Что за крик что за рев: Девочка-рёвушка (написано вместе с Павлом Барто). Агния Барто

Содержание

ревушка — это… Что такое ревушка?

  • ревушка — РЁВУШКА см. Рёва …   Энциклопедический словарь

  • ревушка-коровушка — рёвушка коровушка см. плакса Словарь синонимов русского языка. Практический справочник. М.: Русский язык. З. Е. Александрова. 2011. ревушка коровушка сущ., кол во синонимов: 2 • …   Словарь синонимов

  • плакса — нюня, рева, рева корова; плакун, ревушка коровушка, ревун, пискун, дребезгунья, мизгуха, ревунья, глаза на мокром месте, слаб на слезы, слезы близко, пискунья, крикса, плакуша, плачущий, плаксивый, слезистый, слезоточивый, рева Словарь русских… …   Словарь синонимов

  • рева — См …   Словарь синонимов

  • рева-корова — ревушка коровушка, плакса Словарь русских синонимов. рёва корова см. плакса Словарь синонимов русского языка. Практический справочник. М.: Русский язык. З. Е. Александрова. 2011 …   Словарь синонимов

  • ревунья

    — плакса, ревушка, плакуша, ревуха Словарь русских синонимов. ревунья сущ., кол во синонимов: 6 • горланка (5) • …   Словарь синонимов

  • Agnia Barto — Couverture de Igrouchki (« Jouets ») d Agnia Barto (1936). Illustrations K.Kouznetsova. Agnia Barto (en russe Агния Львовна Барто, née Getel Leïbovna Volova le 17 février 1906 ou 4 février du calendrier julien à Moscou, morte… …   Wikipédia en Français

  • Барто, Павел Николаевич — В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Барто. Павел Николаевич Барто (4 января 1904(19040104)  23 октября 1986)  детский поэт, орнитолог, первый муж Агнии Барто. Семья Агния Барто была его первой женой. Брак… …   Википедия

  • плаксивость — ▲ склонность личности ↑ плакать плаксивость предрасположенность к плачу. плакса. плаксивый. слезливый. нюня (разг). прост: рева. рева корова. ревушка коровушка. прост: распустить [распускать. разводить. пустить] нюни. распускать слюни [сопли].… …   Идеографический словарь русского языка

  • плач —     ПЛАЧ1, всхлип, всхлипывание, голошение, крик, рыдание и рыданье, слезы, стенания и стенанья, разг. вытье, разг. рев, разг. хлюпанье, разг., неодобр. хныканье, разг. сниж. вой, разг. сниж. скулеж     ПЛАКСИВОСТЬ, разг. слезливость     ПЛАКСА,… …   Словарь-тезаурус синонимов русской речи

  • Стены, которые кричат: почему звуки в квартире могут причинить нам вред

    https://realty.ria.ru/20190426/1553071943.html

    Стены, которые кричат: почему звуки в квартире могут причинить нам вред

    Стены, которые кричат: почему звуки в квартире могут причинить нам вред — Недвижимость РИА Новости, 04.08.2021

    Стены, которые кричат: почему звуки в квартире могут причинить нам вред

    Ругань соседей за стеной, рев моторов машин за окном, тикание часов на тумбе – традиционные звуковые раздражители в городских квартирах. Однако некоторые шумы… Недвижимость РИА Новости, 04.08.2021

    2019-04-26T10:40

    2019-04-26T10:40

    2021-08-04T12:39

    практические советы – риа недвижимость

    полезное

    жилье

    квартира

    советы

    /html/head/meta[@name=’og:title’]/@content

    /html/head/meta[@name=’og:description’]/@content

    https://cdnn21. img.ria.ru/images/150552/20/1505522066_0:145:5887:3456_1920x0_80_0_0_0ce02decb7f6770b53cd0daedd3e54d3.jpg

    Ругань соседей за стеной, рев моторов машин за окном, тикание часов на тумбе – традиционные звуковые раздражители в городских квартирах. Однако некоторые шумы выходят за границы нашего восприятия и при этом имеют куда более разрушительное воздействие на наше здоровье. Сайт «РИА Недвижимость» обратился к экспертам за помощью, чтобы выяснить, каких на самом деле звуков нам нужно бояться и почему нужно стремиться к абсолютной тишине. Невидимый врагЖители города целый день живут в шуме: машины и метро, громкое оборудование, перестановка мебели у соседей и ремонт дороги под окном. Даже незначительный шум при регулярном воздействии будет негативно влиять на психику, слух, нервную систему. А если звуки громкие, то может пострадать даже сердечно-сосудистая или гормональная системы, рассказывает руководитель отдела независимой экологической экспертизы EcoStandard group Сергей Сысоев.С экспертом соглашается певица, тренер по голосу Нина Веденина-Меерсон, добавляя, что к звукам, которые подвергают опасности здоровье нашего организма и нервной системы, относятся гул лифта, строительные шумы, звуки автомобилей, шум бытовой техники (вроде холодильника или стиральной машинки), «тиканье» лампочек, капающая вода, свист/завывание ветра через щели. Однако собеседница агентства обращает внимание на то, что если та же вода будет просто течь – это будет влиять на нас благолепно. «Природные звуки являются для нас хорошим успокоительным. Наша психика отзывается на них умиротворением. Но если только они не запредельно громкие», – поясняет она. В свою очередь Сысоев среди вредных и даже опасных шумов выделяет инфразвук и ночной шум. «Инфразвук – это низкие частоты до 16 Гц, неразличимые для человеческого слуха, но негативно влияющие на здоровье. Инфразвук может ощущаться, как вибрация воздуха, похожая на гул, однако превышения можно выявить только с использованием специального оборудования», – поясняет эксперт. Инфразвук исходит от инженерного оборудования, линий электропередачи и даже от загруженных автотрасс, но может возникать и в природных средах, например, при ветровой эрозии скал и камней.По словам собеседника агентства, превышения допустимого уровня инфразвука могут вызвать у человека тошноту, головокружение, головную боль и нарастающее чувство страха, перерастающего в панику. Регулярное воздействие инфразвука может привести к изменению артериального давления и частоты сердечных сокращений, нарушению вестибулярных функций мозга и даже нарушениям работы желудочно-кишечного тракта. Особенно сильно подвержены воздействию инфразвука люди старше 50 лет. Первые последствия воздействия ночного шума – нарушение сна и раздражительность. Ночной шум может также приводить к повышению артериального давления, даже если человек при этом не просыпается, обращает внимание он. Тайные знания о шумеРаздражители и гармоничные звуки универсальны для всех, если речь идет о людях со здоровой психикой, обращает внимание Нина Веденина-Меерсон. Так, журчание воды, легкое чириканье птиц (именно легкое!), шум листвы, дождя, различная музыка, спокойная речь, мурлыканье кошки оказывает благотворное влияние на человека. Тогда как агрессивные крики и рычащая музыка из-за стены будут вызывать раздражение. Однако есть важный нюанс. «Если психика расшатана, раздражает что угодно. Если же все в порядке – мы можем пропускать мимо ушей почти любой звук. И вот тут опасная вещь: ушами (мозгом) мы пропускаем звук, но тело ощущает негативные вибрации, которые нам и вредят. Впрочем, от внешних раздражителей мы можем спрятаться, но есть тот, от которого нам не убежать, а влияние он имеет на нас самое прямое – это наш голос», – объясняет тренер по голосу.В данном случае тренер по голосу рекомендует следить за своим звучанием и стараться, чтобы голос был ровным, не скачкообразным, но не монотонным и не занудным. Он должен быть мягким, в то же время уверенным и невысоким. Речь должна быть не быстрой и с мягкими протяжными окончаниями, интонируя наверх, а не вниз – тогда она будет доброжелательной и не разрушительной.Не все так просто и с резкими, агрессивными звуками. К примеру, в виде шума, то есть беспорядочных звуковых колебаний, вроде соседской ругани за стеной, они причиняют дискомфорт. А вот в виде музыки, даже самой «суровой», они могут нравиться. «Заткнуть» источникНа вопрос «Нужно ли в принципе стремиться к максимальной тишине в квартире?» эксперты однозначно отвечают «да». Однако бороться с шумами можно по-разному. Если источник шума вполне конкретный и понятный, то нужно постараться его устранить. Здесь важно помнить, что техногенные и социальные источники шума нормируются по-разному, относясь к разным разделам законодательства, замечает Сысоев. «Техногенный шум от оборудования, транспорта или стройки регламентируют санитарно-гигиенические нормативы. Громкое поведение соседей, пение, плач детей, лай собак, музыка и другие подобные звуки, в свою очередь, регулируются административными нормами. На практике это означает, что в первом случае нужно вызывать специалистов-экологов для проведения акустической экспертизы, а во втором случае – правоохранительные органы. Разбираться с громкими соседями и пьяными криками под окном – обязанность участкового, а не экологов», – рассуждает собеседник агентства. Проще всего бороться с источниками неприятного звука внутри квартиры, которыми часто являются бытовые приборы и лампы. Их можно либо заменить, либо отрегулировать, либо вовсе отказаться от них по возможности. Щит и барьерЕсли же от источника внешнего шума нельзя избавиться или скорректировать его, то нужно максимально защитить себя от звуковых волн, сводя их проникновение в квартиру к минимуму. Так, при рассмотрении окон как способа защиты от уличных шумов, эксперт советует обратить внимание на несколько важных параметров. Во-первых, правильный стеклопакет должен включать шумозащитное триплекс-стекло. Оно состоит из двух слоев стекла и PVB-пленки (поливинилбутиральная пленка) между ними. Триплекс-стекло может в два с лишним раза снижать уровень проникновения шумов, обращает внимание Зайончковский. Во-вторых, толщина стекол в профиле должна различаться. Дело в том, что разные по толщине стекла резонируют на разных частотах, так что при прохождении через них звуковых волн суммирования резонансов и удвоения резонансного шума не возникает, тогда как в случае с двумя или тремя стеклами одинаковой толщины резонансы складываются и «шумность» окна существенно возрастает. В-третьих, лучше выбирать стекла увеличенной толщины (оптимально 5-6 мм), так как чем толще стекло, тем более жесткую акустическую мембрану оно собой представляет и тем сложнее звуковой волне вогнать его в резонанс. Что касается материала самого профиля, то эксперт «Экоокон» отмечает свои преимущества и у ПВХ-профилей, и у деревянных профильных систем. Однако при этом он уточняет, что в реальности на степень шумозащиты гораздо больше, чем материал профиля (ПВХ или дерево), влияет качество и количество уплотнительных контуров, которые препятствуют прямому прохождению звуковой волны. «Вспомним старые советские деревянные рамы, где уплотнителей и герметичности притвора створки не было как класса, а вместе с ними отсутствовала и сколько-нибудь приличная звукоизоляция» – рассуждает Зайончковский. Добровольная «глухота»Шум в самой квартире можно разделить как минимум два типа – воздушный, распространяющийся по воздуху, и структурный, распространяющийся по конструкции дома, замечает коммерческий директор проекта «ЭхоКор» Николай Ефименко. Защититься от шума в городском жилье непросто и однозначно недешево. Реальные звукоизоляционные решения включают строительство дополнительных перегородок, развязанных от стен, потолков и пола. То есть это строительство изолированной комнаты в существующей комнате. Прочие решения, не охватывающие весь периметр помещения, малоэффективны, подчеркивает собеседник агентства.При этом он обращает внимание на то, что для квартиры нужна и звукоизоляция, и звукопоглощение. «Сначала надо решить вопрос со звукоизоляцией, еще на этапе строительства и ремонта, а потом подумать о звукопоглощении, то есть об акустическом комфорте», – поясняет Ефименко. Но часто владельцы квартир осознают необходимость звукоизоляции на этапе, когда ремонт сделан. Тогда на помощь приходит архитектурная акустика, а именно – специальные звукопоглощающие декоративные панели, от которых звук не будет отталкиваться, как от твердых поверхностей. К примеру, из панелей «ЭхоКор» можно собирать целые панно или дизайнерские композиции, указывает Ефименко.Звукопоглощающие панели, по словам эксперта, позволяют снизить уровень фонового шума, способствовать разборчивости речи и заодно украсить квартиру, что, безусловно, в комплексе положительно скажется на состоянии нервной системы домочадцев. Тишина – штука тонкаяПодводя итог, эксперты подчеркивают, что только лишь с помощью установки стекол или монтажа звукопоглощающих панелей, сделать в квартире тихо, как в подводной лодке, не получится. «Полная (или практически полная) изоляция квартиры от внешних шумов – зависит от совокупности целого ряда факторов. Помимо конструкции окон, важнейшую роль играет и материал стен сооружения», – говорит эксперт «Экоокон».Он объясняет, что передача звука зависит от способности звуковой волны «раскачать» препятствие. Отсюда очевиден вывод, что более тяжелый и жесткий материал раскачать сложнее: кирпичная стена лучше защитит от звука, чем стены каркасного дома. Это с одной стороны. С другой стороны, проникнув в материал, звуковая волна ведет себя по-разному. Плотные, однородные материалы гораздо лучше проводят звук, чем пористые или волокнистые структуры. Кроме того, степень звукоизоляции сильно зависит от частоты звука, и разные материалы ведут себя по-разному. Иначе говоря, одни лучше противостоят высокочастотному шуму, другие низкочастотному, поясняет Зайончковский. Так что здесь нужна комплексная экспертная оценка каждого конкретного здания и ситуации в отдельной квартире. В частности, качество звукоизоляции проверяют: при сдаче в эксплуатацию новых зданий, при нарушении шумоизоляции во время ремонтных работ, а также при подозрении жильцов на несоблюдение норм звукоизоляции у соседей сверху, указывает Сысоев из EcoStandard group.В этом случае для проведения акустических исследований сосед сверху должен быть не против проверки и согласиться пустить в свою квартиру специалистов-замерщиков. Разумеется, он имеет полное право не делать этого, однако соседу снизу это не мешает ходатайствовать о проведении экспертизы лишь на основе своих подозрений.

    https://realty.ria.ru/20181001/1529693436.html

    https://realty.ria.ru/20171110/1508560654.html

    Недвижимость РИА Новости

    [email protected]

    7 495 645-6601

    ФГУП МИА «Россия сегодня»

    https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

    2019

    Марина Заблудовская

    https://cdnn21. img.ria.ru/images/07e5/08/04/1744313449_9:0:2042:2033_100x100_80_0_0_058b57eac7c432cee5c237617bdcfca8.jpg

    Марина Заблудовская

    https://cdnn21.img.ria.ru/images/07e5/08/04/1744313449_9:0:2042:2033_100x100_80_0_0_058b57eac7c432cee5c237617bdcfca8.jpg

    Новости

    ru-RU

    https://realty.ria.ru/docs/about/copyright.html

    https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/

    Недвижимость РИА Новости

    [email protected]

    7 495 645-6601

    ФГУП МИА «Россия сегодня»

    https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

    https://cdnn21.img.ria.ru/images/150552/20/1505522066_544:0:5344:3600_1920x0_80_0_0_24afce77fbb1f2d179aa958e49741110.jpg

    Недвижимость РИА Новости

    [email protected]

    7 495 645-6601

    ФГУП МИА «Россия сегодня»

    https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

    Марина Заблудовская

    https://cdnn21.img.ria.ru/images/07e5/08/04/1744313449_9:0:2042:2033_100x100_80_0_0_058b57eac7c432cee5c237617bdcfca8. jpg

    практические советы – риа недвижимость, полезное, жилье, квартира, советы

    Ругань соседей за стеной, рев моторов машин за окном, тикание часов на тумбе – традиционные звуковые раздражители в городских квартирах. Однако некоторые шумы выходят за границы нашего восприятия и при этом имеют куда более разрушительное воздействие на наше здоровье. Сайт «РИА Недвижимость» обратился к экспертам за помощью, чтобы выяснить, каких на самом деле звуков нам нужно бояться и почему нужно стремиться к абсолютной тишине.

    Невидимый враг

    Жители города целый день живут в шуме: машины и метро, громкое оборудование, перестановка мебели у соседей и ремонт дороги под окном. Даже незначительный шум при регулярном воздействии будет негативно влиять на психику, слух, нервную систему. А если звуки громкие, то может пострадать даже сердечно-сосудистая или гормональная системы, рассказывает руководитель отдела независимой экологической экспертизы EcoStandard group Сергей Сысоев.

    С экспертом соглашается певица, тренер по голосу Нина Веденина-Меерсон, добавляя, что к звукам, которые подвергают опасности здоровье нашего организма и нервной системы, относятся гул лифта, строительные шумы, звуки автомобилей, шум бытовой техники (вроде холодильника или стиральной машинки), «тиканье» лампочек, капающая вода, свист/завывание ветра через щели. Однако собеседница агентства обращает внимание на то, что если та же вода будет просто течь – это будет влиять на нас благолепно. «Природные звуки являются для нас хорошим успокоительным. Наша психика отзывается на них умиротворением. Но если только они не запредельно громкие», – поясняет она.

    1 октября 2018, 12:07

    Не топочите как слоны! Как защитить квартиру от лишнего шумаСоседи топают, роняют вещи на пол и слушают громкую музыку, а их дети кричат и громко бегают прямо над головой. Все эти проблемы хорошо знакомы практически любому жителю многоквартирного дома. Сайт «РИА Недвижимость» решил рассказать о том, как можно решить вопрос со звукоизоляцией в квартире.

    В свою очередь Сысоев среди вредных и даже опасных шумов выделяет инфразвук и ночной шум.

    «Инфразвук – это низкие частоты до 16 Гц, неразличимые для человеческого слуха, но негативно влияющие на здоровье. Инфразвук может ощущаться, как вибрация воздуха, похожая на гул, однако превышения можно выявить только с использованием специального оборудования», – поясняет эксперт. Инфразвук исходит от инженерного оборудования, линий электропередачи и даже от загруженных автотрасс, но может возникать и в природных средах, например, при ветровой эрозии скал и камней.

    По словам собеседника агентства, превышения допустимого уровня инфразвука могут вызвать у человека тошноту, головокружение, головную боль и нарастающее чувство страха, перерастающего в панику. Регулярное воздействие инфразвука может привести к изменению артериального давления и частоты сердечных сокращений, нарушению вестибулярных функций мозга и даже нарушениям работы желудочно-кишечного тракта. Особенно сильно подвержены воздействию инфразвука люди старше 50 лет.

    «Что же касается ночных шумов, то их вред обусловлен естественным свойством человека сильнее реагировать на звуки ночью. Разрешенные уровни шума для дня и ночи отличаются не просто так – ночью и при закрытых глазах слух обостряется по сравнению с бодрствованием. Именно поэтому ночью мы с большей вероятностью резко проснемся от звука, который днем показался бы нам менее громким», – говорит Сысоев.

    Сергей Сысоев

    Руководитель отдела независимой экологической экспертизы EcoStandard group

    Первые последствия воздействия ночного шума – нарушение сна и раздражительность. Ночной шум может также приводить к повышению артериального давления, даже если человек при этом не просыпается, обращает внимание он.

    Тайные знания о шуме

    Раздражители и гармоничные звуки универсальны для всех, если речь идет о людях со здоровой психикой, обращает внимание Нина Веденина-Меерсон.

    Так, журчание воды, легкое чириканье птиц (именно легкое!), шум листвы, дождя, различная музыка, спокойная речь, мурлыканье кошки оказывает благотворное влияние на человека. Тогда как агрессивные крики и рычащая музыка из-за стены будут вызывать раздражение.

    Однако есть важный нюанс. «Если психика расшатана, раздражает что угодно. Если же все в порядке – мы можем пропускать мимо ушей почти любой звук. И вот тут опасная вещь: ушами (мозгом) мы пропускаем звук, но тело ощущает негативные вибрации, которые нам и вредят. Впрочем, от внешних раздражителей мы можем спрятаться, но есть тот, от которого нам не убежать, а влияние он имеет на нас самое прямое – это наш голос», – объясняет тренер по голосу.

    «Как же на нас влияет голос? Находиться в одном жилом/рабочем пространстве с человеком, некорректно владеющим своим голосом губительно для нашей психики и здоровья. Ведь это те же вибрации. К примеру, в женских голосах часто преобладает скрип, писк, визг, сдавленность, агрессивная грубость. Таким голосом обычно давят, отчитывают, ноют, ругаются, в общем, отталкивают», – рассказывает Веденина-Меерсон.

    Нина Веденина-Меерсон

    Певица, тренер по голосу

    В данном случае тренер по голосу рекомендует следить за своим звучанием и стараться, чтобы голос был ровным, не скачкообразным, но не монотонным и не занудным. Он должен быть мягким, в то же время уверенным и невысоким. Речь должна быть не быстрой и с мягкими протяжными окончаниями, интонируя наверх, а не вниз – тогда она будет доброжелательной и не разрушительной.

    Не все так просто и с резкими, агрессивными звуками. К примеру, в виде шума, то есть беспорядочных звуковых колебаний, вроде соседской ругани за стеной, они причиняют дискомфорт. А вот в виде музыки, даже самой «суровой», они могут нравиться.

    «Дело в том, что соседи кричат с естественной агрессией, и мы прислушиваемся, как бы кто кого не убил. Музыка же – это в первую очередь оформление музыкальными инструментами. Мы понимаем, что это искусственно созданная агрессия, то есть в данном случае это такое искусство – агрессировать. Поэтому если децибелы в пределах нормы, и нам будет комфортно», – объясняет Веденина-Меерсон.

    Нина Веденина-Меерсон

    Певица, тренер по голосу

    «Заткнуть» источник

    На вопрос «Нужно ли в принципе стремиться к максимальной тишине в квартире?» эксперты однозначно отвечают «да». Однако бороться с шумами можно по-разному.

    Если источник шума вполне конкретный и понятный, то нужно постараться его устранить. Здесь важно помнить, что техногенные и социальные источники шума нормируются по-разному, относясь к разным разделам законодательства, замечает Сысоев.

    «Техногенный шум от оборудования, транспорта или стройки регламентируют санитарно-гигиенические нормативы. Громкое поведение соседей, пение, плач детей, лай собак, музыка и другие подобные звуки, в свою очередь, регулируются административными нормами. На практике это означает, что в первом случае нужно вызывать специалистов-экологов для проведения акустической экспертизы, а во втором случае – правоохранительные органы. Разбираться с громкими соседями и пьяными криками под окном – обязанность участкового, а не экологов», – рассуждает собеседник агентства.

    Проще всего бороться с источниками неприятного звука внутри квартиры, которыми часто являются бытовые приборы и лампы. Их можно либо заменить, либо отрегулировать, либо вовсе отказаться от них по возможности.

    Щит и барьер

    Если же от источника внешнего шума нельзя избавиться или скорректировать его, то нужно максимально защитить себя от звуковых волн, сводя их проникновение в квартиру к минимуму.

    Здесь важно заметить, что шумозащита складывается из двух различных физических понятий: «звукоизоляция» и «звукопоглощение». «Звукоизоляция – это снижение уровня звукового давления при прохождении звуковой волны через материал. Звукопоглощение – это снижение энергии отраженной звуковой волны при взаимодействии с преградой. Оба параметра весьма важны для итогового суммарного ощущения шумозащищенности», – объясняет технический специалист группы компаний «Экоокна» Илья Зайончковский.

    Илья Зайончковский

    Технический специалист группы компаний «Экоокна»

    Так, при рассмотрении окон как способа защиты от уличных шумов, эксперт советует обратить внимание на несколько важных параметров. Во-первых, правильный стеклопакет должен включать шумозащитное триплекс-стекло. Оно состоит из двух слоев стекла и PVB-пленки (поливинилбутиральная пленка) между ними. Триплекс-стекло может в два с лишним раза снижать уровень проникновения шумов, обращает внимание Зайончковский.

    Во-вторых, толщина стекол в профиле должна различаться. Дело в том, что разные по толщине стекла резонируют на разных частотах, так что при прохождении через них звуковых волн суммирования резонансов и удвоения резонансного шума не возникает, тогда как в случае с двумя или тремя стеклами одинаковой толщины резонансы складываются и «шумность» окна существенно возрастает.

    В-третьих, лучше выбирать стекла увеличенной толщины (оптимально 5-6 мм), так как чем толще стекло, тем более жесткую акустическую мембрану оно собой представляет и тем сложнее звуковой волне вогнать его в резонанс.

    10 ноября 2017, 13:53

    Окно в дорогу: как комфортно жить в квартире с окнами на автомагистральШум, пыль, назойливый свет — все это будет обеспечено собственникам квартир, окна которых выходят на автомагистрали. Однако это вовсе не значит, что жизнь в таких помещениях будет некомфортной. Эксперты рассказали читателям сайта «РИА Недвижимость» о технологиях, которые приходят на помощь в данном случае.

    Что касается материала самого профиля, то эксперт «Экоокон» отмечает свои преимущества и у ПВХ-профилей, и у деревянных профильных систем. Однако при этом он уточняет, что в реальности на степень шумозащиты гораздо больше, чем материал профиля (ПВХ или дерево), влияет качество и количество уплотнительных контуров, которые препятствуют прямому прохождению звуковой волны. «Вспомним старые советские деревянные рамы, где уплотнителей и герметичности притвора створки не было как класса, а вместе с ними отсутствовала и сколько-нибудь приличная звукоизоляция» – рассуждает Зайончковский.

    Добровольная «глухота»

    Шум в самой квартире можно разделить как минимум два типа – воздушный, распространяющийся по воздуху, и структурный, распространяющийся по конструкции дома, замечает коммерческий директор проекта «ЭхоКор» Николай Ефименко.

    Защититься от шума в городском жилье непросто и однозначно недешево. Реальные звукоизоляционные решения включают строительство дополнительных перегородок, развязанных от стен, потолков и пола. То есть это строительство изолированной комнаты в существующей комнате. Прочие решения, не охватывающие весь периметр помещения, малоэффективны, подчеркивает собеседник агентства.

    При этом он обращает внимание на то, что для квартиры нужна и звукоизоляция, и звукопоглощение. «Сначала надо решить вопрос со звукоизоляцией, еще на этапе строительства и ремонта, а потом подумать о звукопоглощении, то есть об акустическом комфорте», – поясняет Ефименко.

    Но часто владельцы квартир осознают необходимость звукоизоляции на этапе, когда ремонт сделан. Тогда на помощь приходит архитектурная акустика, а именно – специальные звукопоглощающие декоративные панели, от которых звук не будет отталкиваться, как от твердых поверхностей. К примеру, из панелей «ЭхоКор» можно собирать целые панно или дизайнерские композиции, указывает Ефименко.

    Звукопоглощающие панели, по словам эксперта, позволяют снизить уровень фонового шума, способствовать разборчивости речи и заодно украсить квартиру, что, безусловно, в комплексе положительно скажется на состоянии нервной системы домочадцев.

    Разумеется, самостоятельно подобрать оптимальную систему звукоизоляции или звукопоглощения для конкретной квартиры крайне сложно. В данном вопросе лучше обратиться к специалистам. Для этих целей можно посещать профильные выставки. Так, с 15 по 19 мая в Москве в ЦВЗ «Манеж» (Манежная площадь, д.1) пройдет международная выставка архитектуры и дизайна «АРХ Москва», где можно будет пообщаться с архитекторами, дизайнерами и инженерами.

    Читать далее

    Тишина – штука тонкая

    Подводя итог, эксперты подчеркивают, что только лишь с помощью установки стекол или монтажа звукопоглощающих панелей, сделать в квартире тихо, как в подводной лодке, не получится.

    «Полная (или практически полная) изоляция квартиры от внешних шумов – зависит от совокупности целого ряда факторов. Помимо конструкции окон, важнейшую роль играет и материал стен сооружения», – говорит эксперт «Экоокон».

    Он объясняет, что передача звука зависит от способности звуковой волны «раскачать» препятствие. Отсюда очевиден вывод, что более тяжелый и жесткий материал раскачать сложнее: кирпичная стена лучше защитит от звука, чем стены каркасного дома. Это с одной стороны. С другой стороны, проникнув в материал, звуковая волна ведет себя по-разному. Плотные, однородные материалы гораздо лучше проводят звук, чем пористые или волокнистые структуры. Кроме того, степень звукоизоляции сильно зависит от частоты звука, и разные материалы ведут себя по-разному. Иначе говоря, одни лучше противостоят высокочастотному шуму, другие низкочастотному, поясняет Зайончковский.

    Так что здесь нужна комплексная экспертная оценка каждого конкретного здания и ситуации в отдельной квартире. В частности, качество звукоизоляции проверяют: при сдаче в эксплуатацию новых зданий, при нарушении шумоизоляции во время ремонтных работ, а также при подозрении жильцов на несоблюдение норм звукоизоляции у соседей сверху, указывает Сысоев из EcoStandard group.

    «Иногда при ремонте жильцы решают добавить высоты потолкам в квартире за счет «лишних», как они считают, слоев пола – с песком или опилками. Действительно, убрав их, можно выиграть 10-20 см, однако в таком случае покрытие пола кладется сразу на бетон, без каких-либо звукопоглощающих слоев. Каждый шаг по такому полу будут четко и громко слышать соседи снизу», – приводит пример Сысоев.

    Сергей Сысоев

    Руководитель отдела независимой экологической экспертизы EcoStandard group

    В этом случае для проведения акустических исследований сосед сверху должен быть не против проверки и согласиться пустить в свою квартиру специалистов-замерщиков. Разумеется, он имеет полное право не делать этого, однако соседу снизу это не мешает ходатайствовать о проведении экспертизы лишь на основе своих подозрений.

    Как‌ ‌наблюдать‌ ‌за‌ ‌каланами?

    Наблюдение за морскими млекопитающими — захватывающее приключение. Поэтому мы иногда забываем, что наше присутствие может беспокоить животных. Так же, как и мы, они нуждаются в тихом и безопасном месте, чтобы кормиться, общаться друг с другом, отдыхать, заботиться о детёнышах. Чтобы наслаждаться наблюдением за ними сейчас и в будущем, мы должны вести себя уважительно и терпеливо. Соблюдая простые правила, мы можем снизить наше влияние на животных. Так мы с вами делаем свой вклад в сохранение прекрасной и хрупкой природы Камчатки.

    Основные принципы:
    • Ваше появление не должно быть неожиданным для животных. Приближайтесь к лежбищу медленно и открыто.

    • Не взаимодействуйте с животными. Не кормите, не пытайтесь привлечь их внимание.

    • Не пугайте животных резкими движениями, криками, взмахами руками. Отключите фотовспышку на камере.

    • Следите за поведением животных. Если животные проявляют признаки беспокойства, сходят в воду – оставьте их в покое.

    Признаки беспокойства у каланов:

    Оставайтесь наблюдателем! Не кормите, не пытайтесь потрогать животных или привлечь их внимание, не плавайте с морскими млекопитающими.

    Как правильно наблюдать с разных локаций?

    С воды за животными на лежбище
    • Подходите к лежбищу только с подветренной стороны. У каланов чуткое обоняние, и животные могут сойти в воду задолго до вашего приближения. 

    • Важно, чтобы каланы увидели судно издалека, на безопасном для них расстоянии, и адаптировались к его присутствию. 

    • К лежбищу следует подходить открыто, малым ходом (5–6 км/ч), с остановками. Дайте животным время привыкнуть к вашему присутствию (иногда на это требуется до 20–30 минут на дистанции до 500 м). Не приближайтесь к лежбищу ближе, чем на 100 м. Если животные начинают беспокоиться, сходят в воду, плавно увеличьте дистанцию до прекращения беспокойства. 

    • По окончании наблюдения медленно и осторожно отойдите от лежбища.

    • Не следует подходить к репродуктивным лежбищам в период размножения. 

    • Будьте внимательны к проявлению у животных признаков беспокойства и избегания.

    • Оставляйте животным достаточно пространства и возможность уйти.

    • Все маневры рядом с животными должны быть плавными и медленными.

    • Соблюдайте скоростной режим и дистанцию вблизи животных, даже если не наблюдаете за ними.

    • Особенно осторожно наблюдайте за отдыхающими и кормящими животными, за группами с детенышами.

    • Нельзя входить в группу и разделять её.

    • Не взаимодействуйте с животными. Не кормите, не пытайтесь привлечь их внимание.

    • Не пугайте животных резкими движениями, криками, взмахами рук.

    • Отключите фотовспышку на камере.

    • Для гидроциклов действуют те же правила, что и для судов.

    Рядом с лежбищем в воде всегда находятся животные. Задача наблюдателей – создавать как можно меньше шума и движений. Остановитесь на расстоянии не менее 100 метров от лежбища и подождите, когда животные проявят любопытство и самостоятельно подойдут к вам.

    С БЕРЕГА ЗА ЖИВОТНЫМИ НА СУШЕ 
    • Держитесь на расстоянии не менее 100 м от животных. Используйте бинокли и телеобъективы. Лучше наблюдать со специальной наблюдательной площадки или из укрытия. При появлении беспокойства, если животные начали сход в воду – отступите.

    • Не вставайте между животными и морем. 

    ЕСЛИ НАБЛЮДАЮТ НЕСКОЛЬКО СУДОВ
    • Координируйте ваши действия! 

    • Держитесь с одной стороны от лежбища или животных в воде. Не окружайте их, не зажимайте с нескольких сторон. 

    • Избегайте скопления судов в зоне наблюдения: не больше трёх судов одновременно могут находиться на расстоянии 100–300 м от животных. Меняйтесь. 

    • Наблюдайте не дольше 15 минут и учитывайте совокупное влияние всех судов. Будьте внимательны к проявлению беспокойства животными.

    ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ДРОНОВ
    • Перед полётом выключите ультразвуковые датчики на вашем квадрокоптере (у разных моделей они могут называться и отключаться по-разному) – морские млекопитающие чувствительны к звукам высокой частоты;
    • Подлетайте к животным на большой высоте (более 100 м), медленно снижайтесь, внимательно следя за реакцией животных;
    • При появлении у животных признаков беспокойства плавно увеличьте высоту полёта либо прекратите наблюдение;
    • Высота полёта над животными должна быть не менее 50 м;
    • Избегайте резких манёвров рядом с животными;
    • Тюлени, отдыхающие на берегу, очень осторожны и чувствительны к посторонним звукам. Дрон вызывает меньше беспокойства при высоком фоновом шуме на лежбище (прибой, крики птиц, рев животных). Если фоновый шум слабый или отсутствует, воздержитесь от полетов или летайте с особой осторожностью;
    • Не рекомендуется использование дрона для фотографирования или наблюдения за каланами, особенно за самками с детенышами. Каланы обладают хорошим слухом и обычно держатся в местах без фонового шума, и поэтому чутко реагируют на звук дрона.
    Наблюдение с сап-бордов и каяков

    • Каяки и сапы тише и меньше моторных лодок, но при этом из-за взмахов и хлопков по воде веслом от них больше движения, чем от медленно идущих моторных лодок. Поэтому работать веслом нужно плавно и аккуратно, без необходимости не грести. 

    • Держитесь в группе. Подходите к животным медленно, постоянно следите за их реакцией на ваше приближение и корректируйте свое поведение. Не делайте резких движений, шлепков веслом по воде. При появлении у животных признаков беспокойства остановитесь и подождите, пока животные успокоятся. 

    • Не окружайте, не преследуйте животных. 

    • Лучше всего – остановиться в удобном месте и дрейфовать. 

    • Держитесь от лежбища на расстоянии не менее 100 м. Будьте особенно осторожны и держитесь на большей дистанции, если в группе есть детеныши и когда животные кормятся. 

    • К каланам в воде при отсутствии у них признаков беспокойства можно подойти на расстояние до 15 м.

    Постарайтесь поднимать из моря и убирать с берега обрывки сетей и веревок, другой мусор. Если нет возможности вывезти – разрезайте закольцованные предметы и сети. Так вы можете спасти чью-то жизнь.

    Если вы заметили на берегу или в воде запутанное или раненое животное: 

    • Не приближайтесь к животному и не пытайтесь самостоятельно освободить от запутывания – это опасно, животные могут нанести вам серьезные травмы. 

    • Запишите координаты места обнаружения животного. 

    • По возможности сфотографируйте животное – фотографии помогут специалистам оценить ситуацию. 

    • Попробуйте создать условия, исключающие беспокойство животного собаками, воронами, людьми.

    • Сообщите о ситуации на горячую линию по телефону +7 909 890 1123


    Цыганы (Поэма) — Пушкин. Полный текст стихотворения — Цыганы (Поэма)

    Цыганы шумною толпой
    По Бессарабии кочуют.
    Они сегодня над рекой
    В шатрах изодранных ночуют.
    Как вольность, весел их ночлег
    И мирный сон под небесами;
    Между колесами телег,
    Полузавешанных коврами,
    Горит огонь; семья кругом
    Готовит ужин; в чистом поле
    Пасутся кони; за шатром
    Ручной медведь лежит на воле.
    Всё живо посреди степей:
    Заботы мирные семей,
    Готовых с утром в путь недальний,
    И песни жен, и крик детей,
    И звон походной наковальни.
    Но вот на табор кочевой
    Нисходит сонное молчанье,
    И слышно в тишине степной
    Лишь лай собак да коней ржанье.
    Огни везде погашены,
    Спокойно всё, луна сияет
    Одна с небесной вышины
    И тихий табор озаряет.
    В шатре одном старик не спит;
    Он перед углями сидит,
    Согретый их последним жаром,
    И в поле дальнее глядит,
    Ночным подернутое паром.
    Его молоденькая дочь
    Пошла гулять в пустынном поле.
    Она привыкла к резвой воле,
    Она придет; но вот уж ночь,
    И скоро месяц уж покинет
    Небес далеких облака, —
    Земфиры нет как нет; и стынет
    Убогий ужин старика.

    Но вот она; за нею следом
    По степи юноша спешит;
    Цыгану вовсе он неведом.
    «Отец мой, — дева говорит, —
    Веду я гостя; за курганом
    Его в пустыне я нашла
    И в табор на ночь зазвала.
    Он хочет быть как мы цыганом;
    Его преследует закон,
    Но я ему подругой буд
    Его зовут Алеко — он
    Готов идти за мною всюду».

    Старик

    Я рад. Останься до утра
    Под сенью нашего шатра
    Или пробудь у нас и доле,
    Как ты захочешь. Я готов
    С тобой делить и хлеб и кров.
    Будь наш — привыкни к нашей доле,
    Бродящей бедности и воле —
    А завтра с утренней зарей
    В одной телеге мы поедем;
    Примись за промысел любой:
    Железо куй — иль песни пой
    И селы обходи с медведем.

    Алеко

    Я остаюсь.

    Земфира

    Он будет мой:
    Кто ж от меня его отгонит?
    Но поздно… месяц молодой
    Зашел; поля покрыты мглой,
    И сон меня невольно клонит…

    —Светло. Старик тихонько бродит
    Вокруг безмолвного шатра.
    «Вставай, Земфира: солнце всходит,
    Проснись, мой гость! пора, пора!..
    Оставьте, дети, ложе неги!..»
    И с шумом высыпал народ;
    Шатры разобраны; телеги
    Готовы двинуться в поход.
    Всё вместе тронулось — и вот
    Толпа валит в пустых равнинах.
    Ослы в перекидных корзинах
    Детей играющих несут;
    Мужья и братья, жены, девы,
    И стар и млад вослед идут;
    Крик, шум, цыганские припевы,
    Медведя рев, его цепей
    Нетерпеливое бряцанье,
    Лохмотьев ярких пестрота,
    Детей и старцев нагота,
    Собак и лай и завыванье,
    Волынки говор, скрып телег,
    Всё скудно, дико, всё нестройно,
    Но всё так живо-неспокойно,
    Так чуждо мертвых наших нег,
    Так чуждо этой жизни праздной,
    Как песнь рабов однообразной!

    —Уныло юноша глядел
    На опустелую равнину
    И грусти тайную причину
    Истолковать себе не смел.
    С ним черноокая Земфира,
    Теперь он вольный житель мира,
    И солнце весело над ним
    Полуденной красою блещет;
    Что ж сердце юноши трепещет?
    Какой заботой он томим?

    Птичка божия не знает
    Ни заботы, ни труда;
    Хлопотливо не свивает
    Долговечного гнезда;
    В долгу ночь на ветке дремлет;
    Солнце красное взойдет,
    Птичка гласу бога внемлет,
    Встрепенется и поет.
    За весной, красой природы,
    Лето знойное пройдет —
    И туман и непогоды
    Осень поздняя несет:
    Людям скучно, людям горе;
    Птичка в дальные страны,
    В теплый край, за сине море
    Улетает до весны.

    Подобно птичке беззаботной
    И он, изгнанник перелетный,
    Гнезда надежного не знал
    И ни к чему не привыкал.
    Ему везде была дорога,
    Везде была ночлега сень;
    Проснувшись поутру, свой день
    Он отдавал на волю бога,
    И жизни не могла тревога
    Смутить его сердечну лень.
    Его порой волшебной славы
    Манила дальная звезда;
    Нежданно роскошь и забавы
    К нему являлись иногда;
    Над одинокой головою
    И гром нередко грохотал;
    Но он беспечно под грозою
    И в вёдро ясное дремал.
    И жил, не признавая власти
    Судьбы коварной и слепой;
    Но боже! как играли страсти
    Его послушною душой!
    С каким волнением кипели
    В его измученной груди!
    Давно ль, на долго ль усмирели?
    Они проснутся: погоди!

    Земфира

    Скажи, мой друг: ты не жалеешь
    О том, что бросил на всегда?

    Алеко

    Что ж бросил я?

    Земфира

    Ты разумеешь:
    Людей отчизны, города.

    Алеко

    О чем жалеть? Когда б ты знала,
    Когда бы ты воображала
    Неволю душных городов!
    Там люди, в кучах за оградой,
    Не дышат утренней прохладой,
    Ни вешним запахом лугов;
    Любви стыдятся, мысли гонят,
    Торгуют волею своей,
    Главы пред идолами клонят
    И просят денег да цепей.
    Что бросил я? Измен волненье,
    Предрассуждений приговор,
    Толпы безумное гоненье
    Или блистательный позор.

    Земфира

    Но там огромные палаты,
    Там разноцветные ковры,
    Там игры, шумные пиры,
    Уборы дев там так богаты!..

    Алеко

    Что шум веселий городских?
    Где нет любви, там нет веселий.
    А девы… Как ты лучше их
    И без нарядов дорогих,
    Без жемчугов, без ожерелий!
    Не изменись, мой нежный друг!
    А я… одно мое желанье
    С тобой делить любовь, досуг
    И добровольное изгнанье!

    Старик

    Ты любишь нас, хоть и рожден
    Среди богатого народа.
    Но не всегда мила свобода
    Тому, кто к неге приучен.
    Меж нами есть одно преданье:
    Царем когда-то сослан был
    Полудня житель к нам в изгнанье.
    (Я прежде знал, но позабыл
    Его мудреное прозванье.)
    Он был уже летами стар,
    Но млад и жив душой незлобной —
    Имел он песен дивный дар
    И голос, шуму вод подобный —
    И полюбили все его,
    И жил он на брегах Дуная,
    Не обижая никого,
    Людей рассказами пленяя;
    Не разумел он ничего,
    И слаб и робок был, как дети;
    Чужие люди за него
    Зверей и рыб ловили в сети;
    Как мерзла быстрая река
    И зимни вихри бушевали,
    Пушистой кожей покрывали
    Они святаго старика;
    Но он к заботам жизни бедной
    Привыкнуть никогда не мог;
    Скитался он иссохший, бледный,
    Он говорил, что гневный бог
    Его карал за преступленье…
    Он ждал: придет ли избавленье.
    И всё несчастный тосковал,
    Бродя по берегам Дуная,
    Да горьки слезы проливал,
    Свой дальный град воспоминая,
    И завещал он, умирая,
    Чтобы на юг перенесли
    Его тоскующие кости,
    И смертью — чуждой сей земли
    Не успокоенные гости!

    Алеко

    Так вот судьба твоих сынов,
    О Рим, о громкая держава!..
    Певец любви, певец богов,
    Скажи мне, что такое слава?
    Могильный гул, хвалебный глас,
    Из рода в роды звук бегущий?
    Или под сенью дымной кущи
    Цыгана дикого рассказ?

    Прошло два лета. Так же бродят
    Цыганы мирною толпой;
    Везде по-прежнему находят
    Гостеприимство и покой.
    Презрев оковы просвещенья,
    Алеко волен, как они;
    Он без забот в сожаленья
    Ведет кочующие дни.
    Всё тот же он; семья всё та же;
    Он, прежних лет не помня даже,
    К бытью цыганскому привык.
    Он любит их ночлегов сени,
    И упоенье вечной лени,
    И бедный, звучный их язык.
    Медведь, беглец родной берлоги,
    Косматый гость его шатра,
    В селеньях, вдоль степной дороги,
    Близ молдаванского двора
    Перед толпою осторожной
    И тяжко пляшет, и ревет,
    И цепь докучную грызет;
    На посох опершись дорожный,
    Старик лениво в бубны бьет,
    Алеко с пеньем зверя водит,
    Земфира поселян обходит
    И дань их вольную берет.
    Настанет ночь; они все трое
    Варят нежатое пшено;
    Старик уснул — и всё в покое…
    В шатре и тихо и темно.

    Старик на вешнем солнце греет
    Уж остывающую кровь;
    У люльки дочь поет любовь.
    Алеко внемлет и бледнеет.

    Земфира

    Старый муж, грозный муж,
    Режь меня, жги меня:
    Я тверда; не боюсь
    Ни ножа, ни огня.

    Ненавижу тебя,
    Презираю тебя;
    Я другого люблю,
    Умираю любя.

    Алеко

    Молчи. Мне пенье надоело,
    Я диких песен не люблю.

    Земфира

    Не любишь? мне какое дело!
    Я песню для себя пою.

    Режь меня, жги меня;
    Не скажу ничего;
    Старый муж, грозный муж,
    Не узнаешь его.

    Он свежее весны,
    Жарче летнего дня;
    Как он молод и смел!
    Как он любит меня!

    Как ласкала его
    Я в ночной тишине!
    Как смеялись тогда
    Мы твоей седине!

    Алеко

    Молчи, Земфира! я доволен…

    Земфира

    Так понял песню ты мою?

    Алеко

    Земфира!

    Земфира

    Ты сердиться волен,
    Я песню про тебя пою.

    Уходит и поет: Старый муж и проч.

    Старик

    Так, помню, помню — песня эта
    Во время наше сложена,
    Уже давно в забаву света
    Поется меж людей она.
    Кочуя на степях Кагула,
    Ее, бывало, в зимню ночь
    Моя певала Мариула,
    Перед огнем качая дочь.
    В уме моем минувши лета
    Час от часу темней, темней;
    Но заронилась песня эта
    Глубоко в памяти моей.

    Всё тихо; ночь. Луной украшен
    Лазурный юга небосклон,
    Старик Земфирой пробужден:
    «О мой отец! Алеко страшен.
    Послушай: сквозь тяжелый сон
    И стонет, и рыдает он».

    Старик

    Не тронь его. Храни молчанье.
    Слыхал я русское преданье:
    Теперь полунощной порой
    У спящего теснит дыханье
    Домашний дух; перед зарей
    Уходит он. Сиди со мной.

    Земфира

    Отец мой! шепчет он: Земфира!

    СтарикТебя он ищет и во сне:
    Ты для него дороже мира.

    Земфира

    Его любовь постыла мне.
    Мне скучно; сердце воли просит —
    Уж я… Но тише! слышишь? он
    Другое имя произносит…

    Старик

    Чье имя?

    Земфира

    Слышишь? хриплый стон
    И скрежет ярый!.. Как ужасно!..
    Я разбужу его…

    Старик

    Напрасно,
    Ночного духа не гони —
    Уйдет и сам…

    Земфира

    Он повернулся,
    Привстал, зовет меня… проснулся —
    Иду к нему — прощай, усни.

    Алеко

    Где ты была?

    Земфира

    С отцом сидела.
    Какой-то дух тебя томил;
    Во сне душа твоя терпела
    Мученья; ты меня страшил:
    Ты, сонный, скрежетал зубами
    И звал меня.

    Алеко

    Мне снилась ты.
    Я видел, будто между нами…
    Я видел страшные мечты!

    Земфира

    Не верь лукавым сновиденьям.

    Алеко

    Ах, я не верю ничему:
    Ни снам, ни сладким увереньям,
    Ни даже сердцу твоему.

    Старик

    О чем, безумец молодой,
    О чем вздыхаешь ты всечасно?
    Здесь люди вольны, небо ясно,
    И жены славятся красой.
    Не плачь: тоска тебя погубит.

    Алеко

    Отец, она меня не любит.

    Старик

    Утешься, друг: она дитя.
    Твое унынье безрассудно:
    Ты любишь горестно и трудно,
    А сердце женское — шутя.
    Взгляни: под отдаленным сводом
    Гуляет вольная луна;
    На всю природу мимоходом
    Равно сиянье льет она.
    Заглянет в облако любое,
    Его так пышно озарит —
    И вот — уж перешла в другое;
    И то недолго посетит.
    Кто место в небе ей укажет,
    Примолвя: там остановись!
    Кто сердцу юной девы скажет:
    Люби одно, не изменись?
    Утешься.

    Алеко

    Как она любила!
    Как нежно преклонясь ко мне,
    Она в пустынной тишине
    Часы ночные проводила!
    Веселья детского полна,
    Как часто милым лепетаньем
    Иль упоительным лобзаньем
    Мою задумчивость она
    В минуту разогнать умела!..
    И что ж? Земфира неверна!
    Моя Земфира охладела!..

    Старик

    Послушай: расскажу тебе
    Я повесть о самом себе.
    Давно, давно, когда Дунаю
    Не угрожал еще москаль —
    (Вот видишь, я припоминаю,
    Алеко, старую печаль.)
    Тогда боялись мы султана;
    А правил Буджаком паша
    С высоких башен Аккермана —
    Я молод был; моя душа
    В то время радостно кипела;
    И ни одна в кудрях моих
    Еще сединка не белела, —
    Между красавиц молодых
    Одна была… и долго ею,
    Как солнцем, любовался я,
    И наконец назвал моею…

    Ах, быстро молодость моя
    Звездой падучею мелькнула!
    Но ты, пора любви, минула
    Еще быстрее: только год
    Меня любила Мариула.

    Однажды близ Кагульских вод
    Мы чуждый табор повстречали;
    Цыганы те, свои шатры
    Разбив близ наших у горы,
    Две ночи вместе ночевали.
    Они ушли на третью ночь, —
    И, брося маленькую дочь,
    Ушла за ними Мариула.
    Я мирно спал; заря блеснула;
    Проснулся я, подруги нет!
    Ищу, зову — пропал и след.
    Тоскуя, плакала Земфира,
    И я заплакал — с этих пор
    Постыли мне все девы мира;
    Меж ими никогда мой взор
    Не выбирал себе подруги,
    И одинокие досуги
    Уже ни с кем я не делил.

    Алеко

    Да как же ты не поспешил
    Тотчас вослед неблагодарной
    И хищникам и ей коварной
    Кинжала в сердце не вонзил?

    Старик

    К чему? вольнее птицы младость;
    Кто в силах удержать любовь?
    Чредою всем дается радость;
    Что было, то не будет вновь.

    Алеко

    Я не таков. Нет, я не споря
    От прав моих не откажусь!
    Или хоть мщеньем наслажусь.
    О нет! когда б над бездной моря
    Нашел я спящего врага,
    Клянусь, и тут моя нога
    Не пощадила бы злодея;
    Я в волны моря, не бледнея,
    И беззащитного б толкнул;
    Внезапный ужас пробужденья
    Свирепым смехом упрекнул,
    И долго мне его паденья
    Смешон и сладок был бы гул.

    Молодой цыган

    Еще одно… одно лобзанье…

    Земфира

    Пора: мой муж ревнив и зол.

    Цыган

    Одно… но не доле!.. на прощанье.

    Земфира

    Прощай, покамест не пришел.

    Цыган

    Скажи — когда ж опять свиданье?

    Земфира

    Сегодня, как зайдет луна,
    Там, за курганом над могилой…

    Цыган

    Обманет! не придет она!

    Земфира

    Вот он! беги!.. Приду, мой милый.

    Алеко спит. В его уме
    Виденье смутное играет;
    Он, с криком пробудясь во тьме,
    Ревниво руку простирает;
    Но обробелая рука
    Покровы хладные хватает —
    Его подруга далека…
    Он с трепетом привстал и внемлет…
    Всё тихо — страх его объемлет,
    По нем текут и жар и хлад;
    Встает он, из шатра выходит,
    Вокруг телег, ужасен, бродит;
    Спокойно всё; поля молчат;
    Темно; луна зашла в туманы,
    Чуть брезжит звезд неверный свет,
    Чуть по росе приметный след
    Ведет за дальные курганы:
    Нетерпеливо он идет,
    Куда зловещий след ведет.

    Могила на краю дороги
    Вдали белеет перед ним…
    Туда слабеющие ноги
    Влачит, предчувствием томим,
    Дрожат уста, дрожат колени,
    Идет… и вдруг… иль это сон?
    Вдруг видит близкие две тени
    И близкой шепот слышит он —
    Над обесславленной могилой.

    1-й голос

    Пора…

    2-й голос

    Постой…

    1-й голос

    Пора, мой милый.

    2-й голос

    Нет, нет, постой, дождемся дня.

    1-й голос

    Уж поздно.

    2-й голос

    Как ты робко любишь.
    Минуту!

    1-й голос

    Ты меня погубишь.

    2-й голос

    Минуту!

    1-й голос

    Если без меня
    Проснется муж?..

    Алеко

    Проснулся я.
    Куда вы! не спешите оба;
    Вам хорошо и здесь у гроба.

    Земфира

    Мой друг, беги, беги…

    Алеко

    Постой!
    Куда, красавец молодой?
    Лежи!

    Вонзает в него нож.

    Земфира

    Алеко!

    Цыган

    Умираю…

    Земфира

    Алеко, ты убьешь его!
    Взгляни: ты весь обрызган кровью!
    О, что ты сделал?

    Алеко

    Ничего.
    Теперь дыши его любовью.

    Земфира

    Нет, полно, не боюсь тебя! —
    Твои угрозы презираю,
    Твое убийство проклинаю…

    Алеко

    Умри ж и ты!

    Поражает ее.

    Земфира

    Умру любя…

    Восток, денницей озаренный,
    Сиял. Алеко за холмом,
    С ножом в руках, окровавленный
    Сидел на камне гробовом.
    Два трупа перед ним лежали;
    Убийца страшен был лицом.
    Цыганы робко окружали
    Его встревоженной толпой.
    Могилу в стороне копали.
    Шли жены скорбной чередой
    И в очи мертвых целовали.
    Старик-отец один сидел
    И на погибшую глядел
    В немом бездействии печали;
    Подняли трупы, понесли
    И в лоно хладное земли
    Чету младую положили.
    Алеко издали смотрел
    На всё… когда же их закрыли
    Последней горстию земной,
    Он молча, медленно склонился
    И с камня на траву свалился.

    Тогда старик, приближась, рек:
    «Оставь нас, гордый человек!
    Мы дики; нет у нас законов,
    Мы не терзаем, не казним —
    Не нужно крови нам и стонов —
    Но жить с убийцей не хотим…
    Ты не рожден для дикой доли,
    Ты для себя лишь хочешь воли;
    Ужасен нам твой будет глас:
    Мы робки и добры душою,
    Ты зол и смел — оставь же нас,
    Прости, да будет мир с тобою».

    Сказал — и шумною толпою
    Поднялся табор кочевой
    С долины страшного ночлега.
    И скоро всё в дали степной
    Сокрылось; лишь одна телега,
    Убогим крытая ковром,
    Стояла в поле роковом.
    Так иногда перед зимою,
    Туманной, утренней порою,
    Когда подъемлется с полей
    Станица поздних журавлей
    И с криком вдаль на юг несется,
    Пронзенный гибельным свинцом
    Один печально остается,
    Повиснув раненым крылом.
    Настала ночь: в телеге темной
    Огня никто не разложил,
    Никто под крышею подъемной
    До утра сном не опочил.

    ЭПИЛОГ

    Волшебной силой песнопенья
    В туманной памяти моей
    Так оживляются виденья
    То светлых, то печальных дней.

    В стране, где долго, долго брани
    Ужасный гул не умолкал,
    Где повелительные грани
    Стамбулу русский указал,
    Где старый наш орел двуглавый
    Еще шумит минувшей славой,
    Встречал я посреди степей
    Над рубежами древних станов
    Телеги мирные цыганов,
    Смиренной вольности детей.
    За их ленивыми толпами
    В пустынях часто я бродил,
    Простую пищу их делил
    И засыпал пред их огнями.
    В походах медленных любил
    Их песен радостные гулы —
    И долго милой Мариулы
    Я имя нежное твердил.
    Но счастья нет и между вами,
    Природы бедные сыны!..
    И под издранными шатрами
    Живут мучительные сны.
    И ваши сени кочевые
    В пустынях не спаслись от бед,
    И всюду страсти роковые,
    И от судеб защиты нет.

    Владимир Ильич Ленин — Маяковский. Полный текст стихотворения — Владимир Ильич Ленин

    Российской коммунистической партии посвящаю

    Время —
    начинаю
    про Ленина рассказ.
    Но не потому,
    что горя
    нету более,
    время
    потому,
    что резкая тоска
    стала ясною
    осознанною болью.
    Время,
    снова
    ленинские лозунги развихрь.
    Нам ли
    растекаться
    слезной лужею, —
    Ленин
    и теперь
    живее всех живых.
    Наше знанье —
    сила
    и оружие.
    Люди — лодки.
    Хотя и на суше.
    Проживешь
    свое
    пока,
    много всяких
    грязных раку́шек
    налипает
    нам
    на бока.
    А потом,
    пробивши
    бурю разозленную,
    сядешь,
    чтобы солнца близ,
    и счищаешь
    водорослей
    бороду зеленую
    и медуз малиновую слизь.
    Я
    себя
    под Лениным чищу,
    чтобы плыть
    в революцию дальше.
    Я боюсь
    этих строчек тыщи,
    как мальчишкой
    боишься фальши.
    Рассияют головою венчик,
    я тревожусь,
    не закрыли чтоб
    настоящий,
    мудрый,
    человечий
    ленинский
    огромный лоб.
    Я боюсь,
    чтоб шествия
    и мавзолеи,
    поклонений
    установленный статут
    не залили б
    приторным елеем
    ленинскую
    простоту.
    За него дрожу,
    как за зеницу глаза,
    чтоб конфетной
    не был
    красотой оболган.
    Голосует сердце —
    я писать обязан
    по мандату долга.
    Вся Москва.
    Промерзшая земля
    дрожит от гуда.
    Над кострами
    обмороженные с ночи.
    Что он сделал?
    Кто он
    и откуда?
    Почему
    ему
    такая почесть?
    Слово за̀ словом
    из памяти таская,
    не скажу
    ни одному —
    на место сядь.
    Как бедна
    у мира
    сло́ва мастерская!
    Подходящее
    откуда взять?
    У нас
    семь дней,
    у нас
    часов — двенадцать.
    Не прожить
    себя длинней.
    Смерть
    не умеет извиняться.
    Если ж
    с часами плохо,
    мала
    календарная мера,
    мы говорим —
    «эпоха»,
    мы говорим —
    «эра».
    Мы
    спим
    ночь.
    Днем
    совершаем поступки.
    Любим
    свою толочь
    воду
    в своей ступке.
    А если
    за всех смог
    направлять
    потоки явлений,
    мы говорим —
    «пророк»,
    мы говорим —
    «гений».
    У нас
    претензий нет, —
    не зовут —
    мы и не лезем;
    нравимся
    своей жене,
    и то
    довольны донѐльзя.
    Если ж,
    телом и духом слит,
    прет
    на нас непохожий,
    шпилим —
    «царственный вид»,
    удивляемся —
    «дар божий».
    Скажут так, —
    и вышло
    ни умно, ни глупо.
    Повисят слова
    и уплывут, как ды́мы.
    Ничего
    не выколупишь
    из таких скорлупок.
    Ни рукам
    ни голове не ощутимы.
    Как же
    Ленина
    таким аршином мерить!
    Ведь глазами
    видел
    каждый всяк —
    «эра» эта
    проходила в двери,
    даже
    головой
    не задевая о косяк.
    Неужели
    про Ленина тоже:
    «вождь
    милостью божьей»?
    Если б
    был он
    царствен и божествен,
    я б
    от ярости
    себя не поберег,
    я бы
    стал бы
    в перекоре шествий,
    поклонениям
    и толпам поперек.
    Я б
    нашел
    слова
    проклятья громоустого,
    и пока
    растоптан
    я
    и выкрик мой,
    я бросал бы
    в небо
    богохульства,
    по Кремлю бы
    бомбами
    метал:
    долой!
    Но тверды
    шаги Дзержинского
    у гроба.
    Нынче бы
    могла
    с постов сойти Чека.
    Сквозь мильоны глаз,
    и у меня
    сквозь оба,
    лишь сосульки слез,
    примерзшие
    к щекам.
    Богу
    почести казенные
    не новость.
    Нет!
    Сегодня
    настоящей болью
    сердце холодей.
    Мы
    хороним
    самого земного
    изо всех
    прошедших
    по земле людей.
    Он земной,
    но не из тех,
    кто глазом
    упирается
    в свое корыто.
    Землю
    всю
    охватывая разом,
    видел
    то,
    что временем закрыто.
    Он, как вы
    и я,
    совсем такой же,
    только,
    может быть,
    у самых глаз
    мысли
    больше нашего
    морщинят кожей,
    да насмешливей
    и тверже губы,
    чем у нас.
    Не сатрапья твердость,
    триумфаторской коляской
    мнущая
    тебя,
    подергивая вожжи.
    Он
    к товарищу
    милел
    людскою лаской.
    Он
    к врагу
    вставал
    железа тверже.
    Знал он
    слабости,
    знакомые у нас,
    как и мы,
    перемогал болезни.
    Скажем,
    мне бильярд —
    отращиваю глаз,
    шахматы ему —
    они вождям
    полезней.
    И от шахмат
    перейдя
    к врагу натурой,
    в люди
    выведя
    вчерашних пешек строй,
    становил
    рабочей — человечьей диктатурой
    над тюремной
    капиталовой турой.
    И ему
    и нам
    одно и то же дорого.
    Отчего ж,
    стоящий
    от него поодаль,
    я бы
    жизнь свою,
    глупея от восторга,
    за одно б
    его дыханье
    о́тдал?!
    Да не я один!
    Да что я
    лучше, что ли?!
    Даже не позвать,
    раскрыть бы только рот —
    кто из вас
    из сёл,
    из кожи вон,
    из штолен
    не шагнет вперед?!
    В качке —
    будто бы хватил
    вина и горя лишку —
    инстинктивно
    хоронюсь
    трамвайной сети.
    Кто
    сейчас
    оплакал бы
    мою смертишку
    в трауре
    вот этой
    безграничной смерти!
    Со знаменами идут,
    и так.
    Похоже —
    стала
    вновь
    Россия кочевой.
    И Колонный зал
    дрожит,
    насквозь прохожен.
    Почему?
    Зачем
    и отчего?
    Телеграф
    охрип
    от траурного гуда.
    Слезы снега
    с флажьих
    покрасневших век.
    Что он сделал,
    кто он
    и откуда —
    этот
    самый человечный человек?
    Коротка
    и до последних мгновений
    нам
    известна
    жизнь Ульянова.
    Но долгую жизнь
    товарища Ленина
    надо писать
    и описывать заново.
    Далеко давным,
    годов за двести,
    первые
    про Ленина
    восходят вести.
    Слышите —
    железный
    и луженый,
    прорезая
    древние века, —
    голос
    прадеда
    Бромлея и Гужона —
    первого паровика?
    Капитал
    его величество,
    некоронованный,
    невенчанный,
    объявляет
    покоренной
    силу деревенщины.
    Город грабил,
    грёб,
    грабастал,
    глыбил
    пуза касс,
    а у станков
    худой и горбастый
    встал
    рабочий класс.
    И уже
    грозил,
    взвивая трубы за̀ небо:
    — Нами
    к золоту
    пути мости́те.
    Мы родим,
    пошлем,
    придет когда-нибудь
    человек,
    борец,
    каратель,
    мститель! —
    И уже
    смешались
    облака и ды́мы,
    будто
    рядовые
    одного полка.
    Небеса
    становятся двойными,
    дымы
    забивают облака.
    Товары
    растут,
    меж нищими высясь.
    Директор,
    лысый черт,
    пощелкал счетами,
    буркнул:
    «кризис!»
    и вывесил слово
    «расчет».
    Кра́пило
    сласти
    мушиное се́ево,
    хлеба̀
    зерном
    в элеваторах портятся,
    а под витринами
    всех Елисеевых,
    живот подведя,
    плелась безработица.
    И бурчало
    у трущоб в утробе,
    покрывая
    детвориный плачик:
    — Под работу,
    под винтовку ль,
    на̀ —
    ладони обе!
    Приходи,
    заступник
    и расплатчик! —
    Эй,
    верблюд,
    открыватель колоний!
    Эй,
    колонны стальных кораблей!
    Марш
    в пустыни
    огня раскаленней!
    Пеньте пену
    бумаги белей!
    Начинают
    черным лата́ться
    оазисы
    пальмовых нег.
    Вон
    среди
    золотистых плантаций
    засеченный
    вымычал негр:
    — У-у-у-у-у,
    у-у-у!
    Нил мой, Нил!
    Приплещи
    и выплещи
    черные дни!
    Чтоб чернее были,
    чем я во сне,
    и пожар чтоб
    крови вот этой красней.
    Чтоб во всем этом кофе,
    враз вскипелом,
    вариться пузатым —
    черным и белым.
    Каждый
    добытый
    слоновий клык —
    тык его в мясо,
    в сердце тык.
    Хоть для правнуков,
    не зря чтоб
    кровью литься,
    выплыви,
    заступник солнцелицый.
    Я кончаюсь, —
    бог смертей
    пришел и поманил.
    Помни
    это заклинанье,
    Нил,
    мой Нил! —
    В снегах России,
    в бреду Патагонии
    расставило
    время
    станки потогонные.
    У Ива̀нова уже
    у Вознесенска
    каменные туши
    будоражат
    выкрики частушек:
    «Эх, завод ты мой, завод,
    желтоглазина.
    Время нового зовет
    Стеньку Разина».
    Внуки
    спросят:
    — Что такое капиталист? —
    Как дети
    теперь:
    — Что это
    г-о-р-о-д-о-в-о-й?.. —
    Для внуков
    пишу
    в один лист
    капитализма
    портрет родовой.
    Капитализм
    в молодые года
    был ничего,
    деловой парнишка:
    первый работал —
    не боялся тогда,
    что у него
    от работ
    засалится манишка.
    Трико феодальное
    ему тесно̀!
    Лез
    не хуже,
    чем нынче лезут.
    Капитализм
    революциями
    своей весной
    расцвел
    и даже
    подпевал «Марсельезу».
    Машину
    он
    задумал и выдумал.
    Люди,
    и те — ей!
    Он
    по вселенной
    видимо-невидимо
    рабочих расплодил
    детей.
    Он враз
    и царства
    и графства сжевал
    с коронами их
    и с орлами.
    Встучнел,
    как библейская корова
    или вол,
    облизывается.
    Язык — парламент.
    С годами
    ослабла
    мускулов сталь,
    он раздобрел
    и распух,
    такой же
    с течением времени
    стал,
    как и его гроссбух.
    Дворец возвел —
    не увидишь такого!
    Художник
    — не один! —
    по стенам поерзал.
    Пол ампиристый,
    потолок рококо́вый,
    стенки —
    Людовика XIV,
    Каторза.
    Вокруг,
    с лицом,
    что равно годится
    быть и лицом
    и ягодицей,
    задолицая
    полиция.
    И краске
    и песне
    душа глуха,
    как корове
    цветы
    среди луга.
    Этика, эстетика
    и прочая чепуха —
    просто —
    его
    женская прислуга.
    Его
    и рай
    и преисподняя —
    распродает
    старухам
    дырки
    от гвоздей
    креста господня
    и перо
    хвоста
    святого духа.
    Наконец,
    и он
    перерос себя,
    за него
    работает раб.
    Лишь наживая,
    жря
    и спя,
    капитализм разбух
    и обдряб.
    Обдряб
    и лег
    у истории на пути
    в мир,
    как в свою кровать.
    Его не объехать,
    не обойти,
    единственный выход —
    взорвать!
    Знаю,
    лирик
    скривится горько,
    критик
    ринется
    хлыстиком выстегать:
    — А где ж душа?!
    Да это ж —
    риторика!
    Поэзия где ж?
    Одна публицистика! —
    Капитализм —
    неизящное слово,
    куда изящней звучит —
    «соловей»,
    но я
    возвращусь к нему
    снова и снова.
    Строку
    агитаторским лозунгом взвей.
    Я буду писать
    и про то
    и про это,
    но нынче
    не время
    любовных ляс.
    Я
    всю свою
    звонкую силу поэта
    тебе отдаю,
    атакующий класс.
    Пролетариат —
    неуклюже и узко
    тому,
    кому
    коммунизм — западня.
    Для нас
    это слово —
    могучая музыка,
    могущая
    мертвых
    сражаться поднять.
    Этажи
    уже
    заёжились, дрожа,
    клич подвалов
    подымается по этажам:
    — Мы прорвемся
    небесам
    в распахнутую синь.
    Мы пройдем
    сквозь каменный колодец.
    Будет.
    С этих нар
    рабочий сын —
    пролетариатоводец. —
    Им
    уже
    земного шара мало.
    И рукой,
    отяжелевшей
    от колец,
    тянется
    упитанная
    туша капитала
    ухватить
    чужой горле́ц.
    Идут,
    железом
    клацая и лацкая.
    — Убивайте!
    Двум буржуям тесно! —
    Каждое село —
    могила братская,
    города́ —
    завод протезный.
    Кончилось —
    столы
    накрыли чайные.
    Пирогом
    победа на столе.
    — Слушайте
    могил чревовещание,
    кастаньеты костылей!
    Снова
    нас
    увидите
    в военной яви.
    Эту
    время
    не простит вину.
    Он расплатится,
    придет он
    и объявит
    вам
    и вашинской войне
    войну! —
    Вырастают
    на земле
    слезы́ озёра,
    слишком
    непролазны
    крови топи.
    И клонились
    одиночки фантазеры
    над решением
    немыслимых утопий.
    Голову
    об жизнь
    разбили филантропы.
    Разве
    путь миллионам —
    филантропов тропы?
    И уже
    бессилен
    сам капиталист,
    так
    его
    машина размахалась, —
    строй его
    несет,
    как пожелтелый лист,
    кризисов
    и забастовок ха̀ос.
    — В чей карман
    стекаем
    золотою лавой?
    С кем идти
    и на кого пенять? —
    Класс миллионоглавый
    напрягает глаз —
    себя понять.
    Время
    часы
    капитала
    кра́ло,
    побивая
    прожекторов яркость.
    Время
    родило
    брата Карла —
    старший
    ленинский брат
    Маркс.
    Маркс!
    Встает глазам
    седин портретных рама.
    Как же
    жизнь его
    от представлений далека!
    Люди
    видят
    замурованного в мрамор,
    гипсом
    холодеющего старика.
    Но когда
    революционной тропкой
    первый
    делали
    рабочие
    шажок,
    о, какой
    невероятной топкой
    сердце Маркс
    и мысль свою зажег!
    Будто сам
    в заводе каждом
    стоя сто́ймя,
    будто
    каждый труд
    размозоливая лично,
    грабящих
    прибавочную стоимость
    за руку
    поймал с поличным.
    Где дрожали тельцем,
    не вздымая глаз свой
    даже
    до пупа
    биржевика-дельца,
    Маркс
    повел
    разить
    войною классовой
    золотого
    до быка
    доросшего тельца́.
    Нам казалось —
    в коммунизмовы затоны
    только
    волны случая
    закинут
    нас
    юля́.
    Маркс
    раскрыл
    истории законы,
    пролетариат
    поставил у руля.
    Книги Маркса
    не набора гранки,
    не сухие
    цифр столбцы —
    Маркс
    рабочего
    поставил на́ ноги
    и повел
    колоннами
    стройнее цифр.
    Вел
    и говорил: —
    сражаясь лягте,
    дело —
    корректура
    выкладкам ума.
    Он придет,
    придет
    великий практик,
    поведет
    полями битв,
    а не бумаг! —
    Жерновами дум
    последнее меля́
    и рукой
    дописывая
    восковой,
    знаю,
    Марксу
    виделось
    видение Кремля
    и коммуны
    флаг
    над красною Москвой.
    Назревали,
    зрели дни,
    как дыни,
    пролетариат
    взрослел
    и вырос из ребят.
    Капиталовы
    отвесные твердыни
    валом размывают
    и дробят.
    У каких-нибудь
    годов
    на расстоянии
    сколько гроз
    гудит
    от нарастаний.
    Завершается
    восстанием
    гнева нарастание,
    нарастают
    революции
    за вспышками восстаний.
    Крут
    буржуев
    озверевший норов.
    Тьерами растерзанные,
    воя и стеная,
    тени прадедов,
    парижских коммунаров,
    и сейчас
    вопят
    парижскою стеною:
    — Слушайте, товарищи!
    Смотрите, братья!
    Горе одиночкам —
    выучьтесь на нас!
    Сообща взрывайте!
    Бейте партией!
    Кулаком
    одним
    собрав
    рабочий класс. —
    Скажут:
    «Мы вожди»,
    а сами —
    шаркунами?
    За речами
    шкуру
    распознать умей!
    Будет вождь
    такой,
    что мелочами с нами —
    хлеба проще,
    рельс прямей.
    Смесью классов,
    вер,
    сословий
    и наречий
    на рублях колес
    землища двигалась.
    Капитал
    ежом противоречий
    рос во-всю
    и креп,
    штыками иглясь.
    Коммунизма
    призрак
    по Европе рыскал,
    уходил
    и вновь
    маячил в отдаленьи…
    По всему поэтому
    в глуши Симбирска
    родился
    обыкновенный мальчик
    Ленин.
    Я знал рабочего.
    Он был безграмотный.
    Не разжевал
    даже азбуки соль.
    Но он слышал,
    как говорил Ленин,
    и он
    знал — всё.
    Я слышал
    рассказ
    крестьянина-сибирца.
    Отобрали,
    отстояли винтовками
    и раем
    разделали селеньице.
    Они не читали
    и не слышали Ленина,
    но это
    были ленинцы.
    Я видел горы —
    на них
    и куст не рос.
    Только
    тучи
    на скалы
    упали ничком.
    И на сто верст
    у единственного горца
    лохмотья
    сияли
    ленинским значком.
    Скажут —
    это
    о булавках а́хи.
    Барышни их
    вкалывают
    из кокетливых причуд.
    Не булавка вколота —
    значком
    прожгло рубахи
    сердце,
    полное
    любовью к Ильичу.
    Этого
    не объяснишь
    церковными славянскими
    крюками,
    и не бог
    ему
    велел —
    избранник будь!
    Шагом человеческим,
    рабочими руками,
    собственною головой
    прошел он
    этот путь.
    Сверху
    взгляд
    на Россию брось —
    рассинелась речками,
    словно
    разгулялась
    тысяча розг,
    словно
    плетью исполосована.
    Но синей,
    чем вода весной,
    синяки
    Руси крепостной.
    Ты
    с боков
    на Россию глянь —
    и куда
    глаза ни кинь,
    упираются
    небу в склянь
    горы,
    каторги
    и рудники.
    Но и каторг
    больнее была
    у фабричных станков
    кабала.
    Были страны
    богатые более,
    красивее видал
    и умней.
    Но земли
    с еще большей болью
    не довиделось
    видеть
    мне.
    Да, не каждый
    удар
    сотрешь со щеки.
    Крик крепчал:
    — Подымайтесь
    за землю и волю
    вы! —
    И берутся
    бунтовщики —
    одиночки
    за бомбу
    и за рево́львер.
    Хорошо
    в царя
    вогнать обойму!
    Ну, а если
    только пыль
    взметнешь у колеса?!
    Подготовщиком
    цареубийства
    пойман
    брат Ульянова,
    народоволец
    Александр.
    Одного убьешь —
    другой
    во весь свой пыл
    пытками
    ушедших
    переплюнуть тужится.
    И Ульянов
    Александр
    повешен был
    тысячным из шлиссельбуржцев.
    И тогда
    сказал
    Ильич семнадцатигодовый —
    это слово
    крепче клятв
    солдатом поднятой руки:
    — Брат,
    мы здесь
    тебя сменить готовы,
    победим,
    но мы
    пойдем путем другим! —
    Оглядите памятники —
    видите
    героев род вы?
    Станет Гоголем,
    а ты
    венком его величь.
    Не такой —
    чернорабочий,
    ежедневный подвиг
    на́ плечи себе
    взвалил Ильич.
    Он вместе,
    учит в кузничной пасти,
    как быть,
    чтоб зарплата
    взросла пятаком.
    Что делать,
    если
    дерется мастер.
    Как быть,
    чтоб хозяин
    поил кипятком.
    Но не мелочь
    целью в конце:
    победив,
    не стой так
    над одной
    сметённой лужею.
    Социализм — цель.
    Капитализм — враг.
    Не веник —
    винтовка оружие.
    Тысячи раз
    одно и то же
    он вбивает
    в тугой слух,
    а назавтра
    друг в друга вложит
    руки
    понявших двух.
    Вчера — четыре,
    сегодня — четыреста.
    Таимся,
    а завтра
    в открытую встанем,
    и эти
    четыреста
    в тысячи вырастут.
    Трудящихся мира
    подымем восстанием.
    Мы уже
    не тише вод,
    травинок ниже —
    гнев
    трудящихся
    густится в туче.
    Режет
    молниями
    Ильичевых книжек.
    Сыпет
    градом
    прокламаций и летучек.
    Бился
    об Ленина
    темный класс,
    тёк
    от него
    в просветленьи,
    и, обданный
    силой
    и мыслями масс,
    с классом
    рос
    Ленин.
    И уже
    превращается в быль
    то,
    в чем юношей
    Ленин кля́лся:
    — Мы
    не одиночки,
    мы —
    союз борьбы
    за освобождение
    рабочего класса. —
    Ленинизм идет
    все далее
    и более
    вширь
    учениками
    Ильичевой выверки.
    Кровью
    вписан
    героизм подполья
    в пыль
    и в слякоть
    бесконечной Володимирки.
    Нынче
    нами
    шар земной заверчен.
    Даже
    мы,
    в кремлевских креслах если, —
    скольким
    вдруг
    из-за декретов Нерчинск
    кандалами
    раззвенится в кресле!
    Вам
    опять
    напомню птичий путь я.
    За волчком —
    трамваев
    электрическая рысь.
    Кто
    из вас
    решетчатые прутья
    не царапал
    и не грыз?!
    Лоб
    разбей
    о камень стенки тесной —
    за тобою
    смыли камеру
    и замели.
    «Служил ты недолго, но честно
    на благо родимой земли».
    Полюбилась Ленину
    в какой из ссылок
    этой песни
    траурная сила?
    Говорили —
    мужичок
    своей пойдет дорогой,
    заведет
    социализм
    бесхитростен и прост.
    Нет,
    и Русь
    от труб
    становится сторо́гой.
    Город
    дымной бородой оброс.
    Не попросят в рай —
    пожалуйста,
    войдите —
    через труп буржуазии
    коммунизма шаг.
    Ста крестьянским миллионам
    пролетариат водитель.
    Ленин —
    пролетариев вожак.
    Понаобещает либерал
    или эсерик прыткий,
    сам охочий до рабочих шей, —
    Ленин
    фразочки
    с него
    пооборвет до нитки,
    чтоб из книг
    сиял
    в дворянском нагише.
    И нам
    уже
    не разговорцы досужие,
    что-де свобода,
    что люди братья, —
    мы
    в марксовом всеоружии
    одна
    на мир
    большевистская партия.
    Америку
    пересекаешь
    в экспрессном купе,
    идешь Чухломой —
    тебе
    в глаза
    вонзается теперь
    РКП
    и в скобках
    маленькое «б».
    Теперь
    на Марсов
    охотится Пулково,
    перебирая
    небесный ларчик.
    Но миру
    эта
    строчная буква
    в сто крат красней,
    грандиозней
    и ярче.
    Слова
    у нас
    до важного самого
    в привычку входят,
    ветшают, как платье.
    Хочу
    сиять заставить заново
    величественнейшее слово
    «ПАРТИЯ».
    Единица!
    Кому она нужна?!
    Голос единицы
    тоньше писка.
    Кто ее услышит? —
    Разве жена!
    И то
    если не на базаре,
    а близко.
    Партия —
    это
    единый ураган,
    из голосов спрессованный
    тихих и тонких,
    от него
    лопаются
    укрепления врага,
    как в канонаду
    от пушек
    перепонки.
    Плохо человеку,
    когда он один.
    Горе одному,
    один не воин —
    каждый дюжий
    ему господин,
    и даже слабые,
    если двое.
    А если
    в партию
    сгру̀дились малые —
    сдайся, враг,
    замри
    и ляг!
    Партия —
    рука миллионопалая,
    сжатая
    в один
    громящий кулак.
    Единица — вздор,
    единица — ноль,
    один —
    даже если
    очень важный —
    не подымет
    простое
    пятивершковое бревно,
    тем более
    дом пятиэтажный.
    Партия —
    это
    миллионов плечи,
    друг к другу
    прижатые туго.
    Партией
    стройки
    в небо взмечем,
    держа
    и вздымая друг друга.
    Партия —
    спинной хребет рабочего класса.
    Партия —
    бессмертие нашего дела.
    Партия — единственное,
    что мне не изменит.
    Сегодня приказчик,
    а завтра
    царства стираю в карте я.
    Мозг класса,
    дело класса,
    сила класса,
    слава класса —
    вот что такое партия.
    Партия и Ленин —
    близнецы-братья —
    кто более
    матери-истории ценен?
    Мы говорим Ленин,
    подразумеваем —
    партия,
    мы говорим
    партия,
    подразумеваем —
    Ленин.
    Еще
    горой
    коронованные гла́вы,
    и буржуи
    чернеют
    как вороны в зиме,
    но уже
    горение
    рабочей лавы
    по кратеру партии
    рвется из-под земель.
    Девятое января.
    Конец гапонщины.
    Падаем,
    царским свинцом косимы.
    Бредня
    о милости царской
    прикончена
    с бойней Мукденской,
    с треском Цусимы.
    Довольно!
    Не верим
    разговорам посторонним!
    Сами
    с оружием
    встали пресненцы.
    Казалось —
    сейчас
    покончим с троном,
    за ним
    и буржуево
    кресло треснется.
    Ильич уже здесь.
    Он изо дня на́ день
    проводит
    с рабочими
    пятый год.
    Он рядом
    на каждой стоит баррикаде,
    ведет
    всего восстания ход.
    Но скоро
    прошла
    лукавая вестийка —
    «свобода».
    Бантики люди надели,
    царь
    на балкон
    выходил с манифестиком.
    А после
    «свободной»
    медовой недели
    речи,
    банты
    и пения плавные
    пушечный рев
    покрывает басом:
    по крови рабочей
    пустился в плавание
    царев адмирал,
    каратель Дубасов.
    Плюнем в лицо
    той белой слякоти,
    сюсюкающей
    о зверствах Чека̀!
    Смотрите,
    как здесь,
    связавши за̀ локти,
    рабочих на̀смерть
    секли по щекам.
    Зверела реакция.
    Интеллигентчики
    ушли от всего
    и всё изгадили.
    Заперлись дома,
    достали свечки,
    ладан курят —
    богоискатели.
    Сам заскулил
    товарищ Плеханов:
    — Ваша вина,
    запутали, братцы!
    Вот и пустили
    крови лохани!
    Нечего
    зря
    за оружье браться. —
    Ленин
    в этот скулеж недужный
    врезал голос
    бодрый и зычный:
    — Нет,
    за оружие
    браться нужно,
    только более
    решительно и энергично.
    Новых восстаний вижу день я.
    Снова подымется
    рабочий класс.
    Не защита —
    нападение
    стать должно
    лозунгом масс. —
    И этот год
    в кровавой пене
    и эти раны
    в рабочем стане
    покажутся
    школой
    первой ступени
    в грозе и буре
    грядущих восстаний.
    И Ленин
    снова
    в своем изгнании
    готовит
    нас
    перед новой битвой.
    Он учит
    и сам вбирает знание,
    он партию
    вновь
    собирает разбитую.
    Смотри —
    забастовки
    вздымают год,
    еще —
    и к восстанию сумеешь сдвинуться ты.
    Но вот
    из лет
    подымается
    страшный четырнадцатый,
    Так пишут —
    солдат-де
    раскурит трубку,
    балакать пойдет
    о походах древних,
    но эту
    всемирнейшую мясорубку
    к какой приравнять
    к Полтаве,
    к Плевне?!
    Империализм
    во всем оголении —
    живот наружу,
    с вставными зубами,
    и море крови
    ему по колени —
    сжирает страны,
    вздымая штыками.
    Вокруг него
    его подхалимы —
    патриоты —
    приспособились Вовы —
    пишут,
    руки предавшие вымыв:
    — Рабочий,
    дерись
    до последней крови! —
    Земля —
    горой
    железного лома,
    а в ней
    человечья
    рвань и рваль,
    Среди
    всего сумасшедшего дома
    трезвый
    встал
    один Циммервальд.
    Отсюда
    Ленин
    с горсточкой товарищей
    встал над миром
    и поднял над
    мысли
    ярче
    всякого пожарища,
    голос
    громче
    всех канонад.
    Оттуда —
    миллионы
    канонадою в уши,
    стотысячесабельной
    конницы бег,
    отсюда,
    против
    и сабель и пушек, —
    скуластый
    и лысый
    один человек.
    — Солдаты!
    Буржуи,
    предав и про̀дав,
    к туркам шлют,
    за Верден,
    на Двину.
    Довольно!
    Превратим
    войну народов
    в гражданскую войну!
    Довольно
    разгромов,
    смертей и ран,
    у наций
    нет
    никакой вины.
    Против
    буржуазии всех стран
    подымем
    знамя
    гражданской войны! —
    Думалось:
    сразу
    пушка-печка
    чихнет огнем
    и сдунет гнилью,
    потом поди,
    ищи человечка,
    поди,
    вспоминай его фамилию.
    Глоткой орудий,
    шипевших и вывших,
    друг другу
    страны
    орут —
    на колени!
    Додрались,
    и вот
    никаких победивших —
    один победил
    товарищ Ленин.
    Империализма прорва!
    Мы
    истощили
    терпенье ангельское.
    Ты
    восставшею
    Россией прорвана
    от Тавриза
    и до Архангельска.
    Империя —
    это тебе не ку̀ра!
    Клювастый орел
    с двухглавою властью.
    А мы,
    как докуренный окурок,
    просто
    сплюнули
    их династью.
    Огромный,
    покрытый кровавою ржою,
    народ,
    голодный и голоштанный,
    к Советам пойдет
    или будет
    буржую
    таскать,
    как и встарь,
    из огня каштаны?
    — Народ
    разорвал
    оковы царьи,
    Россия в буре,
    Россия в грозе, —
    читал
    Владимир Ильич
    в Швейцарии,
    дрожа,
    волнуясь
    над кипой газет.
    Но что
    по газетным узнаешь клочьям?
    На аэроплане
    прорваться б ввысь,
    туда,
    на помощь
    к восставшим рабочим, —
    одно желанье,
    единая мысль.
    Поехал,
    покорный партийной воле,
    в немецком вагоне,
    немецкая пломба.
    О, если бы
    знал
    тогда Гогенцоллерн,
    что Ленин
    и в их монархию бомба!
    Питерцы
    всё еще
    всем на радость
    лобзались,
    скакали детишками малыми,
    но в красной ленточке,
    слегка припарадясь,
    Невский
    уже
    кишел генералами.
    За шагом шаг —
    и дойдут до точки,
    дойдут
    и до полицейского свиста.
    Уже
    начинают
    казать коготочки
    буржуи
    из лапок своих пушистых.
    Сначала мелочь —
    вроде малько́в.
    Потом повзрослее —
    от шпротов до килечек.
    Потом Дарданельский,
    в девичестве Милюков,
    за ним
    с коронацией
    прет Михаильчик.
    Премьер
    не власть —
    вышивание гладью!
    Это
    тебе
    не грубый нарком.
    Прямо девушка —
    иди и гладь ее!
    Истерики закатывает,
    поет тенорком.
    Еще
    не попало
    нам
    и росинки
    от этих самых
    февральских свобод,
    а у оборонцев —
    уже хворостинки —
    «марш, марш на фронт,
    рабочий народ».
    И в довершение
    пейзажа славненького,
    нас предававшие
    и до
    и пото́м,
    вокруг
    сторожами
    эсеры да Савинковы,
    меньшевики —
    ученым котом.
    И в город,
    уже
    заплывающий салом,
    вдруг оттуда,
    из-за Невы,
    с Финляндского вокзала
    по Выборгской
    загрохотал броневик.
    И снова
    ветер
    свежий, крепкий
    валы
    революции
    поднял в пене.
    Литейный
    залили
    блузы и кепки.
    «Ленин с нами!
    Да здравствует Ленин!»
    — Товарищи! —
    и над головами
    первых сотен
    вперед
    ведущую
    руку выставил. —
    — Сбросим
    эсдечества
    обветшавшие лохмотья.
    Долой
    власть
    соглашателей и капиталистов!
    Мы —
    голос
    воли низа,
    рабочего низа
    всего света.
    Да здравствует
    партия,
    строящая коммунизм,
    да здравствует
    восстание
    за власть Советов! —
    Впервые
    перед толпой обалделой
    здесь же,
    перед тобою,
    близ,
    встало,
    как простое
    делаемое дело,
    недосягаемое слово —
    «социализм».
    Здесь же,
    из-за заводов гудящих,
    сияя горизонтом
    во весь свод,
    встала
    завтрашняя
    коммуна трудящихся —
    без буржуев,
    без пролетариев,
    без рабов и господ.
    На толщь
    окрутивших
    соглашательских веревок
    слова Ильича
    ударами топора.
    И речь
    прерывало
    обвалами рева:
    «Правильно, Ленин!
    Верно!
    Пора!»
    Дом
    Кшесинской,
    за дрыгоножество
    подаренный,
    нынче —
    рабочая блузница.
    Сюда течет
    фабричное множество,
    здесь
    закаляется
    в ленинской кузнице.
    «Ешь ананасы,
    рябчиков жуй,
    день твой последний
    приходит, буржуй».
    Уж лезет
    к сидящим
    в хозяйском стуле —
    как живете
    да что жуете?
    Примериваясь,
    в июле
    за горло потрогали
    и за животик.
    Буржуевы зубья
    ощерились разом.
    — Раб взбунтовался!
    Плетями,
    да в кровь его! —
    И ручку
    Керенского
    водят приказом —
    на мушку Ленина!
    В Кресты Зиновьева!
    И партия
    снова
    ушла в подполье.
    Ильич на Разливе,
    Ильич в Финляндии.
    Но ни чердак,
    ни шалаш,
    ни поле
    вождя
    не дадут
    озверелой банде их.
    Ленина не видно,
    но он близ.
    По тому,
    работа движется как,
    видна
    направляющая
    ленинская мысль,
    видна
    ведущая
    ленинская рука.
    Словам Ильичевым —
    лучшая почва:
    падают,
    сейчас же
    дело растя,
    и рядом
    уже
    с плечом рабочего —
    плечи
    миллионов крестьян.
    И когда
    осталось
    на баррикады выйти,
    день
    наметив
    в ряду недель,
    Ленин
    сам
    явился в Питер:
    — Товарищи,
    довольно тянуть канитель!
    Гнет капитала,
    голод-уродина,
    войн бандитизм,
    интервенция во́рья —
    будет! —
    покажутся
    белее родинок
    на теле бабушки,
    древней истории. —
    И оттуда,
    на дни
    оглядываясь эти,
    голову
    Ленина
    взвидишь сперва.
    Это
    от рабства
    десяти тысячелетий
    к векам
    коммуны
    сияющий перевал.
    Пройдут
    года
    сегодняшних тягот,
    летом коммуны
    согреет лета́,
    и счастье
    сластью
    огромных ягод
    дозреет
    на красных
    октябрьских цветах.
    И тогда
    у читающих
    ленинские веления,
    пожелтевших
    декретов
    перебирая листки,
    выступят
    слезы,
    выведенные из употребления,
    и кровь
    волнением
    ударит в виски.
    Когда я
    итожу
    то, что про́жил,
    и роюсь в днях —
    ярчайший где,
    я вспоминаю
    одно и то же —
    двадцать пятое,
    первый день.
    Штыками
    тычется
    чирканье молний,
    матросы
    в бомбы
    играют, как в мячики.
    От гуда
    дрожит
    взбудораженный Смольный.
    В патронных лентах
    внизу пулеметчики.
    — Вас
    вызывает
    товарищ Сталин.
    Направо
    третья,
    он
    там. —
    — Товарищи,
    не останавливаться!
    Чего стали?
    В броневики
    и на почтамт! —
    — По приказу
    товарища Троцкого! —
    — Есть! —
    повернулся
    и скрылся скоро,
    и только
    на ленте
    у флотского
    под лампой
    блеснуло —
    «Аврора».
    Кто мчит с приказом,
    кто в куче спорящих,
    кто щелкал
    затвором
    на левом колене.
    Сюда
    с того конца коридорища
    бочком
    пошел
    незаметный Ленин.
    Уже
    Ильичем
    поведенные в битвы,
    еще
    не зная
    его по портретам,
    толкались,
    орали,
    острее бритвы
    солдаты друг друга
    крыли при этом.
    И в этой желанной
    железной буре
    Ильич,
    как будто
    даже заспанный,
    шагал,
    становился
    и глаз, сощуря,
    вонзал,
    заложивши
    руки за̀ спину.
    В какого-то парня
    в обмотках,
    лохматого,
    уставил
    без промаха бьющий глаз,
    как будто
    сердце
    с-под слов выматывал,
    как будто
    душу
    тащил из-под фраз.
    И знал я,
    что всё
    раскрыто и понято
    и этим
    глазом
    наверное выловится —
    и крик крестьянский,
    и вопли фронта,
    и воля нобельца,
    и воля путиловца.
    Он
    в черепе
    сотней губерний ворочал,
    людей
    носил
    до миллиардов полутора.
    Он
    взвешивал
    мир
    в течение ночи,
    а утром:
    — Всем!
    Всем!
    Всем это —
    фронтам,
    кровью пьяным,
    рабам
    всякого рода,
    в рабство
    богатым отданным. —
    Власть Советам!
    Земля крестьянам!
    Мир народам!
    Хлеб голодным! —
    Буржуи
    прочли
    — погодите,
    выловим. —
    животики пятят
    доводом веским —
    ужо им покажут
    Духонин с Корниловым,
    покажут ужо им
    Гучков с Кере́нским.
    Но фронт
    без боя
    слова эти взяли —
    деревня
    и город
    декретами за́лит,
    и даже
    безграмотным
    сердце прожег.
    Мы знаем,
    не нам,
    а им показали,
    какое такое бывает
    «ужо».
    Переходило
    от близких к ближним,
    от ближних
    дальним взрывало сердца:
    «Мир хижинам,
    война,
    война,
    война дворцам!»
    Дрались
    в любом заводе и цехе,
    горохом
    из городов вытряхали,
    а сзади
    шаганье октябрьское
    метило вехи
    пылающих
    дворянских усадеб.
    Земля —
    подстилка под ихними порками,
    и вдруг
    ее,
    как хлебища в узел,
    со всеми ручьями ее
    и пригорками
    крестьянин взял
    и зажал, закорузел.
    В очках
    манжетщики,
    злобой похаркав,
    ползли туда,
    где царство да графство.
    Дорожка скатертью!
    Мы и кухарку
    каждую
    выучим
    управлять государством!
    Мы жили
    пока
    производством ротаций.
    С окопов
    летело
    в немецкие уши:
    — Пора кончать!
    Выходите брататься! —
    И фронт
    расползался
    в улитки теплушек.
    Такую ли
    течь
    загородите горстью?
    Казалось —
    наша лодчонка кренится —
    Вильгельмов сапог,
    Николаева шпористей,
    сотрет
    Советской страны границы.
    Пошли эсеры
    в плащах распашонкой,
    ловили бегущих
    в свое словоблудьище,
    тащили
    по-рыцарски
    глупой шпажонкой
    красиво
    сразить
    броневые чудища!
    Ильич
    петушившимся
    крикнул:
    — Ни с места!
    Пусть партия
    взвалит
    и это бремя.
    Возьмем
    передышку похабного Бреста.
    Потеря — пространство,
    выигрыш — время. —
    Чтоб не передо̀хнуть
    нам
    в передышку,
    чтоб знал —
    запомнят уда́ры мои,
    себя
    не муштровкой —
    сознанием вышколи,
    стройся
    рядами
    Красной Армии.
    Историки
    с гидрой плакаты выдерут
    — чи эта гидра была,
    чи нет? —
    а мы
    знавали
    вот эту гидру
    в ее
    натуральной величине.
    «Мы смело в бой пойдем
    за власть Советов
    и как один умрем
    в борьбе за это!»
    Деникин идет.
    Деникина выкинут,
    обрушенный пушкой
    подымут очаг.
    Тут Врангель вам —
    на смену Деникину.
    Барона уронят —
    уже Колчак.
    Мы жрали кору,
    ночевка — болотце,
    но шли
    миллионами красных звезд,
    и в каждом — Ильич,
    и о каждом заботится
    на фронте
    в одиннадцать тысяч верст.
    Одиннадцать тысяч верст
    окружность,
    а сколько
    вдоль да поперек!
    Ведь каждый дом
    атаковывать нужно,
    каждый
    врага
    в подворотнях берег.
    Эсер с монархистом
    шпионят бессонно —
    где жалят змеей,
    где рубят с плеча.
    Ты знаешь
    путь
    на завод Михельсона?
    Найдешь
    по крови
    из ран Ильича.
    Эсеры
    целят
    не очень верно —
    другим концом
    да себя же
    в бровь.
    Но бомб страшнее
    и пуль револьве́рных
    осада голода,
    осада тифо́в.
    Смотрите —
    кружат
    над крошками мушки,
    сытней им,
    чем нам
    в осьмнадцатом году, —
    простаивали
    из-за осьмушки
    сутки
    в улице
    на холоду.
    Хотите сажайте,
    хотите травите —
    завод за картошку —
    кому он не жалок!
    И десятикорпусный
    судостроитель
    пыхтел
    и визжал
    из-за зажигалок.
    А у кулаков
    и масло и пышки.
    Расчет кулаков
    простой и верненький —
    запрячь хлеба̀
    да зарой в кубышки
    николаевки
    да ке́ренки.
    Мы знаем —
    голод
    сметает начисто,
    тут нужен зажим,
    а не ласковость воска,
    и Ленин
    встает
    сражаться с кулачеством
    и продотрядами
    и продразверсткой.
    Разве
    в этакое время
    слово «демократ»
    набредет
    какой головке дурьей?!
    Если бить,
    так чтоб под ним
    панель была мокра:
    ключ побед —
    в железной диктатуре.
    Мы победили,
    но мы
    в пробоинах:
    машина стала,
    обшивка —
    лохмотья.
    Валы обломков!
    Лохмотьев обойных!
    Идите залейте!
    Возьмите и смойте!
    Где порт?
    Маяки
    поломались в порту,
    кренимся,
    мачтами
    волны крестя!
    Нас опрокинет —
    на правом борту
    в сто миллионов
    груз крестьян.
    В восторге враги
    заливаются воя,
    но так
    лишь Ильич умел и мог —
    он вдруг
    повернул
    колесо рулевое
    сразу
    на двадцать румбов вбок.
    И сразу тишь,
    дивящая даже;
    крестьяне
    подвозят
    к пристани хлеб.
    Обычные вывески
    — купля —
    — продажа —
    — нэп.
    Прищурился Ленин:
    — Чинитесь пока чего,
    аршину учись,
    не научишься —
    плох. —
    Команду
    усталую
    берег покачивал.
    Мы к буре привыкли,
    что за подвох?
    Залив
    Ильичем
    указан глубокий
    и точка
    смычки-причала
    найдена,
    и плавно
    в мир,
    строительству в доки,
    вошла
    Советских республик громадина.
    И Ленин
    сам
    где железо,
    где дерево
    носил
    чинить
    пробитое место.
    Стальными листами
    вздымал
    и примеривал
    кооперативы,
    лавки
    и тресты.
    И снова
    становится
    Ленин штурман,
    огни по бортам,
    впереди и сзади.
    Теперь
    от абордажей и штурма
    мы
    перейдем
    к трудовой осаде.
    Мы
    отошли,
    рассчитавши точно.
    Кто разложился —
    на берег
    за во̀рот.
    Теперь вперед!
    Отступленье окончено.
    РКП,
    команду на борт!
    Коммуна — столетия,
    что десять лет для ней?
    Вперед —
    и в прошлом
    скроется нэпчик.
    Мы двинемся
    во сто раз медленней,
    зато
    в миллион
    прочней и крепче.
    Вот этой
    мелкобуржуазной стихии
    еще
    колышется
    мертвая зыбь,
    но, тихие
    тучи
    молнией выев,
    уже —
    нарастанье
    всемирной грозы.
    Враг
    сменяет
    врага поределого,
    но будет —
    над миром
    зажжем небеса
    — но это
    уже
    полезней проделывать,
    чем
    об этом писать. —
    Теперь,
    если пьете
    и если едите,
    на общий завод ли
    идем
    с обеда,
    мы знаем —
    пролетариат — победитель,
    и Ленин —
    организатор победы.
    От Коминтерна
    до звонких копеек,
    серпом и молотом
    в новой меди,
    одна
    неписаная эпопея —
    шагов Ильича
    от победы к победе.
    Революции —
    тяжелые вещи,
    один не подымешь —
    согнется нога.
    Но Ленин
    меж равными
    был первейший
    по силе воли,
    ума рычагам.
    Подымаются страны
    одна за одной —
    рука Ильича
    указывала верно:
    народы —
    черный,
    белый
    и цветной —
    становятся
    под знамя Коминтерна.
    Столпов империализма
    непреклонные колонны —
    буржуи
    пяти частей света,
    вежливо
    приподымая
    цилиндры и короны,
    кланяются
    Ильичевой республике советов.
    Нам
    не страшно
    усилие ничье,
    мчим
    вперед
    паровозом труда…
    и вдруг
    стопудовая весть —
    с Ильичем
    удар.
    Если бы
    выставить в музее
    плачущего большевика,
    весь день бы
    в музее
    торчали ротозеи.
    Еще бы —
    такое
    не увидишь и в века!
    Пятиконечные звезды
    выжигали на наших спинах
    панские воеводы.
    Живьем,
    по голову в землю,
    закапывали нас банды
    Мамонтова.
    В паровозных топках
    сжигали нас японцы,
    рот заливали свинцом и оловом,
    отрекитесь! — ревели,
    но из
    горящих глоток
    лишь три слова:
    — Да здравствует коммунизм! —
    Кресло за креслом,
    ряд в ряд
    эта сталь,
    железо это
    вваливалось
    двадцать второго января
    в пятиэтажное здание
    Съезда советов.
    Усаживались,
    кидались усмешкою,
    решали
    по̀ходя
    мелочь дел.
    Пора открывать!
    Чего они мешкают?
    Чего
    президиум,
    как вырубленный, поредел?
    Отчего
    глаза
    краснее ложи?
    Что с Калининым?
    Держится еле.
    Несчастье?
    Какое?
    Быть не может!
    А если с ним?
    Нет!
    Неужели?
    Потолок
    на нас
    пошел снижаться вороном.
    Опустили головы —
    еще нагни!
    Задрожали вдруг
    и стали черными
    люстр расплывшихся огни.
    Захлебнулся
    колокольчика ненужный щелк.
    Превозмог себя
    и встал Калинин.
    Слёзы не сжуешь
    с усов и щек.
    Выдали.
    Блестят у бороды на клине.
    Мысли смешались,
    голову мнут.
    Кровь в виски,
    клокочет в вене:
    — Вчера
    в шесть часов пятьдесят минут
    скончался товарищ Ленин! —
    Этот год
    видал,
    чего не взвидят сто.
    День
    векам
    войдет
    в тоскливое преданье.
    Ужас
    из железа
    выжал стон.
    По большевикам
    прошло рыданье.
    Тяжесть страшная!
    Самих себя же
    выволакивали
    волоком.
    Разузнать —
    когда и как?
    Чего таят!
    В улицы
    и в переулки
    катафалком
    плыл
    Большой театр.
    Радость
    ползет улиткой.
    У горя
    бешеный бег.
    Ни солнца,
    ни льдины слитка —
    всё
    сквозь газетное ситко
    черный
    засеял снег.
    На рабочего
    у станка
    весть набросилась.
    Пулей в уме.
    И как будто
    слезы́ стакан
    опрокинули на инструмент.
    И мужичонко,
    видавший виды,
    смерти
    в глаз
    смотревший не раз,
    отвернулся от баб,
    но выдала
    кулаком
    растертая грязь.
    Были люди — кремень,
    и эти
    прикусились,
    губу уродуя.
    Стариками
    рассерьезничались дети,
    и, как дети,
    плакали седобородые.
    Ветер
    всей земле
    бессонницею выл,
    и никак
    восставшей
    не додумать до конца,
    что вот гроб
    в морозной
    комнатеночке Москвы
    революции
    и сына и отца.
    Конец,
    конец,
    конец.
    Кого
    уверять!
    Стекло —
    и видите под…
    Это
    его
    несут с Павелецкого
    по городу,
    взятому им у господ.
    Улица,
    будто рана сквозная —
    так болит
    и стонет так.
    Здесь
    каждый камень
    Ленина знает
    по топоту
    первых
    октябрьских атак.
    Здесь
    всё,
    что каждое знамя
    вышило,
    задумано им
    и велено им.
    Здесь
    каждая башня
    Ленина слышала,
    за ним
    пошла бы
    в огонь и в дым.
    Здесь
    Ленина
    знает
    каждый рабочий,
    сердца́ ему
    ветками елок стели.
    Он в битву вел,
    победу пророчил,
    и вот
    пролетарий —
    всего властелин.
    Здесь
    каждый крестьянин
    Ленина имя
    в сердце
    вписал
    любовней, чем в святцы.
    Он зѐмли
    велел
    назвать своими,
    что дедам
    в гробах,
    засеченным, снятся.
    И коммунары
    с-под площади Красной,
    казалось,
    шепчут:
    — Любимый и милый!
    Живи,
    и не надо
    судьбы прекрасней —
    сто раз сразимся
    и ляжем в могилы! —
    Сейчас
    прозвучали б
    слова чудотворца,
    чтоб нам умереть
    и его разбудят, —
    плотина улиц
    враспашку раство́рится,
    и с песней
    на́ смерть
    ринутся люди.
    Но нету чудес,
    и мечтать о них нечего.
    Есть Ленин,
    гроб
    и согнутые плечи.
    Он был человек
    до конца человечьего —
    неси
    и казнись
    тоской человечьей.
    Вовек
    такого
    бесценного груза
    еще
    не несли
    океаны наши,
    как гроб этот красный,
    к Дому союзов
    плывущий
    на спинах рыданий и маршей.
    Еще
    в караул
    вставала в почетный
    суровая гвардия
    ленинской выправки,
    а люди
    уже
    прожидают, впечатаны
    во всю длину
    и Тверской
    и Димитровки.
    В семнадцатом
    было —
    в очередь дочери
    за хлебом не вышлешь —
    завтра съем!
    Но в эту
    холодную,
    страшную очередь
    с детьми и с больными
    встали все.
    Деревни
    строились
    с городом рядом.
    То мужеством горе,
    то детскими вызвенит.
    Земля труда
    проходила парадом —
    живым
    итогом
    ленинской жизни.
    Желтое солнце,
    косое и лаковое,
    взойдет,
    лучами к подножью кидается.
    Как будто
    забитые,
    надежду оплакивая,
    склоняясь в горе,
    проходят китайцы.
    Вплывали
    ночи
    на спинах дней,
    часы меняя,
    путая даты.
    Как будто
    не ночь
    и не звезды на ней,
    а плачут
    над Лениным
    негры из Штатов.
    Мороз небывалый
    жарил подошвы.
    А люди
    днюют
    давкою тесной.
    Даже
    от холода
    бить в ладоши
    никто не решается —
    нельзя,
    неуместно.
    Мороз хватает
    и тащит,
    как будто
    пытает,
    насколько в любви закаленные.
    Врывается в толпы.
    В давку запутан,
    вступает
    вместе с толпой за колонны.
    Ступени растут,
    разрастаются в риф.
    Но вот
    затихает
    дыханье и пенье,
    и страшно ступить —
    под ногою обрыв —
    бездонный обрыв
    в четыре ступени.
    Обрыв
    от рабства в сто поколений,
    где знают
    лишь золота звонкий резон.
    Обрыв
    и край —
    это гроб и Ленин,
    а дальше —
    коммуна
    во весь горизонт.
    Что увидишь?!
    Только лоб его̀ лишь,
    и Надежда Константиновна
    в тумане
    за…
    Может быть,
    в глаза без слез
    увидеть можно больше.
    Не в такие
    я
    смотрел глаза.
    Знамен
    плывущих
    склоняется шелк
    последней
    почестью отданной:
    «Прощай же, товарищ,
    ты честно прошел
    свой доблестный путь, благородный».
    Страх.
    Закрой глаза
    и не гляди —
    как будто
    идешь
    по проволоке про́вода.
    Как будто
    минуту
    один на один
    остался
    с огромной
    единственной правдой.
    Я счастлив.
    Звенящего марша вода
    относит
    тело мое невесомое.
    Я знаю —
    отныне
    и навсегда
    во мне
    минута
    эта вот самая.
    Я счастлив,
    что я
    этой силы частица,
    что общие
    даже слезы из глаз.
    Сильнее
    и чище
    нельзя причаститься
    великому чувству
    по имени —
    класс!
    Знамённые
    снова
    склоняются крылья,
    чтоб завтра
    опять
    подняться в бой —
    «Мы сами, родимый, закрыли
    орлиные очи твои».
    Только б не упасть,
    к плечу плечо,
    флаги вычернив
    и ве́ками алея,
    на последнее
    прощанье с Ильичем
    шли
    и медлили у мавзолея.
    Выполняют церемониал.
    Говорили речи.
    Говорят — и ладно.
    Горе вот,
    что срок минуты
    мал —
    разве
    весь
    охватишь ненаглядный!
    Пройдут
    и на̀верх
    смотрят с опаской,
    на черный,
    посыпанный снегом кружок.
    Как бешено
    скачут
    стрелки на Спасской.
    В минуту —
    к последней четверке прыжок.
    Замрите
    минуту
    от этой вести!
    Остановись,
    движенье и жизнь!
    Поднявшие молот,
    стыньте на месте.
    Земля, замри,
    ложись и лежи!
    Безмолвие.
    Путь величайший окончен.
    Стреляли из пушки,
    а может, из тыщи.
    И эта
    пальба
    казалась не громче,
    чем мелочь,
    в кармане бренчащая —
    в нищем.
    До боли
    раскрыв
    убогое зрение,
    почти заморожен,
    стою не дыша.
    Встает
    предо мной
    у знамён в озарении
    тёмный
    земной
    неподвижный шар.
    Над миром гроб,
    неподвижен и нем.
    У гроба —
    мы,
    людей представители,
    чтоб бурей восстаний,
    дел и поэм
    размножить то,
    что сегодня видели.
    Но вот
    издалёка,
    оттуда,
    из алого
    в мороз,
    в караул умолкнувший наш,
    чей-то голос —
    как будто Муралова —
    «Шагом марш».
    Этого приказа
    и не нужно даже —
    реже,
    ровнее,
    тверже дыша,
    с трудом
    отрывая
    тело-тяжесть,
    с площади
    вниз
    вбиваем шаг.
    Каждое знамя
    твердыми руками
    вновь
    над головою
    взвито ввысь.
    Топота потоп,
    сила кругами,
    ширясь,
    расходится
    миру в мысль.
    Общая мысль
    воедино созвеньена
    рабочих,
    крестьян
    и солдат-рубак:
    — Трудно
    будет
    республике без Ленина.
    Надо заменить его —
    кем?
    И как?
    Довольно
    валяться
    на перине клоповой!
    Товарищ секретарь!
    На́ тебе —
    вот —
    просим приписать
    к ячейке еркаповой
    сразу,
    коллективно,
    весь завод… —
    Смотрят
    буржуи,
    глазки раскоряча,
    дрожат
    от топота крепких ног.
    Четыреста тысяч
    от станка
    горячих —
    Ленину
    первый
    партийный венок.
    — Товарищ секретарь,
    бери ручку…
    Говорят — заменим…
    Надо, мол…
    Я уже стар —
    берите внучика,
    не отстает —
    подай комсомол. —
    Подшефный флот,
    подымай якоря,
    в море
    пора
    подводным кротам.
    «По морям,
    по морям,
    нынче здесь,
    завтра там».
    Выше, солнце!
    Будешь свидетель —
    скорей
    разглаживай траур у рта.
    В ногу
    взрослым
    вступают дети —
    тра́-та-та-та́-та
    та́-та-та-та́.
    «Раз,
    два,
    три!
    Пионеры мы.
    Мы фашистов не боимся,
    пойдем на штыки».
    Напрасно
    кулак Европы задран.
    Кроем их грохотом.
    Назад!
    Не сметь!
    Стала
    величайшим
    коммунистом-организатором
    даже
    сама
    Ильичева смерть.
    Уже
    над трубами
    чудовищной рощи,
    руки
    миллионов
    сложив в древко,
    красным знаменем
    Красная площадь
    вверх
    вздымается
    страшным рывком.
    С этого знамени,
    с каждой складки
    снова
    живой
    взывает Ленин:
    — Пролетарии,
    стройтесь
    к последней схватке!
    Рабы,
    разгибайте
    спины и колени!
    Армия пролетариев,
    встань стройна!
    Да здравствует революция,
    радостная и скорая!
    Это —
    единственная
    великая война
    из всех,
    какие знала история.

    Что пишут за рубежом о финале US Open

    Американское издание CNN в публикации про матч отметило поведение болельщиков, которые тепло приветствовали Джоковича, но активно освистывали Медведева.

    «Восхищение первой ракеткой мира резко контрастировало с отношением к российскому теннисисту Медведеву, который был вынужден терпеть крики нью-йоркской публики.

    Когда Медведев был уже в шаге от того, чтобы завоевать свой первый титул «Большого шлема», при счете 40:15 в третьем сете на стадионе Артура Эша можно было расслышать насмешки. 25-летний россиянин допустил двойную ошибку, что вызвало ликующий рев американских любителей тенниса. Однако Медведев быстро собрался с силами, выиграл следующее очко и закрепил за собой титул», — отмечается в заметке.

    Другое американское издание ESPN отметило, что Джокович допустил слишком много ошибок, чтобы претендовать на победу.

    «Новак был немного заторможенным в этот день и допускал большое количество помарок на приеме. Ему удались пару коронных эйсов на скорости 117 и 124 мили в час, однако именно Медведев украл это шоу уже в самом начале», — говорится в публикации.

    Также в материале ESPN отмечается, что российский теннисист сумел выиграть у Джоковича большинство длинных и нервных розыгрышей, что и предопределило психологическое преимущество в матче.

    «Джокович понимал, что в такой игре надо цепляться за любое очко, но Медведев ему почти ничего не позволял. А ведь если ты не Роджер Федерер и не Рафаэль Надаль, то каждый раз переигрывать Новака в таких длинных розыгрышах — это просто невероятно.

    Серб знаменит на весь мир тем, что способен спасти самый тяжелый матч и всегда начинает показывать максимум в тот момент, когда нервное напряжение достигает пика. Но именно Медведев был в этом матче тем, кто забирал очки в важнейшие моменты, кто мощно подавал и заставлял трибуны замолкнуть.

    Джокович так доминировал на турнирах «Большого шлема» в этом сезоне, что все забыли о том, что он тоже обычный человек (серб выиграл Australian Open, «Роллан Гаррос» и Уимблдон. — «Газета.Ru»). На фоне этих побед все упустили, что Медведев стал лучшим теннисистом мира на харде — 147 побед в туре и 12 титулов с начала 2018 года», — говорится в заметке.

    В статье американского издания Sports Illustrated отмечается, что весь матч прошел под контролем Медведева, несмотря на совершенно другие ожидания публики:

    «Все уже было подготовлено для коронации Новака Джоковича, которому не хватало всего одной победы для повторения рекорда Рода Лейвера (с 1969 года только этому австралийцу удалось выиграть все турниры «Большого шлема» за один сезон. — «Газета.Ru»). Однако Даниил Медведев похитил у Джоковича звание главной звезды вечера. Соперники упорно бились в каждом сете, но стоит признать, что Медведев с первого гейма захватил игру под свой контроль».

    Автор сербского издания Novosti.rs. сокрушается в своей заметке о том, что Джоковичу не покорился рекорд Рода Лейвера.

    «Медведев уничтожил мечту Новака. Первая ракетка мира не сумел изменить историю спорта, не смог покорить теннисный Олимп, но все равно показал характер истинного чемпиона. Ему просто не повезло встретиться с теннисистом, который был в этот момент сильнее, — на предельно мотивированного и блестяще подготовленного Медведева, который был отлично настроен на матч.

    Новак приложил все усилия, пробовал различные варианты тактики, но россиянин нашел ответы на все его атаки. Кроме того, Медведев был невероятно хорош на подаче и почти не ошибался. Это и позволило ему впервые в карьере завоевать титул «Большого шлема».

    Это была месть Медведева Джоковичу за поражение в финале Australian Open — 2021 (тогда россиянин проиграл 0-3 по сетам. — «Газета.Ru»). Но следующий турнир «Большого шлема» — это как раз Открытый чемпионат Австралии, и мы все знаем, кто там король», — говорится в заметке.

    Ученые: громкий рев обезьян — признак маленьких яичек

    Автор фото, Reuters

    Подпись к фото,

    В зависимости от условий спаривания приматы выбирают, какой из двух признаков развивать

    Глубокий и грозный рев обезьян-ревунов может свидетельствовать об их репродуктивной слабости, утверждают биологи.

    Исследование международной группы ученых показало, что у приматов развиваются либо громкие голоса, либо большие яички, а вот то и другое одновременно не бывает.

    Ученые говорят, что такие эволюционные компромиссы могут быть более распространенными, чем считалось ранее.

    Ревуны получили свое название из-за присущего им энергичного, грозного рева. Такими звуками животные пытаются запугать соперников и понравиться потенциальным партнершам.

    Их анатомический музыкальный инструмент — это кость в горле, которая служит резонатором.

    Голосовые связки животных действуют как струны инструмента, а подъязычная кость — как сам инструмент. Ее размер напрямую связан с глубиной рева.

    «Чем глубже рев, тем он кажется более привлекательным для самок», — объяснил руководитель группы исследователей Джейк Данн из Кембриджского университета.

    Результаты исследования опубликованы в журнале Current Biology.

    Кость в горле

    Наблюдая за различными видами ревунов, ученые заметили, что подъязычная кость у них бывает очень разного размера.

    «Размеры самой большой в 14 раз превышают минимальную, — добавил Джейк Данн. — Нас действительно заинтересовало, почему этот признак имеет так много удивительных вариаций».

    Автор фото, Getty

    Подпись к фото,

    Чем глубже рев, тем он кажется более привлекательным для самок

    Вместе с коллегами из Университета Юты ученые провели лазерное сканирование более 200 подъязычных костей ревунов из музеев в США и Европе.

    Наряду с вариацией размеров этой кости, они заметили связь с еще одной поразительной разницей в строении тела приматов.

    «Разница в размере яичек обезьян также очень существенна. Самые большие в 6,5 раза массивнее самых маленьких», — говорит Джейк Данн.

    Компромисс

    Сравнивая животных, Джейк Данн и его команда обнаружили, что разные виды ревунов, похоже, ищут компромисс между развитием мощного вокального тракта, необходимого для воспроизведения более низкой и впечатляющей ноты, или же развитием крупных яичек — для большего количества спермы.

    По его словам, в зависимости от условий спаривания в своей группе различные приматы выбирают, какой из этих признаков развивать.

    Джейк Данн объясняет, что у некоторых животных — например, моржей, тюленей и морских львов — особи больших размеров имеют меньшие гениталии.

    В 2012 году даже было опубликовано исследование, предполагавшее, что мужчины с более глубоким голосом имеют меньше сперматозоидов в запасе.

    Но результаты изучения ревунов являются первым зафиксированным примером компромисса между вокальными данными и производством спермы всех видов.

    «Это было неожиданностью — выяснить, что такие компромиссы могут быть более распространены, чем считали раньше», — добавил Джейк Данн.

    Львы и тигры рычат как младенцы

    Это рычит амурский или амурский тигр, производящий так называемый междугородний рекламный звонок. Новое исследование голосовых связок шести тигров и львов показывает, что частота их рыка определяется формой их голосовых связок и способностью их голосовых связок растягиваться и срезаться, а не нервными импульсами, исходящими от мозга. Исследование было проведено учеными из Национального центра голоса и речи Университета Юты и Университета Айовы, а также Национальной исследовательской больницы города Бойз-Таун в Омахе.Предоставлено: Эдвард Дж. Уолш, Национальная исследовательская больница города Мальчиков.

    Когда львы и тигры рычат громко и глубоко — пугая каждое существо в пределах слышимости — они чем-то похожи на человеческих младенцев, требующих внимания, хотя их голоса намного глубже.

    Так говорит старший автор нового исследования, которое показывает, что громкий низкочастотный рев львов и тигров предопределен физическими свойствами ткани их голосовых складок, а именно способностью растягиваться и срезать, а не нервными импульсами от мозг.

    «Рев похож на то, как ребенок плачет, — говорит специалист по речи Инго Титце, исполнительный директор Национального центра голоса и речи, находящегося в ведении Университета Юты. «В некотором смысле лев — большая копия плачущего младенца, громкого и шумного, но очень низкого тона».

    Исследование голосовых связок льва и тигра и того, как они производят рычание — вокализацию, используемую большими кошками, чтобы заявить о своих правах на свою территорию, — было запланировано к публикации в среду, ноябрь.2, в онлайн-журнале PLoS ONE Публичной научной библиотеки.

    Хотя сравнение не было частью исследования, Титце говорит, что ребенок «плачет, чтобы люди пришли ему на помощь. Лев использует похожий звук, привлекающий внимание, но в основном для того, чтобы сказать:« Я здесь, это моя территория. отсюда ».

    «В обоих случаях мы слышим громкие скрипящие звуки, которые захватывают уши людей. Когда ребенок плачет, звук неприятный. Звук в основном грубый. Вибрация не является регулярной.«

    То же самое верно и в отношении рыка львов и тигров, и, как и у младенцев, их голосовые связки (обычно называемые голосовыми связками) «очень рыхлые и гелеобразные» и нерегулярно вибрируют, из-за чего рык звучит грубо, — говорит Титце. Основное отличие: младенцы плачут с высокой частотой, а большие кошки — с низкой частотой.

    Частота рева, определяемая структурой голосовых складок

    Ключевой вывод нового исследования заключается в том, что львы и тигры могут громко и глубоко рычать, потому что их голосовые связки имеют плоскую квадратную форму и могут выдерживать сильное растяжение и сдвиг.Это противоречит теории о том, что львы громко рычат, потому что голосовые связки забиты жиром.

    Напротив, жир помогает придать голосовым складкам квадратную форму, где они выступают в дыхательные пути, в отличие от треугольных голосовых складок у большинства видов. По словам исследователей, жир также может смягчать голосовые связки и обеспечивать ремонтный материал при их повреждении.

    «Мы пытались исправить предыдущее предположение о том, что львы и тигры рычат на низких фундаментальных частотах, потому что у них огромные голосовые связки», — говорит соавтор исследования Тобиас Риде, доцент кафедры биологии Университета Юты. сотрудник Национального центра голоса и речи.

    «Это правда, что у них большие голосовые складки, но форма и вязкоупругие свойства [сила натяжения и сдвига] делают рев таким громким и глубоким», — говорит он.

    Риде говорит, что ученые «намеревались выяснить взаимосвязь между структурой голосовых связок и тем, как они работают, вызывая рычание у львов и тигров. Мы проверили, позволяют ли механические свойства голосовых складок делать прогнозы относительно звука. . »

    Они сделали. Измерения сопротивления голосовых связок растяжению и сдвигу позволяют исследователям точно предсказать диапазоны «основных частот», в которых, как известно, рычат львы и тигры, а также давление в легких, необходимое для того, чтобы издавать этот рык.

    Титце и Рид провели исследование с первым автором Сарой Клемук, адъюнкт-профессором коммуникативных наук Университета Айовы; и Эдвард Уолш, директор по физиологии слуха в Национальной исследовательской больнице Бойз-Таун в Омахе, штат Небраска. Титце работает на факультете Университета Айовы и Университета штата Юта, где он является профессором-исследователем в области отоларингологии и медицинской химии. Исследование финансировалось Национальными институтами здравоохранения и Национальным научным фондом.

    «Мы изучаем множество животных — оленей, лосей, собак и кошек», — говорит Риде. «Львы и тигры — просто интересные примеры очень громкой и низкочастотной вокализации».

    Эти исследования имеют практический аспект. «Если вы понимаете, как устроены голосовые связки и какое влияние эта структура оказывает на производство голоса, то это может помочь врачам принимать решения о том, как восстановить поврежденную ткань голосовых складок» у таких людей, как больные раком, певцы, учителя, тренеры и сержанты-инструкторы. , он говорит.

    Голоса больших кошек

    Новое исследование проанализировало голосовые связки внутри гортани, обычно известные как голосовой ящик. У трех львов были вырезаны ларинги, а у трех тигров были усыплены по гуманным причинам из-за запущенной болезни в зоопарке Генри Дурли в Омахе. Их возраст на момент смерти составлял от 15 до 22,4 лет. Три льва были самками. Тиграми были самки суматранского и бенгальского тигров и самец амурского (сибирского) тигра.

    Вокализация сложна и включает факторы, не включенные в новое исследование голосовых связок: как воздух выталкивается из легких, как звук резонирует в голосовом тракте, как двигаются язык и челюсть, а также движение мышц и хрящей гортани. .

    Исследование включало изучение ткани голосовой складки, которая представляет собой мягкую соединительную ткань в форме эластина, коллагена, смазки, известной как гиалуронан, и жира.

    У львов и тигров большие голосовые складки: примерно 1 дюйм высотой сверху вниз, толщиной 1 дюйм из стороны в сторону и 1,5 дюйма длиной спереди назад. Они выступают из гортани в дыхательные пути чуть выше трахеи, образуя треугольную форму с каждой стороны дыхательных путей у большинства видов, но квадратную форму у львов и тигров.

    Ученые уже знали, что у львов и тигров в голосовых связках много жира. Новое исследование показало, что у больших кошек этот жир расположен глубоко внутри связки голосовой складки и помогает придать складкам их плоскую квадратную форму.

    Эта форма «позволяет тканям легче реагировать на проходящий поток воздуха», позволяя издавать более громкий рев при меньшем давлении в легких, — говорит Рид.

    Когда воздух проходит мимо голосовых складок, чтобы издать звук, складки колеблются из стороны в сторону, вверх и вниз, растягивая и срезая складки — исследователи проверили эти свойства.

    Во-первых, они прикрепили голосовые связки льва и тигра к рычагам, которые измеряли силу и расстояние, поскольку ткань растягивалась «как струны гитары», — говорит Риде.

    Затем исследователи поместили маленькие круглые диски из ткани голосовых складок между пластинами и медленно и быстро повернули одну пластину на несколько градусов, одновременно измеряя необходимое для этого усилие. Это показывает, насколько хорошо материал выдерживал сдвиг во время рева.

    Затем ученые использовали эти измерения напряжения и силы сдвига голосовых связок больших кошек, чтобы предсказать давление в легких и диапазон «основной частоты», с которым животные реют — диапазон скоростей, с которыми голосовые связки способны вибрировать.

    Они получили от 10 до 430 герц, или циклов в секунду, что согласуется с известными частотами рычания от 40 до 200 герц у львов и от 83 до 246 герц у тигров, говорит Риде. Мужчины говорят с частотой от 100 до 120 герц, а женщины — с частотой от 200 до 250 герц, но большие кошки гораздо громче, потому что они более эффективно преобразуют давление в легких в акустическую энергию.

    Логично, что частота рычания львов и тигров зависит от механических свойств их голосовых связок, а не от массы или веса.В конце концов, у лосей голосовые связки аналогичного размера, но у них есть высокий звук, а не низкий рев, говорит Титце.

    «Это подтверждение того, что частоты фонирования описываются механическими свойствами голосовых связок, а не нервными импульсами от мозга», — добавляет он.

    Рев льва или тигра может достигать 114 децибел для человека, стоящего на расстоянии нескольких футов, что «примерно в 25 раз громче, чем у газонокосилки», — говорит Титце. И рев не раздается по одному; вместо этого львы рычат примерно 50 раз за 90 секунд.

    «Они ревут со звуком, который пугает людей, потому что он такой грубый и грубый», — говорит Титце. «Львы и тигры считаются королями зверей, отчасти из-за их рыка. Представьте, если бы они пели красивые мелодии, и это были очень низкочастотные мелодии. Кто будет этого бояться?»


    Воздушные потоки в механическом устройстве раскрывают секреты речевой патологии

    Дополнительная информация: Клемук С.А., Риде Т., Уолш Э.Дж., Титце И.Р. (2011) Адаптировано к Реву: Функциональная морфология голосовых складок тигра и льва.PLoS ONE 6 (11): e27029.doi: 10.1371 / journal.pone.0027029

    Предоставлено Университет Юты

    Ссылка : Ученые: Львы и тигры рычат, как плач младенцев (2011, 2 ноября) получено 5 октября 2021 г. с https: // физ.org / news / 2011-11-science-lions-tigers-roar-bit.html

    Этот документ защищен авторским правом. За исключением честных сделок с целью частного изучения или исследования, никакие часть может быть воспроизведена без письменного разрешения. Контент предоставляется только в информационных целях.

    «Это еще не конец, но это начало»: на площади Джорджа Флойда приговор встретился с одиноким криком, а затем с ревом.

    Все началось с крика, одинокая женщина взвизгивала от эмоций и мчалась, чтобы прижаться лицом к стене. ближайшая стена.»Да!»

    А потом раздались крики и вопли — «Да!» — и другие — «Аргх».

    Было ли это правдой, подтвердилось ли это? Если бы Дерек Човен действительно был осужден? Был ли он признан виновным по каждому пункту обвинения?

    Толпа людей, их лица были залиты слезами, когда они пристально смотрели в свои мобильные телефоны, дала ответ. «Да. Виновен по всем трем пунктам! »

    Очень скоро этот одинокий крик превратился в рев.

    В Соединенных Штатах и ​​во всем мире было много мест, где отмечалось осуждение Шовена, 45-летнего бывшего офицера полицейского управления Миннеаполиса, который был признан виновным в убийстве и непредумышленном убийстве Джорджа Флойда. жаркий день в мае прошлого года.

    Возле здания суда округа Хеннепин в центре Миннеаполиса, окруженный колючей проволокой и бдительными членами Национальной гвардии, лидер гражданских прав преподобный Аль Шарптон вознес молитву благодарности адвокатам, прокурорам и семье Флойда, которые оставался сильным в течение последних 11 месяцев.

    Он также поблагодарил коллегию из шести белых присяжных и шести цветных, которые вынесли единодушный вердикт по всем трем обвинениям после немногим более 10 часов обсуждения.Это было историческое убеждение, сделанное тем более важным из-за того, что такие события случались очень редко.

    Тем не менее, если и было какое-то место, которое наиболее необычно отреагировало на новость о приговоре, то это, безусловно, пересечение двух улиц Миннеаполиса, где из него выдавили жизнь Флойда, даже несмотря на то, что он предупреждал, что он «не может дышать» .

    «Это приятное чувство, но это всего лишь один случай», — сказал Санджив Мишра, 27-летний медицинский работник, который был среди толпы людей, заполнивших то, что было названо площадью Джорджа Флойда.«Обвинение могло сказать, что речь идет только об одном деле, но сообщество видит в этом более широкую проблему».

    Судебный процесс над Джорджем Флойдом

    (Copyright 2021 The Associated Press. Все права защищены.)

    В некоторых отношениях перекресток 38-й Восточной улицы и Чикаго-авеню в районе Паудерхорн-Парк мало похож на то, как он выглядел до 46-летия. -старый был убит.

    В дополнение к изменению названия, здесь есть большой поразительный памятник в форме кулака, фреска убитого человека и оживленный улей активности жителей, активистов, деятелей искусства и туристов.Каждый день люди оставляют цветы. Каждый день люди приходят, встают и останавливаются. Есть кофейни и художественные магазины.

    В остальном ситуация заметно не изменилась по сравнению с прошлым годом. Дорожное покрытие, в которое Шовен прижал лицо Флойда, столь же сурово и непреклонно. Желтая перегородка, которая, по незнанию, указала на место преступления, такого же насыщенно-желтого цвета.

    И запасы Cup Foods, продуктового магазина, в котором Флойд якобы пытался использовать поддельные 20 долларов и который заставил кого-то позвонить в полицию, имеют такой же глубокий оттенок кроваво-красного цвета, какой был, когда Флойд умер на его поле зрения.Во вторник днем ​​магазин был закрыт, как и многие в городе.

    «Я чувствую себя хорошо, — сказал Мартин Вани, 28-летний студент. «Это прекрасные новости. Надеюсь, это шаг вперед ».

    Тем не менее, было бы неправильно описывать сцены на перекрестке, который также отмечает место столкновения четырех городских кварталов — Паудерхорн-Парк, Централ, Брайант и Бэнкрофт — как простое празднование.

    В то время как люди аплодировали новость об осуждении Шовена — это лишь второе подобное решение в отношении офицера полиции Миннесоты в штате — люди подчеркивали, что невозможно и неправильно приветствовать слишком громко или слишком долго.

    Терренс Флойд просит Америку «сохранять мир»

    Дерек Човен был всего лишь одним полицейским, а Джордж Флойд был всего лишь одним чернокожим, убитым от рук полиции. Возможно, это было правдой, что жестокое убийство в последний День поминовения вывело некоторых белых американцев из векового оцепенения и заставило их заглянуть внутрь себя.

    Но убийства не остановили убийства. Не прошло и недели, как приближался к завершению процесс над Шовеном, — еще один афроамериканец, более чем на два десятилетия моложе Джорджа Флойда, погиб от рук полиции в соседнем городе.Как вы могли думать о вечеринке, когда до похорон Даунт Райт оставалось всего два дня?

    «Люди устали, особенно чернокожие, и если не одно, то другое», — сказала 28-летняя Кристина. Она сказала, что осуждение Шовена было положительным шагом, но он стал результатом работы «людей из этого сообщества».

    Один мужчина сказал, что пока новости не дошли до конца, он улыбался.

    Леон Лайонс, 60 лет, который живет по соседству более 50 лет, в прошлом году нарисовал фреску с изображением Флойда на стене Cup Foods.На нем была футболка Миннесотского университета.

    «Это еще даже не дошло, я просто праздную. Я просто отмечаю, что пробыл здесь 11 месяцев на морозе, борясь за справедливость для кого-то, кого я не знал », — сказал он. «Но что правильно, то правильно».

    Кейли Эмо, 23-летний банкир, сняла маску, чтобы показать улыбку, но сказала, что плакала «счастливыми слезами».

    «Это счастливая улыбка, потому что, как бы она ни была ужасна, мы, наконец, получаем то, что заслуживаем.Вы знаете «Нет справедливости, нет мира»? Наконец-то у нас есть справедливость, мы можем надеяться, что сможем почувствовать мир », — сказала она.

    «Итак, еще не все. Но это начало. [Полицейские убийства] происходят постоянно. Обычно об этом даже не попадают в новости. Обычно это не так. Дело в том, что теперь у нас есть камеры, что видно больше. Но это все равно не каждый раз видят.

    Она добавила: «Да, еще много предстоит сделать, но в конце концов мы сможем это сделать».

    Рожденные рычать, но львы — это просто плачущие дети, говорится в новом исследовании | Природа

    Львов через Shutterstock

    Если и есть какой-нибудь звук, который наверняка заставит нас, людей, опасаться за свою жизнь, так это рев одной из больших кошек.Но, согласно новому исследованию, они просто плачут, как человеческие младенцы, и хотят внимания. Глубокий, хриплый, устрашающий рык льва или тигра не имеет никакого психологического значения, говорится в новом исследовании, автором которого является Инго Титце и опубликованном в Интернете в журнале PLoS One, это просто продукт конструкции голосовых связок больших кошек.

    Титце, специалист по речи и директор Национального центра голоса и речи, сказал: «В некотором смысле лев — это большая копия плачущего ребенка, громкого и шумного, но очень низкого тона.«

    В то время как ребенок может плакать, чтобы пообниматься, потому что его пеленка заполнена или он голоден, внимание, которое ищет лев или тигр, немного более опасно, говорит Титце — он отмечает свою территорию, и игнорирование этого может иметь более серьезные последствия, чем грязное дно.

    И человеческие младенцы, и большие кошки имеют похожие голосовые связки, они рыхлые, гелеобразные и издают грубый звук, призванный привлечь внимание, а не угодить ушам слушателей.

    До этого исследования считалось, что низкий громкий рев больших кошек зависит от размера их голосовых связок.Теперь Титце обнаружил, что все дело в форме — шнуры квадратные и плоские — и в здоровом слое жира, который позволяет кошкам подвергать свой голосовой аппарат серьезной тренировке. У большинства животных треугольные голосовые связки.

    Исследователи использовали голосовые ящики трех львов и трех тигров, которые были гуманно убиты в своих домах в зоопарках, достигнув преклонного возраста.

    Они проверили голосовые связки животных через серию тестов, чтобы определить, насколько быстро они могут вибрировать и — учитывая превосходную силу легких животных — какой звук они будут издавать.

    И они обнаружили, что форма шнуров была ключевой: у лосей, например, голосовые связки примерно того же времени, но они не издают ничего похожего на глубокий, пугающий звук больших кошек, который, по словам Титце, звучит как « высокий горн » .

    Это исследование может иметь практическое применение и для нас, людей — помимо помощи в расслаблении в сафари-парках — поскольку эти знания будут использоваться в работе хирургов, занимающихся реконструкцией голосовых связок человека.

    var a2a_config = a2a_config || {};

    a2a_config.onclick = 1;

    Подписаться на: Twitter / Facebook / Google+ / Pinterest

    Подробнее Nature News / Вернуться на домашнюю страницу

    Темы: Млекопитающие


    Рев Синонимов | Английский тезаурус Коллинза

    ревущие воды Ниагарского водопада

    Синонимы

    гром

    звук фейерверка, гремящий над стрелой

    Гром прогремел над Кривой горой, словно орудия поля боя.

    гул

    Гром прогрохотал над холмами.

    рулон

    ружья стреляют, барабаны катятся, тарелки звенят

    См. Примеры синонимов

    Он запрокинул голову и взревел.

    Синонимы

    смеяться от души

    трещать (неформально)

    Мы все просто взбесились, когда он нам сказал.

    перебейте кишку (неформально)

    разделите свои стороны (неформально)

    См. Примеры синонимов

    Определение

    громко и от души смеяться

    «Я убью тебя за это», — прорычал он.

    Синонимы

    cry

    `Вы арестованы! ‘ воскликнул он.

    крик

    Мы начали звать на помощь.

    орать

    Он там кричал и кричал.

    вой

    Ребенок выл, ожидая кормления в 3 часа ночи.

    сильфон

    Он проревел информацию в телефон.

    шум

    Два моих внука требовали купания.

    крик

    Они кричали и орали друг на друга.

    залив

    Внезапно завыла собака, лая на луну.

    См. Примеры синонимов

    Определение

    очень громкий шум

    Самолет с ревом пролетел над взлетно-посадочной полосой.

    Определение

    рев шума

    рев транспорта

    Синонимы

    стрелка

    Тишину ночи нарушил выстрел пушки.

    гром

    Гром морской на скалах

    См. Примеры синонимов

    Когда он встал, раздался рев смеха.

    Синонимы

    шторм (неофициальный)

    вспышки смеха из зала

    крика

    улюлюканье ночных птиц

    См. Примеры синонимов

    Определение

    громкий глубокий крик, произнесенный человеком или толпой, особенно. в гневе или торжестве

    рык львов вдалеке

    Синонимы

    крик

    Ее брат вскрикнул в знак признания.

    крик

    Я услышал далекий крик.

    протест

    Позже она была восстановлена ​​на работе после протеста общественности.

    сильфон

    рев слезливой ярости

    крик

    Тихий голос Кэтрин заглушил шум.

    См. Примеры синонимов

    Copyright © 2016 by HarperCollins Publishers. Все права защищены.

    рев — определение и значение

  • IV. vi.124 (414,8) Они будут ревом его снова] Пока они стреляли при его уходе, они будут рычать при его возвращении; когда он ушел с насмешками, он вернется с причитаниями.

    Записки к Шекспиру, том III: трагедии

  • Теперь у меня небольшой кризис совести, поскольку мне очень, очень нравится Темерар (чей рев , вероятно, лучше любого льва Ланнистера, извините, что это: -)

    Услышь его рев

  • «Если мы усилим все, мы ничего не услышим», — высказался Стюарт на громкий рев толпы , по совпадению единственное полное предложение, которое я услышал в течение трехчасового митинга.

    The Morningside Post: Народный митинг

  • Весь тяжелый рев исходит из задней части.

    Коллекционные предметы в жанре научной фантастики, фэнтези и ужасов — часть 5935

  • «Если мы усилим все, мы ничего не услышим», — высказался Стюарт на громкий рев толпы , по совпадению единственное полное предложение, которое я услышал в течение трехчасового митинга.

    The Morningside Post: Народный митинг

  • Все, кроме рева используется с аллигатором в Южной Луизиане.

    Где Флоридские аллигаторы становятся самородками и сумками

  • Рев теперь громче — узкий коридор с ковром внизу и кровью по бокам.

    Чтение Учеников смерти

  • «Если мы усилим все, мы ничего не услышим», — высказался Стюарт на громкий рев толпы , по совпадению единственное полное предложение, которое я услышал в течение трехчасового митинга.

    The Morningside Post: Народный митинг

  • Все, кроме рева используется с аллигатором в Южной Луизиане.

    Где Флоридские аллигаторы становятся самородками и сумками

  • «Если мы усилим все, мы ничего не услышим», — высказался Стюарт на громкий рев толпы , по совпадению единственное полное предложение, которое я услышал в течение трехчасового митинга.

    The Morningside Post: Народный митинг

  • рев — WordReference.com Словарь английского языка


    WordReference Словарь американского английского для учащихся Random House © 2021
    roar / rɔr / USA произношение т.
    1. Поведение животных издавать или произносить громким, глубоким, продолжительным звуком, например, в гневе: [нет объекта] Толпа ревела, когда она забивала выигрышную корзину.[~ + Object] Толпа одобрительно ревела. [Используется с цитатами] «Выходи и держись!» — взревел он.
    2. громко или неистово смеяться: [без возражений] Аудитория взревела от смеха.
    3. , чтобы издавать громкий шум, такой как гром, пушка и т. Д.: [Без объекта] Мотоциклы тронулись.
    4. [нет объекта] функционировать или двигаться с громким, глубоким звуком, как транспортное средство.

    н. [счетный]
    1. Звук поведения животных рев: рев смеха.

    Полный словарь американского английского WordReference Random House © 2021
    roar (rôr, rōr), США произношение v.i.
    1. Поведение животных — издавать громкий, глубокий крик или вой, как в возбуждении, беспокойстве или гневе.
    2. громко или шумно смеяться: рычать над шуткой.
    3. издавать громкий звук или грохот, как гром, пушка, волны или ветер.
    4. , чтобы работать или двигаться с громким, глубоким звуком, как транспортное средство: Автомобиль с ревом уехал.
    5. Поведение животных: издавать громкий шум при дыхании, как лошадь.

    в.т.
    1. произносить или выражать ревом: ревет отрицания.
    2. приносить, класть, делать и т. Д. Рычанием: рычать до хрипоты.

    н.
    1. Поведение животных: громкий, глубокий крик или вой, как у животного или человека: рык льва.
    2. громкий, беспорядочный, постоянный шум или звук;
      din;
      шум: рев прибоя; рев оживленной беседы из многолюдной вечеринки.
    3. громкий взрыв: рев смеха; рев одобрения из зала.
    • bef. 900; Среднеанглийский roren (глагол, глагол), староанглийский rārian ; соответствует древневерхненемецкому rēren ниже
    рев эр , н.
      • 1. См. Соответствующую запись в Несокращенный крик, крик. Смотрите cry.
      • 3. См. Соответствующую запись в Несокращенный звук, бум, гром, звон.

    Краткий английский словарь Коллинза © HarperCollins Publishers ::

    рев / rɔː / vb (в основном intr)
    1. (львов и других животных) для произнесения характерных громких рыкающих криков
    2. (также tr) (людей) для произнесения (чего-то) с громким глубоким криком, как в гневе или триумф
    3. громко, душевно безудержно смеяться
    4. (лошадей) дышать затрудненными хрипящими звуками
    5. (ветра, волн и т. д.) дуть или громко и сильно, как во время шторма
    6. ( огня) яростно гореть ревущим звуком
    7. (переходный) приводить (себя) в определенное состояние ревом: рычать до хрипоты
    n
    1. громкий глубокий крик, издаваемый человеком или толпой, особенно в гневе или торжестве
    2. продолжительный громкий крик определенных животных, особенно львов
    3. любой подобный шум, производимый огнем, ветром, волнами, артиллерией, двигателем и т. д.
    4. громкий безудержный смех
    Этимология: Старый Английский rārian ; относится к староверхненемецкому rērēn , среднеголландскому reren

    ˈroarer n

    roar ‘ также встречается в этих записях (примечание: многие из них не являются синонимами или переводами):

    Мы взываем о справедливости

    Социальная справедливость в Америке будет, — говорит Ян Уиллис, — когда мы будем рассматривать всех людей как равных.В этом фрагменте из архива
    Lion’s Roar она предлагает древнюю буддийскую медитацию, чтобы помочь нам в этом.

    Поделиться этим изображением в Twitter. Иллюстрация Vectorstock, Malchev, Andrew Glencross.

    Мы слишком часто и слишком долго видели, как белые люди с ружьями отбирали жизни молодых, невооруженных чернокожих мужчин и делали это с кажущейся безнаказанностью и без какой-либо ответственности. Мы кричим: где справедливость? Когда человеческие существа будут считаться только человеческими существами, а не профилироваться и не рассматриваться как «опасные» или «преступные»?

    Как смерть молодого человека может считаться «убийством», а позже установлено, что преступления не было? Как живут матери маленьких чернокожих мальчиков в этой стране? Мы взываем к справедливости.

    Не лучше ли видеть в молодых чернокожих мужчинах будущее общества, а не его проблему? Не лучше ли построить школы для молодых чернокожих мужчин, чем строить только новые тюрьмы для их хранения?

    Пятьдесят лет назад я участвовал в ненасильственных демонстрациях протеста вместе с доктором Мартином Лютером Кингом-младшим на улицах Бирмингема, штат Алабама. Мы шли по двое между полицейскими с собаками и пожарными с натренированными против нас шлангами. Но в результате наших протестов появились новые законы, призванные защитить нас.

    Спустя несколько лет после этих демонстраций борец за свободу из Южной Африки сказал мне: «В США вам повезло, потому что, по крайней мере, там вы, как чернокожие, имеете законы на вашей стороне». Сегодня это заявление вызывает у меня долгий и глубокий вздох. Что это значит, когда нам нужна защита от людей, чья работа — защищать нас?

    Мы требуем того, что кажется таким простым: справедливого и равного обращения перед законом. Но вот проблема как раз в том, чтобы рассматривать друг друга как «равных».Корень этой проблемы — коренная причина самой сансары, а именно чрезмерно преувеличенные вложения, которые каждый из нас вкладывает в свои соответствующие «я».

    Самомнение «я» мешает нам видеть других — любых других! — как «равных» нам. Так что некоторые люди действительно питают мысль, что одни жизни имеют меньшее значение, чем другие. И поэтому мы снова наблюдаем — почти невообразимо в этом так называемом «пострасовом» обществе 21-го века — плакаты, на которых должно быть указано очевидное: «Жизнь черных имеет значение». Мне напоминают, что 50 лет назад на плакатах было написано остро: «Я кто-то.«Почему нам так трудно это видеть, принимать и даже лелеять?

    Мне кажется, что только если мы будем питать глубоко укоренившееся ошибочное мнение о том, что «я лучше других», мы сможем придерживаться мнения, что черные жизни — или любые жизни — не имеют значения. Это тщеславие — наше падение.

    В течение многих лет, как буддийский ученый и практик, я пытался проникнуть в самые глубины одного из самых глубоких и прекрасных буддийских текстов всех времен, Бодхичарьяватара , иногда переводимого как Путеводитель по пути Бодхисаттвы. Жизни .Это звучное исследование истинного сострадания, или бодхичитты , буддийским ученым 8-го века Шанти-девой.

    Этот текст предлагает множество упражнений, которые помогут нам сохранять и развивать сострадание, когда оно — почти чудесным образом — появилось. Среди множества практик, предложенных Шантидевой, две являются главными: одну можно кратко охарактеризовать как «обмен себя с другими»; другой как «уравнивание себя и других».

    Первое упражнение — «обмен себя с другими» — привлекло наибольшее внимание.Кажется, что это главный катализатор сострадания. Если мы можем представить себя другими людьми, если мы можем поставить себя на их место, тогда мы сможем по крайней мере развить сочувствие к тяжелому положению других и таким образом развить желание, чтобы они не страдали. Но хотя это может показаться состраданием, на самом деле это больше похоже на жалость, предлагаемую с позиции превосходства.

    Я думаю, что это второе упражнение — «уравновешивание себя и других» — более уместно в нашей сегодняшней ситуации. Тем не менее, это очень трудно практиковать.Ибо эта вторая практика призывает нас попытаться реализовать наше равенство с другими: ни наше превосходство, ни нашу неполноценность, но наше равенство с ними. Только эта вспышка озарения способна по-настоящему освободить нас.

    Это освобождающий взгляд, которого придерживаются доктор Кинг и Ганди, Будда и Нельсон Мандела, епископ Туту и ​​Его Святейшество Далай-лама. Это мнение, что все мы, в конечном счете, абсолютно одинаковы. Не лучше, не хуже. Человеческие существа считаются только людьми.Какое чудо.

    Если это верно, и это то, о чем мы можем размышлять, то нынешние «расовые противоречия», которые мы переживаем (которые не столько «напряженность», сколько призывы к признанию фундаментального равенства), могут стать сигналом надежды.

    СПАСИБО ЗА ЧИТАЙТЕ ЛЬВИЙ РЕВ. МОЖЕМ ЛИ МЫ ОБРАЩАТЬСЯ К ВАШЕЙ ПОМОЩИ?

    Наша миссия Lion’s Roar — передавать буддийскую мудрость в современном мире. Связи, которыми мы делимся с вами — нашими читателями, — это то, что заставляет нас выполнять эту миссию.

    Сегодня мы просим вас установить дальнейшую связь с Lion’s Roar. Можете ли вы помочь нам сделать пожертвование сегодня?

    Как независимая некоммерческая организация, приверженная распространению буддийской мудрости во всем ее разнообразии и широте, Lion’s Roar зависит от поддержки таких читателей, как вы.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *