Таежная охота – Жизнь на охотничьем зимовье. Леонид Киселев / Сибирский охотник

Таежная охота и рыбалка

Согласие с политикой обработки персональных данных

Настоящим я, далее – «Субъект Персональных Данных», во исполнение требований Федерального закона от 27.07.2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных» (с изменениями и дополнениями) свободно, своей волей и в своем интересе даю свое согласие на обработку своих персональных данных, указанных при регистрации путем заполнения веб-формы на сайте, направляемой (заполненной) с использованием сайта.

Под персональными данными я понимаю любую информацию, относящуюся ко мне как к Субъекту Персональных Данных, в том числе мои фамилию, имя, отчество, адрес, образование, профессию, контактные данные (телефон, факс, электронная почта, почтовый адрес), фотографии, иную другую информацию. Под обработкой персональных данных я понимаю сбор, систематизацию, накопление, уточнение, обновление, изменение, использование, распространение, передачу, в том числе трансграничную, обезличивание, блокирование, уничтожение, бессрочное хранение), и любые другие действия (операции) с персональными данными.

Обработка персональных данных Субъекта Персональных Данных осуществляется исключительно в целях регистрации Субъекта Персональных Данных в базе данных с последующим направлением Субъекту Персональных Данных почтовых сообщений и смс-уведомлений, в том числе рекламного содержания, от компании, его аффилированных лиц и/или субподрядчиков, информационных и новостных рассылок и другой информации рекламно-новостного содержания.

Датой выдачи согласия на обработку персональных данных Субъекта Персональных Данных является дата отправки регистрационной веб-формы с сайта.

Обработка персональных данных Субъекта Персональных Данных может осуществляться с помощью средств автоматизации и/или без использования средств автоматизации в соответствии с действующим законодательством РФ и внутренними положениями.

Компания принимает необходимые правовые, организационные и технические меры или обеспечивает их принятие для защиты персональных данных от неправомерного или случайного доступа к ним, уничтожения, изменения, блокирования, копирования, предоставления, распространения персональных данных, а также от иных неправомерных действий в отношении персональных данных, а также принимает на себя обязательство сохранения конфиденциальности персональных данных Субъекта Персональных Данных. Компания вправе привлекать для обработки персональных данных Субъекта Персональных Данных субподрядчиков, а также вправе передавать персональные данные для обработки своим аффилированным лицам, обеспечивая при этом принятие такими субподрядчиками и аффилированными лицами соответствующих обязательств в части конфиденциальности персональных данных.

Я ознакомлен(а), что:

настоящее согласие на обработку моих персональных данных, указанных при регистрации на Сайте, направляемых (заполненных) с использованием Сайта, действует в течение 20 (двадцати) лет с момента регистрации на Сайте;
согласие может быть отозвано мною на основании письменного заявления в произвольной форме;
предоставление персональных данных третьих лиц без их согласия влечет ответственность в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации.

safh.ru

Промысловая охота. Тайга кормит — Охотничий портал

Ещё относительно недавно промысловая охота была одной из довольно серьёзных составляющих нашей социалистической экономики. Но вот, как говорится, и глазом не успели моргнуть, а пролетела почти целая эпоха экономических преобразований, которые забросили промышленное добывание пушнины на одну из последних ступеней человеческой трудовой деятельности.

Однако, невзирая на все эти преобразования, явно не способствовавшие сохранению наших промыслово-охотничьих традиций, охота эта сохранилась и, более того, продолжает быть для многих наших охотников вполне осязаемым способом зарабатывания денег.

Естественно, портрет современного промысловика заметно отличается от той картинки, которую нам рисовали фильмы и статьи, снятые и написанные три-четыре десятилетия назад. Современный промысловик сильно отличается от своего недавнего предшественника. И всё-таки, несмотря на эти отличия, основная цель, ведущая человека в тайгу на промысел, остаётся прежней – заработок. От нечего делать или от желания развлечься охотой в тайгу может пойти только охотник-любитель, для которого финансовая составляющая этого процесса исчисляется исключительно суммой, потраченной на удовольствие. У охотника-промысловика такой роскоши нет. Он всегда старается получить от охоты больше, чем на неё тратит. Правда, это вовсе не означает, что, в отличие от охотника-любителя, промысловик не испытывает эмоционального возбуждения от самого охотничьего процесса. Как ни крути, а любой охотник – это прежде всего человек с обострённой потребностью тесного, я бы даже сказал, интимного, общения с природой. К сожалению, а может быть, и к счастью, без этой потребности охотником не стать. И вот тут я вполне обоснованно могу сказать, что бытующее порой мнение о том, будто промысловик – это некий «профессиональный механизм», приспособленный только для извлечения денежной прибыли от эксплуатации природы (охоты), является глубочайшим заблуждением.


За всю свою жизнь мне ни разу не пришлось встретиться с охотником-промысловиком, который бы занимался добычей пушнины без врождённой или приобретённой страсти к этому охотничьему ремеслу. Все те люди, с которыми я встречался в тайге, были настолько увлечены охотой, что подавляющее их большинство просто-напросто не мыслили себя без этого занятия. Справедливости ради следует отметить, что не все они были штатными работниками промысловых хозяйств. Многие из них занимались промыслом пушнины в свободное от основной работы время, т. е. брали отпуск и отправлялись на пару месяцев в тайгу. В советское время они заключали с промхозами договоры и промышляли на выделенных участках. В наше время такие промысловики тоже есть. Работая основную часть года где-нибудь, например, в котельной или сторожем при школе, с началом промыслового сезона они непременно уходят в тайгу на свои участки и начинают привычную и такую манящую их весь год охотничью жизнь. Традиция эта в сибирской глубинке настолько сильна, что ей не противится даже начальство, отпуская работников в тайгу.

Есть среди моих знакомых и «чистые» промысловики. Эти люди живут исключительно тайгой и, большей частью, добычей соболя. Говорить о том, насколько это сейчас выгодно или невыгодно, я не возьмусь, ибо не понаслышке знаю, как разнится добыча соболя даже в ближайших угодьях одного района, а уж про соседние районы одной области и говорить нечего. И, тем не менее, промысел в современных условиях если не кормит, то довольно неплохо подкармливает, ежели, конечно, не пропивать всё добытое тяжким трудом, что случается нередко.

Говоря о современной промысловой охоте, хочется затронуть тему преемственности поколений. Сейчас довольно часто можно слышать или читать о том, что молодёжь не идёт на промысел. Лично я не стал бы так драматизировать ситуацию. За последнее время на промысле я встречаюсь с охотниками, едва переступившими рубеж тридцатилетия. Разве это не молодое поколение? Пожалуй, самым ярким моим впечатлением была встреча на Нижней Тунгуске с охотником по имени Константин Боковиков. Ему чуть больше двадцати лет. Парень так «болеет» тайгой и охотой, что, по словам своего родного деда, уже три раза бросал учёбу в городе и возвращался в тайгу ради промыслового сезона. Кстати, тут вам и ярчайший пример преемственности поколений. Дед Кости, Юрий Константинович Грязнов, ещё в советское время был одним из лучших охотников Катангского района Иркутской области, удостоен многих званий и наград за успехи в промысле соболя. Теперь он охотится вместе с внуком, который уже мало в чём уступает своему знаменитому деду.

Конечно, живя в непосредственной близости от тайги и имея перед собой целую плеяду предков-охотников, встать на стезю промысловой охоты не так-то сложно. Гораздо труднее окунуться в эту жизнь и в эту работу человеку со стороны. И всё-таки в тайге много и таких охотников, которые пришли в тайгу по влечению сердца своей индивидуальной дорогой. Так, в посёлке Ванавара (Эвенкия) уже много лет живёт Виктор Черний. Его промысловый участок находится на далёкой таёжной реке Хуги. Как рассказывает сам Виктор, приехал он в Восточную Сибирь более трёх десятилетий назад с Западной Украины с одной только целью – заработать охотой денег на машину. Так вот, пока зарабатывал заветный «рупь», так прикипел к тайге и охоте, что уже не смог уехать. Он и по сей день меряет эвенкийскую тайгу своими небольшими шагами, уже не в состоянии оторваться от её очарования и притягательной силы. А участок у Виктора немаленький – около 100 тысяч гектаров. Да и у соседей не меньше. У многих тут «свои пенаты» исчисляются сотнями тысяч гектаров непроходимой и почти неизведанной тайги. В таких условиях, естественно, и характер закаляется особый, и навыки нарабатываются такие, что неискушённому человеку очень легко спутать их с подвигом. Промысловая охота – это ведь не только ловля зверей и стрельба птиц. Это целый комплекс умений, навыков и знаний, позволяющий человеку не только примитивно выживать в тайге, но и эффективно в ней работать. Надо уметь и избушку подправить, а если потребуется, и новую срубить, и сеть связать, и ружьишко подремонтировать, и хлеб испечь, и одежду сшить. Всех этих умений, которые требуются охотнику на промысле, и не перечислить. Честно говоря, у меня для этого даже фантазии не хватит. Мне самому несколько раз приходилось попадать в такие ситуации, когда моих знаний и опыта не хватало для исправления ситуации, и нужно было выходить из положения только интуитивно. Ведь отлично известно, что всего знать человек не может, поэтому порой приходится проявлять такие чудеса изобретательности, что сам себе удивляешься.

В тех далёких таёжных местах, в которых мне посчастливилось побывать, вся жизнь и весь быт местного населения просто пропитаны охотой и рыбалкой. Там это не просто работа или увлечение, там это образ жизни. Тайга и кормит, и лечит, и калечит, и заработок даёт. Она же нередко становится местом последнего пристанища для любящей её человеческой души. Здесь никому и в голову не придёт назвать человека, ходящего в тайгу за ягодой, грибом, мясом, рыбой и тем более пушниной (соболем) бездельником или безработным. Как ни крути, как ни пристраивайся куда-нибудь на работу, а тайга была и остаётся для местного населения главным источником дохода. Даже несмотря на то, что теперь финансовое и техническое обеспечение процесса добычи соболя лежит на плечах самого охотника, это редко кого останавливает. Каждую осень, как только окрестная тайга начнёт расцвечиваться рыже-багровыми красками, из посёлков и деревень начинается большой отход местных мужиков в тайгу. Именно в это время хорошо заметно, как редеют вдоль берегов ещё совсем недавно тесные вереницы приткнутых в берег моторных лодок. Скоро их тут почти не останется. Ускользнут они по ранним утренним туманам вверх или вниз по магистральным рекам, а потом шмыгнут в какую-нибудь неширокую речушку, поднимутся вверх до заветного зимовья и пристроятся там на отдых до весеннего паводка.

Там, где нет дорог, лодки и снегоходы (как правило, «Бураны») для промысловиков являются основными видами транспорта. Всё сообщение идёт либо по рекам, либо по накатанным вдоль геологических профилей «буранкам» – нешироким дорожкам, пробитым снегоходами. Зимой такие «буранки» тянутся в тайгу от деревень на сотни километров. Как огромные нити паутины, расходятся они по безлюдной тайге. При таких расстояниях каждый охотник должен не просто быть уверенным в своём «Буране», но и уметь в случае необходимости отремонтировать его в любых погодно-климатических условиях. Мне приходилось видеть обожжённые сорокаградусным морозом руки охотников, которым пришлось крутить гайки снегохода где-нибудь на перегоне от одного зимовья к другому. Зрелище, доложу вам, не для впечатлительных. На таких длительных переездах у промысловиков чаще всего обмораживаются не руки, а лица. Встречный поток морозного воздуха в сочетании с влажным дыханием человека довольно быстро «выжигает» кожу на лице. Страдают щёки, нос, веки, губы. Чтобы избежать этих неприятностей, охотники Нижней Тунгуски придумали довольно оригинальный способ: они повязывают на лицо детские памперсы. Влага, выдыхаемая человеком, отлично ими впитывается, оставляя лицо сухим и защищённым от ветра. Как только памперс пресыщается влагой и начинает смерзаться, мешая полноценно дышать, его выбрасывают и цепляют новый.

Для защиты ног от обмораживания местное население использует особые носки, которых я больше не встречал ни в одной местности. Эти носки вяжут местные женщины (обычно эвенкийки). В толстую шерстяную нить они вплетают конский волос. Когда надеваешь такие носки, возникает ощущение, что ногу покалывают сотни иголочек. Буквально через пять минут вся ступня словно огнём горит.

Наверное, кто-то думает, что главное качество промысловика – это умение развести костёр в сырую погоду, обустроить ночлег или суметь точно выстрелить в зверя и птицу. Конечно, всё это, и даже значительно больше, таёжник умеет. Однако, несмотря на колоссальную приспособленность местных охотников к жизни в тайге, главным и самым необходимым качеством для этой жизни остаётся способность не сойти с ума от многомесячного одиночества, в условиях которого и протекает сам процесс промысловой охоты на соболя. Тут уже неважно, как это качество у тебя появилось – выработалось со временем или было врождённым. Главное, это качество должно быть, ибо без него в тайге на промысле просто не выжить. Именно неумение воспринимать одиночество как абсолютно нормальное психологическое состояние не позволило многим страстным охотникам перейти из категории любителей в разряд промысловиков.


Наверное, мне повезло? Моя психика не страдает в уединении, и я довольно легко ощущаю себя в отрыве от цивилизации. Понял я это давно, и, наверное, именно тогда поманили меня к себе бескрайние таёжные просторы с их безлюдностью, непуганностью зверя и птицы и бесконечной свободой, где ты зависишь только от себя самого. И есть в этом ощущении «свободного полёта» какая-то особая притягательная сила, суть которой объяснить невозможно. Всё это где-то там, на подсознательном уровне.

Начав плотно общаться с промысловиками, я понял, что это ощущение единения человеческой души с тайгой присуще не только мне. Практически все таёжники, с которыми меня свела судьба, больны той же неизлечимой «болезнью». В этом отношении очень показательна жизнь ныне уже покойного Павла Лысенко, который жил в деревне Преображенка на Нижней Тунгуске. Был он неисправимый пропойца, не имел ни семьи, ни паспорта, ни дома, но охотничий участок на реке Алтыб имел. Пил Паша весь год, спал где придётся, ел что дадут. Но вот заканчивался август, и Паша словно преображался. Он бросал пить, шёл в магазин и отоваривался в долг для предстоящего промыслового сезона. Не было у Павла ни моторной лодки, ни снегохода. На свой участок он добирался на маленькой лодке-погонке, которые местные охотники мастерят из двух досок (на борта) и двух раскатанных бочек (днище). Почти неделю он поднимался на шестах вверх по реке к своему участку, а потом весь сезон работал там, что называется, от души. Вернувшись после сезона в деревню, он очень быстро спускал все оставшиеся после возврата магазину кредита деньги и уже через месяц опять бродяжничал и побирался до конца очередного августа, когда традиционно бросал пить и начинал собираться на промысел. Он и умер-то во время очередного захода на свой охотничий участок.

Завершая повествование, хочется отметить, что пока существует тайга, пока в ней водится зверь и живёт человек, промысловая охота останется частью жизни многих и многих людей, населяющих необозримые просторы нашей страны. Мне кажется, что даже если рухнет вся экономика, а пушнина перестанет быть предметом международного торга, промысел мяса, рыбы и мехов не прекратит своего существования. Люди, как и прежде, пойдут в тайгу промышлять зверя и птицу, будут ловить рыбу, собирать ягоду, а потом обмениваться всем этим друг с другом. Фраза «тайга кормит» и в XXI веке имеет для огромного числа наших граждан фундаментальное значение.

Русский охотничий журнал, октябрь 2016 г.

9854

huntportal.ru

Рассказы охотника. Таежные прогулки. Сентябрь. / Сибирский охотник

Таежные прогулки. Сентябрь.

Сентябрь. Идут обложные дожди. Ручьи и низины напитались водой. Тайга мокрая, хоть выжимай. Две пары наших бродней, чавкая, месят бесконечную кашу давленого сфагнума…

Частями перенося груз через моховое болото, за день мы продвинулись всего на двенадцать километров. До зимовья не дотянули. Ночевать пришлось в небольшом кедровом островке «под сенью древ могучих». Чахлые кедерки назвать могучими язык не поворачивался, но невесть откуда взявшаяся строчка засела занозой в мозгу и без конца повторялась, как на испорченной патефонной пластинке. Это признак запредельной усталости.

Дров для костра собрали в достатке, но, сырые, они дымили и выедали глаза. Припозднившегося крякаша, сбитого днем над блюдцем болотного озерца, освободили от пера и кишочек. Пошарили по рюкзакам, но по известному закону подлости соль забыли. Решили варить мясо подольше, чтобы не так противно было есть преснятину. И что? Лупили дичинку за милую душу, запивая жирным несоленым бульоном. Лежанки сделали из кедровой лапки, но твердого основания на островке не было; укладываешься, а выпуклые части тела погружаются в холод сентябрьской болотной воды. Выход нашли быстро – залезли в полиэтиленовые мешки. Расположились полулежа, лицом к костру. Контраст необыкновенный: снизу холод, спереди жар, внутри турецкая баня. Всю ночь прокрутились волчком, пытаясь уснуть.

Дальше предстояло преодолевать полосу плавающих кедровых островов с очень неприятными сюрпризами – пустоты между корней и вода. В мгновение проваливаешься до места раздвоения туловища и ногу заклинивает. А сверху рюкзак тяжеленный голову и спину плющит. Выбраться без помощи попутчика сложно.

Имел я возможность ощутить «прелесть» путешествия по этим островам в прошлом году. Но тогда все происходило при свете дня. Ногу вытащил без сапога, а потом разрубали «окно», чтобы освободить обувку.

В который раз, проходя через полосу островов, мы спорили об одном и том же: что под сплетением корней, есть ли почва и на какой глубине? Не могут же болотные острова плавать на воде? Хотя чудес в природе хватает. Воображение рисовало черную бездну подземного озера, а под сердце забирался холодок и возникал немой вопрос, а если булькнешься с головой? Но вырубить жердь и промерить глубину то сил, то времени не хватало. На промысле так часто бывает…

Зимовье встретило нас в сумерках поваленной поленницей, заклиненной от сырости дверью, запахом плесени и прелых тряпок. Жилым не пахло.

Первым делом – собак на привязь. Потом скрупулезное обследование потолка под кровлей. Возможно, хвоя насыпалась на разделку или визитер какой в межсезонье бутылку пластиковую с нефтепродуктом у трубы «забыл». Дальше и фантазировать особо не надо. Потечет горючка вниз, а над буржуйкой жестяной дымоход от перегрева почти малиновый, хлопок – и пламя. Успеть бы выскочить живым и с глазами.

Может статься, гость незваный осечечный латунный патрон в полено загонит, без дроби, конечно, но и пороха хватит, чтобы головешки по всему зимовью разметало. Или еще «шутка безобидная» – побрызгал гость на стены керосином или соляркой. Пока холодно, запаха нет, а как печку затопил – испарение такое, что двери не закроешь.

В светлое время первым делом обходишь территорию вокруг зимовья, смотришь и проверяешь ногами, нет ли битого стекла. Незваные гости могут и так «пошутить». Наступит собака на донышко, развалит лапу, минимум на две недели из охоты выбыла. А что такое четырнадцать дней на пушном промысле, кто бывал, тот знает. Таежными мастырками это прозывается.

Грустно, что на смену традициям заботы охотников друг о друге приходят традиции воровства, пакостей и пакостников. Нас Бог миловал. Но слышал рассказ очевидцев, как охотник остяк Манеев от горящего зимовья, надев оцинкованную ванну, восемь километров бежал по морозу в исподнем и опорках до дороги, где оставил машину.

Хорошо, если следов пребывания посторонних нет, но если есть, сутки, а то и двое на «нерве» ждешь сюрпризов…

Печка от застоявшегося воздуха дымит и никак не хочет растапливаться. Трубу простучали поленом. И вот – пламя гудит, чайник шумит, лампа, заправленная авиационным керосином, весело посверкивает новеньким, только что принесенным стеклом (только надолго ли, водой нечаянно брызнешь – щелк, и стекло все в трещинках, опять приходится оплетать тонким петельным рябчиковым нихромом и не дышать рядом). Можно, наконец, раздеться, лечь горизонтально, голеностопы сунуть в петли, специально приделанные над нарами, чтобы «свинец» из мышц уходил вместе с отливом крови.

С непривычки зимовье крохотное, толчея, как в трамвае в час пик. Решаем обустраивать комфортный быт по очереди, один двигается, другой лежит. Собаки еще поживут городским жирком, нет сил заниматься костром и кашей. В тайге у охотника три противника: расстояние, груз и голод. И так изо дня в день.

Во многих областях России, особенно в европейской части, охота принимает вид цивилизованный. А в Сибири продолжают промышлять по старинке, в убогих зимовьях, разбросанных по тайге, и к большинству можно добраться только пешком и не за один дневной переход…

Дичь есть там, где нет дорог, эту аксиому знает любой житель в таежных поселках. Пропилиться к зимовью, значит, открыть доступ каждому. Охотники специально секретят тропы и рушат переходы через ручьи и малые речки, чтобы в угодьях не появлялись чужие, а уж зимовье так запрячут, днем с огнем не сыщешь.

Предстоит еще один переход до границы Красноярского края. Рюкзаки перепакованы. Нужное в этом зимовье оставлено, необходимое в дальнем – уложено, «вес» на уровне лопаток, объем на дне, так рекомендует инструкция абалаковского рюкзака. И опять медленное движение по визиркам и профилям. Сначала на восток, потом на юг. Дождь идет зарядами, воздух влажный, тяжелый, пластами, особенно в логах, ощущение такое, что он не меняется годами. Бывало даже так, чеснока поел, возвращаешься неделю спустя, чувствуешь, как в низине пахнет чесночком, и только слюну голодную сглатываешь от навеянных воспоминаний о малосольных огурчиках и чуть розоватом сале, которое покорно ложится ломтиками под лезвием от куска.

Но хуже всего тоска по хлебу. Рано или поздно сухари, которые тщательно готовишь на Большой земле разрезанием булки повдоль, закладкой куска сливочного масла в мякиш, с последующим помещением в духовку и обязательным переворачиванием, чтобы масло равномерно распределилось внутри, заканчиваются, и хлебная ностальгия перемещается в область снов. Какого только хлеба не отведаешь в грезах!

Мне хлеб снился даже чаще, чем женское сословие. Конечно, трудно спорить, что важнее, но, если нет первого, второе как бы и без надобности. Хотя женщины тоже снятся. Особенно в первые дни, пока голова не захвачена охотой и добычей соболей. А как только сезон устоялся, сны у охотника, как у собаки: с подергиванием ног, «повизгиванием» – то догоняешь соболя, то корчуешь его из-под корней, то коптишь в дуплах.

А женщины на промысле бывают и наяву…

Приходила к соседу-штатнику жена, чтобы подкормить добытчика, помочь занести толику груза, постирушки устроить, да и не секрет, помиловаться среди девственной тайги. Ни людей тебе за «картонными» стенами, ни детишек, спящих в соседней комнате, стони на всю округу, ходи голышом, медведь разве что заглянет полюбопытствовать. Или я – сосед.

Однажды было. Пришел за очередной порцией продуктов и боеприпасов (удачно вездеходом подбросили к избушке), а тут она: живая, улыбчивая, застенчивая, каждой клеточкой от удовольствий светится. В спортивном костюмчике голубеньком, порхает и пахнет, пахнет так, чуть ноздри не разрываются! Глаза боишься поднять, чтобы не прочитала истинных мыслей. И «кардиган» твой суконный прожженный, заплатанный белыми толстыми нитками кажется ужасным, и руки – грабли с грязными ногтями стыдливо прячешь в карманы, и бороденка, не отросшая еще, смешная, в общем, запендя полная. А несуразнее всего женские панталоны, надетые поверх суконных брюк, вещь удобная, для нас ставшая обыденностью, а при даме одно смущение… Сосед опять же, как сыр в масле. Возлежит шейхом арабским в белоснежных кальсонах на нарах в нирване и управляет этим счастливым существом одним мановением руки. Чувствуешь и понимаешь, что твоему физическому и астральному телу делать здесь нечего. Самое большее, что обломится, увидеть за чаем мимолетную ласку или безобидное поглаживание по коленке.

На дворе темень, явно мешаешь, а ночевать придется. Ешь вкусную пищу со специями, аромат от жареной медвежатины, как в ресторане! Чайник поблескивает эмалью, оказывается, от «рождения» он белый. И стекло не закопченное, и лампа светит как-то по-праздничному. Везет же….

Усталость от пройденных верст берет свое, глаза слипаются, да и супруги накануне освежевали медведя центнера на четыре, тоже не с курорта. Отворачиваешься к бревенчатой стене и слышишь, как шелестит шелковый спортивный костюмчик по плечикам и ножкам, как распространяется запах головокружительно благоухающего крема для рук, и так становится жаль себя. Эх, сейчас бы…

Сон не валит. Какая-то вибрация в теле, уши горят и чувствуют каждое движение воздуха. Спишь, как дельфин, одним полушарием. Любой шорох с соседних нар воспринимается с замиранием сердца. Бок, обращенный к хозяйке, жжет и льдит одновременно. Черт подери, спать она любит с краю, спал бы мужик, может, и не было бы никаких мучений. Тишину рвет шепот: «Паша, подвинься, а то я сейчас к Н. упаду» Затем слышен короткий суетливый скрип. А мое дельфинье полушарие кричит: «Ну упади, ну падай…» Фу-у-х, надо же, что гормоны с человеком вытворяют!

Второе полушарие просыпается от стыда за первое, утираю пот со лба, хотя в зимовье уже прохладно, печка тихонько потрескивает сырыми дровами. Попить бы, но темень кромешная. Где чайник, кто его знает, в своем зимовье руку протянул, нужное взял, а здесь… Придется терпеть до утра. Принесла меня нелегкая к этому медовому таежному месяцу, теперь неделю будут мучить непотребные сны.

Еще в потемках, направив луч фонаря в стену, оделся тихо, как мышь, схватил рюкзак, ружье, топор – и ходу… Без еды, отдыха к вечеру дотопал до родного зимовья. Измотал себя до крайности, зато спал, как ангел. Чур! Чур меня от женщин на охоте…

В световой день не уложились. После форсирования речки несколько километров шли сосновым бором, подсвечивая дорогу фонарем. Тропа пролегала краем обрывистого берега с песчаной осыпью на уступе – глухариным галечником. Собирается их здесь в заморозки от полутора до двух десятков. Место это курятником прозывается.

Два–три капкана, никакой стрельбы (во избежание подранков), и всегда с мясом. Попадется «петух» когтем и стоит изваянием (копалух отпускаешь). Нет бы попытался освободиться, взлететь. Никогда. Покорно ждет своей участи…

Вдруг что-то лопнуло внутри, и земля стремительно приблизилась. Оказывается, падаю. Грузом вдавило нос и рот в сырой мох. Напарник столкнул рюкзак в сторону. Перевернул на спину и хлопал по щекам. Вдохнул. Капли дождевые холодные на лицо и шею, как нашатырный спирт, к жизни возвращают. После обморока голова хрустально-чистая, детализация предметов и событий необыкновенная, и время замедляется…

Силы к рукам-ногам постепенно вернулись. Поднялся. С помощью напарника влез в лямки рюкзака и, неуверенно переставляя ноги, зашагал вперед…

У каждого человека свой предел, мой организм только что дал сбой. Но угрызений совести за обморок не было…

В обживании зимовья участия не принимал. Спасибо компаньону, у него кишка оказалась потолще. Он все сделал в лучшем виде, даже «купчика» закипятил. От аромата свежего, крепко заваренного чая мгновенно пересохло во рту. Дрожащими руками взял кружку, отхлебнул вяжущий, обжигающий напиток и, откинувшись на свернутый под головой спальник, бездумно уставился в потолок…

И вот – пламя гудит, чайник шумит, лампа, заправленная авиационным керосином, весело посверкивает новеньким, только что принесенным стеклом.

Автор: Вячеслав Максимов

www.hunting.ru

Таежные были — Охотники.ру

Фото Aconcagua/FLICKR.COM

РЫСЬ

В тот день я охотился на изюбря, шел по утреннему следу, стараясь подойти к нему на лёжке. Было прекрасное солнечное утро, ничто не предвещало беды. Поднимаюсь вверх по склону, глазами уткнувшись в снег, чтобы не потерять след. В Уссурийской тайге весь снег истоптан следами, большими и малыми, они сходятся, расходятся, петляют. Нужный след потерять просто. Потом придется начинать поиски другого. Иду, озабоченный своими мыслями, как вдруг меня будто кто-то останавливает и говорит: «Посмотри наверх». Останавливаюсь.

Поднимаю глаза и вижу: на полуповаленном дереве, под которым я должен был пройти в следующее мгновение, лежит рысь. Наши глаза встречаются, секундное замешательство обоих. Расстояние между нами метров пять-шесть. Зеленые кошачьи глазищи запоминаются навсегда. В них нет агрессии, скорее — страх. В следующую секунду кошка спрыгивает на землю и большими прыжками убегает вверх по склону горы. В мою сторону падают снежинки, которые она сбрасывает с дерева лапами во время прыжка, они переливаются в лучах утреннего солнца.

В тайге тишина. И тут я вспоминаю про винтовку в руках. Приходит мысль: как хорошо, что я не стрелял! Да и зачем? Ведь я пошел охотиться на изюбря.

Знакомые охотники из Сибири говорили, что некоторые охотники крепят на спине рога косули, и тогда рысь на человека не нападает. Я этого наверняка не знаю, потому что в Сибири не охотился. Рысь почти всегда прыгает на свою добычу сверху — это ее способ охоты.

Не верьте трепачам, которые дальше своей дачи нигде не были, а рассказывают байки о том, как в тайге все звери каждую минуту едят людей. Это неправда. Звери на людей нападают редко. Большинство случайных встреч заканчиваются благополучно. В следующих рассказах приведу несколько случаев в подтверждение своих слов.

ДРАМА У ЗИМОВЬЯ

В тот год я охотился с Казбеком — прекрасным человеком, настоящим другом, заядлым охотником, душой любой компании. Построили себе зимовье километрах в тридцати от прежнего, заранее, еще с осени. Оно представляло собой полуземлянку, частично вкопанную в склон горы, один край крыши примыкал к продолжению склона, а другой опирался на стену, в которой была дверь. Внутри, как обычно, стояли нары для лежания, стол, печка, имелось маленькое окошко, дверь закрывалась изнутри на крючок из гвоздя. Вот, пожалуй, и весь нехитрый таежный быт охотника.

Добрались до места, расположились в зимовье, поужинали и, уставшие с дороги, легли пораньше спать. Но не спалось. Впереди были четыре недели охоты и впечатлений. Лежали на нарах, вспоминали случаи из предшествующих охот, планировали действия на ближайшее время. Незаметно прошло несколько часов, время близилось к полуночи. Вдруг на улице, метрах в 30–40 от зимовья, раздался душераздирающий визг, похожий на крик ребенка, который ошпарился кипятком. Кто бы это мог быть? Говорю Казбеку: «Скорее всего, заяц». Успокоились, уснули.

Утром встали, умылись, позавтракали, пошли посмотреть, что случилось ночью. На снегу все было, как в книге, написано. И мы прочитали о событиях минувшей ночи: вот рысьими лапами вытоптанная площадка, вот немного крови и кусочек заячьей шкуры. Все ясно. Рысь вцепилась в зайца когтями, в этот момент он завизжал, через одну-две секунды она прокусила зверьку голову, и тот замолчал навеки. Обычная таежная драма, одна из тех, что случаются каждый день по всей тайге.

ТИГРИНАЯ СЕМЕЙКА

Амурских тигров в Уссурийской тайге приблизительно 450 особей. На мой взгляд, это самый красивый и благородный зверь. Он настоящий хозяин тайги. Мне никогда не приходилось встречаться с ним, что называется нос к носу. Сейчас не могу сказать, к счастью это или к сожалению. Ведь не каждая встреча заканчивается гибелью человека. Стрелять в тигра нельзя — это знает каждый охотник. Он занесен во все Красные книги. Два раза случайно я подходил к тиграм на расстояние нескольких десятков метров, но когда я осознавал это, тут же ретировался. Тигр в тайге никого не боится, но и на глаза никому не лезет.

Когда ходишь по Уссурийской тайге, ежедневно встречаешь следы тигров, и сегодняшние и вчерашние, и недельной давности. След на снегу от передней лапы размером с две мужские ладони, задней — меньше. По форме это один в один кошачья лапа, (размер, конечно, другой). На задней лапе отпечатывается подушечка и четыре пальца. Такие следы встречались везде, в том числе и в сорока метрах от нашего зимовья. Хищник, очевидно, хотел показать нам, кто здесь хозяин. Думаете, он не чуял запаха человеческого жилья с 40 метров? У тигров насморка не бывает. А почему ходил? Да потому что он — тигр!

В тот день мы с Казбеком, как всегда, пошли охотиться в разные стороны. День стоял прекрасный, солнечный. Мы ходили с одной горы на другую, и каждый из нас втайне надеялся услышать выстрелы своего напарника. Ничто не предвещало беды. И вдруг Казбек увидел, как по распадку, метрах в 80 от него, двигается тигриная семейка в составе мамочки и двух котят, причем все полосатые. Казбек быстро определил направление ветра, и ему полегчало, потом он замер, и мысли остановились.

Полосатая семейка преодолела перевал и скрылась из глаз. Казбек первый раз сделал вдох, когда пришел в зимовье. Как же я ему завидую с тех пор!

Виктор Кондратюк
28 июля 2014 в 00:00

www.ohotniki.ru

Промысловая охота в тайге Сибири и Якутии (ВИДЕО)

Промысловая охота раньше была одной из важнейших экономических отраслей, однако сегодня она постепенно уходит. В РФ промысловая охота распространена только в азиатской части страны.

О современной промысловой охоте

Промысловая охота – это абсолютно законное занятие, имеющее важное социально-экономическое значение. Она ведется с разными целями – это может быть добыча ценного меха, мяса, шкур животных, или даже целенаправленный отстрел слишком расплодившихся животных, которые представляют угрозу для сельского хозяйства и жизни человеческих поселений.

Охотники-промысловики рассматривают такой вид охоты не только как хобби или развлечение, но и как официальный способ заработка. Помимо хорошего источника дохода, промысловая охота остается достойным занятием для настоящих мужчин, своеобразной проверкой сноровки и выносливости. Помимо того, что человек должен обхитрить зверя, в таком виде охоты немаловажную роль играет польза добычи, ведь шкурки, мех, мясо и прочие ценные ресурсы, добытые в ходе выслеживания добычи, затем идут во благо людям.

Для того, чтобы заниматься промысловой охотой, необходимо получить разрешение и иметь соответствующие документы. Такой вид занятости доступен юридическим лицам и частным предпринимателям, которые получили специальную лицензию.

Охота в промысловых угодьях без лицензии попадает под категорию “браконьерство”.

Сезон такой охоты устанавливается на законодательном уровне, нарушать сроки нельзя, иначе человек будет привлечен к ответственности. За нарушения правил промысловой охоты налагаются серьезные штрафы.

Наибольшую ценность в промысловой охоте представляет пушнина бобра, куницы и соболя. Их сдают в соответствующие компании по приемлемой цене, так как эти шкурки идут на экспорт. В целом, основной заработок промыслового охотника составляет именно продажа меха и шкур.

Промысловая охота в Восточной Сибири

Профессиональная охота широко распространена на Севере

Промысловой охоте в Якутии всегда уделялось особое внимание. Дело в том, что северо-восточная часть Сибири – это достаточно малонаселенный район. Основная часть населения проживает в крупных городах, где и сосредоточены все рабочие места. В небольших городах и поселках экономическая ситуация оставляет желать лучшего, поэтому промысловая охота в этом районе широко распространена и сегодня.

С давних времен охота на этой территории являлась основным занятием взрослых мужчин. Охота долгое время была основным источником дохода жителей Якутии и важнейшим ресурсом для пропитания. Впрочем, и на сегодняшний день промысловая охота в этом районе остается единственным источником дохода для множества людей.

Территория Восточной Сибири богата лесной и водоплавающей дичью. Распространена охота на кабана и лося, которые являются важнейшим источником мяса. Наибольшую ценность представляет соболь и горностай, мех которых очень ценится.

Охотники-промысловики в Сибири состоят в артелях, в которых проводится массовая заготовка и сбыт пушнины.

Добыча соболя

Мех соболя – ценный трофей для охотника. Удачливый и умелый промысловик в сезон может добыть такое количество ценных шкурок, что средств от их продажи хватит на безбедное существование и в межсезонье, поэтому охота на этого зверька в Сибири очень распространена.

Добыча соболя требует умения и сноровки.

Соболь обладает чутким слухом, быстро убегает. Подстрелить зверька очень сложно, да и выстрел может повредить ценную шкурку.

Испуганный зверек ловко забирается на дерево и прячется в дупле. Задача охотника – срубить часть дерева и установить на нем специальное приспособление для ловли соболя, представляющее собой прочную сеть. Затем в задачу промысловика входит загон зверька в сетку. Для этого пространство вокруг дупла, в котором спряталась добыча, простукивается, выгоняя зверя к проделанному в дереве отверстию.

Спустя некоторое время у соболя не останется иного выхода, кроме как через установленную сеть. Попав в сеть, зверек путается и может укусить, поэтому его необходимо схватить за шею и держать некоторое время, пока он не утихнет. Такой метод ловли соболя позволяет получить целую и неповрежденную шкурку.

Тем, кто собрался на промысел, следует завести обученную охотничью собаку. В ловле соболя дрессированная лайка является неоценимым помощником. Эти собаки способны долго бежать по заснеженным лесам и полям, преследуя добычу, не знают усталости и обладают сильным охотничьим чутьем.

Охота в Западной Сибири

Охотники в Западной Сибири охотятся группами

Если в восточной части Сибири промысловая охота нацелена на добычу ценного меха, в западной части Сибири она преследует другие цели. На этой территории сильно распространены кабаны, медведи и лисы. Животные быстро размножаются и представляют серьезную угрозу для человека, поэтому охота направлена на регуляцию их популяции.

Для уменьшения численности животных практикуется групповая охота. Обычно используется метод загона.

Охота на кабана

Чтобы добыть кабана, необходима группа охотников, разделенная на загонщиков и стрелков. Загонщики окружают место нахождения кабана и издалека начинают издавать различные звуки, постепенно сужая круг. У испуганного животного остается лишь один путь к бегству – вперед, где его ожидают притаившиеся стрелки. Так как разъяренный и испуганный кабан очень опасен, стрелков должно быть несколько. Они размещаются на возвышении, с целью безопасности и лучшего обзора. Когда загонщики выгоняют животное на нужное место, ожидающие стрелки производят сразу несколько выстрелов с высоты.

Охота на лис

Для охоты на хищного рыжего зверя, охотники используют специально обученных собак

Промысловая охота на лис в западной части Сибири помогает регулировать численность этих животных и получить мех, который достаточно высоко ценится. Так как лисы относятся к норным животным, охота проводится с собаками. Для этих целей используют либо небольших норных собак, например, таксу, либо гончих, которые смогут загнать лису, если ее удалось выгнать из норы.

Обратите внимание! Так как лисы отличаются небольшим размером, на охоту можно брать стандартную таксу или ягдтерьера.

Норная собака забирается в логово животного и лаем выгоняет лису прямо на охотника. Таксы обычно предпочитают держать дистанцию, не подставляясь под клыки животного, а вот ягдтерьеры отличаются большей агрессивностью, поэтому могут вступить в бой с лисой.

Обычно у лисы предусмотрено сразу несколько выходов из норы, поэтому процесс может затянуться и охотнику нужно быть начеку.

Охота на Урале

Промысел на Урале богат трофеями, охота в тайге позволяет добыть медведя, лося, горностая и волка. Помимо этих животных, таежная часть Урала богата волками, здесь же обитает северный олень. Такие трофеи придутся по душе многим профессиональным охотникам.

Здесь практикуются различные виды охоты. Большим уважением в среде охотников пользуются обученные собаки.

Помимо промысловой охоты, на Урале широко распространена туристическая охота. Любой желающий может попробовать себя в роли профессионального промысловика, для этого организуются специальные туры.

Сезон промысловой охоты в Сибири и на Урале длится от пяти месяцев до полугода. Охотник может по несколько дней проводить в лесу, поэтому в промысловой охоте важно не только умение, но и экипировка. Чтобы лучше понять особенности промысловой охоты, можно ознакомиться с видео, в которых охотники делятся своим опытом и в целом рассказывают о жизни промысловиков.

voin.guru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о