировал случай, когда приходилось плавать за «сбежавшими» удочками.

Но это отвлечение, а реальная правда состояла в том, что отец ловил рыбу, а я – нет. С начала «бешеного» клева мне посчастливилось увидеть лишь одну поклевку, да и ту прозевал. Отец же продолжал ворочать одну за другой. Пока я думал, что же привлекает карпа на этот глиняный мыс, сумка уже была заполнена доверху.

Мне, как самому молодому, пришлось отвозить ее домой. Там было не менее 15 кг, но думать о тяжести было некогда. Хотелось сделать все побыстрее, чтобы успеть и самому половить, ведь в любой момент этот внезапно начавшийся клев мог закончиться. Но несмотря на то, что я отчаянно крутил педали, по приезде на пруд меня ждал сюрприз, какого я не мог предвидеть.

На берегу, в траве, в небольшой яме лежало не менее полутора десятков карпов. Некоторые, наиболее отважные, вырвавшись из земляного плена, вовсю шлепали своими упругими зеркальными телами по глинистому берегу в отчаянной надежде достигнуть родной стихии.

«Собирай», – пренебрежительно сказал отец и тут же схватился за удочку, реагируя на очередную сумасшедшую поклевку.

Я с завистью смотрел на то, как он вываживал из воды очередного карпа. Все его движения и состояния невольно передались мне. Нетерпение усилилось еще больше. Я уже хотел было бросить все, схватиться за удочку, чтобы хоть одного…

Но вот беда, собранной рыбы оказалось столько, что сумка снова заполнилась. Как я ни перекладывал карпов, даже утрамбовывал… еще две-три штуки… и нужно снова отправляться в путь. А ведь я только что приехал, даже не успел как следует отдышаться, к тому же второпях не догадался захватить из дома еще хотя бы одну сумку или что-нибудь в этом роде. Тогда наверняка не пришлось бы ехать так скоро.

Недостающие три экземпляра мы поймали, но затратили на это больше времени, чем ожидали. И видя, что клев пошел на убыль, отец сам согласился отвезти рыбу домой. За время его отсутствия я поймал только шесть карпов. Только?! В другое время и в другом водоеме это считалось бы солидным уловом, но за эти два дня мы уже привыкли считать рыбу килограммами.

Когда приехал отец, совхозные карпы, видимо, уже удовлетворили свой аппетит, и каждая поклевка была уже «на вес золота». Потом подтянулись другие рыбаки, но их надежды на вечерний клев не оправдались. Никто из них и не подозревал, какая путина здесь была в полдень. А мы с отцом молчали, не желая спугивать удачу, и мысленно радовались тому, как во-
время отвезли рыбу домой, а на всеобщее обозрение выставили те экземпляры, которые удалось выловить после полудня, выдавая их за результат всего дневного улова.

 

«Внучек»

 

Тем временем срок лицензии истек, и пришлось покупать новую. Но на этот раз о деньгах никто и не думал.

Утром мы не особенно торопились, памятуя о слабом клеве в это время суток, зато нагрузились основательно. Кроме удочек, взяли еще столько же закидушек, пару килограммов подкормки и немалые запасы продовольствия для себя.

Но в дороге у нас начались неприятности. Сначала у отца: на велосипеде от тяжести груза сломался багажник, а потом я проколол шину. В довершение всего по приезду на пруд обнаружилось, что наши места заняты. Все грандиозные приготовления могли оказаться напрасными.

Оккупантом оказался один пожилой товарищ, который приехал на рыбалку вместе с внуком. «Внучек» постоянно гнусил и жаловался деду то на холод, то на скользкого червяка, не желающего насаживаться на крючок, то еще на что-нибудь. Проще говоря, не затыкался ни на минуту. В конце концов он психанул, бросил свою удочку на берегу и, забравшись в «запорожец», уснул там, принеся тем самым необходимое облегчение рыбакам и особенно деду, который наконец-то получил возможность спокойно порыбачить.

Но нельзя сказать, что ему повезло в тот день. Отцовское место было хорошо прикормлено, и клевало у него лучше, чем у других, но вот только рыба часто сходила с крючка. Других у него, по-видимому, не было, так как он ни разу не заменил их и за все утро поймал не более пяти штук.

Мы с отцом поймали только две. Лишенные возможности ловить на привычных местах, мы выглядели как бедные родственники, и если бы не закидушки, то вообще бы ничего не поймали. Отец больше смотрел на «оккупанта»-деда, чем на собственные снасти, и радовался каждой его неудаче, сопровождая все это ехидными репликами. Хорошо, что дед был немного глуховат и не подозревал о столь недостойном поведении.

Когда клев прекратился, появилась надежда, что наши места все-таки освободятся. Рыбаки стали расходиться. А когда начал собираться дед, отец просто места себе не находил. Со стороны он напоминал спринтера на старте, готового по сигналу сорваться с места. Но даже и он слегка опешил, когда дед, обернувшись в нашу сторону, заявил: «На мое место не садитесь, я скоро приеду!»

Я долго еще не мог опомниться от столь наглого заявления. Помню только, пытался что-то сказать в ответ, но так и не придумал, что именно. Разумеется, дед был не прав, узурпировав не свое место. И даже если он приехал на пруд в первый раз, то мог видеть крепления, а это значит, что место кто-то использует. И, конечно, несколько часов, проведенных там, не дают ему права «приватизировать» его.

В общем-то, и нам возвращение на прежнее место не принесло желаемого результата. Клев был на нуле. А так как погода несколько отличалась от вчерашней, то последующий успех был вовсе не гарантирован. Поэтому, как и вчера, решили наловить карасей. Но эта предусмотрительность оказалась излишней. Ровно в 11.45 последовала первая поклевка… и тут началось!

Рыба клевала так же смело, как и в предыдущие дни, а иногда следовали такие резкие выпады, что уже в первый час были сломаны две закидушки, и их пришлось смотать, чтобы не потерять окончательно. Три раза я плавал за удочками и возвращал их вместе с резвыми похитителями. Дело дошло до того, что удовольствие превратилось в работу, и я просто устал раз за разом вываживать рыбу из воды.

А немного погодя, как и обещал, приехал наш утренний знакомый дед. Он долго неодобрительно смотрел в нашу сторону, как будто усилием воли пытался заставить незваных гостей убраться со «своего» места. Но, видя наши успехи, этот гипнотизер благоразумно не стал тратить время попусту и, усевшись неподалеку, принялся за дело, ради которого сюда и приехал.

Клевало у него намного хуже, чем у нас, однако сходов не было. Но, как и в предыдущий раз, обращал внимание на себя не дед, а его «внучек». Как позднее выяснилось, этот старый рыбак уехал домой лишь для того, чтобы подправить снасти и отвезти своего потомка. Но в дороге «внучек» проснулся и, увидев пойманную дедом рыбу, наотрез отказался оставаться дома. Как показали последующие события, доказывать ему что-то, учить или уговаривать было бесполезно.

Какое-то время дед, словно заботливая птица, кружил над своим питомцем: показывал, как насаживать наживку на крючок, как правильно забрасывать удочку и т.д. Но стоило ему вернуться на свое место, как выяснялось, что у внука ничего не получается. Еще несколько секунд – и разразится истерика. Вот и вынужден был несчастный предок все время курсировать от своих удочек к внуку и обратно. В результате он упустил несколько поклевок, а однажды я сплавал за его удочкой.

В конце концов деду надоело прислуживать этому тиранчику. Он забросил ему удочку и строго сказал: «Сиди и жди, когда клюнет!» Но чтобы стать рыбаком, нужно по крайней мере иметь терпение, а подобным достоинством этот ребенок, похоже, не обладал совсем. Он не мог усидеть на одном месте даже минуты и то и дело перемещался то ближе к нам, то к деду, в зависимости от того, кто поймает очередную рыбу.

До тех пор, пока не поступил на работу в школу, я считал, что более противного ребенка в жизни мне встречать не доводилось. Даже дед не выдержал и строго прикрикнул на внука. Тот был явно обескуражен, так как, видимо, не был привычен к подобному обращению, и на какое-то время затих, соображая, что же ему делать дальше.

Потом я, уже не помню в который раз, плавал за удочкой, а вернувшись, обнаружил «внучека» в весьма странной позиции.

Он сидел на корточках, боком к воде, и держал удочку в руках примерно так, как если бы держал на руках котенка. Поплавок находился буквально на расстоянии вытянутой руки от берега.

«Деда-а, у меня не клюет», – гнусавил внучек. «Деда-а, у меня не клюет!» – повторял он еще и еще, с каждым разом все громче и громче. Было видно, что ребенок находится на грани нервного срыва, обозленный полным невниманием деда и тем, что ловят все, кроме него.

Я к тому времени уже отвлекся от рыбалки и с интересом смотрел, чем же все это закончится.

«Деда-а, – в очередной раз, как заевшая пластинка, но уже со слезами в голосе продолжал он, – у меня не клюё…»

…Его голос как-то странно оборвался, и увиденное потом навсегда врезалось в мою память.

Кто бы мог подумать, что рыба так близко подойдет к берегу!

Я только увидел, как вдруг резко согнулась удочка в его руках, и этот упругий рывок мгновенно опрокинул в воду ее владельца, не дав договорить уже всем надоевшую фразу.

Несмотря на то, что около берега было совсем неглубоко, бедный «внучек» какое-то время беспомощно барахтался в воде, и только ощутив под ногами твердое дно, пулей выскочил на берег. В его широко раскрытых глазах отпечатался дикий ужас. Наверное, он думал, что не иначе как спасся от зубов акулы.

Случившееся было настолько неожиданным и невероятным, что я, будучи созерцателем нелепых страданий «внучека», как-то не обратил внимания на его удочку, которая тем временем стремительно удалялась от берега. Дойдя до середины залива, вдруг приняла вертикальное положение и плавными толчками медленно погрузилась  воду. Возможно, она где-то и всплыла, но из-за сильного волнения на пруду мы этого так и не увидели. Не нашел удочку и дед, хотя несколько раз в течение дня ходил вдоль берега в обоих направлениях.

Но вначале деду не удалось уделить время на поиски, потому что «внучек», оправившись от шока, закатил-таки долгожданную истерику. Он тянул деда за рукав и просто орал: «Деда, поехали домой! Деда, хочу домой!» и т.д. Такую психическую атаку вряд ли бы кто выдержал, и дед, оставив удочки и пойманную рыбу под нашу охрану, поехал отвозить внука.

Этот случай долго не выходил у меня из головы, и уже тогда, анализируя все это, я сделал для себя определенные выводы. Даже не зная имени «внучека» (хотя дед как-то его называл, но я не помню), не зная его места жительства, его родителей и т.д., поведение этого индивидуума не является следствием особенности его характера (как думал его отец), а определяется воспитанием. Наверняка дома он находился в обстановке, когда все вокруг него ходят «на задних лапках», исполняют малейшие капризы и прихоти, при этом создавая иллюзию его исключительности и неповторимости. Стоит ли удивляться тому, что, получив внушительную оплеуху от «повседневной действительности», опустившей его с небес на землю, «внучек» отреагировал подобным образом, бурно выражая свой протест, нелепость и смехотворность которого лишь усиливалась от равнодушия незнакомых людей и окружающей природы.

А тем временем наши сумки уже наполнились. Как мы их ни трамбовали, класть было больше некуда, а клев хоть и немного поутих, но все равно продолжался. Кому-то нужно было ехать домой. Я попробовал приподнять сумки и сразу засомневался в своих возможностях осуществить это. Отец отказывался, ссылаясь на старость (38 лет), и, чтобы освободить место для карпов, стал выбрасывать из сумки карасей. Мысль о том, что эти симпатичные рыбешки будут валяться на берегу, облепленные мухами, и рано или поздно превратятся в инкубатор для выращивания этих вредных насекомых, стала невыносимой и пробудила во мне чувство ответственности за рациональное использование даров родной природы. Я собрал карасей обратно, и две тяжеленные сумки легли на мои детские плечи.

После того как я вернулся, клев почти прекратился, но большое количество снастей давали о себе знать. Нет-нет, то я, то отец вываживали из воды очередного карпа.

Кстати, о карпах. Они на пруду были стандартных размеров: 700-800 граммов. Лишь однажды отцу удалось поймать какого-то акселерата весом свыше 1 килограмм.

«И эта мелюзга сгибает удочки в дугу и оказывает яростное сопротивление?» – с презрением скажет какой-нибудь волжанин или абориген с берега моря. И его понять можно: ведь для него это действительно мелочь. Да и удочка для него большая рекость, а если она у него и есть, то такая, чтобы рыба ее сломать не сумела.

В нашем, далеко не рыбном, краю редко какой водоем может похвастаться крупными размерами своих обитателей, поэтому приходится довольствоваться тем, что имеется. А в такой ситуации главное – подсечь рыбу, а уж вытянуть ее из воды большого труда не составляет. Поэтому удочки применяются тонкие и гибкие, на них даже пескарь «чувствует себя рыбой», а о карпах и говорить нечего. Ощущение такое, что кита подцепил.

Правда, этих «гигантов» из-за большого количества поклевок мы приноровились вываживать без помощи подсачека. Благо, пологое, ровное дно давало нам такую возможность.

Собравшиеся к вечеру рыбаки второй день с интересом наблюдали за нашими действиями, уже достигшими автоматизма. Всякий раз, ощутив рыбу на крючке, мы перекладывали удочку направо или налево (как удобнее), прижимали ее низко к воде и в таком положении вываживали. Действовало безотказно. Но любое отклонение от этого правила грозило или обрывом лески, или переломом удочки.

Через два с лишним часа наконец-то приехал дед, оставивший нам удочки и рыбу. Как оказалось, дома он получил нагоняй от дочери за то, что «довел внука до такого состояния». Хотя кто кого довел – об этом можно еще поспорить. Дед был сильно расстроен и ему надо было просто посидеть с удочками у воды и успокоиться.

А еще немного позже приехал один из «проверяющих» и стал требовать лицензии. Подойдя к нам, он пытался придраться к тому, что у нас одна лицензия на двоих. На это отец дипломатично ответил, что ловит только он один (на шесть удочек и шесть закидушек), а я как бы на подхвате и рыбу отвожу.

Последняя фраза заставила «проверяющего» заглянуть в нашу сумку, которая уже была заполнена почти наполовину. По сравнению с другими рыбаками – кто поймал одну, две, а кто и ни одной – это был солидный улов.

«Да, наворочал, – протяжно выговорил он и глубже запустил руку в сумку, – тут надо не три рубля, а как минимум пять».

Хорошо он не знал, что это далеко не весь улов, а то, наверное, подумал бы о десяти.

Отцу явно льстила подобная реакция, и он еще о чем-то умеренно хвастался. Но проверяющий, по-моему, даже не слушал и, продолжая переворачивать рыбу с боку на бок, то и дело повторял: «Да, наворочал!»

И как следствие удачного промысла в течение последних дней, дома ожидала другая проблема: куда девать рыбу?

Холодильник был забит «под завязку». Немало рыбы было засолено. Ее ели и на завтрак, и на обед, и на ужин.

Причем больше всех старался кот. Он вообще был в восторге от этого изобилия. В первый день объелся карасями, с ним даже стало плохо, а на второй – не стал размениваться на мелочи и принялся за карпов. Рыбу он просто воровал при нашем молчаливом согласии, но вскоре обнаглел до того, что начал есть у карпов только головы, а все остальное оставлял. И после этого кто-то еще будет говорить, что только человек способен бесцельно транжирить дары природы?

Конечно, возникни эта «проблема» сегодня, мы бы ею с радостью воспользовались – существенно пополнили бы семейный бюджет. Но тогда, в эпоху развитого социализма, продавать что-то от себя было как-то не принято. Такая идея даже не пришла нам в голову, и мы раздавали рыбу бесплатно родственникам и просто хорошим знакомым, приглашали их в гости на уху или на жареху.

Сидя за таким столом, как-то не хотелось думать, что это изобилие когда-нибудь закончится. Нет, пугало не отсутствие рыбы на сковороде, а отсутствие клева на пруду. Но погода отвела нам еще три дня полноценной рыбалки. Правда, с каждым днем продолжительность и интенсивность полуденного клева неизменно уменьшалась, тем самым давая понять, что все хорошее когда-нибудь кончается.

 

Если рыба не клюет…

 

И вот наступил день, когда неподвижность поплавков уже не воспринималась как нечто необычное, причем совершенно не было ощущения, что один из них вот-вот уйдет под воду. Утром отец поймал два экземпляра, и на этом все закончилось. Мы по привычке продолжали отбывать положенные 12 часов, но было видно, что погода меняется, и ожидать при этом от рыбы прежнего аппетита не приходилось.

Еще с утра на противоположном берегу мы заметили одинокую фигуру рыбака. «Может быть, у него клюет», – подумал я и решил сплавать на другой берег: не столько из любопытства, сколько от нечего делать. Одного взгляда на этого «любителя рыбной ловли» было достаточно, чтобы выявить его чрезмерное пристрастие к табаку и спиртному. Он был сравнительно молод, но грязные спутанные волосы, густая щетина, когда-то очень сильное, но сейчас какое-то иссохшееся тело – все это выдавало в нем вид крайней запущенности. Явно, что этот человек оказался здесь случайно. Наверное, услышал о том, какую большую рыбу отсюда привозят, и решил наловить, чтобы потом загнать какой-нибудь старушке за порцию самогона.

Узнав, что я с другого берега (где так много сидит рыбаков), он принялся задавать мне вопросы о «тамошних» уловах, а когда выяснил, что и там никто ничего не поймал, ничуть не успокоился и почему-то именно у меня решил допытаться, почему сегодня ни у кого не клюет.

Этот неожиданный напор и назойливость стали меня раздражать. Тем более, что ответ «я не знаю» он воспринимал лишь как отговорку и наседал снова и снова, как будто сегодняшний успех на рыбалке для него – это вопрос жизни и смерти. Мне приходилось постоянно отступать то назад, то в сторону, так как изо рта у него несло хуже, чем из канализации, а сам он словно не замечал этого и все время старался подойти поближе. За этой серией бесконечных вопросов я уже и забыл, что сам приплыл сюда, чтобы его о чем-то спросить, и думал лишь о том, как бы от него избавиться.

В какой-то момент мое внимание отвлекли два поплавка, плывущие вдоль берега. Быстро оценив ситуацию, я отстранил своего вопрошателя и бросился в воду. Эти свободно плавающие поплавки – не что иное, как обрывки чьих-то снастей. Рыба, не имея возможности избавиться от них, вынуждена повсюду таскать их за собою, что делает ее не только видимой, но и уязвимой.

Но на поверку оказалось, что поймать эту рыбу не так-то просто. Стоило только мне подплыть поближе, как поплавок нырял под воду и снова оказывался уже в некотором отдалении. Новая попытка – снова безрезультатно. Я пробовал и тихо подплывать, и пару раз делал резкие выпады – все бесполезно, рыба всегда реагировала вовремя.

Мой недавний собеседник долгое время или не понимал, чем я занимаюсь, или сомневался, но потом тоже решил попытать счастья. Однако вскоре мы потеряли поплавки из виду. Я уже хотел плыть обратно, как увидел один из поплавков почти у самого берега. Осторожно подкравшись, я одним броском настиг рыбу и вытащил ее на берег.

Пойманный карп не достигал в размере и полкило, и оставалось только удивляться, как этот «заморыш» мог оборвать леску. Но мой «оппонент» с такой завистью смотрел на эту рыбу, что я всерьез стал опасаться за сохранность своего улова.

А так как приплыл я на этот берег совсем без ничего, то и рыбу положить было не во что. Если тянуть за собой на крючке – может сорваться и убежать по дороге. Идти по берегу – слишком далеко, а если без обуви, то еще дальше покажется. Поэтому не нашел ничего лучше, как засунуть карпа в плавки и, придерживая его одной рукой (может выскользнуть), переплыть на другой берег.

Немного погодя совершил поход вокруг пруда. Времени на это ушло очень много, но и улов был весомый. Почему-то оказывалось так, что карп рвал снасти на одном берегу, а чтобы отцепиться – плыл на другой. На противоположной стороне я нашел около десятка поплавков вместе с сопутствующими деталями снасти. Однажды у отца сорвало верхнюю надставку с удочки. Нашел и ее. Но вернувшись, застал весьма неприглядную картину.

Один знакомый отцу шофер решил порадовать семью свежей рыбкой. И, как водится, поставил рыбакам поллитра. Но в дальнейшем и сам втянулся в это дело, и количество спиртного возросло. Кстати, рыбы дали ему всего четыре штуки: три дал отец и еще один рыбак отдал единственного карпа, но «за столом» было пятеро. Был здесь и мой сегодняшний знакомый (звали его Паша). Наверное, учуял любимый запах и прибежал аж с другого берега. Сейчас он не выглядел таким озабоченным, т.к. уже получил то, ради чего он, собственно, сюда и приехал.

Я с тревогой наблюдал за отцом. Оторвать его от этого занятия, да еще в самом начале, можно было только силой, но где взять эту силу? Хорошо, что самогонки было мало, а то…

Но тем временем произошло нечто, что никто уже давно не ждал. Одну удочку у Паши утащил карп. Вглядевшись, мы заметили ее на середине пруда. Она свободно курсировала то в одном, то в другом направлении. Ветер стих окончательно, и на ровной водной глади ее было очень хорошо видно.

«Бесполезно, теперь не достанешь!» – сокрушался Паша, нервно передвигаясь вдоль берега и не сводя глаз со своей удочки. Как будто надеялся, что она со временем приплывет к берегу. Наверняка этот незадачливый рыбак уже прикинул в голове, какие дивиденды принесла бы ему эта рыба, если бы удалось ее поймать.

«Какие проблемы? – думал я. – Раздевайся и плыви, догоняй».

Мне были непонятны его бездействие и бесцельные ругательства, которые он начал расточать в порыве нарастающего раздражения, все так же продолжая попусту ходить вдоль берега. Самому же в воду лезть не хотелось, потому что уже и находился, и наплавался вдоволь, да и прохладно как-то стало к вечеру.

Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы не вмешался отец.

«Серега, сплавай, выручи человека», – тягучим ласковым голосом слегка подвыпившего человека попросил он.

«Куда сплавай! – неожиданно резко возразил Паша. – Смотри как далеко. Утонет на х…!»

Почему-то тогда я воспринял эти слова как оскорбление. Или Паша хотел меня подзадорить, или действительно не верил в мои силы, хотя я дважды в его присутствии переплывал пруд. В любом случае от меня требовался достойный ответ, и я, раздевшись, поплыл за чужой удочкой.

Поймать ее труда не составило, но на обратном пути, когда до берега оставалось метров 50, мне навстречу бросился Паша. Именно бросился, и по тому, как он плыл, складывалось впечатление, что на берегу было много женщин и Паша делал все, чтобы произвести на них впечатление. Он быстро поравнялся со мной и выразил желание самолично довести дело до конца. Передав хозяину его удочку, я почувствовал обиду. Тогда показалось, что Паша действительно спровоцировал меня на этот заплыв, а самое приятное – выуживание рыбы на берег – оставил для себя.

Но Паша переоценил свои возможности. Бойко пройдя первую часть дистанции, он просто «сдох» на обратном пути. Временами казалось, что он вот-вот уйдет под воду, но на его счастье берег был уже рядом.

Еле передвигаясь, на четвереньках Паша выбрался на твердую поверхность и рухнул на землю прямо на сырую глину, тяжело дыша всем телом. В руках у него ничего не было.

«Удочка-то где?!» – не скрывая злорадства, громко спросил я.

«Какая там удочка! Еще пару метров… и сам бы… на корм рыбам…» – едва проговорил он и буквально захлебнулся по-
следними словами.

Наверное, именно тогда, глядя на этого конченого человека, кроме возникшего чувства жалости и сострадания, да и что скрывать – презрения тоже, я твердо решил для себя, что таким, как он, не стану никогда, тем более, что ничего особенного для этого делать не нужно.

Потом снова догнал удочку. На этот раз Паша уже не пытался мне помогать. Он стоял в стороне и с какой-то грустью и тоской смотрел в мою сторону. Но его взгляд словно пронизывал меня и был устремлен куда-то в бесконечность. О чем он думал в этот момент – судите сами.

Рыбу я отдал, ничего не требуя взамен. А тут вскоре очередное событие: один из рыбаков на пустой крючок совершенно случайно подцепил за брюхо еще одного карпа. Больше всех обрадовался «камазист». Он уже собирался домой, но, увидев еще две рыбины, пообещал рыбакам вернуться и привезти еще самогонки. Меня это заявление повергло в совершенное уныние. Теперь я понимал, что увезти отца домой будет невозможно, а сумеет ли он потом вернуться самостоятельно, ничего не позабыв – это тоже было под вопросом.

 

Крещение

 

Оставаться дальше на пруду не было смысла, и если бы не возникшая алкогольная проблема, давно бы уехал домой. «Но нужно обязательно забрать с собой отца!» – эта мысль как наваждение твердо засела в голове, и я старался придумать какой-нибудь способ, чтобы увлечь его за собой. А он словно читал мои мысли и, чтобы ликвидировать эту напряженность, то и дело успокаивал меня обещаниями скорого возвращения и уговаривал вновь сесть за удочки ввиду его сильного предчувствия того, что клев скоро возобновится.

Конечно, я понимал, что его «предчувствие» – это всего лишь предвкушение предстоящей выпивки, и оставалась только одна надежда на то, что «камазист» протрезвеет в дороге и не станет гонять машину из-за двух несчастных карпов и при этом еще делиться самогонкой. Видимо, все к этому и шло. Уехавший долго не возвращался. Но рыбаки – народ терпеливый и умеют ждать. К тому же все были уверены, что он обязательно приедет.

«Так можно просидеть и до ночи», – думал я и решил было уже перейти к более активным уговорам, как вдруг увидел длинную темную полосу грозовых туч вдали на южной стороне неба. Но попытка припугнуть этим отца не увенчалась успехом.

«Чего боишься, сейчас ветер их разгонит», – сказал он.

Действительно, поднялся ветерок, который дул навстречу тучам и крепчал с каждой минутой. Вскоре он усилился настолько, что я решил смотать удочки, т.к. при таких условиях всякая надежда на продолжение клева отпадает полностью. Потом стал собирать все вспомогательные принадлежности. Какое-то странное волнение и тревога охватили меня, хотелось побыстрее все собрать и без оглядки рвануть домой. Но я не понимал причины этого страха и чего нужно бояться, поэтому все делал нарочито неторопливо, чтобы что-нибудь ненароком не забыть.

Обнаружив пропажу одной незначительной вещи, я какое-то время шарил вокруг, разыскивая ее. Но когда нашел и поднял голову, то не поверил своим глазам.

Огромная темно-серая громада туч, которая несколько минут назад едва виднелась над горизонтом, была практиче-
ски рядом и двигалась на нас с невероятной скоростью. В сочетании с сильным встречным ветром вся эта картина представляла собой завораживающее, зловеще-мистическое зрелище. Когда-то и мне приходилось слышать, что облака могут двигаться против ветра, но не очень-то верилось в это; не хотелось верить и сейчас, но мотать головой и протирать глаза было уже поздно.

Я подбежал к рыбакам, которые сидели чуть в отдалении, оживленно беседовали и ни о чем не подозревали.

«Сматывайся быстрее, сейчас накроет!» – крикнул я отцу и указал на небо.

«Да сейчас разгонит, чего боишься!..» – начал было он, но тут же осекся, едва поднял голову.

Рыбаки на какое-то время застыли на месте с разинутыми ртами, но тут же вскочили, едва тучи разрезал первый разряд молнии и шикарный раскат грома возвестил грозное предупреждение всему живому вокруг.

Все происшедшее было так неожиданно, что никто и не попытался объяснить это. Стопроцентная уверенность, что «ветерок разгонит тучи» обернулась таким грандиозным, устрашающим сюрпризом, что от потрясения или от избытка впечатлений все словно языки проглотили и только молча торопливо собирались в дорогу.

Но выйти сухими из этой ситуации нам было уже не суждено. Слишком много времени потеряли. Хотя поначалу рванули так, что дистанция между нами и тучами даже увеличилась, но потом дорога пошла в гору, да плюс ко всему – встречный ветер, который отдельными резкими порывами буквально не давал возможности двигаться вперед и полностью приостанавливал наше движение.

В какой-то момент, пересекая последнее поле перед поселком, я обернулся назад, реагируя на очередной разряд молнии, ударивший в землю совсем неподалеку, и обратил внимание, что оставшихся сзади лесопосадок не видно. В это же время к шуму ветра добавился еще один характерный шум, нараставший с каждой секундой, который ни с чем другим нельзя было спутать. И вслед за первыми крупными каплями обрушился ливень, если так можно назвать потоки воды, свалившиеся на нас с неба.

Едва накатанная, мягкая полевая дорога мгновенно превратилась в непролазное месиво. Огромные ошметки грязи облепили наши ноги и колеса велосипедов, отчего они перестали вращаться и не было возможности даже везти их рядом. Ни движение назад, ни попытки расчистить грязь с помощью подручных средств или просто голыми руками ни к чему не приводили. Провезешь велосипед два-три метра, и снова набивается грязь. Короче, или бросай свой транспорт, или неси его на себе.

«Это ты во всем виноват! – в порыве отчаяния кричал я отцу, едва перекрывая шум окружающего светопреставления. – Если бы не ты, сидели бы дома и телек смотрели!»

Отец что-то говорил в ответ, оценивая сегодняшний день как мое «рыбацкое крещение» и что после этой переделки я буду иметь полное право считать себя настоящим рыбаком.

«Да пошел ты…» – не успел я договорить, как поскользнулся, и, словно по заказу, последовавший следом резкий порыв ветра опрокинул меня навзничь, а облепленный грязью велосипед рухнул на меня сверху. Нельзя сказать, что он был очень тяжелым, но я долго не мог встать, прибиваемый к земле ветром и десятками, сотнями водяных капель, которые почище всякого душа беспощадно хлестали меня по лицу, едва давая возможность вдыхать воздух. Хорошо, что догадался повернуться на бок, а то так бы и не встал, пока дождь не закончится. Отец, глядя на меня, состроил какую-то гримасу, и было непонятно: смеялся ли он или ему было не до этого.

Как ни странно, именно в этот момент я успокоился. Злость, отчаяние и страх, овладевшие мною в самом начале, куда-то улетучились. И действительно: чего переживать, если все равно уже промок до нитки, а грязь… так я скоро избавился от нее, немного покрутившись на месте, подставляя под струи дождя поочередно то одну, то другую часть своего тела.

…Только выйдя на старую укатанную дорогу, мы почувствовали облегчение. Жесткий грунт хуже пропускал влагу и на его поверхности было множество луж, которые мы не пропускали, чтобы хоть как-то прочистить велосипеды. Ветер к тому времени сменил направление на «нормальное», а дождь немного поутих, и хотя продолжал щедро поливать землю, но по сравнению с тем, что было до этого, мы его просто не замечали.

Только гораздо позднее я узнал, что это удивительное явление природы, которое мы испытали на себе, – не что иное, как теплый атмосферный фронт в его классическом варианте. И при изучении курса метеорологии с этим вопросом у меня не было никаких затруднений, так как я имел возможность изучить его не только в теории, но и на практике.

Но тогда для меня это было необъяснимо. Удивительно и то, как внезапно закончился дождь, резко стих ветер и выглянуло солнце. Вся природа вновь заиграла радужными красками, свежий чистый воздух пьянил сознание. И только сырая трава, лужи на дорогах да мы с отцом, словно две мокрые крысы на грязных велосипедах, указывали на то, что здесь творилось всего несколько минут назад.

Около дома меня облепили приятели, которых явно забавлял мой внешний вид. И, чтобы уж совсем не ударить в грязь лицом (приехали мы пустые), я сказал, что рыбы наловили очень много, но продали ее за деньги, а деньги у отца. Только так и смог избавиться от их назойливого внимания и вместо насмешек пробудить в них чувство зависти. Ну, а самому оставалось лишь выжать одежду и лечь спать.

 

После этого мы были на пруду еще пару раз, но почти ничего не поймали. Погода испортилась окончательно, стало холодно, часто шел моросящий дождь. На свинцовой глади пруда не было видно ни одного всплеска карпа, временами казалось, что рыбы вообще нет. Все хорошее когда-нибудь кончается. Вот и нам оставалось лишь, закрыв глаза, вспоминать эти чудесные дни и верить, что когда-нибудь они повторятся вновь.

 

Рис.Ю.Артамоновой

Как карась плоским стал — Эвенкийская сказка

Подробности
Категория: Эвенкийская сказка

Как карась плоским стал (сказка)


Жили два приятеля — медведь и карась. Медведь по чаще бродил, орехи и ягоды ел, на солнышке грелся. А карась в речке плавал, за мелкими рыбешками гонялся.
Часто виделись приятели, подолгу беседовали. Вот как-то раз пришел медведь на берег, а карась его уже ждет, на самом припеке плавает.
— Здравствуй, дедушка!
— Здравствуй, карасик!
— Ну, как живешь?
— Ничего. Только жарко сегодня очень. Шуба-то у меня знаешь какая теплая, а солнце так и печет.
— Так ты лезь ко мне в воду. У меня тут прохладно. Сегодня здесь и птицы, и мышки водяные, и выдры — все купались.
А медведь и морду-то мыть не любил, не то что купаться. Обидным ему показалось, что карась его в воду приглашает.
— Как же я к тебе полезу? Я под водой и дышать не умею. Ты на земле жить не можешь, а я в воде не могу. Каждому свое.
А карасю захотелось подразнить медведя.
— Что ты, дедушка! Я и под водой и на земле жить могу. Видишь, сколько времени у меня нос из воды высунут.
Рассердился медведь. А карась все смеется.
— Хочешь, — говорит, — проверим, кто из нас крепче. Ты попробуй в воду нырнуть, а я тем временем на берег выпрыгну. Кто дольше вытерпит, тот и выиграл.
Не захотел упрямый медведь уступить приятелю. Согласился.
Карась — прыг! — хвостом вильнул, выскочил на берег и в травку лег.
— Ну, — говорит, — а теперь ты в воду полезай!
Страшно медведю стало, а делать нечего. Сунул он в воду кончик носа.
— Нет, нет, — кричит карась, — ты с головой полезай!
Сунул медведь голову в реку — чуть не захлебнулся. Не может он без воздуха быть. А карась кричит:
— Глубже, глубже! Ныряй! А то у тебя на затылке шерсть-то совсем сухая. Этак не считается!
Расхрабрился медведь и в третий раз в воду кинулся, да едва жив остался. И в нос, и в уши вода набралась. Чихает медведь, фыркает, головой крутит, лапами отмахивается.
— Уволь, уволь, — кричит. — Не могу я в твоей речке жить!
А карась издевается:
— Видишь, а я и в речке, и на земле могу. Лежу на травке — и терплю. Значит, я крепче тебя.
Рассердился медведь, размахнулся, да как ударит карася лапой. Был карась круглый и толстый, а тут сразу тонкий и плоский стал.
— Вот таким теперь и живи, — сказал медведь и в лес ушел.
С тех пор и пошли плоские караси…


— КОНЕЦ —

Эвенкийская народная сказка

Карась. Н.Носов

Популярный Андерсен Сказки Истории животных Поэзия для детей Короткие истории Список категорий

Н.Носов

Перевод Роуз Прокофьева
freebooksforkids.net
Иллюстрация Л.Гладнёвой

Мама Виталика подарила ему карася и небольшой аквариум. чтобы в нем жить. Это была красивая рыбка, и Виталик очень обрадовался об этом сначала — кормил и регулярно менял воду в тазе.Но через некоторое время он потерял к ней интерес, а иногда даже забывал ее покормить.

У Виталика тоже был котенок по кличке Мурзик, серый пушистый котенок с большой зеленые глаза. Мурзик любил смотреть, как рыба плавает в своей миске. Он мог бы часами сидеть возле миски, не отрывая глаз от карпа.

«Лучше присмотри за Мурзиком», — предупредила его мать Виталика. «Он съест поймай свою рыбу на днях «.

«Нет, не пойдет», — сказал Виталик.«Я увижу, что он этого не делает».

Однажды, когда матери не было дома, к нему приехал друг Виталика Сережа. Когда он видел рыбу он сказал:

«У вас там милый маленький карп. Я дам вам свисток, если тебе нравится «

«Зачем мне свисток?» — сказал Виталик. «Я думаю, что рыба намного лучше чем свисток ».

«Нет, в свисток можно дунуть, а с рыбой что делать?»

«Вы можете наблюдать, как он плавает в своей чаше.И это веселее, чем дуть свисток »

«Крысы», — сказал Сережа. «Кроме того, кошка может в любой момент сожрать вашу рыбу и тогда и свистка не будет, и рыбы не будет. Но кот свисток не ест, потому что он железный ».

«Мама не любит, когда я обмениваюсь вещами. Она купит мне свисток, если я захочу его».

«Она никогда не получит такого», — сказал Сережа. «Вы не можете купить их в магазины. Это настоящий милиционерский свисток. Когда я выхожу на улицу в наш двор и свисток все думают, что это ополчение.«

Сережа вынул из кармана свисток и дал в него пронзительный гудок.

«Дай мне попробовать», — умолял Виталик.

Он взял свисток и подул. Он ответил громкой трелью. Виталик был очарован. Ему очень хотелось владеть свистком, но в то же время он не хотел расстаться со своей рыбой.

«Куда бы вы положили рыбу, если бы я переоделся с вами? аквариум »

«Я бы положил его в банку для варенья. У нас дома есть большая.«

— Хорошо, бери, — наконец сдался Виталик.

Им было трудно вынимать рыбу из миски. Он продолжал ускользать их рук. Наконец, забрызгав пол водой, Сережа сумел поймать его, намочив при этом рукава по локоть.

«Я поймал его!» он крикнул. «Быстрее, принеси мне стакан воды».

Виталик принес кружку с водой, и Сережа бросил в нее рыбу. Затем двое друзей отправились к Сереже.Баночка с вареньем оказалась не такой большой, как сказал Сережа, и у рыбы было гораздо меньше места, чем в ее чаша. Мальчики стояли и смотрели, как он плавает в банке взад и вперед. Сережа был очень доволен, но Виталику стало немного грустно. Ему было жаль, что он отдал свою рыбу, и что самое главное, он боялся сказать матери, что он обменял его на свисток.

«Может, она не заметит, что его нет», — подумал он, идя домой.Но как только он пришел домой, мать спросила его: «Где твоя рыба?»

Виталик не знал, что сказать.

«Мурзик съел?»

— Не знаю, — пробормотал Виталик.

«Вот ты где», — сказала его мать. «Он ждал, пока все вылезут, ловил рыбу. из миски и проглотил. Посмотрите на всю разбрызганную воду! В злая кошка! Где он? Найди его немедленно ».

«Мурзик! Мурзик!» Виталик позвонил, но Мурзика нигде не было.

«Должно быть, он выпрыгнул из окна», — сказала его мать. «Выйди на улицу и посмотрите. «

Виталик надел пальто и вышел на улицу.

«О боже, что мне делать?» — подумал он с тоской. «Теперь Мурзик прячется из-за меня. «

Он уже собирался вернуться и сказать, что не может найти Мурзика, когда Мурзик сам выскочил из отверстия, ведущего в подвал, и побежал к дверь.

«Мурзик, милый, не ходи домой», — сказал Виталик.«Ты скроешься от мамы».

Мурзик промурлыкал, потерся о ногу Виталика и тихонько мяукнул.

«Разве ты не понимаешь, глупый кот?» — сказал Виталик. «Вы не должны входить».

Но Мурзик не слушал. Он с обожанием посмотрел на Виталика, потираясь к его ногам и мягко толкает его головой, как будто умоляя его поторопись и открой дверь. Виталик попытался оттащить его от двери, но — настаивал Мурзик.Виталик быстро открыл дверь, проскользнул внутрь и закрыл ее. прежде чем Мурзик успел последовать за ним.

«Мяоу!» — крикнул Мурзик с другой стороны двери.

Виталик высунул голову: «Молчи, глупый. Мама услышит, и ты быть избитым! «

Он поднял кота и начал толкать его обратно в нору под домом. Мурзик сопротивлялся всеми четырьмя лапами. Он не хотел возвращаться в подвал.

— Садись, глупый, — пробормотал Виталик.«И оставайся там».

Наконец-то ему удалось протолкнуть котенка в нору, кроме его хвоста. который все еще торчал. Хвост сердито покачивался, потом исчез. внутри. Виталик обрадовался: ему казалось, что Мурзик понимает, что надо сидеть крепче. погреб. Но в следующую минуту Мурзик снова высунул голову из ямы.

«Куда ты, тупица!» — прошипел Виталик, прикрывая отверстие своим Руки. «Разве я не говорил тебе, что ты не можешь сейчас идти домой.«

«Мяоу!» — воскликнул Мурзик.

«Мяу себе», — отрезал Виталик. «О боже, что мне с тобой делать?»

Он огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы прикрыть дыру. Лежал кирпич на земле возле подвала. Виталик поднял его и поставил на открытие.

«Вот, — сказал он. «Теперь ты не можешь выбраться. Ты останешься там ненадолго. Завтра Мама забудет про рыбу, и тогда я тебя выпущу ».

Виталик вернулся в дом и сказал матери, что не может найти Мурзика. в любом месте.

«Неважно, — сказала мама. «Он вернется. Я ему этого не прощу».

За ужином в тот день Виталик почувствовал себя очень несчастным. Он не хотел ничего есть.

«Вот ужинаю, — подумал он, — а бедный Мурзик сидит там в темный подвал »

Когда мама вышла из-за стола, Виталик взял свою порцию мяса со своего тарелку, спрятал в карман и выбежал в подвал. Он отодвинул кирпич в сторону и негромко позвал: «Мурзик! Мурзик!»

Но Мурзик не ответил.Виталик нагнулся и выглянул в дырку, но он было слишком темно, чтобы что-то разглядеть.

«Мурзик! Мурзик!» Виталик звонил. «Выходи, там хороший кот. У меня есть хороший кусок мяса для тебя. «

Но Мурзик не появился.

«Не хочешь? Ладно, можешь остаться голодным», — сказал Виталик и пошел домой. раздражение.

Дома ему было очень одиноко без Мурзика. Кроме того, его сердце было тяжело, потому что он обманул свою мать.

Его мать увидела, что он выглядел несчастным.

«Поднимитесь», — сказала она. «Я принесу тебе еще одну рыбу».

«Я не хочу рыбу», — сказал он.

Он хотел признаться своей матери во всем, но у него не хватило смелости, так что он ничего не сказал. В этот момент снаружи послышался слабый царапающий звук. окно, сопровождаемое громким «Мяоу!»

Виталик взглянул и увидел стоящего на подоконнике Мурзика. Как он попал из подвала?

«Ага!» — воскликнула мама Виталика. «Вот он, негодяй! Иди сюда, ты плохой кот! «

Она открыла окошечко, и вошел Мурзик.Она пыталась схватить его, но он должно быть, догадался, что что-то не так, потому что метнулся под стол.

«Ох уж эта хитрая зверюшка», — сказала мама Виталика. «Он знает, что виноват. Виталик, помоги мне его поймать ».

Виталик залез под стол. Увидев его, Мурзик убежал в укрытие. диван. Виталик был рад, и, хотя он послушно пополз за ним, он сделал как как можно больше шума, чтобы дать Мурзику шанс сбежать. Мурзик прыгнул из-под дивана, и Виталик начал гоняться за ним по комната.

«Не создавай такого шума», — сказала его мать. «Так ты его никогда не поймаешь».

Мурзик вскочил на подоконник, где стояла пустая аквариумная собирался прыгнуть в окно, но не упал на ногу и упал в аквариум с отличным всплеском!

В следующий момент он вышел, трясясь яростно. Мать схватила его за шиворот.

«А теперь я преподам тебе хороший урок.«

«Мама, мама! Пожалуйста, не бей его!» — воскликнул Виталик и заплакал.

«А теперь не жалей его. Он ведь не жалел рыбу?»

«Он не виноват, мама».

«А, не так ли? Кто же тогда рыбу ел?»

«Это был не он».

«Тогда кто это был?»

«Это был я…»

«Что? Вы съели рыбу?»

«Нет, я не ел. Я … я обменял на свисток».

«Для чего?»

«Для этого.»И Виталик вытащил из кармана свисток и показал его его мать.

«Непослушный мальчик, тебе должно быть стыдно».

«Я не это имел в виду, мамочка. Сережа сказал:« Давай изменимся », я и сделал».

«Я имел в виду, что тебе должно быть стыдно за то, что ты не говоришь правду. Я винил это на Мурзика. Приятно перекладывать вину на других? »

«Я боялся, что ты меня отругаешь».

«Только трусы боятся говорить правду.Как бы вы себя чувствовали, если бы у меня было наказал Мурзик? »

«Я больше никогда этого не сделаю».

«Что ж, учти. На этот раз я прощаю тебя, потому что ты признался».

Виталик взял Мурзика и отнес к плите сушиться. С его мокрой шерстью Торчащий по всему телу Мурзик больше походил на ёжика, чем на кота. Он посмотрел тоже тощий, как будто целую неделю не ел. Виталику стало очень жалко его. Он вынул кусок мяса из кармана и положил его на стул в перед Мурзиком.Мурзик съел с большим интересом и устроился на стуле. сушить. Через некоторое время он забрался к Виталику на колени, свернулся клубочком и начал мурлыкать так громко, как мог. Звук его мурлыканья заставил Виталика как-то чувствую себя очень счастливым. Должно быть, это было мурлыканье, потому что что еще могло это будет?

Автор: Носов Н .; проиллюстрировано Гладневой Г.

Свяжитесь с нами, если у вас возникнут какие-либо вопросы или вы заметите ошибки.

© 2019-2021 Freebooksforkids.сеть

Температура изменяет площадь дыхательной поверхности карася Carassius carassius и золотой рыбки Carassius auratus

Ранее мы обнаружили, что в жабрах карася Carassius carassius, живущего в нормоксической (аэрированной) воде, отсутствуют выступающие ламели, основное место поглощения O (2) рыбами, и что их гипоксия увеличивает площадь респираторной поверхности жабр примерно В 7,5 раза. Здесь мы исследуем, вызвано ли это морфологическое изменение температурой.Мы акклиматизировали карася к 10, 15, 20 и 25 градусам Цельсия в течение 1 месяца и исследовали морфологию жабр, потребление кислорода и критическую концентрацию кислорода при различных температурах. Как и ожидалось, потребление кислорода увеличивалось с увеличением температуры. Также при 25 ° C произошло увеличение площади дыхательной поверхности, подобное тому, которое наблюдается при гипоксии. Это совпало со снижением критической концентрации кислорода. Мы также обнаружили, что скорость этого превращения увеличивается с повышением температуры.Золотая рыбка Carassius auratus, близкий родственник карася, ранее содержавшаяся при 25 ° C, подвергалась воздействию 15 ° C и 7,5 ° C. обнаружен у нормоксических карасях, содержащихся при температуре 10-20 ° C. Таким образом, оба вида изменяют площадь дыхательной поверхности в ответ на температуру. Результаты свидетельствуют не о постепенном изменении, а о том, что изменение морфологии жабр происходит при заданной температуре.Данные по связыванию кислорода показывают очень высокое сродство к кислороду гемоглобинов карася, особенно при высоком pH и низкой температуре, что может быть предпосылкой для уменьшения площади респираторной поверхности жабр при низких температурах. Поскольку окружающий кислород и температура могут вызывать ремоделирование жабр, реакция, по-видимому, в первую очередь является адаптацией к потребности рыбы в кислороде.

Распознавание хищников и стратегии защиты в карасях, Carassius carassius на JSTOR

Абстрактный

Карась из популяций, в которых отсутствуют рыбоядные, чрезвычайно уязвимы для хищников.Однако в присутствии рыбоядных у этих рыб развивается индуцибельная морфологическая защита — глубокое тело. Этот переход от уязвимого морфа с мелким телом к ​​морфологически защищенному морфу делает этот вид очень подходящим для исследования стратегий борьбы с хищниками и компромиссов между морфологической и поведенческой защитой. Чтобы ответить на эти вопросы, мы провели восемь различных экспериментов. Мы обнаружили, что карась испуганно реагирует на химические сигналы от незнакомых хищников (северная щука, окунь), когда их кормили добычей, содержащей тревожное вещество (для северной щуки: карась, плотва; для окуня: карась).Сигналы от мелкой щуки, которую кормили добычей, в которой отсутствовало тревожное вещество (меченосцы), не вызывали значительной реакции испуга, тогда как сигналы от более крупной щуки с той же диетой вызывали. Окунь на диете с хирономидом вызывал более слабую, но значительную реакцию испуга. Изголодавшиеся хищники вызывали такую ​​же сильную реакцию испуга, как и недавно покормленные, тогда как в отношении нехищных рыб (плотва, карась) реакции не наблюдалось. Карась смог обнаружить присутствие щуки после того, как сигналы были разбавлены до эквивалента 21000 л, а более крупные хищники вызвали более сильную реакцию испуга.Предыдущий опыт общения с хищниками снизил реакцию испуга. В частности, особи из популяций, сосуществовавших с северной щукой, меньше реагировали на химические сигналы северной щуки, чем особи без предшествующего опыта. Таким образом, для идентификации хищников карась может использовать как сигналы тревоги, так и сигналы, связанные с хищниками. Кроме того, они смогли различать крупных и мелких хищников. Наконец, особи из популяций, сосуществующих с хищниками, демонстрируют менее выраженную реакцию испуга.У этих рыб есть индуцированная морфологическая защита, глубокое тело, что, скорее всего, снижает потребность в сильном антихищном поведении.

Информация о журнале

Oikos — это журнал, выпускаемый Северным экологическим обществом и один из ведущих рецензируемых журналов по экологии. Oikos публикует оригинальные и инновационные исследования по всем аспектам экологии. Особое внимание уделяется теоретической и эмпирической работе, направленной на обобщение и синтез по таксонам, системам и экологическим дисциплинам.Статьи должны быть хорошо обоснованы экологической теорией и способствовать новым достижениям в экологии, сообщая о новой теории или критических экспериментальных результатах. Подтверждение или расширение существующей литературы имеет меньший приоритет. Поощряется синтез новых и возникающих областей в экологии и за ее пределами. Статьи обзорного характера должны стремиться к концептуальной унификации и быть отправной точкой для будущей работы, а не ретроспективным резюме установленных областей или тем.

Информация об издателе

Wiley — глобальный поставщик контента и решений для рабочих процессов с поддержкой контента в областях научных, технических, медицинских и научных исследований; профессиональное развитие; и образование.Наши основные направления деятельности выпускают научные, технические, медицинские и научные журналы, справочники, книги, услуги баз данных и рекламу; профессиональные книги, продукты по подписке, услуги по сертификации и обучению и онлайн-приложения; образовательный контент и услуги, включая интегрированные онлайн-ресурсы для преподавания и обучения для студентов и аспирантов, а также для учащихся на протяжении всей жизни. Основанная в 1807 году компания John Wiley & Sons, Inc. уже более 200 лет является ценным источником информации и понимания, помогая людям во всем мире удовлетворять свои потребности и воплощать в жизнь их чаяния.Wiley опубликовал работы более 450 лауреатов Нобелевской премии во всех категориях: литература, экономика, физиология и медицина, физика, химия и мир. Wiley поддерживает партнерские отношения со многими ведущими мировыми сообществами и ежегодно издает более 1500 рецензируемых журналов и более 1500 новых книг в печатном виде и в Интернете, а также базы данных, основные справочные материалы и лабораторные протоколы по предметам STMS. Благодаря растущему предложению открытого доступа, Wiley стремится к максимально широкому распространению и доступу к публикуемому контенту, а также поддерживает все устойчивые модели доступа.Наша онлайн-платформа, Wiley Online Library (wileyonlinelibrary.com), является одной из самых обширных в мире междисциплинарных коллекций онлайн-ресурсов, охватывающих жизнь, здоровье, социальные и физические науки и гуманитарные науки.

Сравнительное исследование активности альдегиддегидрогеназы и алкогольдегидрогеназы у карася и трех других позвоночных: очевидная адаптация к производству этанола

  • Alivisatos SGA, Tabakoff B (1973) Образование и метаболизм «биогенных» альдегидов.В: Sabelli HC (ed) Химическая модуляция функции мозга. Raven Press, New York, pp 41–66

    Google ученый

  • Bagenal TB (1973) Идентификация британских рыб. Hulton Educational Publications, Amersham, p 56

    Google ученый

  • Дейтрих Р.А. (1966) Тканевое и субклеточное распределение способности млекопитающих к окислению альдегидов. Biochem Pharmacol 15: 1911–1922

    Google ученый

  • Дейтрих Р.А., Эрвин В.Г. (1975) Участие метаболизма биогенных аминов в зависимости от этанола.Fed Proc 34: 1962–1968

    Google ученый

  • DeMaster EG, Redfern B, Weir EK, Pierpont GL, Crouse LJ (1983) Устранение искусственного ацетальдегида при измерении ацетальдегида в крови человека с помощью полиэтиленгликоля и азида натрия: нормальные уровни ацетальдегида в крови собака и человек после этанола. Alcohol Clin Exp Res 7: 436–442

    Google ученый

  • Dixon M, Webb EC (1979) Enzymes, 3-е изд.Longman, London, pp. 350–351

    . Google ученый

  • Helander A, Tottmar O (1987) Метаболизм биогенных альдегидов в изолированных клетках крови, тромбоцитах и ​​в плазме человека. Biochem Pharmacol 36: 1077–1082

    Google ученый

  • Hyvärinen H, Holopainen IJ, Piironen J (1985) Анаэробная зимовка карася ( Carassius carassius L.) I. Годовая динамика запасов гликогена в природе.Comp Biochem Physiol 82A: 797–803

    Google ученый

  • Джонстон И.А., Бернард Л.М. (1983) Использование пути этанола у карпа после воздействия аноксии. J Exp Biol 104: 73–78

    Google ученый

  • Kobayashi H (1951) На чешуе гибрида Cyprinus carpio и Carassius carassius . Jpn J Ichtyol 1: 300–303

    Google ученый

  • Krebs HA, Perkins JR (1970) Физиологическая роль алкогольдегидрогеназы печени.Biochem J 118: 635–644

    Google ученый

  • Moser K, Papenberg J, von Wartburg JP (1968) Heterogenität und Organverteilung der Alkoholdehydrogenase bei verschiedenen Spezies. Enzymol Biol Clin 9: 447–458

    Google ученый

  • Mourik J, Raeven P, Steur K, Addink ADF (1982) Анаэробный метаболизм красных скелетных мышц золотой рыбки, Carassius auratus (L).FEBS Lett 137: 111–114

    Google ученый

  • Nilsson GE (1988) Распределение активности альдегиддегидрогеназы в органах радужной форели ( Salmo gairdneri, Richardson). Comp Biochem Physiol 90B: 109–111

    Google ученый

  • Nilsson GE, Tottmar O (1985) Биогенные альдегиды в мозге: характеристики реакции между тканью мозга крысы и индол-3-ацетальдегидом.J Neurochem 45: 744–751

    Google ученый

  • Nilsson GE, Tottmar O (1987) Биогенные альдегиды в мозге: их получение и реакция с тканью мозга крысы. J Neurochem 48: 1566–1572

    Google ученый

  • Пийронен Дж., Холопайнен И. Дж. (1986) Заметка о сезонности переносимости аноксии карася ( Carassius carassius L.) в лаборатории.Энн Зул Фенничи 23: 335–338

    Google ученый

  • Shoubridge EA, Hochachka PW (1980) Этанол: новый конечный продукт в анаэробном метаболизме позвоночных. Наука 209: 308–309

    Google ученый

  • Shoubridge EA, Hochachka PW (1981) Происхождение и значение метаболической продукции углекислого газа у бескислородных золотых рыбок. Mol Physiol 1: 315–338

    Google ученый

  • Табакофф Б., Унгар Ф., Alivisatos SGA (1972) Альдегидные производные индоламинов и усиление их связывания с макромолекулами мозга пентобарбиталом и этанолом.Природа 238: 126–128

    Google ученый

  • Tipton KF (1985) Альдегиддегидрогеназы. В: Flynn TG, Weiner H (eds) Энзимология карбонильного метаболизма 2: альдегиддегидрогеназа, альдокеторедуктаза и алкогольдегидрогеназа. Алан Р. Лисс, Нью-Йорк, стр. 3–13

    Google ученый

  • Типтон KF, Houslay MD, Turner AJ (1977) Метаболизм альдегидов в головном мозге. Очерки Neurochem Neuropharmacol 1: 103–138

    Google ученый

  • Tottmar O (1985) Биогенные альдегиды: метаболизм, связывание с мембранами мозга и электрофизиологические эффекты.В: Коллинз М.А. (ред.) Аддукты альдегидов в алкоголизме. Алан Р. Лисс, Нью-Йорк, стр. 51–66

    Google ученый

  • Tottmar O (1986) Анализ активности альдегиддегидрогеназы головного мозга с использованием высокоэффективной жидкостной хроматографии с электрохимическим детектированием. Analyt Biochem 158: 6–11

    Google ученый

  • Tottmar O, Marchner H, Pettersson H (1978) Определение ацетальдегида в крови крысы с использованием альдегиддегидрогеназы печени крысы.Analyt Biochem 91: 241–249

    Google ученый

  • Van den Thillart G, Van Berge-Henegouwen M, Kesbeke F (1983) Анаэробный метаболизм золотой рыбки, Carassius auratus (L.): этанол и CO 2 скорости экскреции и толерантность к аноксии при 20, 10 и 5 ° С. Comp Biochem Physiol 76A: 295–300

    Google ученый

  • Walker RM, Johansen PH (1977) Анаэробный метаболизм у золотой рыбки ( Carassius auratus ).Кан Дж Зоол 55: 1304–1311

    Google ученый

  • Справочное эссе для студентов | Служба написания бумаги

    Оформить заказ

    Крайний срок

    14 д

    • 14 дней
    • 10 дней
    • 7 дн.
    • 5 дней
    • 3 дн.
    • 48 часов
    • 24 ч
    • 8 часов
    • 3 ч

    Получите скидку 10% Продолжать

    .

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *