Охота питонов: Охота на питона | Журнал Пробудження

Содержание

Охота на питона | Журнал Пробудження

Неужели я оплошаю и умру из-за какой-то рыбы? — спрашивал он себя. — И главное — теперь, когда все идет так хорошо. Господи, помоги мне выдержать! Я прочту сто раз «Отче наш» и сто раз «Богородицу». Только не сейчас. Сейчас не могу».
Э.Хемингуэй, «Старик и море».

Самбо, камерунец, потомственный охотник на питонов, скидывает сандалии, читает про себя заклинание и подходит к узкому лазу, ведущему в глубину. Вновь закрывает глаза, запрокидывает голову. Проходит минута, другая. Трое мужчин молча стоят, призывая, должно быть, богов на помощь. И вот Самбо опускается на четвереньки, ложится и медленно вползает в лаз головой вперед. Поначалу еще виден тусклый свет сверху, но через пять минут все тонет в темноте. Самбо зажигает лучину, дрожащий ее огонек помогает замечать препятствия на пути в зловещее подземелье. Стихают и голоса товарищей, ожидающих наверху, и слышны уже лишь хлопающие крылья летучих мышей. На перекрестке подземных коридоров Самбо останавливается, чтобы прочесть на земле только ему понятные знаки, и ползет вправо — с ловкостью и гибкостью, точно позаимствованными у рептилии, огромного африканского питона, самой страшной на земле змеи, с которой безоружному человеку вскоре предстоит вступить в смертельную схватку.


Здесь, на удаленном от цивилизации камерунском плато Адамау, мужчины племени г’байя с незапамятных времен занимаются подземной охотой. Прадед, дед, отец Самбо зарабатывали на жизнь таким образом. Под землей, в казематах, коридорах, ходах, которые роет для себя питон, они лучше ориентировались и чувствовали себя уверенней, чем на земле. Но охота начинается с поиска лаза. И на это порой уходит много дней. Люди выжигают заросли кустарника и траву метр за метром, и рано или поздно открываются зияющие норы.

Сегодня Самбо, Абу и Амаду вышли на охоту на «г’ба гока» — большую змею. Если повезет, они заработают целое состояние. Охота трудна и крайне опасна — питон может появиться неожиданно и в несколько секунд удушить человека. А может произойти обвал, и смельчак будет заживо погребен, как это случилось с дедом Самбо. Но смертельная игра стоит свеч. Кожа питона, изысканного рисунка, прочная и тонкая, быстро найдет покупателя. Пользуется спросом на рынках и мясо. Взрослый питон, длина которого достигает семи метров, а вес ста килограммов, может принести охотнику 50 американских долларов, колоссальную по местным понятиям сумму.

Африканский питон — ночная рептилия, встречающаяся довольно редко. Сезон дождей проводит в болоте или реке, выползая на ночную охоту. Обвившись вокруг дерева или затаившись в траве, он подолгу терпеливо ждет добычу. Мало на земле животных, которых этот монстр не мог бы проглотить и переварить: мгновенно он разделывается с кабанами, антилопами, даже дикобразами, несмотря на их колючки. Случается, что рога крупной, более ста килограммов весом, антилопы пронзают ему желудок насквозь, но мощные желудочные ферменты быстро справляются с этим и шрамы зарубцовываются, не оставляя следов.

…С поверхности доносится едва слышный крик — это Абу, сын Самбо, спрашивает, далеко ли до цели. «Нормально! — что есть мочи кричит охотник. — Я уже почти на месте!» Это в пятидесяти метрах от поверхности земли. Еще несколько мгновений — и огонь лучины выхватывает из черноты свернувшуюся кольцами огромную рептилию. Она абсолютно неподвижна. Лишь трепещущий язык говорит о том, что питон обеспокоен внезапным вторжением в логово. Самбо медленно подползает к змее. Лучина гаснет от недостатка кислорода, Самбо, весь мокрый от пота, переводит дыхание и вновь зажигает лучину. Его рука — очень медленно, сантиметр за сантиметром — тянется к голове питона, ладонь ложится на голову змеи почти нежно, как прикасаются ко лбу заболевшего ребенка, — и охотник закрывает рептилии глаза, а другой рукой, отбросив лучину, изо всех сил вцепляется в горло, пытаясь придушить добычу. В кромешной тьме Самбо отправляется в обратный путь, работая локтями, коленями, пальцами ног и крепко прижимая к себе питона.

В первые минуты тот не оказывает сопротивления, даже наоборот, пытается протиснуться к выходу, тем самым помогая охотнику. Более получаса уходит на то, чтобы проползти пятьдесят метров назад. Обессиленный, Самбо видит, наконец, бледные лучи и пятна света. И вот тут питон понемногу начинает сопротивление. Самбо надавливает ему на глаза и пытается как можно быстрей преодолеть последние метры — самые трудные и опасные, многие охотники в такие моменты теряли сознание и гибли. Едва пятки Самбо появляются из-под земли, Абу и Амаду хватаются за них и вытягивают охотника вместе с добычей на поверхность.

Питон окончательно приходит в себя, мгновенно обвивает шею охотника и начинает душить его, одновременно пытаясь укусить. Человек и змея катаются в облаке серой пыли. Сопротивляться десяткам килограммов стальных змеиных мускулов Самбо и не пытается — бесполезно. Он теряет сознание. Но тут вступают в бой компаньоны. Они носятся вокруг с криками, пытаясь поймать питона за хвост и спасти Самбо. Порой приходится хвост отрубать — и это дает шанс в следующий момент перерезать рептилии горло. Кольца разжимаются и падают на землю. Охотник приходит в себя, но долго еще лежит на спине и смотрит в небо.

«Боже, какой он огромный!» — шепчет Абу, разглядывая рептилию. Тошнотворный запах питона еще держится в воздухе. Самбо поднимается, отряхивает пыль. Берет хвост питона и проводит им линию на лбу, бормоча при этом заклинания, смысл которых в благодарности и просьбе к богам помочь найти следующую нору и справиться со следующим питоном. И они отправляются в обратный путь.

В лагере они разделывают тушу. Мясо коптят на углях, шкуру готовят для продажи перекупщикам с юга. Засыпают у костра. А с восходом солнца выходят на новую охоту.

Много километров идут вдоль русла пересохшей реки, продираются сквозь завалы деревьев. Самбо останавливается. На песке отчетливо виден характерный след. Он ведет к другому берегу и исчезает в норе. Несколько лазов свидетельствуют о том, что логово старое, с разветвленной сетью коридоров. Молча охотники изучают окрестности, чтобы определить, находится ли питон в логове, один ли он, самец это или самка, какого размера?… Они приходят к выводу, что это самка и здесь ее кладка.

Готовя лучину, Самбо говорит: «Наверняка я не смогу схватить ее рукой. Самка на яйцах крайне агрессивна, атакует любого, не дожидаясь, когда схватят за голову. Тут надо действовать иначе». Самбо толстым слоем обматывает руку тряпкой, края которой висят, закрывая пальцы. После этого он залезает в нору. Она и в самом деле старая, просторная, и охотник сравнительно быстро достигает питона. Самка лежит на яйцах. Голова ее мгновенно поднимается над кольцами, змея бросается и вцепляется зубами в руку человека, обмотанную тряпкой, точно служебная собака на дрессировке. Свободной рукой Самбо закрывает глаза рептилии и быстро утихомиривает ее, начиная отползать назад…

Два питона за два дня — редкая удача. Но исчезновение питонам не грозит в этих местах. Огромные необитаемые пространства плато Адамау, тысячи подземных убежищ — лучшая гарантия сохранения этого вида. Да и молодежь племени г’байя уже не горит желанием сражаться с питонами под землей один на один. «Первый раз я оказался в норе питона, когда мне было десять лет, — вспоминает Самбо. — Я дико испугался, зарыдал, пытался вырваться. Но отец силой затолкал меня обратно и завалил выход каменной глыбой. Он крикнул мне, что я выйду оттуда только с питоном. И я пополз вниз».

P. S. Духи вещают: Да уж, профессия охотника за питонами весьма трудная и опасная. Это вам не сериал клиника смотреть онлайн бесплатно. Хотя может в сем сериале и есть, какие-то полезные советы, насчет того, что делать если вас укусил сто килограммовый африканский питон, одним словом – клиника, есть клиника.

Как в Африке ловят питонов на живца, обматывая руку шкурой и забираясь в нору

Питон — одна из самых крупных рептилий на Земле, поэтому неудивительно, что на нее устраивают настоящую охоту. Эти змеи относительно безопасны, ведь в их челюстях нет смертоносного яда, который может убить большое количество людей. В видео, представленном ниже, африканские племена ловят питона на живца ради развлечения.

Издавна охота была способом прокормить себя и свою семью, но с течением времени, когда уже все, что нужно, можно купить в магазине, охота стала простым развлечением и способом хорошо провести время. Охота на живца названа так неслучайно: змею ловят на живого человека. Из числа мужчин выбирается один смельчак. Но все не так страшно, как кажется на первый взгляд: на руку охотника надевается звериная шкура, которая призвана замаскировать охотника.

Смельчак, теперь уже охотник, пробирается в змеиную нору головой вперед. Ползти придется несколько метров — около 10, так как питоны роют себе относительно глубокие ямы, в которых живут и прячутся от надоедливых людей. Но любопытные добираются и сюда, в такое укромное место. Чтобы тело лучше скользило по земле, мужчина мажет его специальной мазью. А это говорит о том, что к охоте готовятся основательно. Охотнику нужно спровоцировать змею, чтобы та напала на него. Рептилия обязательно нападет, если резко вести себя на ее территории, а если питон высиживает детенышей, то нападение просто гарантировано. А именно этого и добивается охотник.


В этот момент смельчак дает змее руку, которая обвита шкурой и пережимает ей пищевод, чтобы питон не смог полностью захватить конечность, с помощью которой его отвлекали. Когда охотник поймал питона, ему нужно выбраться обратно, что очень непросто, учитывая размеры и вес змеи. Напарники в этот момент вытаскивают мужчину за ноги, чтобы ему было легче.

Узнать больше подробностей об этом необычном виде охоты и понять, чем же заканчиваются такие развлечения, можно из этого видео.


Поделись с друзьями:

Во Флориде началась охота на змей — РТ на русском

Охотники со всей Америки съезжаются в национальный парк Эверглейдс, чтобы состязаться в убийстве змей. Тому, кто убьет больше всего питонов, организаторы охоты обещают $1,5 тыс.

  • © Florida Fish and Wildlife/Flickr

Власти Флориды столкнулись с необычной экологической проблемой: в штате наблюдается нашествие змей-интервентов. Тигровые (бирманские) питоны так расплодились, что начинают вытеснять местные виды пресмыкающихся. Эти экзотические змеи начали появляться на территории США в начале 90-х. В эти годы в Америке еще можно было держать диких животных в качестве домашних питомцев. Молодые питоны продавались всего по $20. Взрослая особь достигает пяти метров в длину.

Напуганные размерами змей владельцы хищников часто вывозили их на природу и выпускали. В итоге огромные питоны оказались в благоприятной для размножения экосистеме, в которой у них нет сильных врагов. По приблизительным оценкам, в лесах, на лугах и болотах Флориды живут уже несколько десятков тысяч тигровых питонов.

Чтобы снизить их популяцию, власти штата организуют ежегодные сезоны охоты в национальном парке Эверглейдс. Охота традиционно привлекает внимание всей страны и с каждым годом собирает все больше участников. Не все относятся к конкурсу с одобрением. Скандально известная организация «Люди за этичное обращение с животными» (PETA) уже заявила, что один из разрешенных методов убийства — обезглавливание — бесчеловечен.

Как минимум 400 человек из 17 штатов уже подтвердили свое участие в охоте на змей. В этот раз от участников не требуют лицензию, но их обязали пройти программу дистанционного обучения, которая детально описывает разницу между змеями-интервентами и исконно флоридскими видами. Организаторы охоты предложили лучшим змееловам денежные призы. За самого крупного тигрового питона, убитого во время сезона, можно получить $1 тыс., а за самое большое количество убитых змей — $1,5 тыс.

Во Флориду приехали ряд телекомпаний, которые собираются снимать реалити-шоу и уже договариваются с участниками о работе перед камерой. Однако Шон Хелфлик — звезда шоу National Geographic «Охотники на питонов» — считает, что ажиотаж вокруг сезона быстро спадет. «Подавляющее большинство участников потеряют интерес к питонам. Они поймут, что настоящая охота на змей — это множество комаров, жара, а иногда и скука от продолжительного ожидания жертвы» — рассказал Хелфлик в интервью агентству Reuters.

Ошибка в тексте? Выделите её и нажмите «Ctrl + Enter»Ранее на эту тему:

Сказка Охота питона Каа читать онлайн Редьярд Киплинг

Редьярд Киплинг. Охота питона Каа

 

Всё рассказанное здесь случилось задолго до того, как Маугли был изгнан из сионийской волчьей стаи, раньше, чем он отомстил Шер Хану, тигру, словом, и происходило в те дни, когда Балу учил его Закону Джунглей. Большой серьёзный бурый медведь радовался понятливости своего ученика, потому что молодые волки стараются узнать только ту часть Закона Джунглей, которая касается их собственной стаи и их племени, и убегают, едва заучив наизусть одну строфу из Стихотворения Охотников: «Ноги, ступающие бесшумно; глаза, видящие в темноте; уши, слышащие ветры в их приютах, и острые белые зубы, – вот отличительные черты наших братьев; исключаются только шакал Табаки и гиены, которых мы ненавидим». Маугли же был детёнышем человека, и потому ему приходилось узнавать больше. Иногда чёрная пантера Багира приходила через джунгли посмотреть, как подвигаются дела у её любимца и, потирая голову о дерево, мурлыкала, пока Маугли отвечал Балу заданный ему на этот день урок. Мальчик взбирался на деревья почти так же хорошо, как плавал, а плавал почти так же хорошо, как бегал. Поэтому Балу, учитель Закона, преподавал ему Законы Леса и Законы Вод: объяснял, как отличать подгнившую ветвь от здоровой; как вежливо разговаривать с дикими пчёлами, проходя под их сотами, висящими на пятьдесят футов выше его головы; как извиниться перед нетопырём Мантом, потревожив его в полдень среди ветвей, или как предупреждать водяных змей в естественных лесных прудах, готовясь кинуться к ним в воду. Никто из населения джунглей не любит, чтобы его тревожили, и все готовы броситься на незваного гостя. Узнал Маугли и Охотничий Крик Пришельцев. В том случае, когда охотник преследует дичь не на своей территории, этот призыв следует громко повторять, пока не услышишь на него ответа. В переводе он значит: «Позвольте мне охотиться здесь, потому что я голоден»; отвечают же на него так: «В таком случае охоться ради пищи, но не для удовольствия».

 

Всё это должно вам показать, до чего многое Маугли приходилось заучивать наизусть, и, повторяя одно и то же больше ста раз, он очень уставал. Однако, как Балу сказал Багире в тот день, когда Маугли был побит и, рассерженный, убежал от него:

 

– Человеческий детёныш и есть человеческий детёныш, а потому он должен знать весь Закон Джунглей.

 

– Но подумай, какой он маленький, – возразила чёрная пантера, которая, конечно, избаловала бы мальчика, если бы Балу не мешал ей. – Как все эти слова могут умещаться в его маленькой голове?

 

– Разве в джунглях есть что-нибудь настолько маленькое, чтобы звери его не трогали? Нет. Вот потому-то я и учу детёныша; потому-то я и бью его, правда, очень нежно, когда он забывает мои слова.

 

– Нежно! Что ты знаешь о нежности, Железные Лапы? – проворчала Багира. – Сегодня у него всё лицо разбито из-за твоей… нежности. Гр!

 

– Пусть лучше я, любящий детёныша, покрою его ссадинами с головы до ног, чем он, по невежеству, попадёт в беду, – с жаром ответил бурый медведь. – Теперь я учу его Великим Словам Джунглей, которые послужат для него защитой среди населения – птиц, змей и всех существ, охотящихся на четырёх ногах, помимо его собственной стаи. Если только детёныш запомнит слова, он получит возможность требовать покровительства от всех созданий, живущих в джунглях. Разве ради этого не стоило слегка побить его?

 

– Пожалуй; только смотри, не убей детёныша. Он же не древесный пень для оттачивания твоих тупых когтей. Но, что это за Великие Слова? Конечно, гораздо вероятнее, что я окажу кому-нибудь помощь, нежели попрошу её, – сказала Багира, вытянув одну из своих передних лап и любуясь как бы изваянными резцом когтями синевато-стального цвета, которые украшали её пальцы.

Охота питона Каа | aaBaby

Сказка Охота питона Каа краткое содержание

Это сказка из серии рассказов о Маугли, в котором продолжаются приключения мальчика в джунглях. Маугли вместе с медведем Балу и пантерой Багирой обращаются с просьбой к питону Каа, чтобы он помог им избавиться от бандерлогов.

Сказка Охота питона Каа скачать: 

Сказка Охота питона Каа читать

Всё рассказанное здесь случилось задолго до того, как Маугли был изгнан из сионийской волчьей стаи, раньше, чем он отомстил Шер Хану, тигру, словом, и происходило в те дни, когда Балу учил его Закону Джунглей. Большой серьёзный бурый медведь радовался понятливости своего ученика, потому что молодые волки стараются узнать только ту часть Закона Джунглей, которая касается их собственной стаи и их племени, и убегают, едва заучив наизусть одну строфу из Стихотворения Охотников: «Ноги, ступающие бесшумно; глаза, видящие в темноте; уши, слышащие ветры в их приютах, и острые белые зубы, – вот отличительные черты наших братьев; исключаются только шакал Табаки и гиены, которых мы ненавидим». Маугли же был детёнышем человека, и потому ему приходилось узнавать больше.

Иногда чёрная пантера Багира приходила через джунгли посмотреть, как подвигаются дела у её любимца и, потирая голову о дерево, мурлыкала, пока Маугли отвечал Балу заданный ему на этот день урок. Мальчик взбирался на деревья почти так же хорошо, как плавал, а плавал почти так же хорошо, как бегал. Поэтому Балу, учитель Закона, преподавал ему Законы Леса и Законы Вод: объяснял, как отличать подгнившую ветвь от здоровой; как вежливо разговаривать с дикими пчёлами, проходя под их сотами, висящими на пятьдесят футов выше его головы; как извиниться перед нетопырём Мантом, потревожив его в полдень среди ветвей, или как предупреждать водяных змей в естественных лесных прудах, готовясь кинуться к ним в воду. Никто из населения джунглей не любит, чтобы его тревожили, и все готовы броситься на незваного гостя. Узнал Маугли и Охотничий Крик Пришельцев. В том случае, когда охотник преследует дичь не на своей территории, этот призыв следует громко повторять, пока не услышишь на него ответа. В переводе он значит: «Позвольте мне охотиться здесь, потому что я голоден»; отвечают же на него так: «В таком случае охоться ради пищи, но не для удовольствия».

Всё это должно вам показать, до чего многое Маугли приходилось заучивать наизусть, и, повторяя одно и то же больше ста раз, он очень уставал. Однако, как Балу сказал Багире в тот день, когда Маугли был побит и, рассерженный, убежал от него:

– Человеческий детёныш и есть человеческий детёныш, а потому он должен знать весь Закон Джунглей.

– Но подумай, какой он маленький, – возразила чёрная пантера, которая, конечно, избаловала бы мальчика, если бы Балу не мешал ей. – Как все эти слова могут умещаться в его маленькой голове?

– Разве в джунглях есть что-нибудь настолько маленькое, чтобы звери его не трогали? Нет. Вот потому-то я и учу детёныша; потому-то я и бью его, правда, очень нежно, когда он забывает мои слова.

– Нежно! Что ты знаешь о нежности, Железные Лапы? – проворчала Багира. – Сегодня у него всё лицо разбито из-за твоей… нежности. Гр!

– Пусть лучше я, любящий детёныша, покрою его ссадинами с головы до ног, чем он, по невежеству, попадёт в беду, – с жаром ответил бурый медведь. – Теперь я учу его Великим Словам Джунглей, которые послужат для него защитой среди населения – птиц, змей и всех существ, охотящихся на четырёх ногах, помимо его собственной стаи. Если только детёныш запомнит слова, он получит возможность требовать покровительства от всех созданий, живущих в джунглях. Разве ради этого не стоило слегка побить его?

– Пожалуй; только смотри, не убей детёныша. Он же не древесный пень для оттачивания твоих тупых когтей. Но, что это за Великие Слова? Конечно, гораздо вероятнее, что я окажу кому-нибудь помощь, нежели попрошу её, – сказала Багира, вытянув одну из своих передних лап и любуясь как бы изваянными резцом когтями синевато-стального цвета, которые украшали её пальцы. – А всё же мне хотелось бы узнать эти слова.

– Я позову Маугли, и он скажет их тебе… если захочет. Иди сюда, Маленький Брат!

– У меня в голове шумит, как в дупле с пчелиным роем, – послышался мрачный голосок над их головами; Маугли скользнул по стволу дерева и, ступив на землю, рассерженный и негодующий, прибавил: – Я пришёл для тебя, Багира, а совсем не для тебя, жирный, старый Балу.

– Мне это всё равно, – ответил Балу, хотя он был обижен и огорчён. – В таком случае, скажи Багире Великие Слова Джунглей, которым я учил тебя сегодня.

– Великие Слова какого народа? – спросил Маугли, довольный возможностью показать свою учёность. – В джунглях много наречий, я знаю их все.

– Ты знаешь далеко не все. Видишь, о Багира, они никогда не благодарят своего учителя. Ни один волчонок не возвращался, чтобы поблагодарить старого Балу за его уроки. Ну, ты, великий учёный, скажи Слова Народа Охотников.

– Мы одной крови, вы и я, – сказал Маугли, с акцентом медведя, как это делают все Охотники.

– Хорошо. Теперь Великие Слова Птиц.

Маугли повторил ту же фразу, закончив её свистом коршуна.

– Теперь Слова змей, – сказала Багира.

В ответ послышалось совершенно неописуемое шипение; потом Маугли брыкнул ногами, захлопал в ладоши, всё в виде одобрения себе и прыгнул на спину Багиры. Тут он уселся, свесив ноги в одну сторону, барабаня пятками по блестящей шкуре пантеры и строя самые ужасные гримасы бурому медведю:

– Так, так; из-за этого стоило получить несколько синяков, – нежно проговорил медведь. – Когда-нибудь ты вспомнишь меня.

После этого Балу повернулся в сторону и сказал Багире, что он упросил Хати, дикого слона, который знает все подобные вещи, сказать ему Великие Слова; что Хати отвёл Маугли к болоту, чтобы услышать Змеиные Слова от водяной змеи, так как Балу не мог их произнести, и прибавил, что теперь человеческий детёныш защищён от всех случайностей в джунглях, потому что ни змея, ни птица или четвероногое животное не посмеют сделать ему вреда.

– Ему некого бояться, – в заключение сказал Балу, с гордостью похлопывая себя по огромному пушистому брюшку.

– Кроме его собственного племени, – сказала про себя Багира, и вслух прибавила, обращаясь к Маугли: – Пожалей мои рёбра, Маленький Брат. Что это за танцы взад и вперёд?

Маугли старался обратить на себя внимание Багиры, дёргая её за шерсть на плече и колотя её ногами. Когда пантера и медведь стали его слушать, он закричал во весь голос:

– Таким образом, у меня будет собственная стая, и я стану весь день водить их между ветвями.

– Это ещё что за новое безумие, маленький сновидец? – спросила Багира.

– И я буду бросать ветки и грязь в старого Балу, – продолжал Маугли. – Они обещали мне это. А?

– Вуф, – громадная лапа Балу сбросила Маугли со спины Багиры, и мальчик, лежавший теперь между его огромными передними лапами, понял, что медведь сердится.

– Маугли, – сказал Балу, – ты разговаривал с Бандар-логом, с Обезьяньим Народом?

Маугли посмотрел на Багиру, желая видеть, не сердится ли также и пантера: её глаза были жёстки, как яшмовые камни.

– Ты был с серыми обезьянами, с существами без Закона, с поедателями всякой дряни. Это великий позор.

– Когда Балу ударил меня по голове, – сказал Маугли (он всё ещё лежал на спине), – я убежал; с деревьев соскочили серые обезьяны и пожалели меня. Никому больше не было до меня дела. – И мальчик слегка втянул ноздрями воздух.

– Жалость Обезьяньего Народа! – Балу фыркнул. – Молчание горного потока! Прохлада летнего солнца! А что дальше, человеческий детёныш?

– Потом… Потом обезьяны дали мне орехов и разных вкусных вещей и… и… отнесли меня на вершины деревьев, а там сказали, что по крови я их брат, что я отличаюсь от обезьян только отсутствием хвоста и что со временем я сделаюсь их вожаком.

– У них не бывает вожаков, – сказала Багира. – Они лгут и всегда лгали.

– Они обходились со мной очень ласково и звали меня опять к ним. Почему меня никогда не водили к Обезьяньему Народу? Серые обезьяны стоят, как я, на задних лапах, не дерутся жёсткими лапами, а играют целый день. Пустите меня на деревья. Злой Балу, пусти меня наверх. Я опять поиграю с ними.

– Послушай, детёныш человека, – сказал медведь, и его голос прогремел, точно раскат грома в знойную ночь. – Я учил тебя Закону Джунглей, касающемуся всего нашего населения за исключением Обезьяньего Народа, живущего среди ветвей. У них нет закона. Обезьяны – отверженные. У них нет собственного наречия; они пользуются украденными словами, которые подслушивают, когда подглядывают за нами, прячась в ветвях. У них не наши обычаи. Они живут без вожаков. У них нет памяти. Они хвастаются, болтают, уверяют, будто они великий народ, готовый совершать великие дела в джунглях, но падает орех, им делается смешно, и они всё забывают. Мы, жители джунглей, не имеем с ними дела; не пьём там, где пьют обезьяны; не двигаемся по их дорогам; не охотимся там, где они охотятся; не умираем, где умирают они. Слыхал ли ты, чтобы я когда-нибудь до сегодняшнего дня говорил о Бандар-логе?

– Нет, – шёпотом произнёс Маугли, потому что теперь, когда Балу перестал говорить, в лесу стало тихо.

– Народ джунглей изгнал их из своей памяти и не берёт в рот их мяса. Обезьян очень много; они злы, грязны, не имеют стыда, и если у них есть какое-нибудь определённое желание, то именно стремление, чтобы в джунглях заметили их. Но мы не обращаем на них внимания, даже когда они бросают нам на голову грязь и орехи.

Едва медведь договорил, как с деревьев посыпался град орехов и обломков веток; послышался кашель, вой; и там, наверху, между тонкими ветвями, почувствовались гневные прыжки.

– Для населения джунглей обезьяны – народ отверженный. Помни это.

– Отверженный, – сказала Багира, – тем не менее, мне кажется, ты, Балу, должен был предупредить его.

– Предупредить? Я? Мог ли я угадать, что он станет возиться с такой грязью? Бандар-лог! Фу!

На их головы снова посыпался град из орехов и веток, и медведь с пантерой убежали, взяв с собой Маугли. Балу сказал правду. Обезьяны живут на вершинах деревьев, и так как обитатели лесов редко смотрят вверх, они редко сталкиваются с Бандар-логом. Зато при виде больного волка, раненого тигра или медведя, обезьяны сходят на землю, мучат их ради забавы; в надежде обратить на себя внимание зверей они постоянно кидают в них ветки и орехи. Кроме того, они воют, выкрикивают бессмысленные песни, приглашают Народ Джунглей взобраться к ним и вступить с ними в бой; или без всякого повода затевают между собой ожесточённые драки и бросают мёртвых обезьян туда, где население зарослей может увидать эти трупы. Они все собираются избрать себе вожака, составить собственные законы, придумать собственные обычаи, но никогда не выполняют задуманного, потому что их памяти не хватает до следующего дня. В оправдание себе обезьяны сочинили поговорку: «То, о чём Бандар-лог думает теперь, джунгли подумают позже», и это сильно ободряет их. Ни один из зверей не может добраться до Бандар-лога; с другой стороны, никто из зверей не желает замечать этого племени; вот потому-то обезьянам и было так приятно, когда Маугли пришёл играть с ними, а Балу рассердился.

У обезьян не было какого-либо определённого намерения (Бандар-лог вообще никогда не имеет намерений), однако в голове одной из обезьян явилась, как ей показалось, блестящая мысль, и она сказала остальным, что им было бы полезно держать у себя Маугли, потому что он умел свивать ветки для защиты от ветра, и если бы они поймали его, он, вероятно, научил бы и их своему искусству. Понятно, Маугли, сын дровосека, унаследовал от своего отца множество инстинктов; между прочим, строил хижинки из хвороста, не думая о том, почему он делает это. Наблюдая за ним с деревьев, Бандар-лог находил эту игру удивительной. Теперь, как говорили обезьяны, у них действительно появится вожак, и они сделаются самым мудрым народом в джунглях, таким мудрым, что все остальные будут замечать их и завидовать им. Они побежали вслед за Балу, Багирой и Маугли, и держались совершенно тихо до времени полуденного отдыха, когда пристыженный Маугли заснул между пантерой и медведем, решив больше не иметь дела с Обезьяньим Народом.

Следующее, что он впоследствии помнил, было прикосновение жёстких, сильных маленьких рук, схвативших его за плечи и за ноги; потом – удары веток по лицу. Через несколько мгновений мальчик уже смотрел вниз, в просветы между качающимися ветвями. В ту же секунду Балу пробудил джунгли своим громким глубоким голосом, а Багира, показывая все свои зубы, поднялась на дерево. Обезьяны завыли от восторга, взбираясь на верхние ветки, куда пантера не могла кинуться за ними, и закричали:

– Она заметила нас? Багира заметила нас! Всё население джунглей восхищается нашей ловкостью и нашей хитростью!

Началось бегство, а бегства Обезьяньего Народа по вершинам деревьев никто не может описать. У них есть определённые дороги, перекрёстки, подъёмы и спуски, все на высоте от пятидесяти до семидесяти или ста футов над землёй, и они могут двигаться по этим тропам, в случае нужды, даже ночью. Две самые сильные обезьяны схватили Маугли под мышки и вместе с ним понеслись с одного дерева на другое, делая прыжки в двадцать футов. Без него они могли бы бежать вдвое быстрее; тяжесть мальчика замедляла их движение.

Хотя у Маугли кружилась голова, он невольно наслаждался этой дикой скачкой, однако, видя землю так далеко под собой, он очень боялся, а страшные толчки в конце каждого полёта через воздушные бездны заставляли его сердце замирать. Провожатые мальчика иногда поднимались с ним на вершину дерева до того высоко, что он чувствовал, как самые верхние ветви с треском сгибались под ними, потом с криком, похожим на кашель, и с гуканьем снова бросались вниз, хватались передними или задними лапами за более низкие суки следующего дерева и снова двигались вверх. Иногда Маугли видел много миль зелёных зарослей, как человек с вершины мачты осматривает многие мили окружающего его моря; но после этого ветки и листья хлестали Маугли по лицу, и он вместе со своими двумя спутниками снова приближался почти к самой земле. Таким образом, прыгая, ломая ветви, с цоканьем и воем племя Бандар-лог неслось по дорогам, тянувшимся через вершины деревьев, и увлекало с собою своего пленника, Маугли.

Сперва он боялся, что обезьяны кинут его вниз; потом рассердился, однако благоразумно не боролся; наконец, начал рассуждать. Прежде всего ему следовало дать о себе знать Балу и Багире. Он знал, что благодаря быстроте бега обезьян его друзья останутся далеко позади. Смотреть вниз не стоило; ведь он мог видеть только верхние части ветвей, а потому мальчик поднял взгляд к небу и далеко в лазури разглядел коршуна Ранна, который то неподвижно висел в воздухе, то описывал круги, наблюдая за джунглями в надежде заметить какое-нибудь близкое к смерти создание. Ранн понял, что обезьяны несут что-то и спустился на несколько сотен ярдов, желая узнать, годна ли их ноша для еды. Увидев, что обезьяны тащили Маугли на вершину дерева, он засвистел от изумления и в ту же секунду услышал призыв: «Мы одной крови, ты и я». Волны ветвей сомкнулись над мальчиком, но Ранн повис над следующим деревом как раз вовремя, чтобы увидать вынырнувшее чёрное личико.

– Заметь мой путь, – закричал Маугли. – Скажи обо мне Балу из сионийской стаи и Багире со Скалы Совета!

– От чьего имени, брат? – Ранн до сих пор никогда не видел Маугли, хотя, конечно, слышал о нём.

– Я Маугли-лягушка. Меня зовут человеческим детёнышем… Заметь мой пу-у-уть!

Мальчик выкрикнул последние слова в то мгновение, когда его подбросили в воздух, но Ранн кивнул головой и стал подниматься вверх, пока не превратился в пылинку. На этой высоте он парил, наблюдая глазами, зоркими, как телескоп, за тем, как качались верхушки деревьев там, где проносился эскорт Маугли.

– Они не уйдут далеко, – посмеиваясь сказал коршун. – Они никогда не делают того, что решили. Бандар-лог вечно бросается на новое. Если только я способен предвидеть события, обезьяны навлекли на себя неприятности, потому что Балу не слабое существо, и, насколько мне известно, Багира умеет убивать не только оленей.

Ранн покачивался на крыльях и ждал.

Между тем Балу и Багира не помнили себя от гнева и печали. Багира взобралась так высоко на дерево, как никогда прежде, но тонкие ветви сломались под её тяжестью, и она соскользнула на землю с полными коры когтями.

– Почему ты не предостерёг человеческого детёныша? – прогремела она бедному Балу, который пустился бежать неуклюжей рысью в надежде догнать обезьян. – Стоило бить его до полусмерти, если ты не предупреждал его!

– Скорее, скорее! Мы… Мы ещё можем нагнать их, – задыхаясь проговорил Балу.

– Таким-то шагом? Этот бег не утомил бы даже раненой коровы. Учитель Закона, избиватель детёнышей, если ты прокачаешься так с милю, ты лопнешь. Садись и думай. Придумай план. Незачем гнаться. Если мы слишком близко подойдём к ним, они ещё, пожалуй, бросят его.

– Эррула! Ву! Если обезьянам надоело тащить детёныша, они уже бросили его. Кто может верить Бандар-логу? Брось мёртвых нетопырей на мою голову! Дай мне глодать почерневшие кости! Катай меня в сотах диких пчёл, чтобы они до смерти искусали меня, и похорони моё тело вместе с гиеной, потому что я самый несчастный медведь в мире! Эрорулала! Вахуа! О, Маугли, Маугли! Зачем я ломал тебе голову, а не предостерёг тебя от Обезьяньего Народа? Может быть, я выбил из его ума заданный ему на сегодня урок, и он останется в джунглях один, позабыв Великие Слова!

Балу прижал лапы к ушам и со стоном покачивался взад и вперёд.

– Во всяком случае, некоторое время тому назад он правильно сказал мне их, – нетерпеливо заметила Багира. – Балу, у тебя нет ни памяти, ни чувства собственного достоинства. Что подумали бы джунгли, если бы я, чёрная пантера, свернулась, как дикобраз Икки, и принялась выть?

– Какое мне дело до того, что обо мне думают в джунглях? Может быть, он уже умер.

– Если только обезьяны не бросят его ради потехи или не убьют из лености, я не опасаюсь за человеческого детёныша. Он умён, хорошо обучен, главное же, все в джунглях боятся его глаз. Однако (и это очень дурно) он во власти Бандар-лога, а это племя не страшится никого из нас, так как оно живёт на деревьях. – Багира задумчиво полизала одну из своих передних лап.

– Как я глуп! О, толстый, бурый, вырывающий корни, дурак! – внезапно распрямляясь, сказал Балу. – Правду говорит дикий слон Хати: «На каждого свой страх». Бандар-лог боится питона скал Каа. Он не хуже их поднимается на деревья и ночью крадёт молодых обезьян. При звуке его имени, хотя бы произнесённом шёпотом, у них холодеют хвосты. Идём к Каа.

– Ну что он сделает для нас? Он безногий, значит, не принадлежит к нашему племени, и у него такие дурные глаза, – сказала Багира.

– Он очень стар и очень хитёр, главное же, постоянно голоден, – ответил Балу. – Обещай дать ему несколько коз.

– Насытившийся Каа спит целый месяц. Может быть, питон и теперь спит, но даже если и не спит, так он, пожалуй, сам захочет убить для себя козу. – Плохо знавшая Каа Багира, понятно, сомневалась.

– В таком случае, мы с тобой, старая охотница, заставим его послушаться нас.

Тут Балу потёрся своим побелевшим бурым плечом о пантеру, и они вместе отправились отыскивать Каа, питона скал.

Они застали его на скалистой, нагретой солнцем, площадке; растянувшись, он любовался своей прекрасной новой кожей. Последние десять дней питон провёл в уединении, так как менял кожу и теперь был великолепен. Каа вытягивал свою огромную голову с тупым носом, изгибал своё тридцатифутовое тело, свивался в фантастические узлы и кольца, в то же время облизывая губы при мысли о будущем обеде.

– Он ещё не ел, – сказал Балу и, увидав красивую, покрытую прекрасными коричневыми пятнами новую жёлтую одежду змеи, проворчал: – Осторожнее, Багира. После перемены кожи он подслеповат и спешит наносить удары.

Каа не был ядовит; он даже презирал ядовитых змей, считая их трусами; вся сила питона зависела от его величины, и когда он охватывал своими огромными кольцами какое-нибудь создание, для того наступал конец.

– Хорошей охоты, – закричал Балу, оседая на задние лапы.

Как все змеи этого рода, Каа был глуховат: он не сразу услышал приветствие медведя и на всякий случай свернулся, опустив голову.

– Хорошей охоты всем нам, – ответил питон. – Ого, Балу, что ты здесь делаешь? Хорошей охоты, Багира! По крайней мере, одному из нас нужна пища. Слышно ли что-нибудь о дичи поблизости? Нет ли молодого оленёнка или хотя бы молодого козла? Внутри меня пусто, как в сухом колодце.

– Мы охотимся, – небрежно заметил Балу. Медведь знал, что Каа не следует торопить: он слишком велик.

– Позвольте мне отправиться с вами, – сказал Каа. – Одной добычей больше или меньше, не важно для тебя, Багира, или для тебя, Балу. Мне же приходится несколько дней подряд караулить на лесной тропинке или целую ночь подниматься то на одно, то на другое дерево, ради возможности поймать молодую обезьяну. Пшшшш! Теперь уже не такие ветки как во времена моей юности. Все погнившие, сухие!

– Может быть, это зависит от твоей тяжести, – сказал Балу.

– Да, я длинен, достаточно длинен, – с оттенком гордости ответил Каа. – Однако молодые деревья действительно хрупки, ломки. Недавно на охоте я чуть не упал; да, чуть не упал, скользя вниз и не обвив достаточно крепко хвостом дерево; этот шум разбудил обезьян, и они стали бранить меня самыми скверными словами.

– Безногий, жёлтый дождевой червь, – прошептала Багира, как бы стараясь вспомнить что-то.

– Сссс! Они называли меня так? – спросил Каа.

– Во время прошлой луны обезьяны кричали нам что-то в этом роде, но ведь мы не замечаем их. Пусть они говорят, что им угодно, даже будто ты потерял все зубы и боишься каждого существа крупнее козлёнка, так как (Бандар-лог совершенно бессовестное племя!) тебя устрашают рога козла, – сладким голосом заметила Багира.

Надо сказать, что змея, в особенности осторожный старый питон, редко выказывает гнев; тем не менее Балу и Багира заметили, что глотательные мышцы по обеим сторонам горла Каа сморщились и вздулись.

– Обезьяны переменили место своей стоянки, – спокойно сказал питон. – Когда сегодня я выполз на солнце, до меня донеслось их гуканье в вершинах деревьев.

– Теперь мы идём вслед за Бандар-логом, – проговорил Балу, но слова застряли у него в горле; ведь он не помнил, чтобы кто-нибудь в джунглях сознавался, что его интересуют поступки обезьян.

– Без сомнения, немаловажное обстоятельство заставляет двоих таких охотников – вожаков у себя в джунглях – идти по следу Бандар-лога, – вежливо ответил Каа, весь надуваясь от любопытства.

– В сущности, – начал Балу, – я просто старый, порой очень неумный, преподаватель Закона сионийским волчатам, а Багира…

– Багира и есть Багира, – перебила его чёрная пантера, и, щёлкнув зубами, закрыла рот; она считала смирение вещью ненужной.

– Вот в чём дело, Каа. Эти воры орехов и подбиратели пальмовых листьев украли нашего человеческого детёныша, о котором ты, вероятно, слышал.

– Икки (длинные иглы на его спине делают это существо самонадеянным) болтал, будто человек был принят в волчью стаю, но я не поверил ему. Икки вечно повторяет то, о чём он слышал вполуха, и повторяет очень плохо.

– Но он сказал правду. Никогда в мире не было такого человеческого детёныша, – проговорил Балу. – Он самый лучший, самый умный, самый смелый из человеческих детёнышей; это мой ученик, который прославит имя Балу во всех джунглях; кроме того, я… мы… любим его, Каа.

– Тсс! Тсс! – сказал Каа, покачивая головой из стороны в сторону. – Я тоже когда-то знал, что значит любовь. Я мог бы рассказать вам историю, которую…

– Которую мы хорошо оценим, только когда, сытые, будем отдыхать в светлую ночь, слушая тебя, – быстро перебила его Багира. – Теперь же наш человеческий детёныш в руках Бандар-лога, а мы знаем, что Обезьяний Народ боится одного Каа.

– Они боятся одного меня. И вполне основательно, – произнёс Каа. – Глупые, болтающие тщеславные создания, тщеславные, глупые, болтающие – вот каковы эти обезьяны! Но человеческому существу плохо в их руках. Им надоедают подобранные ими орехи, и они швыряют их на землю. Они шесть часов таскают ветку, намереваясь с её помощью совершить великие дела, потом ломают её пополам. Нельзя позавидовать этому человеческому существу. И обезьяны назвали меня жёлтой рыбой? Ведь так?

– Червём, червём, дождевым червяком, – сказала Багира, – и говорили про тебя ещё многое, что мне стыдно повторять.

– Следует научить обезьян хорошо отзываться о их господине. Ээээ-ссш! Поможем им собрать их блуждающие воспоминания. Ну а куда убежали они с детёнышем?

– Это известно только джунглям. Кажется, в сторону заката солнца, – сказал Балу. – Мы думали, что ты знаешь, Каа.

– Я? Каким образом? Я беру их, когда они попадаются на моей дороге, но не охочусь на Бандар-лога, или на лягушек, или на зелёную пену в водяных ямах.

– Вверх, вверх! Вверх, вверх! Хилло! Илло! Илло! Смотри вверх, Балу из сионийской волчьей стаи!

Балу поднял голову, чтобы посмотреть, откуда звучал голос. В воздухе парил коршун Раин; он парил, опускаясь вниз, и солнце блестело на его крыльях. Подходило время, в которое Ранн устраивался на ночлег; он осмотрел все джунгли, отыскивая медведя, но не разглядел его в густой листве.

– Что там? – спросил Балу.

– Я видел Маугли среди обезьян. Он просил меня сказать тебе об этом. Я следил. Они увели его за реку, в город обезьян, в Холодные Логовища. Может быть, они останутся там на ночь, пробудут десять ночей или только часть ночи. Я просил летучих мышей наблюдать за ними в тёмное время. Я исполнил данное мне поручение. Хорошей охоты всем вам, там внизу!

– Полный зоб и глубокий сон тебе, Ранн! – крикнула Багира. – Во время моей следующей охоты я не забуду о тебе и отложу голову для одного тебя, о лучший из коршунов.

– Полно, полно. Мальчик сказал Великие Слова Птиц, да ещё в то время, когда его тащили через деревья.

– Слова были крепко вбиты в его голову, – заметила Багира. – Но я горжусь им. А теперь мы должны отправиться к Холодным Логовищам.

Все они знали, где помещалось это место, но немногие из обитателей джунглей заходили туда, потому что Холодными Логовищами звери называли древний, покинутый город, затерянный и погребённый в зарослях, а дикие создания редко селятся там, где прежде жили люди. Это делает кабан, охотничьи же племена – нет. Кроме того, в Холодных Логовищах жили обезьяны (если можно было сказать, что они жили где-нибудь), и потому уважающие себя животные заглядывали в развалины только во время засухи, когда в полуразрушенных водоёмах и желобах старинного города ещё сохранялось немного воды.

– Туда придётся идти половину ночи, – сказала Багира, и Балу стал очень серьёзен.

– Я побегу, как можно быстрее, – тревожно сказал он.

– Мы не можем ждать тебя. Спеши за нами, Балу. Нам с Каа придётся спешить.

– Есть у меня ноги или нет их, я не отстану от тебя, Багира, несмотря на все твои четыре лапы, – сухо заметил Каа.

Балу спешил, но задыхался, и ему скоро пришлось сесть на землю; его спутники предоставили ему возможность догонять их, и Багира быстрыми лёгкими скачками пантеры двинулась вперёд. Каа ничего не говорил, но как ни старалась опередить его Багира, огромный питон скал не отставал от неё. Когда перед ними оказался горный поток, Багира выиграла несколько ярдов, так как перескочила через него, питон же поплыл, выставив из воды голову и фута два шеи. Зато на ровной местности он поравнялся с чёрной пантерой.

– Клянусь сломанным замком, освободившим меня, – сказала Багира, когда на землю спустился полумрак, – ты двигаешься быстро.

– Я голоден, – ответил Каа. – Кроме того, они назвали меня пятнистой лягушкой.

– Червём, дождевым червём, да ещё жёлтым.

– Это одно и то же. Вперёд! – И Каа, казалось, струился по земле; своими неподвижными глазами он отыскивал кратчайший путь и направлялся по нему.

А в Холодных Логовищах обезьяны совсем не думали о друзьях Маугли. Они принесли мальчика в затерянный город и временно были очень довольны собой. Маугли никогда ещё не видывал индусских городов и, хотя перед ним громоздились развалины, Холодные Логовища показались ему изумительными и великолепными. Когда-то, очень давно, король построил город на холме. Можно было видеть остатки каменных дорог, которые вели к разрушенным воротам, где последние обломки дощатых створок ещё висели на изношенных, заржавленных петлях. В стены корнями вросли деревья; укрепления расшатались и обвалились; из окон стенных башен косматыми прядями свешивались густые лианы.

Холм увенчивал большой, лишённый крыши дворец; мрамор, выстилавший его дворы и фонтаны треснул, покрылся красными и зелёными пятнами; даже гранитные плиты, устилавшие тот двор, где прежде жили королевские слоны, раздвинулись и приподнялись, благодаря пробившейся между ними траве и там и сям выросшим молодым деревьям. Из дворца можно было видеть ряды домов без крыш, которые придавали городу вид опустошённых сотов, полных чёрных теней; бесформенную каменную глыбу – остатки идола, на той площади, где пересекались четыре дороги; углубления и ямы на углах улиц, там, где прежде помещались общественные колодцы и разрушившиеся купола храмов с дикими фиговыми деревьями, зеленеющими по их краям. Обезьяны называли это место своим городом и выказывали притворное презрение к населению джунглей за то, что оно жило в лесу. А между тем они не знали назначения строений и не умели пользоваться ими. Обезьяны часто садились кружками в зале совета короля, чесались, отыскивая блох, и притворялись людьми. Иногда же то вбегали в дома без крыш, то выбегали из них, складывали куда-нибудь в угол куски штукатурки и старые кирпичи, тотчас же забывали, куда спрятали их, дрались и кричали во время схваток, внезапно затевали игры, носясь вверх и вниз по террасам королевского сада, раскачивали там кусты роз и апельсиновые деревья, забавляясь тем, как с них падают цветы и плоды. Они исследовали все проходы, все тёмные коридоры дворца, многие сотни его маленьких затенённых комнат, но не помнили, что видели, чего нет. Так по двое и поодиночке или толпами обезьяны шатались, постоянно уверяя друг друга, что они держатся совершенно как люди. Они пили в водоёмах, мутили воду и дрались из-за этого, но сейчас же все неслись куда-нибудь толпой, крича: «В джунглях нет никого такого умного, ловкого, сильного и благородного, как Бандар-лог!» И всё начиналось сызнова, пока им не надоедал город, и они возвращались на вершины деревьев в надежде, что население джунглей заметит их.

Воспитанному в правилах Закона Джунглей Маугли этот образ жизни не нравился, и он не понимал его. Обезьяны притащили его в Холодные Логовища к вечеру, но не легли спать, как сделал бы мальчик после долгого пути; напротив, взяв друг друга за руки, они принялись танцевать и петь свои нелепые песни. Одна из обезьян произнесла речь, сказав своим товарищам, что со дня плена Маугли начнётся новая история Бандар-лога, так как человеческий детёныш научит их свивать между собой ветки и тростники для защиты от дождя и холода. Маугли собрал несколько лиан и принялся продевать их одну через другую, обезьяны попробовали подражать ему, но через несколько минут им это надоело; они принялись дёргать своих друзей за хвосты, или, кашляя, прыгать вверх и вниз.

– Я голоден, – сказал Маугли, – и не знаю этой части джунглей. Покормите меня или позвольте отправиться на охоту.

Обезьян двадцать-тридцать кинулось в разные стороны, чтобы принести ему орехов или дикого имбиря, но по дороге затеяли драку, и скоро решили, что возвращаться с остатками плодов не стоит. Маугли не только был голоден, он ещё сердился и чувствовал огорчение. Наконец, мальчик пошёл бродить по опустевшему городу, время от времени громко выкрикивая Охотничий Зов Пришельцев. Никто ему не ответил, и он понял, что попал в очень опасное место. «Всё, что говорил Балу о Бандар-логе, – правда, – подумал Маугли. – У них нет ни закона, ни охотничьего призыва, ни вожаков, нет ничего, кроме глупых слов и маленьких, щиплющих, воровских рук. Если я умру здесь с голоду и буду убит, это случится по моей вине. Однако мне следует постараться вернуться в мои родные джунгли. Конечно, Балу прибьёт меня, но это лучше глупой ловли розовых лепестков среди Бандар-лога».

Едва Маугли дошёл до городской стены, как обезьяны потащили его обратно, твердя ему, что он не знает, какое счастье выпало на его долю. И они щипали его, чтобы он выказал им благодарность. Маугли крепко сжал губы и, ничего не говоря, шёл вместе с кричащими обезьянами на террасу, которая была выше наполовину наполненных дождевой водой резервуаров из красного песчаника. Посередине террасы стояла белая мраморная беседка, выстроенная для принцесс, умерших за сто лет перед тем. Половина куполообразной крыши красного строения обвалилась внутрь его и засыпала подземный коридор, по которому принцессы, бывало, проходили из дворца в беседку; стены её были сделаны из мраморных плит, прелестных молочно-белых резных панелей, в которые были вкраплены куски агата, корналина, яшмы и ляпис-лазури; когда из-за холма вставала луна, её лучи светили сквозь кружевную резьбу, и на землю ложились тени, похожие на чёрную бархатную вышивку. Как ни был огорчён и голоден Маугли, как ни было ему грустно, он невольно засмеялся, когда сразу двадцать обезьян принялось рассказывать ему, до чего они мудры, сильны и кротки, и как безумен он, желая расстаться с ними. «Мы велики. Мы свободны. Мы изумительны. Мы самое изумительное племя во всех джунглях, – кричали они. – Ты впервые слышишь о нас и можешь передать наши слова населению джунглей, чтобы оно в будущем замечало нас, а потому мы сообщим тебе всё о таких удивительных и превосходных существах, как мы». Маугли не возражал; сотни обезьян собрались на террасе, чтобы слушать своих же товарок, воспевавших хвалы Бандар-логу; когда ораторша умолкала, желая перевести дыхание, все остальные обезьяны кричали: «Это правда; мы все говорили то же самое». Маугли утвердительно кивал головой, мигал и говорил: «Да», – в ответ на их вопросы, чувствуя головокружение от шума. «Вероятно, шакал Табаки перекусал их всех, – думал он, – и теперь они все сошли с ума. Конечно, „дивани“, безумие овладело ими. Разве они никогда не спят? Вот подходит облако; оно закроет луну. Если бы эта тучка оказалась достаточно велика, я мог бы попытаться убежать в темноте. Но я так устал».

За тем же облаком наблюдали два друга мальчика, скрываясь во рве под городской стеной; Багира и Каа хорошо знали, как опасен Обезьяний Народ, когда он нападает большой толпой, и не хотели подвергать себя риску. Бандар-лог вступает в драку только в том случае, если на одного врага приходится по сотне обезьян, и немногие из жителей джунглей решаются на такую борьбу.

– Я отправлюсь к западной стене, – прошипел Каа, – и быстро спущусь; покатая местность поможет мне. Обезьяны не кинутся сотнями на «мою» спину, но…

– Я знаю, – сказала Багира. – Жаль, что здесь Балу нет; но сделаем всё возможное. Когда облако закроет луну, я поднимусь на террасу. По-видимому, они о чём-то советуются по поводу мальчика.

– Удачной охоты, – мрачно сказал Каа и скользнул к западной стене. Оказалось, что в этом месте вал был повреждён меньше, чем где бы то ни было, и большая змея нашла возможность подняться на камни.

Облако закрыло луну, Маугли спросил себя: «Что делать?», и в то же время мгновенно услышал звук лёгких шагов Багиры. Чёрная пантера быстро, почти бесшумно поднялась по откосу и теперь била обезьян, сидевших вокруг Маугли кольцом в пятьдесят-шестьдесят рядов; Багира знала, что лучше бить обезьян лапами, чем тратить время кусая их. Послышался вопль ужаса и бешенства, и когда Багира двинулась, шагая по валявшимся, вздрагивающим телам, одна обезьяна закричала: «Здесь только она! Смерть ей! Смерть!» Над пантерой сомкнулась масса обезьян, они кусали её, царапали, рвали её кожу, дёргали и толкали; шестеро обезьян схватили Маугли, подняли его на стену беседки и толкнули вниз сквозь пролом в куполе. Мальчик, воспитанный людьми, жестоко разбился бы; беседка имела добрых пятнадцать футов высоты, но Маугли упал так, как его учил Балу, и опустился на ноги.

– Оставайся здесь, – закричали ему обезьяны, – подожди; мы убьём твоих друзей и придём играть с тобой, если Ядовитый Народ оставит тебя в живых.

– Мы одной крови, вы и я, – быстро произнёс Маугли, закончив эту фразу призывом для змей. Около себя в мусоре он слышал шорох, шипение и для полной безопасности повторил Змеиные Великие Слова.

– Хорош-ш-шо! Опустите капюшоны, – прозвучало с полдюжины тихих голосов (рано или поздно каждая развалина в Индии делается приютом змей, и старая беседка кишела кобрами). – Не двигайся, Маленький Брат, твои ноги могут повредить нам.

Маугли стоял по возможности спокойно, глядя через резной мрамор и прислушиваясь к дикому гулу борьбы вокруг чёрной пантеры. Слышался вой, цоканье, шарканье ног, глубокий хриплый, похожий на кашель, крик Багиры, которая отступала, выгибала спину, поворачивалась и ныряла под стаю своих врагов. В первый раз за всю свою жизнь Багира защищалась от смерти.

«Вероятно, Балу близко; Багира не пришла бы одна», – подумал Маугли и громко закричал:

– К водоёму, Багира! Скатись к водоёму. Скатись и нырни! В воду!

Багира услышала; и восклицание, показавшее пантере, что Маугли в безопасности, придало ей нового мужества. Она отчаянно, дюйм за дюймом, пробивалась к резервуарам, молча нанося удары. Вот со стороны ближайшей к зарослям разрушенной стены донёсся раскатистый боевой клич Балу. Старый медведь торопился изо всех сил, но раньше не мог подоспеть.

– Багира, – кричал он, – я здесь! Я лезу! Я тороплюсь! Эхвора! Камни выкатываются из-под моих ступнёй. Погоди ты, о бесчестный Бандар-лог!

Бурый медведь, задыхаясь, поднялся на террасу и тотчас же исчез под хлынувшей на него волной обезьян, но резко осел на задние ноги и, вытянув передние лапы, прижал к себе столько своих врагов, сколько мог захватить, потом принялся колотить их; стук, стук, стук, слышалось что-то вроде мерного звука мельничного колёса. Хруст ветвей и всплеск воды дали понять Маугли, что Багира пробилась к водоёму, в который обезьяны не могли броситься за ней. Пантера лежала в бассейне, хватая ртом воздух, выставив из воды одну голову; обезьяны же толпились на красных ступенях, от злости прыгая по ним взад и вперёд и готовясь броситься на пантеру, едва она выйдет из бассейна, чтобы бежать помогать Балу. Вот тогда-то Багира и подняла свой подбородок, с которого капала вода, и в отчаянии произнесла Змеиный Призыв:

– Мы одной крови, ты и я.

Ей представилось, будто в последнюю минуту Каа повернул обратно. Хотя Балу задыхался под грудой обезьян на краю террасы, он невольно усмехнулся, услышав, что чёрная пантера просит помощи.

Каа только что перебрался через западную стену, изогнув своё тело с такой силой, что замковый камень скатился в ров. Питон не желал потерять выгоду своего положения и раза два свился в кольца и распрямился, с целью удостовериться, что каждый фут его длинного тела в полном порядке. Бой с Балу продолжался, и обезьяны выли кругом Багиры, а Манг, нетопырь, летая взад и вперёд, рассказывал о великой борьбе всем джунглям, так что даже Хати, дикий слон, затрубил в свой хобот, и отдалённые стаи Обезьяньего Народа помчались по древесным дорогам на помощь своим товарищам в Холодных Логовищах. Шум сражения разбудил также всех дневных птиц на много миль вокруг. Тогда Каа двинулся прямо, быстро, стремясь убивать. Боевая мощь питона заключается в ударе его головы, которой двигает тяжесть его огромного тела. Если вы можете представить себе копьё или таран, или молоток, весящие около полутонны и направляемые хладнокровным спокойным умом, живущим в рукоятке одной из этих вещей, вы более или менее поймёте, во что превращался Каа во время боя. Питон, длиной в четыре или пять футов, сбивает с ног человека, ударив его прямо в грудь, а как вам известно, Каа имел тридцать футов длины. Первый удар он нанёс в самую середину толпы, окружавшей Балу; он сделал это молча, закрыв рот; повторения не понадобилось. Обезьяны рассеялись, крича:

– Каа! Это Каа! Бегите! Бегите!

Многие поколения юных обезьян смирялись и начинали вести себя хорошо, когда старшие пугали их рассказами о Каа, ночном воре, который мог проскользнуть между ветвями так же беззвучно, как растёт мох, и унести с собой самую сильную обезьяну в мире; о старом Каа, который умел делаться до того похожим на засохший сук или сгнивший кусок дерева, что даже самые мудрые обманывались, и тогда ветвь хватала их. Обезьяны боялись в джунглях только Каа, потому что ни одна из них не знала пределов его могущества; ни одна не выдерживала его взгляда; ни одна не вышла живой из его объятий. Итак, теперь они, бормоча от ужаса, кинулись к стенам и к домам, и Балу вздохнул с облегчением. Его мех был гораздо гуще шерсти Багиры; тем не менее он жестоко пострадал во время схватки. Вот Каа в первый раз открыл свой рот; произнёс длинное, шипящее слово, и обезьяны, спешившие под защиту Холодных Логовищ, остановились; они, дрожа, прижались к ветвям, которые согнулись и затрещали под их тяжестью. Обезьяны на стенах и на пустых домах замолчали, и в тишине, спустившейся на город, Маугли услышал, как Багира отряхивалась, покинув водоём. В эту минуту снова поднялся шум. Обезьяны стали взбираться выше на стены; многие прижались к шеям больших каменных идолов; многие с визгом побежали по укреплениям. Маугли же, прыгая в беседке, прижал один глаз к резьбе и, пропустив дыхание между передними зубами, ухнул по-совиному, желая показать Бандар-логу, что он презирает его и смеётся над ним.

– Вытащите человеческого детёныша из этой ловушки. Я ничего больше не в силах сделать, – задыхаясь произнесла Багира. – Возьмём его и уйдём. Обезьяны могут возобновить нападение.

– Они не двинутся, пока я не прикажу им. Стойте так; тиш-ш-ше! – прошипел Каа, и город снова затих. – Я не мог взобраться раньше, но, кажется, ты меня звала? – это было сказано Багире.

– Я… я… может быть, закричала что-нибудь во время боя, – ответила Багира. – Ты ранен, Балу?

– Я не уверен, что обезьяны не разорвали меня на части, сделав из моей шкуры сотню медвежат, – серьёзно сказал Балу, потрясая попеременно каждой лапой. – Вуф! Мне больно. Каа, мы, Багира и я, обязаны тебе нашим спасением!

– Неважно. Где человечек?

– Здесь, в ловушке; я не могу вылезти! – закричал Маугли. Над его головой изгибалась часть сломанного купола.

– Возьмите его отсюда. Он прыгает, как Мао, павлин, и может передавить всех наших детей, – прозвучали изнутри голоса кобр.

– Хаххх, – усмехаясь, прошипел Каа: – у этого человечка повсюду друзья. Отступи, человечек, а вы, Ядовитый Народ, спрячьтесь. Я разобью стенку.

Каа внимательно осмотрел стены беседки и нашёл в мраморе выцветшую трещину, которая говорила о слабом месте резьбы; раза два или три питон слегка стукнул головой, чтобы сообразить необходимое для удара расстояние; наконец, подняв над землёй шесть футов своего тела, изо всей силы нанёс около шести ударов носом. Резьба сломалась и упала среди облака пыли и осколков. Маугли выскочил через образовавшееся отверстие и остановился между Балу и Багирой, обняв могучие шеи своих друзей.

– Ты ранен? – спросил Балу, нежно лаская его.

– Мне грустно, я голоден и сильно ушибся; но, мои друзья, они ужасно измучили вас; вы в крови!

– В крови не одни мы, – ответила Багира, облизывая губы и окидывая взглядом мёртвых обезьян на террасе и около водоёма.

– Это ничего, всё ничего, только бы ты был цел, о моя гордость, лучшая лягушечка в мире, – проворчал Балу.

– Об этом мы поговорим позже, – заметила Багира таким сухим тоном, который не понравился Маугли. – Но с нами Каа; мы обязаны ему победой, а ты – сохранением жизни. Поблагодари его согласно нашим обычаям, Маугли.

Маугли повернулся и увидел, что большая голова питона покачивается на целый фут выше его собственной макушки.

– Так это человечек? – сказал Каа. – У него очень нежная кожа и нельзя сказать, чтобы он совсем не походил на обезьян. Берегись, человечек! Смотри, чтобы после перемены кожи я в сумерки не принял тебя за кого-нибудь из Бандар-лога.

– Мы одной крови, ты и я, – ответил Маугли. – Сегодня ты дал мне жизнь. Моя добыча всегда будет твоей, когда ты почувствуешь голод, о Каа.

– Благодарю тебя, Маленький Брат, – сказал питон, хотя в его глазах продолжал мерцать свет. – А что может убивать такой храбрый охотник? Спрашиваю это, чтобы идти за тобой, когда в следующий раз ты отправишься на ловлю.

– Я ничего не убиваю, так как ещё слишком мал; но я загоняю оленей для тех, кому они могут пригодиться. Когда ты почувствуешь, что у тебя внутри пусто, явись ко мне и посмотри, говорю ли я правду. У меня есть некоторая ловкость в них, – он поднял свои руки, – и если ты когда-нибудь попадёшься в ловушку, я отплачу тебе добром за добро. С сегодняшнего вечера я в долгу перед тобой, перед Багирой и Балу. Удачной охоты всем вам, мои владыки.

– Хорошо сказано, – проворчал Балу, потому что мальчик, действительно, очень мило выразил свою благодарность. На минуту голова питона легла на плечо Маугли.

– Храброе сердце и вежливый язык, – сказал он. – Ты должен далеко пойти в джунглях, человечек. Теперь же поскорее уходи отсюда вместе со своими друзьями. Уйди и засни; луна садится, и тебе нехорошо видеть то, что произойдёт здесь.

Луна опускалась за горы; ряды дрожащих, жавшихся друг к другу обезьян на стенах и укреплениях казались какими-то трепещущими разорванными косматыми лоскутами. Балу спустился к бассейну, чтобы напиться; Багира принялась приводить в порядок свой мех, питон же Каа скользнул к центру террасы и закрыл свои челюсти с таким сухим стуком, что глаза всех обезьян обратились к нему.

– Луна заходит, – сказал он, – достаточно ли света, чтобы видеть?

Со стен пронёсся стон, похожий на звук ветров в вершинах деревьев:

– Мы видим, о Каа.

– Хорошо. Теперь начинается танец, танец голода Каа. Сидите и смотрите.

Раза два или три он прополз, делая большие круги и покачивая головой то вправо, то влево; потом стал свивать своё мягкое тело в петли, восьмёрки, тупые треугольники, которые превращались в квадраты и пятиугольники; свёртывался в виде холмика, и всё время двигался без отдыха, без торопливости. В то же время слышалась его тихая, непрерывная жужжащая песнь. Воздух темнел; наконец, мрак скрыл скользящие изменчивые кольца змеи; слышался только шелест её чешуи.

Балу и Багира стояли, как каменные, с лёгким ворчанием, ощетинившись, а Маугли смотрел на всё и удивлялся.

– Бандар-логи, – наконец прозвучал голос Каа, – может ли кто-нибудь из вас без моего приказания пошевелить рукой или ногой? Отвечайте.

– Без твоего приказания мы не можем шевельнуть ни ногой, ни рукой, о Каа.

– Хорошо. Сделайте один шаг ко мне.

Ряды обезьян беспомощно колыхнулись вперёд; вместе с ними, как деревянные, шагнули Балу и Багира.

– Ближе, – прошипел Каа. И все снова подвинулись.

Маугли положил свои руки на Балу и на Багиру, чтобы увести их, и два больших зверя вздрогнули, точно внезапно разбуженные ото сна.

– Не снимай руки с моего плеча, – прошептала Багира. – Держи меня, не то я вернусь к Каа. Ах!

– Да ведь старый Каа просто делает круги на пыльной земле, – сказал Маугли. – Уйдём!

Все трое проскользнули через пролом в стене и очутились в джунглях.

– Вуф, – произнёс Балу, когда он снова остановился под неподвижными деревьями. – Никогда больше я не возьму Каа в союзники, – и он встряхнулся.

– Он знает больше нас, – с дрожью проговорила Багира. – Ещё немножко, и я кинулась бы к нему в пасть.

– Многие пройдут по этой дороге, раньше нового восхода луны, – заметил Балу. – Он хорошо поохотится сегодня… по-своему…

– Но что же всё это значит? – спросил Маугли, не знавший о притягательной силе взгляда питона, – пока не стемнело, я видел только большую змею, которая делала какие-то глупые фигуры и круги. И у Каа весь нос разбит! Хо! Хо!

– Маугли, – сердито остановила мальчика Багира, – его нос разбит по твоей милости, так же как мои уши, бока и лапы, шея и плечи Балу искусаны из-за тебя же. Много дней ни Балу, ни Багира не будут в состоянии и с удовольствием охотиться.

– Не беда, – сказал Балу, – с нами опять человеческий детёныш!

– Это правда, но вместо того, чтобы поохотиться, мы дорого заплатили за него – ранами, шерстью (у меня выщипана половина меха на спине) и, наконец, честью. Помни, Маугли, я – чёрная пантера, была принуждена просить защиты у Каа, и мы с Балу стали глупы, как маленькие птички, при виде этой пляски голода. Вот, человеческий детёныш, что произошло из-за твоих игр с Бандар-логом.

– Правда, всё это правда, – печально проговорил Маугли. – Я дрянной человеческий детёныш и теперь чувствую, как во мне тоскует желудок.

– Мф! Что говорит Закон Джунглей, Балу?

Балу не хотелось навлекать на Маугли новых неприятностей, но шутить с Законом он не желал, а потому тихо проворчал:

– Печаль не избавляет от наказания. Только помни, Багира, он очень маленький.

– Я не забуду этого, но он был причиной беды и его нужно побить. Маугли, ты можешь что-нибудь сказать?

– Ничего, я виноват. Балу и ты ранены. Справедливо наказать меня.

Багира раз шесть любовно ударила его, с точки зрения пантеры очень легко; эти толчки вряд ли разбудили бы её детёныша, но для семилетнего мальчика они были жестокими побоями и в годы Маугли каждый мог бы пожелать избежать их. Когда всё было окончено, мальчик чихнул, и, не говоря ни слова, поднялся на ноги.

– Теперь, – сказала Багира, – прыгай ко мне на спину, Маленький Брат, мы отправимся домой. Одна из прелестей Закона Джунглей состоит в том, что наказание уничтожает старые счёты; всё оканчивается, и никто не хмурится. Маугли положил голову на спину Багиры и заснул так глубоко, что не проснулся даже, когда она опустила его в пещере подле Волчицы Матери.

Как в Африке охотятся на питонов

Еще с первобытных времен основной обязанностью мужчин была охота. Спустя десятки столетий она перестала быть жизненной необходимостью и перешла в разряд развлечений.
Даже в Африке, где мужчины часто охотятся для пропитания, у них тоже есть свои забавы, например, поймать питона на живца.

Первоначально выбирается смельчак, который собственно будет живцом. Его руку обматывают шкурой бизона. В ответственный момент она станет отвлекающим маневром при поимке пресмыкающегося.

Охотник пробирается в змеиную нору головой вперед. Ползти придется порядка 10 метров, поэтому мужчина мажет свое тело особым составом для лучшего скольжения.

У питона инфракрасное зрение, он прекрасно видит приближающегося человека в кромешной темноте. Поэтому охотник зажигает веточки, тепло от которых на мгновение сбивает змею с толку.

У змеи инфракрасное зрение, она реагирует на тепло.

Питон, охраняющий свое потомство, бросается в атаку, но мужчина подставляет ему руку, обмотанную шкурой. Второй рукой необходимо пережать змее пищевод, чтобы она не сумела заглотать конечность или, что еще хуже, человека целиком. 6-метровая особь вполне способна на это.

Вначале змея впивается в жертву зубами, обматывается вокруг нее кольцами и начинает давить, удушая и ломая кости. После этого, она ее заглатывает, как бы надеваясь на нее чулком. Может случиться так, что пойманная жертва приходит в сознание, находясь внутри змеи, но это уже не имеет значения.

После того, как охотник поймал питона, он ползет с ним обратно из норы, что очень непросто, учитывая вес змеи (порядка 50-70 кг). Напарники вытаскивают его за ноги. Вот здесь начинается самое сложное: питон отчаянно сопротивляется.

Мужчины не должны терять ни секунды: первый удерживает рогатиной голову, второй – хвост, а третий перерезает змее горло. Один из охотников снова забирается в нору за яйцами, которые считаются деликатесом. Нагруженные добычей, мужчины отправляются домой.

Охотники отправляются домой с добычей.

Когда, нагруженные добычей, охотники появляются в деревне – их встречают как настоящих героев. Еще бы, ведь добычей мог стать сам чернокожий охотник.

Источник

Охота питона Каа — сказка Редьярда Киплинга. Маугли

  

Охота питона Каа — читаем сказки Редьярда Киплинга. Маугли

 
Всё рассказанное здесь случилось задолго до того, как Маугли был изгнан из сионийской волчьей стаи, раньше, чем он отомстил Шер Хану, тигру, словом, и происходило в те дни, когда Балу учил его Закону Джунглей. Большой серьёзный бурый медведь радовался понятливости своего ученика, потому что молодые волки стараются узнать только ту часть Закона Джунглей, которая касается их собственной стаи и их племени, и убегают, едва заучив наизусть одну строфу из Стихотворения Охотников: «Ноги, ступающие бесшумно; глаза, видящие в темноте; уши, слышащие ветры в их приютах, и острые белые зубы, – вот отличительные черты наших братьев; исключаются только шакал Табаки и гиены, которых мы ненавидим». Маугли же был детёнышем человека, и потому ему приходилось узнавать больше.
 
Иногда чёрная пантера Багира приходила через джунгли посмотреть, как подвигаются дела у её любимца и, потирая голову о дерево, мурлыкала, пока Маугли отвечал Балу заданный ему на этот день урок. Мальчик взбирался на деревья почти так же хорошо, как плавал, а плавал почти так же хорошо, как бегал. Поэтому Балу, учитель Закона, преподавал ему Законы Леса и Законы Вод: объяснял, как отличать подгнившую ветвь от здоровой; как вежливо разговаривать с дикими пчёлами, проходя под их сотами, висящими на пятьдесят футов выше его головы; как извиниться перед нетопырём Мантом, потревожив его в полдень среди ветвей, или как предупреждать водяных змей в естественных лесных прудах, готовясь кинуться к ним в воду. Никто из населения джунглей не любит, чтобы его тревожили, и все готовы броситься на незваного гостя. Узнал Маугли и Охотничий Крик Пришельцев. В том случае, когда охотник преследует дичь не на своей территории, этот призыв следует громко повторять, пока не услышишь на него ответа. В переводе он значит: «Позвольте мне охотиться здесь, потому что я голоден»; отвечают же на него так: «В таком случае охоться ради пищи, но не для удовольствия».
 
Всё это должно вам показать, до чего многое Маугли приходилось заучивать наизусть, и, повторяя одно и то же больше ста раз, он очень уставал. Однако, как Балу сказал Багире в тот день, когда Маугли был побит и, рассерженный, убежал от него:
 
– Человеческий детёныш и есть человеческий детёныш, а потому он должен знать весь Закон Джунглей.
 
– Но подумай, какой он маленький, – возразила чёрная пантера, которая, конечно, избаловала бы мальчика, если бы Балу не мешал ей. – Как все эти слова могут умещаться в его маленькой голове?
 
– Разве в джунглях есть что-нибудь настолько маленькое, чтобы звери его не трогали? Нет. Вот потому-то я и учу детёныша; потому-то я и бью его, правда, очень нежно, когда он забывает мои слова.
 
– Нежно! Что ты знаешь о нежности, Железные Лапы? – проворчала Багира. – Сегодня у него всё лицо разбито из-за твоей… нежности. Гр!
 
– Пусть лучше я, любящий детёныша, покрою его ссадинами с головы до ног, чем он, по невежеству, попадёт в беду, – с жаром ответил бурый медведь. – Теперь я учу его Великим Словам Джунглей, которые послужат для него защитой среди населения – птиц, змей и всех существ, охотящихся на четырёх ногах, помимо его собственной стаи. Если только детёныш запомнит слова, он получит возможность требовать покровительства от всех созданий, живущих в джунглях. Разве ради этого не стоило слегка побить его?
 
– Пожалуй; только смотри, не убей детёныша. Он же не древесный пень для оттачивания твоих тупых когтей. Но, что это за Великие Слова? Конечно, гораздо вероятнее, что я окажу кому-нибудь помощь, нежели попрошу её, – сказала Багира, вытянув одну из своих передних лап и любуясь как бы изваянными резцом когтями синевато-стального цвета, которые украшали её пальцы. – А всё же мне хотелось бы узнать эти слова.
 
– Я позову Маугли, и он скажет их тебе… если захочет. Иди сюда, Маленький Брат!
– У меня в голове шумит, как в дупле с пчелиным роем, – послышался мрачный голосок над их головами; Маугли скользнул по стволу дерева и, ступив на землю, рассерженный и негодующий, прибавил: – Я пришёл для тебя, Багира, а совсем не для тебя, жирный, старый Балу.
 
– Мне это всё равно, – ответил Балу, хотя он был обижен и огорчён. – В таком случае, скажи Багире Великие Слова Джунглей, которым я учил тебя сегодня.
– Великие Слова какого народа? – спросил Маугли, довольный возможностью показать свою учёность. – В джунглях много наречий, я знаю их все.
 
– Ты знаешь далеко не все. Видишь, о Багира, они никогда не благодарят своего учителя. Ни один волчонок не возвращался, чтобы поблагодарить старого Балу за его уроки. Ну, ты, великий учёный, скажи Слова Народа Охотников.
– Мы одной крови, вы и я, – сказал Маугли, с акцентом медведя, как это делают все Охотники.
– Хорошо. Теперь Великие Слова Птиц.
Маугли повторил ту же фразу, закончив её свистом коршуна.
 
– Теперь Слова змей, – сказала Багира.
 
В ответ послышалось совершенно неописуемое шипение; потом Маугли брыкнул ногами, захлопал в ладоши, всё в виде одобрения себе и прыгнул на спину Багиры. Тут он уселся, свесив ноги в одну сторону, барабаня пятками по блестящей шкуре пантеры и строя самые ужасные гримасы бурому медведю:
– Так, так; из-за этого стоило получить несколько синяков, – нежно проговорил медведь. – Когда-нибудь ты вспомнишь меня.
 
После этого Балу повернулся в сторону и сказал Багире, что он упросил Хати, дикого слона, который знает все подобные вещи, сказать ему Великие Слова; что Хати отвёл Маугли к болоту, чтобы услышать Змеиные Слова от водяной змеи, так как Балу не мог их произнести, и прибавил, что теперь человеческий детёныш защищён от всех случайностей в джунглях, потому что ни змея, ни птица или четвероногое животное не посмеют сделать ему вреда.
 
– Ему некого бояться, – в заключение сказал Балу, с гордостью похлопывая себя по огромному пушистому брюшку.
– Кроме его собственного племени, – сказала про себя Багира, и вслух прибавила, обращаясь к Маугли: – Пожалей мои рёбра, Маленький Брат. Что это за танцы взад и вперёд?
 
Маугли старался обратить на себя внимание Багиры, дёргая её за шерсть на плече и колотя её ногами. Когда пантера и медведь стали его слушать, он закричал во весь голос:
– Таким образом, у меня будет собственная стая, и я стану весь день водить их между ветвями.
– Это ещё что за новое безумие, маленький сновидец? – спросила Багира.
– И я буду бросать ветки и грязь в старого Балу, – продолжал Маугли. – Они обещали мне это. А?
– Вуф, – громадная лапа Балу сбросила Маугли со спины Багиры, и мальчик, лежавший теперь между его огромными передними лапами, понял, что медведь сердится.
– Маугли, – сказал Балу, – ты разговаривал с Бандар-логом, с Обезьяньим Народом?
 
Маугли посмотрел на Багиру, желая видеть, не сердится ли также и пантера: её глаза были жёстки, как яшмовые камни.
– Ты был с серыми обезьянами, с существами без Закона, с поедателями всякой дряни. Это великий позор.
– Когда Балу ударил меня по голове, – сказал Маугли (он всё ещё лежал на спине), – я убежал; с деревьев соскочили серые обезьяны и пожалели меня. Никому больше не было до меня дела. – И мальчик слегка втянул ноздрями воздух.
 
– Жалость Обезьяньего Народа! – Балу фыркнул. – Молчание горного потока! Прохлада летнего солнца! А что дальше, человеческий детёныш?
– Потом… Потом обезьяны дали мне орехов и разных вкусных вещей и… и… отнесли меня на вершины деревьев, а там сказали, что по крови я их брат, что я отличаюсь от обезьян только отсутствием хвоста и что со временем я сделаюсь их вожаком.
– У них не бывает вожаков, – сказала Багира. – Они лгут и всегда лгали.
– Они обходились со мной очень ласково и звали меня опять к ним. Почему меня никогда не водили к Обезьяньему Народу? Серые обезьяны стоят, как я, на задних лапах, не дерутся жёсткими лапами, а играют целый день. Пустите меня на деревья. Злой Балу, пусти меня наверх. Я опять поиграю с ними.
 
– Послушай, детёныш человека, – сказал медведь, и его голос прогремел, точно раскат грома в знойную ночь. – Я учил тебя Закону Джунглей, касающемуся всего нашего населения за исключением Обезьяньего Народа, живущего среди ветвей. У них нет закона. Обезьяны – отверженные. У них нет собственного наречия; они пользуются украденными словами, которые подслушивают, когда подглядывают за нами, прячась в ветвях. У них не наши обычаи. Они живут без вожаков. У них нет памяти. Они хвастаются, болтают, уверяют, будто они великий народ, готовый совершать великие дела в джунглях, но падает орех, им делается смешно, и они всё забывают. Мы, жители джунглей, не имеем с ними дела; не пьём там, где пьют обезьяны; не двигаемся по их дорогам; не охотимся там, где они охотятся; не умираем, где умирают они. Слыхал ли ты, чтобы я когда-нибудь до сегодняшнего дня говорил о Бандар-логе?
 
– Нет, – шёпотом произнёс Маугли, потому что теперь, когда Балу перестал говорить, в лесу стало тихо.
– Народ джунглей изгнал их из своей памяти и не берёт в рот их мяса. Обезьян очень много; они злы, грязны, не имеют стыда, и если у них есть какое-нибудь определённое желание, то именно стремление, чтобы в джунглях заметили их. Но мы не обращаем на них внимания, даже когда они бросают нам на голову грязь и орехи.
 
Едва медведь договорил, как с деревьев посыпался град орехов и обломков веток; послышался кашель, вой; и там, наверху, между тонкими ветвями, почувствовались гневные прыжки.
– Для населения джунглей обезьяны – народ отверженный. Помни это.
– Отверженный, – сказала Багира, – тем не менее, мне кажется, ты, Балу, должен был предупредить его.
– Предупредить? Я? Мог ли я угадать, что он станет возиться с такой грязью? Бандар-лог! Фу!
 
На их головы снова посыпался град из орехов и веток, и медведь с пантерой убежали, взяв с собой Маугли. Балу сказал правду. Обезьяны живут на вершинах деревьев, и так как обитатели лесов редко смотрят вверх, они редко сталкиваются с Бандар-логом. Зато при виде больного волка, раненого тигра или медведя, обезьяны сходят на землю, мучат их ради забавы; в надежде обратить на себя внимание зверей они постоянно кидают в них ветки и орехи. Кроме того, они воют, выкрикивают бессмысленные песни, приглашают Народ Джунглей взобраться к ним и вступить с ними в бой; или без всякого повода затевают между собой ожесточённые драки и бросают мёртвых обезьян туда, где население зарослей может увидать эти трупы. Они все собираются избрать себе вожака, составить собственные законы, придумать собственные обычаи, но никогда не выполняют задуманного, потому что их памяти не хватает до следующего дня. В оправдание себе обезьяны сочинили поговорку: «То, о чём Бандар-лог думает теперь, джунгли подумают позже», и это сильно ободряет их. Ни один из зверей не может добраться до Бандар-лога; с другой стороны, никто из зверей не желает замечать этого племени; вот потому-то обезьянам и было так приятно, когда Маугли пришёл играть с ними, а Балу рассердился.
 
У обезьян не было какого-либо определённого намерения (Бандар-лог вообще никогда не имеет намерений), однако в голове одной из обезьян явилась, как ей показалось, блестящая мысль, и она сказала остальным, что им было бы полезно держать у себя Маугли, потому что он умел свивать ветки для защиты от ветра, и если бы они поймали его, он, вероятно, научил бы и их своему искусству. Понятно, Маугли, сын дровосека, унаследовал от своего отца множество инстинктов; между прочим, строил хижинки из хвороста, не думая о том, почему он делает это. Наблюдая за ним с деревьев, Бандар-лог находил эту игру удивительной. Теперь, как говорили обезьяны, у них действительно появится вожак, и они сделаются самым мудрым народом в джунглях, таким мудрым, что все остальные будут замечать их и завидовать им. Они побежали вслед за Балу, Багирой и Маугли, и держались совершенно тихо до времени полуденного отдыха, когда пристыженный Маугли заснул между пантерой и медведем, решив больше не иметь дела с Обезьяньим Народом.
 
Следующее, что он впоследствии помнил, было прикосновение жёстких, сильных маленьких рук, схвативших его за плечи и за ноги; потом – удары веток по лицу. Через несколько мгновений мальчик уже смотрел вниз, в просветы между качающимися ветвями. В ту же секунду Балу пробудил джунгли своим громким глубоким голосом, а Багира, показывая все свои зубы, поднялась на дерево. Обезьяны завыли от восторга, взбираясь на верхние ветки, куда пантера не могла кинуться за ними, и закричали:
 
– Она заметила нас? Багира заметила нас! Всё население джунглей восхищается нашей ловкостью и нашей хитростью!
 
Началось бегство, а бегства Обезьяньего Народа по вершинам деревьев никто не может описать. У них есть определённые дороги, перекрёстки, подъёмы и спуски, все на высоте от пятидесяти до семидесяти или ста футов над землёй, и они могут двигаться по этим тропам, в случае нужды, даже ночью. Две самые сильные обезьяны схватили Маугли под мышки и вместе с ним понеслись с одного дерева на другое, делая прыжки в двадцать футов. Без него они могли бы бежать вдвое быстрее; тяжесть мальчика замедляла их движение.
 
Хотя у Маугли кружилась голова, он невольно наслаждался этой дикой скачкой, однако, видя землю так далеко под собой, он очень боялся, а страшные толчки в конце каждого полёта через воздушные бездны заставляли его сердце замирать. Провожатые мальчика иногда поднимались с ним на вершину дерева до того высоко, что он чувствовал, как самые верхние ветви с треском сгибались под ними, потом с криком, похожим на кашель, и с гуканьем снова бросались вниз, хватались передними или задними лапами за более низкие суки следующего дерева и снова двигались вверх. Иногда Маугли видел много миль зелёных зарослей, как человек с вершины мачты осматривает многие мили окружающего его моря; но после этого ветки и листья хлестали Маугли по лицу, и он вместе со своими двумя спутниками снова приближался почти к самой земле. Таким образом, прыгая, ломая ветви, с цоканьем и воем племя Бандар-лог неслось по дорогам, тянувшимся через вершины деревьев, и увлекало с собою своего пленника, Маугли.
 
Сперва он боялся, что обезьяны кинут его вниз; потом рассердился, однако благоразумно не боролся; наконец, начал рассуждать. Прежде всего ему следовало дать о себе знать Балу и Багире. Он знал, что благодаря быстроте бега обезьян его друзья останутся далеко позади. Смотреть вниз не стоило; ведь он мог видеть только верхние части ветвей, а потому мальчик поднял взгляд к небу и далеко в лазури разглядел коршуна Ранна, который то неподвижно висел в воздухе, то описывал круги, наблюдая за джунглями в надежде заметить какое-нибудь близкое к смерти создание. Ранн понял, что обезьяны несут что-то и спустился на несколько сотен ярдов, желая узнать, годна ли их ноша для еды. Увидев, что обезьяны тащили Маугли на вершину дерева, он засвистел от изумления и в ту же секунду услышал призыв: «Мы одной крови, ты и я». Волны ветвей сомкнулись над мальчиком, но Ранн повис над следующим деревом как раз вовремя, чтобы увидать вынырнувшее чёрное личико.
 
– Заметь мой путь, – закричал Маугли. – Скажи обо мне Балу из сионийской стаи и Багире со Скалы Совета!
– От чьего имени, брат? – Ранн до сих пор никогда не видел Маугли, хотя, конечно, слышал о нём.
– Я Маугли-лягушка. Меня зовут человеческим детёнышем… Заметь мой пу-у-уть!
 
Мальчик выкрикнул последние слова в то мгновение, когда его подбросили в воздух, но Ранн кивнул головой и стал подниматься вверх, пока не превратился в пылинку. На этой высоте он парил, наблюдая глазами, зоркими, как телескоп, за тем, как качались верхушки деревьев там, где проносился эскорт Маугли.
 
– Они не уйдут далеко, – посмеиваясь сказал коршун. – Они никогда не делают того, что решили. Бандар-лог вечно бросается на новое. Если только я способен предвидеть события, обезьяны навлекли на себя неприятности, потому что Балу не слабое существо, и, насколько мне известно, Багира умеет убивать не только оленей.
 
Ранн покачивался на крыльях и ждал.
 
Между тем Балу и Багира не помнили себя от гнева и печали. Багира взобралась так высоко на дерево, как никогда прежде, но тонкие ветви сломались под её тяжестью, и она соскользнула на землю с полными коры когтями.
– Почему ты не предостерёг человеческого детёныша? – прогремела она бедному Балу, который пустился бежать неуклюжей рысью в надежде догнать обезьян. – Стоило бить его до полусмерти, если ты не предупреждал его!
– Скорее, скорее! Мы… Мы ещё можем нагнать их, – задыхаясь проговорил Балу.
– Таким-то шагом? Этот бег не утомил бы даже раненой коровы. Учитель Закона, избиватель детёнышей, если ты прокачаешься так с милю, ты лопнешь. Садись и думай. Придумай план. Незачем гнаться. Если мы слишком близко подойдём к ним, они ещё, пожалуй, бросят его.
 
– Эррула! Ву! Если обезьянам надоело тащить детёныша, они уже бросили его. Кто может верить Бандар-логу? Брось мёртвых нетопырей на мою голову! Дай мне глодать почерневшие кости! Катай меня в сотах диких пчёл, чтобы они до смерти искусали меня, и похорони моё тело вместе с гиеной, потому что я самый несчастный медведь в мире! Эрорулала! Вахуа! О, Маугли, Маугли! Зачем я ломал тебе голову, а не предостерёг тебя от Обезьяньего Народа? Может быть, я выбил из его ума заданный ему на сегодня урок, и он останется в джунглях один, позабыв Великие Слова!
 
Балу прижал лапы к ушам и со стоном покачивался взад и вперёд.
 
– Во всяком случае, некоторое время тому назад он правильно сказал мне их, – нетерпеливо заметила Багира. – Балу, у тебя нет ни памяти, ни чувства собственного достоинства. Что подумали бы джунгли, если бы я, чёрная пантера, свернулась, как дикобраз Икки, и принялась выть?
– Какое мне дело до того, что обо мне думают в джунглях? Может быть, он уже умер.
 
– Если только обезьяны не бросят его ради потехи или не убьют из лености, я не опасаюсь за человеческого детёныша. Он умён, хорошо обучен, главное же, все в джунглях боятся его глаз. Однако (и это очень дурно) он во власти Бандар-лога, а это племя не страшится никого из нас, так как оно живёт на деревьях. – Багира задумчиво полизала одну из своих передних лап.
 
– Как я глуп! О, толстый, бурый, вырывающий корни, дурак! – внезапно распрямляясь, сказал Балу. – Правду говорит дикий слон Хати: «На каждого свой страх». Бандар-лог боится питона скал Каа. Он не хуже их поднимается на деревья и ночью крадёт молодых обезьян. При звуке его имени, хотя бы произнесённом шёпотом, у них холодеют хвосты. Идём к Каа.
– Ну что он сделает для нас? Он безногий, значит, не принадлежит к нашему племени, и у него такие дурные глаза, – сказала Багира.
– Он очень стар и очень хитёр, главное же, постоянно голоден, – ответил Балу. – Обещай дать ему несколько коз.
– Насытившийся Каа спит целый месяц. Может быть, питон и теперь спит, но даже если и не спит, так он, пожалуй, сам захочет убить для себя козу. – Плохо знавшая Каа Багира, понятно, сомневалась.
– В таком случае, мы с тобой, старая охотница, заставим его послушаться нас.
 
Тут Балу потёрся своим побелевшим бурым плечом о пантеру, и они вместе отправились отыскивать Каа, питона скал.
 
Они застали его на скалистой, нагретой солнцем, площадке; растянувшись, он любовался своей прекрасной новой кожей. Последние десять дней питон провёл в уединении, так как менял кожу и теперь был великолепен. Каа вытягивал свою огромную голову с тупым носом, изгибал своё тридцатифутовое тело, свивался в фантастические узлы и кольца, в то же время облизывая губы при мысли о будущем обеде.
– Он ещё не ел, – сказал Балу и, увидав красивую, покрытую прекрасными коричневыми пятнами новую жёлтую одежду змеи, проворчал: – Осторожнее, Багира. После перемены кожи он подслеповат и спешит наносить удары.

Каа не был ядовит; он даже презирал ядовитых змей, считая их трусами; вся сила питона зависела от его величины, и когда он охватывал своими огромными кольцами какое-нибудь создание, для того наступал конец.

– Хорошей охоты, – закричал Балу, оседая на задние лапы.

Как все змеи этого рода, Каа был глуховат: он не сразу услышал приветствие медведя и на всякий случай свернулся, опустив голову.

– Хорошей охоты всем нам, – ответил питон. – Ого, Балу, что ты здесь делаешь? Хорошей охоты, Багира! По крайней мере, одному из нас нужна пища. Слышно ли что-нибудь о дичи поблизости? Нет ли молодого оленёнка или хотя бы молодого козла? Внутри меня пусто, как в сухом колодце.

– Мы охотимся, – небрежно заметил Балу. Медведь знал, что Каа не следует торопить: он слишком велик.

– Позвольте мне отправиться с вами, – сказал Каа. – Одной добычей больше или меньше, не важно для тебя, Багира, или для тебя, Балу. Мне же приходится несколько дней подряд караулить на лесной тропинке или целую ночь подниматься то на одно, то на другое дерево, ради возможности поймать молодую обезьяну. Пшшшш! Теперь уже не такие ветки как во времена моей юности. Все погнившие, сухие!

– Может быть, это зависит от твоей тяжести, – сказал Балу.

– Да, я длинен, достаточно длинен, – с оттенком гордости ответил Каа. – Однако молодые деревья действительно хрупки, ломки. Недавно на охоте я чуть не упал; да, чуть не упал, скользя вниз и не обвив достаточно крепко хвостом дерево; этот шум разбудил обезьян, и они стали бранить меня самыми скверными словами.

– Безногий, жёлтый дождевой червь, – прошептала Багира, как бы стараясь вспомнить что-то.

– Сссс! Они называли меня так? – спросил Каа.

– Во время прошлой луны обезьяны кричали нам что-то в этом роде, но ведь мы не замечаем их. Пусть они говорят, что им угодно, даже будто ты потерял все зубы и боишься каждого существа крупнее козлёнка, так как (Бандар-лог совершенно бессовестное племя!) тебя устрашают рога козла, – сладким голосом заметила Багира.

Надо сказать, что змея, в особенности осторожный старый питон, редко выказывает гнев; тем не менее Балу и Багира заметили, что глотательные мышцы по обеим сторонам горла Каа сморщились и вздулись.

– Обезьяны переменили место своей стоянки, – спокойно сказал питон. – Когда сегодня я выполз на солнце, до меня донеслось их гуканье в вершинах деревьев.

– Теперь мы идём вслед за Бандар-логом, – проговорил Балу, но слова застряли у него в горле; ведь он не помнил, чтобы кто-нибудь в джунглях сознавался, что его интересуют поступки обезьян.

– Без сомнения, немаловажное обстоятельство заставляет двоих таких охотников – вожаков у себя в джунглях – идти по следу Бандар-лога, – вежливо ответил Каа, весь надуваясь от любопытства.

– В сущности, – начал Балу, – я просто старый, порой очень неумный, преподаватель Закона сионийским волчатам, а Багира…

– Багира и есть Багира, – перебила его чёрная пантера, и, щёлкнув зубами, закрыла рот; она считала смирение вещью ненужной.

– Вот в чём дело, Каа. Эти воры орехов и подбиратели пальмовых листьев украли нашего человеческого детёныша, о котором ты, вероятно, слышал.

– Икки (длинные иглы на его спине делают это существо самонадеянным) болтал, будто человек был принят в волчью стаю, но я не поверил ему. Икки вечно повторяет то, о чём он слышал вполуха, и повторяет очень плохо.

– Но он сказал правду. Никогда в мире не было такого человеческого детёныша, – проговорил Балу. – Он самый лучший, самый умный, самый смелый из человеческих детёнышей; это мой ученик, который прославит имя Балу во всех джунглях; кроме того, я… мы… любим его, Каа.

– Тсс! Тсс! – сказал Каа, покачивая головой из стороны в сторону. – Я тоже когда-то знал, что значит любовь. Я мог бы рассказать вам историю, которую…
 
– Которую мы хорошо оценим, только когда, сытые, будем отдыхать в светлую ночь, слушая тебя, – быстро перебила его Багира. – Теперь же наш человеческий детёныш в руках Бандар-лога, а мы знаем, что Обезьяний Народ боится одного Каа.
 
– Они боятся одного меня. И вполне основательно, – произнёс Каа. – Глупые, болтающие тщеславные создания, тщеславные, глупые, болтающие – вот каковы эти обезьяны! Но человеческому существу плохо в их руках. Им надоедают подобранные ими орехи, и они швыряют их на землю. Они шесть часов таскают ветку, намереваясь с её помощью совершить великие дела, потом ломают её пополам. Нельзя позавидовать этому человеческому существу. И обезьяны назвали меня жёлтой рыбой? Ведь так?
– Червём, червём, дождевым червяком, – сказала Багира, – и говорили про тебя ещё многое, что мне стыдно повторять.
– Следует научить обезьян хорошо отзываться о их господине. Ээээ-ссш! Поможем им собрать их блуждающие воспоминания. Ну а куда убежали они с детёнышем?
– Это известно только джунглям. Кажется, в сторону заката солнца, – сказал Балу. – Мы думали, что ты знаешь, Каа.
– Я? Каким образом? Я беру их, когда они попадаются на моей дороге, но не охочусь на Бандар-лога, или на лягушек, или на зелёную пену в водяных ямах.
– Вверх, вверх! Вверх, вверх! Хилло! Илло! Илло! Смотри вверх, Балу из сионийской волчьей стаи!
 
Балу поднял голову, чтобы посмотреть, откуда звучал голос. В воздухе парил коршун Раин; он парил, опускаясь вниз, и солнце блестело на его крыльях. Подходило время, в которое Ранн устраивался на ночлег; он осмотрел все джунгли, отыскивая медведя, но не разглядел его в густой листве.

– Что там? – спросил Балу.

– Я видел Маугли среди обезьян. Он просил меня сказать тебе об этом. Я следил. Они увели его за реку, в город обезьян, в Холодные Логовища. Может быть, они останутся там на ночь, пробудут десять ночей или только часть ночи. Я просил летучих мышей наблюдать за ними в тёмное время. Я исполнил данное мне поручение. Хорошей охоты всем вам, там внизу!

– Полный зоб и глубокий сон тебе, Ранн! – крикнула Багира. – Во время моей следующей охоты я не забуду о тебе и отложу голову для одного тебя, о лучший из коршунов.

– Полно, полно. Мальчик сказал Великие Слова Птиц, да ещё в то время, когда его тащили через деревья.

– Слова были крепко вбиты в его голову, – заметила Багира. – Но я горжусь им. А теперь мы должны отправиться к Холодным Логовищам.
 
Все они знали, где помещалось это место, но немногие из обитателей джунглей заходили туда, потому что Холодными Логовищами звери называли древний, покинутый город, затерянный и погребённый в зарослях, а дикие создания редко селятся там, где прежде жили люди. Это делает кабан, охотничьи же племена – нет. Кроме того, в Холодных Логовищах жили обезьяны (если можно было сказать, что они жили где-нибудь), и потому уважающие себя животные заглядывали в развалины только во время засухи, когда в полуразрушенных водоёмах и желобах старинного города ещё сохранялось немного воды.
– Туда придётся идти половину ночи, – сказала Багира, и Балу стал очень серьёзен.
– Я побегу, как можно быстрее, – тревожно сказал он.
– Мы не можем ждать тебя. Спеши за нами, Балу. Нам с Каа придётся спешить.
– Есть у меня ноги или нет их, я не отстану от тебя, Багира, несмотря на все твои четыре лапы, – сухо заметил Каа.
 
Балу спешил, но задыхался, и ему скоро пришлось сесть на землю; его спутники предоставили ему возможность догонять их, и Багира быстрыми лёгкими скачками пантеры двинулась вперёд. Каа ничего не говорил, но как ни старалась опередить его Багира, огромный питон скал не отставал от неё. Когда перед ними оказался горный поток, Багира выиграла несколько ярдов, так как перескочила через него, питон же поплыл, выставив из воды голову и фута два шеи. Зато на ровной местности он поравнялся с чёрной пантерой.

– Клянусь сломанным замком, освободившим меня, – сказала Багира, когда на землю спустился полумрак, – ты двигаешься быстро.

– Я голоден, – ответил Каа. – Кроме того, они назвали меня пятнистой лягушкой.

– Червём, дождевым червём, да ещё жёлтым.

– Это одно и то же. Вперёд! – И Каа, казалось, струился по земле; своими неподвижными глазами он отыскивал кратчайший путь и направлялся по нему.
 
А в Холодных Логовищах обезьяны совсем не думали о друзьях Маугли. Они принесли мальчика в затерянный город и временно были очень довольны собой. Маугли никогда ещё не видывал индусских городов и, хотя перед ним громоздились развалины, Холодные Логовища показались ему изумительными и великолепными. Когда-то, очень давно, король построил город на холме. Можно было видеть остатки каменных дорог, которые вели к разрушенным воротам, где последние обломки дощатых створок ещё висели на изношенных, заржавленных петлях. В стены корнями вросли деревья; укрепления расшатались и обвалились; из окон стенных башен косматыми прядями свешивались густые лианы.
 
Холм увенчивал большой, лишённый крыши дворец; мрамор, выстилавший его дворы и фонтаны треснул, покрылся красными и зелёными пятнами; даже гранитные плиты, устилавшие тот двор, где прежде жили королевские слоны, раздвинулись и приподнялись, благодаря пробившейся между ними траве и там и сям выросшим молодым деревьям. Из дворца можно было видеть ряды домов без крыш, которые придавали городу вид опустошённых сотов, полных чёрных теней; бесформенную каменную глыбу – остатки идола, на той площади, где пересекались четыре дороги; углубления и ямы на углах улиц, там, где прежде помещались общественные колодцы и разрушившиеся купола храмов с дикими фиговыми деревьями, зеленеющими по их краям. Обезьяны называли это место своим городом и выказывали притворное презрение к населению джунглей за то, что оно жило в лесу. А между тем они не знали назначения строений и не умели пользоваться ими. Обезьяны часто садились кружками в зале совета короля, чесались, отыскивая блох, и притворялись людьми. Иногда же то вбегали в дома без крыш, то выбегали из них, складывали куда-нибудь в угол куски штукатурки и старые кирпичи, тотчас же забывали, куда спрятали их, дрались и кричали во время схваток, внезапно затевали игры, носясь вверх и вниз по террасам королевского сада, раскачивали там кусты роз и апельсиновые деревья, забавляясь тем, как с них падают цветы и плоды. Они исследовали все проходы, все тёмные коридоры дворца, многие сотни его маленьких затенённых комнат, но не помнили, что видели, чего нет. Так по двое и поодиночке или толпами обезьяны шатались, постоянно уверяя друг друга, что они держатся совершенно как люди. Они пили в водоёмах, мутили воду и дрались из-за этого, но сейчас же все неслись куда-нибудь толпой, крича: «В джунглях нет никого такого умного, ловкого, сильного и благородного, как Бандар-лог!» И всё начиналось сызнова, пока им не надоедал город, и они возвращались на вершины деревьев в надежде, что население джунглей заметит их.
 
Воспитанному в правилах Закона Джунглей Маугли этот образ жизни не нравился, и он не понимал его. Обезьяны притащили его в Холодные Логовища к вечеру, но не легли спать, как сделал бы мальчик после долгого пути; напротив, взяв друг друга за руки, они принялись танцевать и петь свои нелепые песни. Одна из обезьян произнесла речь, сказав своим товарищам, что со дня плена Маугли начнётся новая история Бандар-лога, так как человеческий детёныш научит их свивать между собой ветки и тростники для защиты от дождя и холода. Маугли собрал несколько лиан и принялся продевать их одну через другую, обезьяны попробовали подражать ему, но через несколько минут им это надоело; они принялись дёргать своих друзей за хвосты, или, кашляя, прыгать вверх и вниз.
 
– Я голоден, – сказал Маугли, – и не знаю этой части джунглей. Покормите меня или позвольте отправиться на охоту.
 
Обезьян двадцать-тридцать кинулось в разные стороны, чтобы принести ему орехов или дикого имбиря, но по дороге затеяли драку, и скоро решили, что возвращаться с остатками плодов не стоит. Маугли не только был голоден, он ещё сердился и чувствовал огорчение. Наконец, мальчик пошёл бродить по опустевшему городу, время от времени громко выкрикивая Охотничий Зов Пришельцев. Никто ему не ответил, и он понял, что попал в очень опасное место. «Всё, что говорил Балу о Бандар-логе, – правда, – подумал Маугли. – У них нет ни закона, ни охотничьего призыва, ни вожаков, нет ничего, кроме глупых слов и маленьких, щиплющих, воровских рук. Если я умру здесь с голоду и буду убит, это случится по моей вине. Однако мне следует постараться вернуться в мои родные джунгли. Конечно, Балу прибьёт меня, но это лучше глупой ловли розовых лепестков среди Бандар-лога».
 
Едва Маугли дошёл до городской стены, как обезьяны потащили его обратно, твердя ему, что он не знает, какое счастье выпало на его долю. И они щипали его, чтобы он выказал им благодарность. Маугли крепко сжал губы и, ничего не говоря, шёл вместе с кричащими обезьянами на террасу, которая была выше наполовину наполненных дождевой водой резервуаров из красного песчаника. Посередине террасы стояла белая мраморная беседка, выстроенная для принцесс, умерших за сто лет перед тем. Половина куполообразной крыши красного строения обвалилась внутрь его и засыпала подземный коридор, по которому принцессы, бывало, проходили из дворца в беседку; стены её были сделаны из мраморных плит, прелестных молочно-белых резных панелей, в которые были вкраплены куски агата, корналина, яшмы и ляпис-лазури; когда из-за холма вставала луна, её лучи светили сквозь кружевную резьбу, и на землю ложились тени, похожие на чёрную бархатную вышивку. Как ни был огорчён и голоден Маугли, как ни было ему грустно, он невольно засмеялся, когда сразу двадцать обезьян принялось рассказывать ему, до чего они мудры, сильны и кротки, и как безумен он, желая расстаться с ними. «Мы велики. Мы свободны. Мы изумительны. Мы самое изумительное племя во всех джунглях, – кричали они. – Ты впервые слышишь о нас и можешь передать наши слова населению джунглей, чтобы оно в будущем замечало нас, а потому мы сообщим тебе всё о таких удивительных и превосходных существах, как мы». Маугли не возражал; сотни обезьян собрались на террасе, чтобы слушать своих же товарок, воспевавших хвалы Бандар-логу; когда ораторша умолкала, желая перевести дыхание, все остальные обезьяны кричали: «Это правда; мы все говорили то же самое». Маугли утвердительно кивал головой, мигал и говорил: «Да», – в ответ на их вопросы, чувствуя головокружение от шума. «Вероятно, шакал Табаки перекусал их всех, – думал он, – и теперь они все сошли с ума. Конечно, „дивани“, безумие овладело ими. Разве они никогда не спят? Вот подходит облако; оно закроет луну. Если бы эта тучка оказалась достаточно велика, я мог бы попытаться убежать в темноте. Но я так устал».
 
За тем же облаком наблюдали два друга мальчика, скрываясь во рве под городской стеной; Багира и Каа хорошо знали, как опасен Обезьяний Народ, когда он нападает большой толпой, и не хотели подвергать себя риску. Бандар-лог вступает в драку только в том случае, если на одного врага приходится по сотне обезьян, и немногие из жителей джунглей решаются на такую борьбу.

 
– Я отправлюсь к западной стене, – прошипел Каа, – и быстро спущусь; покатая местность поможет мне. Обезьяны не кинутся сотнями на «мою» спину, но…

– Я знаю, – сказала Багира. – Жаль, что здесь Балу нет; но сделаем всё возможное. Когда облако закроет луну, я поднимусь на террасу. По-видимому, они о чём-то советуются по поводу мальчика.

– Удачной охоты, – мрачно сказал Каа и скользнул к западной стене. Оказалось, что в этом месте вал был повреждён меньше, чем где бы то ни было, и большая змея нашла возможность подняться на камни.
 
Облако закрыло луну, Маугли спросил себя: «Что делать?», и в то же время мгновенно услышал звук лёгких шагов Багиры. Чёрная пантера быстро, почти бесшумно поднялась по откосу и теперь била обезьян, сидевших вокруг Маугли кольцом в пятьдесят-шестьдесят рядов; Багира знала, что лучше бить обезьян лапами, чем тратить время кусая их. Послышался вопль ужаса и бешенства, и когда Багира двинулась, шагая по валявшимся, вздрагивающим телам, одна обезьяна закричала: «Здесь только она! Смерть ей! Смерть!» Над пантерой сомкнулась масса обезьян, они кусали её, царапали, рвали её кожу, дёргали и толкали; шестеро обезьян схватили Маугли, подняли его на стену беседки и толкнули вниз сквозь пролом в куполе. Мальчик, воспитанный людьми, жестоко разбился бы; беседка имела добрых пятнадцать футов высоты, но Маугли упал так, как его учил Балу, и опустился на ноги.
 
– Оставайся здесь, – закричали ему обезьяны, – подожди; мы убьём твоих друзей и придём играть с тобой, если Ядовитый Народ оставит тебя в живых.

– Мы одной крови, вы и я, – быстро произнёс Маугли, закончив эту фразу призывом для змей. Около себя в мусоре он слышал шорох, шипение и для полной безопасности повторил Змеиные Великие Слова.

– Хорош-ш-шо! Опустите капюшоны, – прозвучало с полдюжины тихих голосов (рано или поздно каждая развалина в Индии делается приютом змей, и старая беседка кишела кобрами). – Не двигайся, Маленький Брат, твои ноги могут повредить нам.

Маугли стоял по возможности спокойно, глядя через резной мрамор и прислушиваясь к дикому гулу борьбы вокруг чёрной пантеры. Слышался вой, цоканье, шарканье ног, глубокий хриплый, похожий на кашель, крик Багиры, которая отступала, выгибала спину, поворачивалась и ныряла под стаю своих врагов. В первый раз за всю свою жизнь Багира защищалась от смерти.

«Вероятно, Балу близко; Багира не пришла бы одна», – подумал Маугли и громко закричал:

– К водоёму, Багира! Скатись к водоёму. Скатись и нырни! В воду!

Багира услышала; и восклицание, показавшее пантере, что Маугли в безопасности, придало ей нового мужества. Она отчаянно, дюйм за дюймом, пробивалась к резервуарам, молча нанося удары. Вот со стороны ближайшей к зарослям разрушенной стены донёсся раскатистый боевой клич Балу. Старый медведь торопился изо всех сил, но раньше не мог подоспеть.

– Багира, – кричал он, – я здесь! Я лезу! Я тороплюсь! Эхвора! Камни выкатываются из-под моих ступнёй. Погоди ты, о бесчестный Бандар-лог!

 
Бурый медведь, задыхаясь, поднялся на террасу и тотчас же исчез под хлынувшей на него волной обезьян, но резко осел на задние ноги и, вытянув передние лапы, прижал к себе столько своих врагов, сколько мог захватить, потом принялся колотить их; стук, стук, стук, слышалось что-то вроде мерного звука мельничного колёса. Хруст ветвей и всплеск воды дали понять Маугли, что Багира пробилась к водоёму, в который обезьяны не могли броситься за ней. Пантера лежала в бассейне, хватая ртом воздух, выставив из воды одну голову; обезьяны же толпились на красных ступенях, от злости прыгая по ним взад и вперёд и готовясь броситься на пантеру, едва она выйдет из бассейна, чтобы бежать помогать Балу. Вот тогда-то Багира и подняла свой подбородок, с которого капала вода, и в отчаянии произнесла Змеиный Призыв:

 
– Мы одной крови, ты и я.

Ей представилось, будто в последнюю минуту Каа повернул обратно. Хотя Балу задыхался под грудой обезьян на краю террасы, он невольно усмехнулся, услышав, что чёрная пантера просит помощи.

Каа только что перебрался через западную стену, изогнув своё тело с такой силой, что замковый камень скатился в ров. Питон не желал потерять выгоду своего положения и раза два свился в кольца и распрямился, с целью удостовериться, что каждый фут его длинного тела в полном порядке. Бой с Балу продолжался, и обезьяны выли кругом Багиры, а Манг, нетопырь, летая взад и вперёд, рассказывал о великой борьбе всем джунглям, так что даже Хати, дикий слон, затрубил в свой хобот, и отдалённые стаи Обезьяньего Народа помчались по древесным дорогам на помощь своим товарищам в Холодных Логовищах. Шум сражения разбудил также всех дневных птиц на много миль вокруг. Тогда Каа двинулся прямо, быстро, стремясь убивать. Боевая мощь питона заключается в ударе его головы, которой двигает тяжесть его огромного тела. Если вы можете представить себе копьё или таран, или молоток, весящие около полутонны и направляемые хладнокровным спокойным умом, живущим в рукоятке одной из этих вещей, вы более или менее поймёте, во что превращался Каа во время боя. Питон, длиной в четыре или пять футов, сбивает с ног человека, ударив его прямо в грудь, а как вам известно, Каа имел тридцать футов длины. Первый удар он нанёс в самую середину толпы, окружавшей Балу; он сделал это молча, закрыв рот; повторения не понадобилось. Обезьяны рассеялись, крича:

 
– Каа! Это Каа! Бегите! Бегите!

 
Многие поколения юных обезьян смирялись и начинали вести себя хорошо, когда старшие пугали их рассказами о Каа, ночном воре, который мог проскользнуть между ветвями так же беззвучно, как растёт мох, и унести с собой самую сильную обезьяну в мире; о старом Каа, который умел делаться до того похожим на засохший сук или сгнивший кусок дерева, что даже самые мудрые обманывались, и тогда ветвь хватала их. Обезьяны боялись в джунглях только Каа, потому что ни одна из них не знала пределов его могущества; ни одна не выдерживала его взгляда; ни одна не вышла живой из его объятий. Итак, теперь они, бормоча от ужаса, кинулись к стенам и к домам, и Балу вздохнул с облегчением. Его мех был гораздо гуще шерсти Багиры; тем не менее он жестоко пострадал во время схватки. Вот Каа в первый раз открыл свой рот; произнёс длинное, шипящее слово, и обезьяны, спешившие под защиту Холодных Логовищ, остановились; они, дрожа, прижались к ветвям, которые согнулись и затрещали под их тяжестью. Обезьяны на стенах и на пустых домах замолчали, и в тишине, спустившейся на город, Маугли услышал, как Багира отряхивалась, покинув водоём. В эту минуту снова поднялся шум. Обезьяны стали взбираться выше на стены; многие прижались к шеям больших каменных идолов; многие с визгом побежали по укреплениям. Маугли же, прыгая в беседке, прижал один глаз к резьбе и, пропустив дыхание между передними зубами, ухнул по-совиному, желая показать Бандар-логу, что он презирает его и смеётся над ним.

 
– Вытащите человеческого детёныша из этой ловушки. Я ничего больше не в силах сделать, – задыхаясь произнесла Багира. – Возьмём его и уйдём. Обезьяны могут возобновить нападение.

– Они не двинутся, пока я не прикажу им. Стойте так; тиш-ш-ше! – прошипел Каа, и город снова затих. – Я не мог взобраться раньше, но, кажется, ты меня звала? – это было сказано Багире.

– Я… я… может быть, закричала что-нибудь во время боя, – ответила Багира. – Ты ранен, Балу?

– Я не уверен, что обезьяны не разорвали меня на части, сделав из моей шкуры сотню медвежат, – серьёзно сказал Балу, потрясая попеременно каждой лапой. – Вуф! Мне больно. Каа, мы, Багира и я, обязаны тебе нашим спасением!

– Неважно. Где человечек?

– Здесь, в ловушке; я не могу вылезти! – закричал Маугли. Над его головой изгибалась часть сломанного купола.

– Возьмите его отсюда. Он прыгает, как Мао, павлин, и может передавить всех наших детей, – прозвучали изнутри голоса кобр.

– Хаххх, – усмехаясь, прошипел Каа: – у этого человечка повсюду друзья. Отступи, человечек, а вы, Ядовитый Народ, спрячьтесь. Я разобью стенку.

 
Каа внимательно осмотрел стены беседки и нашёл в мраморе выцветшую трещину, которая говорила о слабом месте резьбы; раза два или три питон слегка стукнул головой, чтобы сообразить необходимое для удара расстояние; наконец, подняв над землёй шесть футов своего тела, изо всей силы нанёс около шести ударов носом. Резьба сломалась и упала среди облака пыли и осколков. Маугли выскочил через образовавшееся отверстие и остановился между Балу и Багирой, обняв могучие шеи своих друзей.

 
– Ты ранен? – спросил Балу, нежно лаская его.

– Мне грустно, я голоден и сильно ушибся; но, мои друзья, они ужасно измучили вас; вы в крови!

– В крови не одни мы, – ответила Багира, облизывая губы и окидывая взглядом мёртвых обезьян на террасе и около водоёма.

– Это ничего, всё ничего, только бы ты был цел, о моя гордость, лучшая лягушечка в мире, – проворчал Балу.

– Об этом мы поговорим позже, – заметила Багира таким сухим тоном, который не понравился Маугли. – Но с нами Каа; мы обязаны ему победой, а ты – сохранением жизни. Поблагодари его согласно нашим обычаям, Маугли.

Маугли повернулся и увидел, что большая голова питона покачивается на целый фут выше его собственной макушки.

– Так это человечек? – сказал Каа. – У него очень нежная кожа и нельзя сказать, чтобы он совсем не походил на обезьян. Берегись, человечек! Смотри, чтобы после перемены кожи я в сумерки не принял тебя за кого-нибудь из Бандар-лога.

– Мы одной крови, ты и я, – ответил Маугли. – Сегодня ты дал мне жизнь. Моя добыча всегда будет твоей, когда ты почувствуешь голод, о Каа.

 
– Благодарю тебя, Маленький Брат, – сказал питон, хотя в его глазах продолжал мерцать свет. – А что может убивать такой храбрый охотник? Спрашиваю это, чтобы идти за тобой, когда в следующий раз ты отправишься на ловлю.

 
– Я ничего не убиваю, так как ещё слишком мал; но я загоняю оленей для тех, кому они могут пригодиться. Когда ты почувствуешь, что у тебя внутри пусто, явись ко мне и посмотри, говорю ли я правду. У меня есть некоторая ловкость в них, – он поднял свои руки, – и если ты когда-нибудь попадёшься в ловушку, я отплачу тебе добром за добро. С сегодняшнего вечера я в долгу перед тобой, перед Багирой и Балу. Удачной охоты всем вам, мои владыки.

 
– Хорошо сказано, – проворчал Балу, потому что мальчик, действительно, очень мило выразил свою благодарность. На минуту голова питона легла на плечо Маугли.

 
– Храброе сердце и вежливый язык, – сказал он. – Ты должен далеко пойти в джунглях, человечек. Теперь же поскорее уходи отсюда вместе со своими друзьями. Уйди и засни; луна садится, и тебе нехорошо видеть то, что произойдёт здесь.

 
Луна опускалась за горы; ряды дрожащих, жавшихся друг к другу обезьян на стенах и укреплениях казались какими-то трепещущими разорванными косматыми лоскутами. Балу спустился к бассейну, чтобы напиться; Багира принялась приводить в порядок свой мех, питон же Каа скользнул к центру террасы и закрыл свои челюсти с таким сухим стуком, что глаза всех обезьян обратились к нему.

– Луна заходит, – сказал он, – достаточно ли света, чтобы видеть?

Со стен пронёсся стон, похожий на звук ветров в вершинах деревьев:

– Мы видим, о Каа.

– Хорошо. Теперь начинается танец, танец голода Каа. Сидите и смотрите.
 
Раза два или три он прополз, делая большие круги и покачивая головой то вправо, то влево; потом стал свивать своё мягкое тело в петли, восьмёрки, тупые треугольники, которые превращались в квадраты и пятиугольники; свёртывался в виде холмика, и всё время двигался без отдыха, без торопливости. В то же время слышалась его тихая, непрерывная жужжащая песнь. Воздух темнел; наконец, мрак скрыл скользящие изменчивые кольца змеи; слышался только шелест её чешуи.
 
Балу и Багира стояли, как каменные, с лёгким ворчанием, ощетинившись, а Маугли смотрел на всё и удивлялся.

– Бандар-логи, – наконец прозвучал голос Каа, – может ли кто-нибудь из вас без моего приказания пошевелить рукой или ногой? Отвечайте.

– Без твоего приказания мы не можем шевельнуть ни ногой, ни рукой, о Каа.

– Хорошо. Сделайте один шаг ко мне.

Ряды обезьян беспомощно колыхнулись вперёд; вместе с ними, как деревянные, шагнули Балу и Багира.

– Ближе, – прошипел Каа. И все снова подвинулись.

Маугли положил свои руки на Балу и на Багиру, чтобы увести их, и два больших зверя вздрогнули, точно внезапно разбуженные ото сна.

– Не снимай руки с моего плеча, – прошептала Багира. – Держи меня, не то я вернусь к Каа. Ах!

– Да ведь старый Каа просто делает круги на пыльной земле, – сказал Маугли. – Уйдём!

Все трое проскользнули через пролом в стене и очутились в джунглях.

– Вуф, – произнёс Балу, когда он снова остановился под неподвижными деревьями. – Никогда больше я не возьму Каа в союзники, – и он встряхнулся.

– Он знает больше нас, – с дрожью проговорила Багира. – Ещё немножко, и я кинулась бы к нему в пасть.

– Многие пройдут по этой дороге, раньше нового восхода луны, – заметил Балу. – Он хорошо поохотится сегодня… по-своему…

– Но что же всё это значит? – спросил Маугли, не знавший о притягательной силе взгляда питона, – пока не стемнело, я видел только большую змею, которая делала какие-то глупые фигуры и круги. И у Каа весь нос разбит! Хо! Хо!

– Маугли, – сердито остановила мальчика Багира, – его нос разбит по твоей милости, так же как мои уши, бока и лапы, шея и плечи Балу искусаны из-за тебя же. Много дней ни Балу, ни Багира не будут в состоянии и с удовольствием охотиться.

– Не беда, – сказал Балу, – с нами опять человеческий детёныш!

 
– Это правда, но вместо того, чтобы поохотиться, мы дорого заплатили за него – ранами, шерстью (у меня выщипана половина меха на спине) и, наконец, честью. Помни, Маугли, я – чёрная пантера, была принуждена просить защиты у Каа, и мы с Балу стали глупы, как маленькие птички, при виде этой пляски голода. Вот, человеческий детёныш, что произошло из-за твоих игр с Бандар-логом.

 
– Правда, всё это правда, – печально проговорил Маугли. – Я дрянной человеческий детёныш и теперь чувствую, как во мне тоскует желудок.

– Мф! Что говорит Закон Джунглей, Балу?

Балу не хотелось навлекать на Маугли новых неприятностей, но шутить с Законом он не желал, а потому тихо проворчал:

 
– Печаль не избавляет от наказания. Только помни, Багира, он очень маленький.
 
– Я не забуду этого, но он был причиной беды и его нужно побить. Маугли, ты можешь что-нибудь сказать?

 
– Ничего, я виноват. Балу и ты ранены. Справедливо наказать меня.
 
Багира раз шесть любовно ударила его, с точки зрения пантеры очень легко; эти толчки вряд ли разбудили бы её детёныша, но для семилетнего мальчика они были жестокими побоями и в годы Маугли каждый мог бы пожелать избежать их. Когда всё было окончено, мальчик чихнул, и, не говоря ни слова, поднялся на ноги.
 
– Теперь, – сказала Багира, – прыгай ко мне на спину, Маленький Брат, мы отправимся домой. Одна из прелестей Закона Джунглей состоит в том, что наказание уничтожает старые счёты; всё оканчивается, и никто не хмурится. Маугли положил голову на спину Багиры и заснул так глубоко, что не проснулся даже, когда она опустила его в пещере подле Волчицы Матери.
 

Читать другие сказки Киплинга  

Флоридские охотники на питонов могут получить новый инструмент благодаря исследованиям оптики в UCF

Как только губернатор объявил о начале сезона охоты на питонов во Флориде в этом месяце, исследователи из Университета Центральной Флориды опубликовали первое в своем роде исследование, которое показывает, что камеры ближнего инфракрасного (NIR) спектра могут помочь охотникам больше эффективно выслеживать этих инвазивных змей, особенно ночью.

Змеи, которые могут достигать 26 футов в длину и 200 фунтов, вторглись в Эверглейдс во Флориде, угрожая местным видам и разрушая экосистему.Согласно более раннему исследованию, количество обычных местных видов, наблюдаемых в Эверглейдс с тех пор, как змеи были впервые обнаружены в 1990-х годах, сократилось у некоторых видов на 90% до 2010 года. С тех пор штат реализует стратегии по смягчению последствий и поощряет жителей выслеживать массивных змей. По данным Флоридской комиссии по охране рыб и дикой природы, в среднем змеи, изъятые из Эверглейдс, имеют длину около восьми футов.

Новое исследование показало, что с помощью NIR-камер питоны могут быть обнаружены на 20% дальше, чем с камерами видимого диапазона.Исследователи говорят, что с дополнительной работой они смогут разработать автоматизированную систему обнаружения змей. Это может изменить правила игры, особенно с учетом того, что питоны продвигаются на север и могут угрожать местным видам на севере, вплоть до Вирджинии и Техаса на западе.

C. Кайл Реншоу

«Ручное удаление бирманских питонов было наиболее эффективной стратегией управления, но змей трудно увидеть из-за их естественного камуфляжа», — говорит Кайл Реншоу, соавтор исследования и доцент CREOL. Колледж оптики и фотоники UCF.«БИК-камеры помогут охотникам за питонами находить и уничтожать питонов. Эти небольшие недорогие камеры можно установить на грузовики или дроны, чтобы помочь поймать труднодоступных питонов. Использование камер также открывает возможность автоматического обнаружения с использованием компьютерных алгоритмов для более быстрого и всестороннего поиска изображений, чем охотники могут делать самостоятельно».

Дженнифер Хьюитт, аспирант лаборатории Реншоу, руководила исследованием, которое было опубликовано на этой неделе в журнале Applied Optics.

Это исследование является одним из примеров, показывающих, как можно «настроить» камеры для улучшения выполнения конкретной задачи, говорит исследователь. Полоса обнаружения, постоянные времени, параметры объектива, обработка изображений и алгоритмы обеспечивают богатый набор переменных для оптимизации системы камеры для конкретного приложения. Работа со змеями основывалась на наблюдении из стационарного положения, но команда надеется расширить свою работу, включив в нее движущиеся датчики.

«Это может иметь большое применение в поисково-спасательных операциях, обнаружении взрывчатых веществ, охране границ и т. д.», — говорит Реншоу. «Джен разрабатывает и тестирует модели ограниченного по времени поиска с использованием движущейся камеры, как мы говорим, в рамках ее диссертации».

Как они это сделали?

Работа основана на предыдущей характеристике спектральной отражательной способности питонов, проведенной в CREOL тогдашним профессором UCF Роном Дриггерсом.

Хьюитт собрал изображения питонов в разных местах и ​​на разном фоне. Изображения были получены с помощью двух одинаковых камер, которые отличались только своей спектральной чувствительностью.Изображения были сделаны днем ​​и ночью в 10 разных местах с похожей листвой.

Затем Хьюитт написал программное обеспечение для случайного представления изображений добровольцам, попросив их «щелкнуть» по змее в сцене. В некоторых сценах не было змей. Ответы пользователей были собраны и проанализированы. Добровольцы потратили час, просматривая изображения на компьютере, чтобы найти питонов, и нажимали на изображение питона.

«В дневных и ночных условиях добровольцы смогли обнаружить питонов на большем расстоянии в ближнем ИК-диапазоне, чем в видимом», — говорит Хьюитт.«С этого момента мы продолжаем настраивать систему камер, чтобы еще больше повысить скорость обнаружения».

Jennifer Hewitt

NIR-камеры были настроены на змей и кажутся более эффективными ночью, потому что камуфляж змеи не создает таких бликов, как при солнечном свете.

Реншоу присоединился к UCF в 2015 году. Он имеет докторскую степень в области прикладной физики и степень магистра электротехники Мичиганского университета. Он также имеет степень бакалавра инженерной физики Корнельского университета.Он возглавляет лабораторию тонкопленочной оптоэлектроники (TFO), которая занимается исследованиями и разработками материалов, компонентов и технологий для систем обработки изображений.

Хьюитт является докторантом UCF CREOL, изучающим инфракрасные сенсорные системы для выполнения человеком задач. Она имеет степень магистра оптики и фотоники UCF CREOL и степень бакалавра физики Университета Мэриленда, округ Балтимор.

Другими соавторами являются Дриггерс, в настоящее время работающий в Университете Аризоны, и Оргес Фурджи из imec, международной компании по производству микроэлектроники с офисами во Флориде.

Охота на питонов в Эверглейдс — Garden & Gun

Где-то позади нас во мраке канала доносится плеск воды и скрежет зубов. Двенадцатилетний Морган, дремлющий на берегу, в панике бежит в безопасное место, размахивая фонариком взад-вперед. Палец света освещает сцену, похожую на выгравированный углем дагерротип, оттенки серого и черного, с деревьями, отражающимися в серебристой воде. Единственный цвет — это светящиеся красные сигаретные глаза полдюжины аллигаторов, напуганных нашим шумным присутствием.

«Черт возьми!» — говорит Аллен Шнайдер, обращаясь к своему маленькому сыну. «У нас здесь может быть змея, а вы дурачитесь с этими аллигаторами. Отойди от воды!» Растущая мандариновая луна висит в траве. Шнайдер ползет вперед к инертной букве S, лежащей на тропе. Он размахивает змеиным крюком, похожим на гигантский зубной инструмент. Это наименее угрожающее оружие, отягощающее его миниатюрное тело ростом пять футов шесть дюймов. На его спине висит дробовик 12-го калибра. На правом бедре у него 9мм пистолет, на левом .Револьвер 22 Магнум. На случай, если все это не удастся, он носит с собой три метательных ножа в аккуратном мешочке. Шнайдер — бывший чартерный капитан Флорида-Кис, который теперь работает экспертом по вывозу надоедливых животных. Я здесь, в Эверглейдс, с ним и его сыном на конкурсе Python Challenge.

фото: Гейтли Уильямс

Заклинатели змей

Хантер Аллен Шнайдер.

Шнайдер приближается к S-форме и быстро набрасывается, прижимая ее голову к земле. Однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что это не бирманский питон, наша желанная добыча.Это очень злой водный мокасин. «Блин!» — говорит он, слегка паникуя. «Это единственные змеи, которые действительно придут за тобой». Он осторожно отпускает хватку и вздрагивает, как новичок, обезвреживающий бомбу. Змея поднимается, чтобы ударить. Шнайдер зацепляет его за живот и швыряет в кишащий аллигаторами канал. Мы идем в оживляющую ночь Флориды, глядя.

Шнайдер — один из хорошо вооруженного отряда численностью восемьсот человек, собранного прошлой зимой для поимки одного из самых печально известных и неуловимых преступников Флориды.В самых глубоких частях Эверглейдс прячется бирманский питон, вид, чье вторжение в эти места было стремительным.

Еще в 1980-х и начале 90-х годов южная Флорида стала центром как торговли кокаином, так и контрабанды рептилий, причём во многом пересекающихся друг с другом. Часто наркоторговцы принимали участие в ввозе экзотических видов — некоторые доходили до того, что набивали удавов кокаином. Открыты фермы по разведению рептилий. Безграничный подражатель Тони Монтанас приказал бирманским питонам устроить парад вокруг Саут-Бич или держать их в своих оштукатуренных особняках, чтобы развлекать гостей.Пятифутовый бирманский ребенок управляем. Но змеи вырастают до двадцати трех футов в длину, толщиной с телефонный столб и весом до двухсот фунтов. Многие встревоженные владельцы питонов выпускали рептилий в Эверглейдс, среду обитания, идеально подходящую для обитателей джунглей. Что еще хуже, ураган Эндрю 1992 года, как сообщается, разрушил некоторые коммерческие фермы по разведению питонов недалеко от Хомстеда, города в южной части мегаполиса Майами и на окраине Глэйдс, позволив их некогда пленному скоту ускользнуть в гостеприимное море травы. .

Выпустите, скажем, бирманских питонов в Коннектикут, и эти хладнокровные существа погибнут при первом резком похолодании. Но в южной Флориде они процветают, откладывая до сотни яиц за раз. Достоверные оценки популяции диких питонов колеблются от 5 000 до 100 000, цифры, которые оставляют много места для разногласий. Некоторые думают, что даже верхний предел этого диапазона не соответствует действительности. «Мы снова и снова натыкались на один участок берега канала», — говорит Дж. Д. Уилсон, доцент биологии Арканзасского университета, изучавший размножение змей.«И мы вытащили оттуда восемьдесят питонов. Наука просто не догнала точную оценку того, сколько их существует. Я бы сказал, что их сотни тысяч, а не десятки тысяч».

фото: Гейтли Уильямс

Взрослый бирманский питон может весить до двухсот фунтов.

В течение многих лет Комиссия по охране рыбы и дикой природы Флориды (FWC) безуспешно боролась с этой проблемой, разрешая охотникам избавляться от змей, предлагая дни амнистии, когда владельцы домашних животных могли сдать громоздких питонов, и в сотрудничестве с Управлением охраны природы горячая линия для наблюдений и патруль Python.Месячный вызов Python в январе и феврале, первый во Флориде, поднял ставки, пытаясь предупредить общественность об опасностях инвазивных видов, используя питона в качестве мальчика с плаката. Это тоже гигантский эксперимент. Организаторы хотят посмотреть, предлагают ли публике финансовые поощрения — 1000 долларов тому, кто поймал самого большого питона; 1500 долларов тому охотнику, который поймает больше всего, может успешно отсеять быстрорастущую популяцию. Они также надеются, что сбор большого количества питонов за столь короткое время даст ученым ценную информацию о пищевых привычках змей и их предпочтительной среде обитания.Участвующие охотники заплатили по 25 долларов за штуку за разрешения, которые открывают доступ к четырем зонам управления дикой природой Эверглейдс.

Начинается конкурс Python Challenge 2013 для штаммов «Кареглазой девушки» возле Дома ураганов в Исследовательско-образовательном центре Форт-Лодердейла Университета Флориды в Дэви. царит карнавальная атмосфера. Хотя немногие из участников раньше охотились на змей, они пришли готовыми к бою, вдохновленные видео на YouTube, в которых гигантские питоны сражаются насмерть с аллигаторами.Некоторые выглядят как статисты из Пиратов Карибского моря , с большими подозрительно новыми ножами, заткнутыми за пояс. Другие намекают на симпатию к команде SEAL Team Six, одетой в аккуратно выглаженный камуфляж, с тряпками из замшелого дуба и в блестящих черных армейских ботинках. Члены мотоциклетной банды Болотных Крыс проезжают мимо на Харлеях. У одного рыжеволосого гиганта на шее татуировка «Перец». Мужчина у прилавка продает штаны из кожи питона и предлагает дублить змеиную кожу. Шеф-повар готовит тако из змееголова, еще одного инвазивного вида.Продюсеры реалити-шоу есть везде. Один расхаживает по мобильному телефону, заключенному в искусственный набор кастетов.

Из-за великолепных посеребренных усов в стиле Уятта Эрпа Джейк Вежбицки, пятидесятисемилетний полевой инженер из Хомстеда, рассказывает о двух случаях, когда он убивал гремучих змей своим кнутом в Неваде и Аризоне. «Эта кожа едет со скоростью девятьсот восемьдесят миль в час и преодолевает звуковой барьер», — говорит он. «Превращает их в кашу». Он раскачивается на каблуках, демонстрируя свои сапоги из змеиной кожи за 400 долларов.«Четыре слоя кевлара», — говорит он, имея в виду любых ядовитых змей, с которыми он может столкнуться во время своих поисков питонов. «Ничего через это не пройдет».

Мотивация Вежбицкого кажется не столько экологической, сколько вендеттой. «Если бы они не были прокляты, то Бог не позволил бы им ползать на животе», — говорит он. — Я имею в виду, эти штуки — убийцы. Он вспоминает ужасную историю Шайанны Хэйр, двухлетней девочки на севере Оксфорда, к западу от Орландо, которая была убита в 2009 году восьмифутовым домашним питоном, когда она спала в своей кроватке.«Когда они достигают восемнадцати футов, вы получаете человека-убийцу», — говорит Вежбицки. «Я ненавижу змей».

Шумиха в СМИ вокруг этого события заставила некоторых представить себе кровавую баню с тысячами пойманных змей — питонов, свисающих с деревьев на каждом шагу. Но не все. Пока толпы людей редеют, они забираются в пикапы и заводят мотоциклы, чтобы прикурить к Эверглейдс, капитан Джефф Фобб из пожарно-спасательной службы Майами-Дейд Venom One — подразделения, которое избавляется от надоедливых змей и справляется с укусами — предлагает мне предостерегающее слово, пока он баюкает двадцатидвухмесячную бирманку.«Эти существа очень хорошо маскируются», — говорит он, сверкая ухмылкой. «Они убегают, когда слышат неприятности. У вас есть сотни людей, разбивающихся о. Думаю, нам повезет, если за все соревнование поймают сотню».

фото: Гейтли Уильямс

Разборки на болоте

Охотник на питонов Джейк Вежбицки, заряженный для змеи.

На следующий день после моей неудачной охоты с Алленом Шнайдером мы снова в деле. В зеленеющих сумерках Шнайдер спускает свою тяжело нагруженную лодку в мутную воду канала L67.«Ну вот, — говорит он. «В сердце тьмы». В Южной Флориде около 1800 миль каналов, вырытых для предотвращения наводнений и осушения болот для расширения городов региона. Мы подъезжаем к какой-то болотистой местности, которую Шнайдер выбрал для потенциальной среды обитания змей. Его прожектор освещает глубокие норы, вырытые аллигаторами на берегу, где, по его словам, иногда прячутся змеи. Они пусты.

фото: Гейтли Уильямс

Вежбицки в Эверглейдс.

Мы направляемся на несколько миль к западу, прежде чем выйти на охоту пешком, продираясь через коварную рыхлую грязь.Пробираемся сквозь заросли колючих деревьев, затянутых паутиной. Шнайдер не оставляет камня на камне. Он замечает след оленя. «Питоны — хищники из засады, поэтому они будут ждать, пока другие животные последуют по следу», — говорит он. Другие охотники оставили под кустами фанерные доски, чтобы приманивать гнездящихся мышей и, в свою очередь, змей. Ничего. Шнайдер поднимает груды известняка, вытаскивая камни, покрывающие предполагаемые логова питонов. Морган наклоняется со своим налобным фонариком. «Осторожно, сынок, — говорит Шнайдер. «Если это гремучая змея, тебя укусят.

После многих часов погружения в густые заросшие деревьями берега и обратно Шнайдер резко останавливается в густой чаще. — Ш-ш-ш, — говорит он. — Заметил что-нибудь? Сначала ничего не загорается. Затем я понимаю, что, несмотря на то, что мы пробыли посреди Эверглейдс более двенадцати часов днем ​​и ночью, мы не видели никаких млекопитающих. Не один. «Десять лет назад я приходил сюда и видел повсюду стада оленей, пятьдесят или шестьдесят, — сокрушается Шнайдер. «Я всегда охотился здесь. Теперь… молния.

В феврале Майкл Доркас, профессор биологии Дэвидсон-колледжа, опубликовал результаты исследования, которое предполагает, что Шнайдер что-то напутал. Доркас и его команда обнаружили, что с 2003 по 2011 год количество наблюдений за енотами здесь сократилось на 99,3 процента; количество наблюдений опоссумов снизилось на 98,9 процента; бобкэтов, 87,5 процентов. Исследователи вообще не обнаружили кроликов. «Мы исследовали эту же дорогу в Эверглейдс в поисках питонов в течение трех лет и начали замечать почти полное отсутствие позвоночных животных», — говорит Доркас.«Мы много лет даже не видели енота. Когда пришли результаты наших расчетов, мы были поражены масштабами снижения численности многих когда-то очень распространенных млекопитающих». Он заключает: «Вы никогда не услышите, чтобы я сказал, что это однозначно питон. Что я могу сказать, так это то, что как временные, так и пространственные закономерности появления питонов и сокращения млекопитающих указывают на то, что, скорее всего, именно питоны вызывают сокращение популяций млекопитающих».

У пруда с сарганами Шнайдер, Морган и я находим шкуру питона.У груды известняка стоит мускусный запах питона. Мы продвигаемся дальше. Я сползаю по откосу из острых как бритва валунов, сдирая кожу с локтя. Мы возвращаемся в док с пустыми руками.

На следующий день мы направляемся к каналу Южных Полей. Шнайдер направляет лодку к берегу, и мы пробираемся сквозь густую листву. Мы преодолели более ста миль, не заметив ни одного питона. То, что мы видим повсюду, — это некоторые из инвазивных видов, которые, по данным Службы национальных парков и FWC, заразили как минимум 1.7 миллионов акров и обходится государству примерно в 500 миллионов долларов в год. Мы пробиваемся сквозь заросли бразильского перца, которые вытесняют свет, убивая местные растения. Вьющийся папоротник Старого Света душит кипарисы. Я начинаю замечать что-то похожее на розовую жевательную резинку, прилипшую к стальным столбам забора: Гигантская африканская наземная улитка. Питоны могут быть самыми оклеветанными, но они, конечно, не единственные виды, нарушающие естественный баланс Эверглейдс.

Через три дня у меня на ногах появились волдыри размером с мяч для гольфа, укус осы, я похудел на пять фунтов, а кожа на моей руке слишком медленно заживает.Еще нет питона. Не по сезону теплая погода, часто в семидесятые годы, не дает им стимула загорать. «У змей здесь все преимущество, — говорит Шнайдер. За первые три дня Челлендж сотни охотников поймали только одиннадцать. Члены группы под названием «Охотники на питонов из Флориды» поймали троих в первый день. «Как они могут поймать троих, когда более восьмисот человек ничего не поймали?» — бормочет Шнайдер.

Одним из успешных охотников является Дэйв Лейвман из Уэстона, штат Флорида, также известный как Питон Дэйв, который несколько лет охотился на питонов по индивидуальному разрешению.В начале соревнования он сдает двух питонов, один из которых кусает его во время интервью в прямом эфире на Fox News. («Никогда не поворачивайся спиной к питону», — сказал он мне позже.) На следующий день всем участникам Challenge отправляется электронное письмо, в котором говорится, что змей нужно сдавать мертвыми.

Общительный мужчина с мясистым лицом, Лейвман живет в Эверглейдс с двухлетнего возраста. Когда я прихожу к нему домой после охоты со Шнайдером, он встречает меня у двери с пятью собаками, прыгающими вокруг него по пятам. Он нашел свою немецкую овчарку Элси далеко в Глэйдс, только кожу да кости, брошенную бессердечным хозяином.Кролик живет в туалете на первом этаже. В гостиной живет шаровидный питон, меньший родственник бурмы.

Лейвман всегда ловил местных змей по соседству. Пять лет назад, когда он поймал своего первого питона, он решил, что это случайность. Два года назад он начал ловить их регулярно. Он заядлый любитель змей, а также охотник, и не может убивать их. «Это не вина питонов, что они здесь», — говорит он, черты его лица темнеют. «Я бы хотел, чтобы их убрали, но это должно быть сделано максимально гуманно.Меня немного беспокоит то, что общественность убивает».

фото: Гейтли Уильямс

Биолог и участник Python Challenge Ник Гэдбуа.

На следующий день я присоединяюсь к Нику Гадбуа, кроткому ученому-экологу и морскому биологу, который путешествует по каналам и берет пробы воды для частной компании, работающей по контракту с FWC. Иногда он ловит змей во время работы. «Чертовы йаху», — говорит он, глядя на пикап, полный мужчин, рыщущих по уступу канала.Гадбуа работает с Бобом Хиллом, шестидесятилетним мужчиной, ставшим легендой Эверглейдс. В Интернете есть изображения, на которых Хилл ловит питонов-монстров, в том числе одного, который съел взрослого оленя. Оба мужчины были свидетелями эпических сражений между питонами и аллигаторами. Гигантские змеи обвивают аллигаторов, а затем медленно сжимают их каждый раз, когда аллигатор выдыхает. Когда питон проглатывает что-то настолько большое, его метаболизм ускоряется в сорок раз, а его пищеварительный тракт увеличивается вдвое. Сердце также почти удваивается.

«Я думаю, что змеи — это очень круто», — говорит Гадбуа, показывая мне тушу питона, которого он недавно поймал. Он оставляет его на солнце, позволяя грызунам и насекомым сдирать с него плоть, чтобы сохранить скелет. По его словам, бирманский питон может разжать челюсти, чтобы вместить самую крупную добычу, толкая дыхательное горло вверх и в сторону. Питоны отличные пловцы и могут оставаться под водой в течение тридцати минут.

Во время Вызова мы с Гадбуа охотимся целыми днями, а часто и ночью.Мы попадаем в такие отдаленные места, что находим остатки церемоний Сантерии: красные ткани, свечи, подношения невидимому божеству. «Жутко», — говорит Гадбуа. Все равно нам не повезло. Гадбуа, похоже, обескуражен сенсационным оборотом, который принимает соревнование. По мере того, как буря в СМИ усиливается, все больше охотников регистрируются, в результате чего общее количество охотников составляет около 1200 в неделю. Обвинения в мошенничестве подпитывают мельницу слухов. «Они уже обнаружили кулеры на некоторых островах деревьев со змеями внутри», — говорит Гадбуа.

Когда охотники стремятся сбить своих соперников со следа, нет недостатка в блефе и обмане.Когда мы встречаем пару одетых в камуфляж мужчин, размахивающих мачете, когда они идут по уступу, Гадбуа говорит им, что недалеко от кафе был замечен массивный питон, но ему удалось сбежать. Мужчины хмурятся и топают обратно к своей машине. «Попался», — говорит он. «Теперь они оставят этот район мне».

Учитывая нехватку змей, я связываюсь с еще одним охотником в надежде увеличить свои шансы. Охотник на питонов Родни, как он называет себя в Интернете, — это Родни Ирвин, заядлый курильщик из Флориды из Хомстеда, места, которое он называет «эпицентром» для питонов.Он самопровозглашенный «герпер» (сокращение от герпетолога), увлеченный змеями и рептилиями. Ирвин охотится на красном Ford F150 с Remington 12-го калибра и на своем гигантском овчарке, которого ласково называют Большой Пёс. Однажды они поймали зеленую анаконду, которая вызвала переполох среди местных жителей, поскольку ученые задавались вопросом, не попал ли этот вид в пищевую цепь Эверглейдс. «Просто чей-то питомец», — говорит Ирвин.

Мы ползаем по заброшенному объекту НАСА, ранее принадлежавшему компании Aerojet, которая строила ракеты для первых космических челноков.Среди гигантской обветшалой фабрики, заросшей деревьями ядовитого дерева, Ирвин крадучись с Большим Псом рядом с ним и дробовиком через плечо. Несмотря на то, что Ирвин отправляется сюда каждую ночь на поиски змей, Ирвин реально хочет их поймать. «Вероятно, пока вы здесь, вы никогда не увидите питона», — проговаривается он. «Эти вещи очень трудно найти. И в этом проблема».

фото: Гейтли Уильямс

В поисках

Охотники часто преследуют питонов ночью, когда змеи наиболее активны.

Вернувшись в дом Ирвина в стиле ар-деко, мы направляемся туда, где он держит маленьких аллигаторов, которых использует для детских представлений, что является одним из его основных источников дохода. Глубоко в гараже, рядом с катером на блоках стоит загон. Ирвин роется под соломой и вытаскивает большую черную кожистую ящерицу размером с маленькую собаку. Это аргентинский тегу, еще один инвазивный вид. Оно выглядит сердитым.

«Эти штуки сделают питона ничтожеством, когда они начнут работать», — говорит Ирвин. В отличие от питонов, тегу могут пережить резкое похолодание до тридцати пяти градусов и едят практически все.«Возможно, мы не поймали питона», — говорит он. «Но я готов к Tegu Challenge!»

К концу испытания Python 1600 охотников поймали в общей сложности шестьдесят восемь змей. Победитель, Брайан Бэрроуз из Форт-Майерса, добыл шесть питонов и получил главный приз в размере 1500 долларов. Пол Шеннон из Lehigh Acres поймал самую большую змею, 14 футов 3 дюйма. Включенный в общий подсчет, одновременный конкурс для тех, у кого уже были разрешения до вызова, выиграл Рубен Рамирес из Флоридских охотников на питонов, который поймал восемнадцать.

Хотя небольшое количество пойманных змей удивило некоторых, Фрэнк Маззотти, профессор экологии дикой природы в Университете Флориды и один из организаторов конкурса, не был одним из них. Впервые он имплантировал передатчики питонам еще в 2005 году, чтобы изучить их поведение. Иногда во время испытания он и его коллеги-исследователи с удивлением наблюдали за охотниками на питонов. «Мы постоянно видели, как мимо них проходят люди, — говорит он. «На днях пять парней прошли мимо одного на дереве, которое, как мы знали, было там из-за передатчика.

По мнению Маццотти, «Вызов» был «разведывательной экспедицией» для определения наилучшей тактики борьбы с распространением питонов. «Я вижу, кто хорошо ловит змей, а кто умеет хранить информацию», — говорит он. Как только исследователи изучат результаты охоты, они могут разработать стратегию. «Вместо Challenge, который проводится только один месяц в году, если есть группа, которая хорошо ловит питонов, можем ли мы стимулировать их на круглогодичной основе? Я за то, чтобы кто-то был лучшим в этом, и чтобы они были на моей стороне.

Для некоторых участников испытание имело совершенно неожиданный эффект. В начале я познакомился с седовласым профессором английского языка из Колорадо по имени Джон Кальдераццо, увлеченным охотой на змей. «Ничего человеческого в этих глазах, смотрящих на тебя, — сказал он мне. Он подписался на свидание с охотником, а также рискнул отправиться в одиночку. Однако на церемонии открытия ему представилась возможность подержать на руках тринадцатифутового бирманского питона. Он восхищался ее грацией и мощью.Позже, во время охоты, он обнаружил, что его сердце было не в этом. «Я очень рано понял, что не хочу участвовать в убийстве питонов», — написал он мне, когда мы оба покидали Флориду. «Хотя я согласен с тем, что охота может быть разумным экологическим ответом теперь, когда все остальное потерпело неудачу, все сводилось к следующему: они такие великолепные существа».

Приближается сезон охоты на питона | Aquatic Community

Флоридская комиссия по охране рыбы и дикой природы (FWC) объявила с 8 марта по 17 апреля сезон охоты на бирманских питонов, обитающих на землях штата в Южной Флориде.

Если вы хотите охотиться на питонов, вам понадобится охотничья лицензия, а также вы должны приобрести разрешение на управление территорией для рептилий за 26 долларов. Нельзя использовать винтовки центрального огня, но разрешены дробовики, пистолеты и обычные винтовки. Обо всех убийствах необходимо сообщать в FWC в течение 36 часов.

Вам не разрешается вывозить живых питонов с государственных земель.

Бирманский питон ( Python molurus bivittatus ) — крупнейший подвид индийского питона, обитающий в Южной и Юго-Восточной Азии.За последние годы популяции бирманских питонов удалось обосноваться в Эверглейдс, штат Флорида. Поскольку питон является популярным домашним животным, считается, что эти дикие змеи произошли от домашних животных, выпущенных на волю их владельцами, например. потому что змеи стали слишком большими, чтобы с ними можно было обращаться, или дорогими для кормления. Ураган Эндрю также выпустил неизвестное количество домашних животных, в том числе экзотических рыб и рептилий, в дикую природу, когда он разрушил дома и предприятия вдоль побережья в 1992 году. теперь власти считают, что пришло время привлечь гражданских лиц к борьбе с этим инвазивным видом.Бирманский питон конкурирует с местным аллигатором за пищу, а также известно, что он поедает птиц, в том числе несколько видов, находящихся под угрозой исчезновения. Хотя аллигаторы, кажется, довольно хорошо отбиваются от питонов, невозможно сказать, какие долгосрочные последствия может иметь появление такого эффективного хищника на уникальной экосистеме Эверглейдс.

Официальный представитель FWC Чак Коллинз сказал, что правительство не всегда является лучшим решением для остановки распространения инвазивных экзотических видов.

» Лучшие решения разрабатываются, когда мы работаем с людьми, наиболее близкими к проблеме — в данном случае с охотниками », — сказал Коллинз.

Около 50 охотников уже приняли участие в курсах «Pythons 101», организованных офицерами FWC и местными экспертами, курсах, на которых охотники узнают больше о поведении, биологии, среде обитания и питании питонов, а также о методах отлова и о том, как обращаться с питоном в безопасный способ. Участникам также была предложена возможность попрактиковаться в системе каналов L-67.

« Самый быстрый и простой способ усыпить их — это использовать острый инструмент, такой как мачете », — сказал Коул, заводчик змей из Хейнс-Сити, который проинструктировал охотников убивать быстро и причинять как можно меньше стресса и страданий.» Ветеринарная ассоциация рекомендует быстрое обезглавливание или пулю. Не забивайте этих змей до смерти », — добавил он.

Бирманский питон — это полуводный вид, который любит держаться у воды, но его также можно встретить на деревьях. Дикие особи обычно не превышают 4 метров в длину, но крупные экземпляры имеют длину почти 6 метров. В пределах своего местного ареала он является популярным источником пищи, а части бирманского питона также используются традиционными целителями.

Охота на питона и ружье из кожи аллигатора возглавляют список уникальных подарков для охотников

Хотите потратить часть этого процветания в криптовалюте? Планируете потратить часть своего состояния GameStop на члена семьи, который любит рыбалку, охоту или катание на лодках?

Итак, у нас есть подборка сумасшедших идей подарков для любителей активного отдыха.

Эти предложения может быть немного сложно упаковать и положить под елку. И, честно говоря, эти предметы могут быть доступны только для 1 процента. Но это не помешает нам включить их в окончательный список пожеланий, который мы отправляем Санта-Клаусу. И кто знает, может быть, в канун Рождества он вытолкнет несколько из них в дымоход.

Судостроительная компания расширяет: Willis Custom Yachts возродит наследие Стюарта Изготовленное на заказ ружье из кожи аллигатора

Ищете идеальный подарок для охотника, у которого все есть? Представьте изготовленную на заказ винтовку ручной работы, украшенную шкурой одного аллигатора.Конечно, такой подарок не для легкого кошелька.

Чтобы приобрести винтовку особого коллекционного качества, Alligator R8 Blaser, одну из 10 выпущенных, цена начинается с 24 000 долларов. Добавьте еще от 3000 до 4000 долларов на различные аксессуары, и вы получите один приятный подарок к этому праздничному сезону. Кожа аллигатора превращает винтовку в роскошное и функциональное произведение искусства.

Компания Southern Trapper, базирующаяся в Чарльстоне, Южная Каролина, специализируется на изготовлении уникального оружия ручной работы, кобур, аксессуаров и многого другого, изготовленных из натуральных, экологически чистых шкур.

Специальная доска для серфинга Flying Fish

Кто не представлял себе бесшумное скольжение по лазурным водам безмятежным солнечным летним днем? Когда вы тихо гребете, вы можете увидеть под своими ногами все виды морской фауны, от снуков и маточных моллюсков до ламантинов на траве или даже парусников, если грести в безветренный день в океане сразу за первым рифом.

Или, может быть, вы рыбак и вам нравится использовать байдарку для заброса с прицела на окуня, питающегося красными мангровыми зарослями, или на тарпона, который стайкой ловит наживку недалеко от пляжа.Некоторые падлбордисты больше подходят для фитнеса и используют их для йоги, тренировок или даже гонок в еженедельной лиге после работы.

Flying Fish Board Co. в Стюарте формирует доски для гребли для всех этих целей или любых других, которые кто-то может придумать. Доски могут иметь форму, подходящую для: серфинга с веслом; пересечение Гольфстрима на веслах для сбора средств; рыбалка на мелководье, где прячется самая крупная рыба; или победа в той лиге гонок по будням или в Key West Paddle Classic.

Охота на голубей в Аргентине

Немногие места имеют такую ​​репутацию среди охотников, как Аргентина в отношении охоты на голубей.Те, кто был и наслаждается этим видом охоты, не могут дождаться, чтобы забронировать свою следующую поездку.

Действие начинается с крупной популяции голубей. Охотничьи экипировки тесно сотрудничали с природоохранными группами, чтобы гарантировать отсутствие чрезмерного вылова и возделывание полей для обеспечения надлежащего снабжения продовольствием. Это осеннее событие, как и в Северной Америке, что означает, что высокий сезон проходит с января по апрель, поскольку сезоны в Южной Америке противоположны.

Estancia Los Chañares предлагает разделенные сезоны, так как птицы многочисленны круглый год.Пакеты начинаются от 345 долларов в день, не включая авиабилеты, проживание, патроны для дробовика, охотничьи лицензии и другое снаряжение.

Дайвинг-чартер с акулами на Юпитере

Что может быть более волнующим, чем встреча лицом к лицу с одним из самых страшных хищников в мире, причем в его собственной стихии, в теплых водах Гольфстрима? Ныряние с акулами у восточного побережья Флориды стало популярным туристическим занятием и имеет большое количество поклонников по всему миру.

Florida Shark Diving   на Юпитере — один из многих чартерных дайв-центров между Юпитером и Майами.Он специализируется на доставке клиентов в море и за пределы трехмильной границы вод штата, где они могут скормить туши бонито и белянки различным акулам: бычьим, лимонным, тигровым, молотоголовым, а в очень редких случаях — большим белым. . Свяжитесь для ценообразования.

Dragonfly Classic 17

Мало что может быть интереснее, чем забросить муху на небольшой косяк хвостатой костяной рыбки. Единственная проблема заключается в том, что для того, чтобы найти, где хвост рыбки, нужно находиться в воде не более чем на несколько дюймов в глубину.Добиться этого — большая проблема, чем создать идеальный актерский состав.

Лодочная мастерская Dragonfly Boatworks в Веро-Бич изготавливает скифы на плоской подошве по индивидуальному заказу для клиентов, которые часто ищут что-то дополнительное или немного отличающееся от того, что доступно на открытом рынке. Команда разработчиков построила моторные байдарки, мелководные скифы, используемые для извлечения пропитанных нефтью диких животных из протоки северного залива после разлива нефти BP, и плоскодонку со складным носом для загрузки в лодку для спортивной рыбалки. .

Охота на питона в Эверглейдс

Возможно, нет лучшего способа заработать значок «Человек Флориды», чем успешно выследить и добыть бирманского питона из глубин болотистой дикой местности Солнечного штата. В конце концов, что может быть более полезным, чем спасение местной дикой природы от разинутой пасти вечно голодных скользящих змей и в процессе получить достаточно кожи, чтобы сделать себе новый шикарный пояс?

South Florida Fishing & Hunting Outfitters в Окичоби предлагает людям, не обученным идеологии, возможность отправиться на охоту с гидом на питонов.Охотники отправляются на ночную охоту с профессиональным проводником Чарльзом «Скитер» Холландом. Звоните, чтобы узнать цену и другую информацию.

С этим аутфитером можно связаться и по поводу других видов охоты во Флориде, включая охоту на аллигаторов. Кто знает? Может быть, однажды вы сможете получить свой собственный скин, чтобы обернуть свое собственное оружие?

Эд Киллер — писатель TCPalm на открытом воздухе. Подпишитесь на его и другие еженедельные информационные бюллетени на странице profile.tcpalm.com/newsletters/manage. Подружитесь с Эдом на Facebook в Ed Killer, подпишитесь на него в Twitter @tcpalmekiller или напишите ему по телефону [email protected] .

Модельер Эль Барбейто охотится на питонов во Флориде Эверглейдс

Душным летним вечером взгляд Эль Барбейто останавливается на пятне травы и кипарисов, когда она едет по грунтовой дороге в Эверглейдс. Она собирает свои черные волосы в бирюзовую толстовку с капюшоном, чтобы заставить замолчать жужжащих лягушек и москитов — во время охоты на бирманских питонов она не может позволить себе отвлекаться. Она едет на заднем сиденье пикапа охотника на питонов Брайана Харгроува, высунув голову из окна, как самопровозглашенная lagartija relajada (расслабленная игуана).Вместе с Харгроувом едет его напарник по охоте и давний лучший друг Марк Йон — отец Барбейто, которого она ласково называет «Скунс-обезьяна». Для них это просто еще одна рабочая ночь.

Через несколько миль Харгроув останавливает грузовик, чтобы дать место охотнику впереди; невежливо идти следом. Пока Йон любуется звездами, Барбейто осматривает болото. Она направляет свет на черную как смоль воду, и видны десятки светящихся красных шаров, скользящих по поверхности всего в нескольких футах от нее.

«Это все аллигаторы», — говорит она, разоблачив конгрегацию аллигаторов.«Мой глаз стал намного лучше после этого», — добавляет она, прежде чем снова забраться в грузовик, чтобы продолжить погоню.

Трио путешествует по национальному заповеднику Биг-Сайпресс, а из динамиков грузовика играет регги. Барбейто, одетая в свои самые удобные джинсы Doc Martens и созданную ею толстовку с логотипом сторожевой собаки в виде аллигатора, в трансе осматривает темное болото с фонариком. Когда ее взгляд замечает тонкую разницу в узоре травы, Харгроув резко останавливает машину. На этот раз это просто водяная змея.

Перед командой поставлена ​​задача отловить и удалить бирманских питонов в рамках программы по уничтожению питонов в округе управления водными ресурсами Южной Флориды, чтобы контролировать популяцию инвазивных змей, которые уничтожают местную дикую природу Эверглейдс. Не имея собственных хищников, даже американского аллигатора, бирманский питон с его ненасытным аппетитом поедает большинство местных млекопитающих Эверглейдс, включая енотов, болотных кроликов и опоссумов, а теперь посягает на болотных птиц и другие виды.Змея — неуловимый и опытный охотник, вырастающая до 26 футов в длину и способная размножаться с угрожающей скоростью.

«Змея не виновата [в том, что она здесь]», — говорит Барбейто. «Но они все еще разрушают пищевую цепочку, и [охота на них] — единственный способ».

щелкните, чтобы увеличить

Шкуры питона висят для сушки.

Фото Исы Перес

Неискушенному глазу трудно различить ползание и ползание в темном болоте пилы.Но художник, модельер и помощник охотника на питонов знает, что если достаточно внимательно присмотреться к подножию деревьев или в болотистых траншеях, то можно мельком увидеть переливающийся свет и темно-коричневые пятна питона.

Барбейто охотится на инвазивных питонов, которых она позже освежеет, чтобы создать устойчивую моду и функциональное искусство. Ее последняя коллекция, вдохновленная утилитарным камуфляжем и источающая эстетику болотного ковбоя и готики, служит данью уважения змее, которую она преследовала годами.

«Вы должны очень уважать природу», — говорит Барбейто. «Я определенно чувствую духовную связь со змеями».

Во время удачной охоты Харгроув фотографирует каждую живую змею в качестве доказательства государственной программы, собирает ее и кладет в сумку вместе с другими извивающимися пленниками. В конце ночи он неохотно убьет их одного за другим из небольшого пистолета, стреляя существам в голову. Для него это худшая часть ночи.

«Я не мог [усыпить их] сразу, потому что это просто разрушило бы мое душевное состояние, понимаете?» объясняет Харгроув.«Когда вы их видите, это действительно что-то. Это особенный момент, когда вы их находите, и вам как бы хочется пережить это и запомнить как можно дольше».

«Как художники, мы должны убедиться, что все, что мы делаем, решает проблему, а не создает ее.»

твитнуть это

Харгроув и Йон, давние друзья и любители герпеса, всегда глубоко почитали змей. Будучи подростками из Южной Флориды, они проводили свободное время, ловя и выпуская змей и других рептилий.Они помогли штату поймать более 12 000 змей. Район управления водными ресурсами Южной Флориды платит 10 долларов в час, до десяти часов, с бонусами в зависимости от длины змеи. Это дополнительные 50 долларов за первые четыре фута и 25 долларов за каждый последующий фут. Охотники, поймавшие питонов, охранявших яйца, могут получить дополнительные 200 долларов. Самка бирманского питона может отложить до 100 яиц в период с марта по май. К началу лета охотники высматривают детенышей.

Большую часть ночей Харгроув и Йон едут в тишине, за исключением своего плейлиста.Они разумны и уважают змей, которых ловят и усыпляют, и это почтение они передали Барбейто, которого они называют своим «талисманом на удачу».

«Мой папа вбил мне в голову следующее: мы должны убедиться, что каждая часть змеи используется, иначе мы просто убиваем змею, а это расточительно», — говорит Барбейто. «Как художники, мы должны убедиться, что все, что мы делаем, решает проблему, а не создает ее».

нажмите, чтобы увеличить

Лечебная смесь Барбейто из глицерина, спирта и флоридской воды.

Фото Исы Перес

От инвазивного питона к утилитарной ткани

Барбейто родилась и выросла в Южной Флориде, курсируя между домом своей бабушки в Западном Кендалле и домом своего отца в Катлер-Бей. Зажатые в пригороде, Эверглейдс и свобода, которую они предлагают, были просто частью ее воспитания.

«В мире больше нет места, подобного Эверглейдс, — говорит она.

Мать Барбейто записала ее в художественные классы, когда ей было 5 лет, и ее творчество всегда поощрялось.В старшей школе Барбейто посещала Школу искусств Нового Света, где учитель скульптуры сообщил ей, что все, что она делает из дерева и других нетрадиционных материалов, можно носить: она делала нательные скульптуры — или моду.

Для одного проекта 15-летний Барбейто попытался воссоздать из дерева ботинок броненосца Александра МакКуина, который прославился в клипе Леди Гаги «Bad Romance». Хотя она так и не закончила скульптуру, тем летом она посетила выставку «Дикая красота» в Метрополитен-музее, посвященную романтически-готическому и вызывающему воспоминания дизайну покойного МакКуина.

«Было просто потрясающе иметь возможность лично увидеть его работы, и я помню, как с того дня я просто подумал: да, это то, что я хочу сделать», — говорит Барбейто о поездке в Нью-Йорк. «Это был такой интенсивный опыт».

В настоящее время Барбейто вдохновляется Барбарой Санчес-Кейн и Кимом Эллери, двумя австралийскими дизайнерами со скульптурной и минималистской эстетикой. Санчес-Кейн наполняет свои работы комментариями о мексиканском образе жизни, и это та же связь между одеждой и местом, которая привела Барбейто к последней работе с питонами.

Изучив моду в течение двух лет в Институте Пратта в Нью-Йорке и поработав в индустрии, Барбейто поняла, что ей нужна перезагрузка. Она опасалась возвращаться в Майами из-за относительного отсутствия возможностей в моде, но все равно вернулась.

«Флорида — такое особенное место, — объясняет она. «Дошло до того, что я почувствовал себя потерянным, я плыл вокруг, и мне нужно было вернуться домой».

В разгар подготовки к переезду в Майами в 2017 году Барбейто получила текстовое сообщение от отца, в котором говорилось, что прошлой ночью он отправился на охоту с Харгроувом.Он пригласил ее присоединиться к ним в следующий раз, когда она будет в городе. Она спросила его, каковы его планы относительно шкур, и все щелкнуло.

«Он дал мне один из скинов, и оттуда я просто пыталась понять, как с ним работать», — говорит она.

Змеиная кожа была совершенно новым материалом для Barbeito. Харгроув и Йон научили ее трудоемкому процессу снятия, лечения и растяжения кожи. Она научилась сложной работе с кожей, просматривая видео на YouTube.

«Все в Эверглейдс кажется одним большим изображением, пока не начнешь присматриваться.

чирикать это

Барбейто всегда любил утилитарные ткани, такие как джинсовая ткань. Но она никогда не думала о работе с кожей. Для нее мода должна служить цели; в противном случае это просто добавление к и без того расточительной отрасли.

«Намерение — полезность превыше всего», — говорит она. «Последнее, что нам нужно, — это больше вещей или больше красивых вещей, на которые можно смотреть. Нам нужны вещи, которые сделаны намеренно, которые помогут нам и нашей повседневной жизни, а также помогут окружающей среде, в которой мы находимся.»

Барбейто рассматривает одежду как инструмент, который может быть создан для удовлетворения потребностей, особенно в отношении охоты и спорта. В 2020 году она впервые исследовала камуфляж с помощью «болотного костюма», который она создала для своего шоу в галерее Superchief в Майами. Она сделала фото в Эверглейдс и напечатала его на ткани. Охота на питона начала проникать в ее подсознание, и она не могла перестать думать о змеях, спрятавшихся в окружающей среде.

«Я пыталась воссоздать это», — говорит она.«Все в Эверглейдс кажется одним большим изображением, пока вы не начнете присматриваться, а потом появится это существо, вот эта птица, так что это была идея присмотреться поближе и стать частью этого».

Многие изделия из ее последней коллекции продолжают тему охоты или камуфляжа. Во время поездки по стрельбе по мишеням в Орландо ей дали сумку для патронов для дробовика, и она подумала: Я могла бы сделать это . Она сделала это, создав каркасный жилет с сумкой для боеприпасов, стилизованный под переосмысленный маскарадный костюм, традиционный камуфляжный ансамбль, имитирующий листву, используемый охотниками и военными.Недавно она пополнила свою коллекцию миниатюрными сумками и кошельками для мелочи.

Барбейто часто спрашивают, почему она не может просто вернуть змей в их естественную среду обитания в Юго-Восточной Азии, где этот вид классифицируется Всемирным союзом охраны природы как «находящийся под угрозой исчезновения» из-за экспорта для торговли домашними животными и охоты за шкурами.

Она быстро возражает, что это вызовет множество экологических проблем, в том числе возможность занесения бактерий и болезней.

По данным Службы рыболовства и дикой природы США, в период с 1996 по 2006 год в Соединенные Штаты было импортировано около 99 000 бирманских питонов по сравнению с 17 000 в период с 1970 по 1995 год. Тысячи питонов также ежегодно разводятся в неволе в США для продажи в качестве домашних животных. . Бирманские питоны продаются на выставках рептилий всего за 20 долларов, а в зоомагазинах — от 65 до 80 долларов. Неопытный хранитель змей, принявший домой 20-дюймового детеныша, в течение года становится ответственным за здоровенного восьмифутового хищника.

Не имея возможности справиться с гигантскими змеями, некоторые владельцы незаконно выпускают их в дикую природу, где питоны восстанавливаются с угрожающей скоростью, что приводит к ужасным последствиям для дикой природы и экосистем Южной Флориды. Вымирание местных млекопитающих может повлиять на пищевую цепочку, затронув цветущие растения и всю ткань Эверглейдс.

щелкните, чтобы увеличить

Художник Эль Барбейто и ее отец Марк Йон.

Фото Исы Перес

Смерть и ритуал очищения

В доме Йона Катлер-Бей нефритово-зеленый Ford Bronco 1990 года выпуска Барбейто стоит снаружи, словно сторожевой пес над их загородным домом.Передний двор ее отца — мечта местного садовника. Сосновые каменистые растения тянутся вдоль дверного проема, а кунти, огненные кусты и дикий кофе привлекают порхание местных бабочек и пчел. В одно мгновение аталас, вид бабочек, который был на грани исчезновения, порхает между растениями, жадно собирая нектар. Для Йона и Барбейто охота и садоводство являются одинаково важными аспектами их приверженности сохранению дикой природы.

На заднем дворе воняет мокрой собакой, когда двое снимают свою самую большую добычу: 16-футовый.Барбейто оседлал мотоцикл задом наперед, с деревянной доской, ненадежно балансирующей на заднем колесе. Она и Йон часами кропотливо отделяют кожу от плоти с помощью бритвы, а затем очищают ее, пока она не станет чистой. После того, как они закончат, они погружают кожу в ведро с глицерином, спиртом и флоридской водой с запахом апельсина для лечения. Через несколько дней они разложат его сохнуть на деревянной доске в надежде, что дождь не помешает процессу.

Прибивая влажную кожу к дереву, Йон рассказывает о своем опыте охоты, отмечая ум змеи и нервирующий характер своей работы.Однажды он вспоминает, что был озабочен трехметровым питоном. Когда он обернулся, то увидел еще одного десятифутового человека, стоящего на высоте четырех футов позади него в позе, называемой перископом. Змея рассматривала его как потенциальную добычу. Как только рептилия собрала достаточно информации, чтобы понять, что не может съесть Йона, она попыталась сбежать.

«Сначала я подумал, что это подделка, — говорит Йон.

В ее спальне-студии две змеиные шкуры сохнут в банках. В другом месте вешалки висят из высушенной змеиной кожи.Бумагообразные по консистенции, при растирании иногда сбрасывают чешуйки. «Весы действительно делают его очень живым», — говорит она.

Возможно, самый важный и повторяющийся шаг в процессе Барбейто — это ритуал в честь духа змеи.

твитнуть это

Ее комната служит демонстрационным залом ее коллекции и рабочим местом, где она усердно создает свои изделия. Именно ее навыки ручной работы и шитья, а также дотошная техника привлекли внимание разработчика продукта в бренде стиля жизни Канье Уэста Yeezy, который нанял ее для работы в качестве помощника дизайнера для коллекции Season 8.Она может манипулировать змеиной кожей и устранять неполадки, связанные с различными способами ее соединения. При ношении ее части кажутся такими же прочными, как доспехи, но при этом гладкими. Но, пожалуй, самый важный и повторяющийся шаг в работе Барбейто со шкурами — это ритуал, посвященный духу змеи.

Барбейто развешивает шкуры в шкафу, зажигая под ними благовония, чтобы замаскировать запах. Для нее этот процесс является ритуалом очищения.

«Мой папа всегда говорил, что это плохая карма для него.Он такой: «О, я хочу убедиться, что Мать-Земля не разозлится на меня», — объясняет она. «Я определенно согласна».

На стене висит гобелен с изображением богини-скелета, парящей на аллигаторе с разинутой пастью в ореоле пламени и фей. Традиционный стиль гобелена, который она купила у татуировщика из Нового Орлеана, отражает ее собственные татуировки. Это напоминает Кали, индуистскую богиню времени, созидания и уничтожения зла. Барбейто без особых усилий направляет эту энергию созидания и разрушения, уничтожая то, что вредит земле, и создавая что-то практичное из гибели.Это хрупкий баланс, который она соблюдает.

Традиционно змеи были символами возрождения и трансформации; когда змея сбрасывает кожу в результате шелушения, ее тело обновляется. По мере того, как одежда Барбейто выходит в мир, украшая своих владельцев, вместе с ними уходит и кусочек Эверглейдс, вторая жизнь питона и обнадеживающая молитва о возрождении.

Экономические последствия вторжения питонов – мир, которого не замечают: интеграция науки и искусства

           Местные, государственные и федеральные агентства ведут постоянную борьбу с инвазивными видами, чтобы предотвращать, контролировать и, когда это возможно, искоренять их.Ежегодно Соединенные Штаты тратят более 120 миллиардов долларов на решение проблем, вызванных инвазивными видами. Во всем мире количество денег, потраченных на инвазивные виды, достигает 1,4 триллиона долларов, что составляет примерно 5 процентов мировой экономики (Prairie Fire). Чтобы бороться с постоянно растущей популяцией бирманских питонов, Служба национальных парков и другие местные, государственные и федеральные агентства создали программы охоты на питонов, в рамках которых они платят местным жителям Флориды за поимку бирманских питонов.Один из примеров можно увидеть в районе управления водными ресурсами Южной Флориды. Район управления водными ресурсами Южной Флориды платит имеющим право охотникам 8,10 доллара в час за поиск питонов на его обширных земельных владениях, которые охватывают большую часть Эверглейдс, хотя и не являются национальным парком Эверглейдс. Охотники получают бонус в размере 50 долларов за каждого питона размером не менее 4 футов и по 25 долларов за каждого фута больше. Они получают дополнительные 200 долларов за каждое уничтоженное гнездо питона с яйцами (Флешер).

Пример того, как платят охотникам за питонами, источник: Программа ликвидации Python

Одной из причин, почему борьба с бирманским питоном стоит так дорого, является предотвращение вымирания уже находящихся под угрозой исчезновения видов, два из которых были найдены в качестве добычи в желудках бирманских питонов (U.С. Служба рыболовства и дикой природы). С 1999 по 2009 год федеральные агентства и агентства штата потратили 1,4 миллиона долларов на восстановление лесных крыс Ки-Ларго и 101,2 миллиона долларов на восстановление лесных аистов. Пуэрто-риканские попугаи, хотя и не найденные в качестве добычи, за этот период обошлись федеральным агентствам и агентствам штата в 17,2 миллиона долларов, потому что… В дополнение к этим трем примерам во Флориде и других штатах и ​​​​территориях обитает множество других исчезающих видов, которым могут угрожать крупные змеи-удавы. Уменьшение или устранение этой угрозы поддержит смелые усилия по восстановлению этих видов (U.С. Служба рыболовства и дикой природы).

Работа цитируется

Увидеть огромную змею, выигравшую соревнование по охоте на питона

Кристи Эккерт | 9 месяцев назад

Профессиональный специалист по уничтожению питонов Донна Калил стала победителем Флоридского конкурса по охране рыбы и дикой природы с не совсем типичным трофеем. Природоохранная группа разместила в Твиттере фотографию своего победителя, держащего гигантскую змею.

Проблема удаления змей была впервые учреждена Управлением охраны рыб и дикой природы Флориды еще в 2015 году, когда стало очевидно, что бирманские питоны угрожают уязвимым растительным и животным экосистемам, существующим в Эверглейдс Флориды.Эти хищные змеи не обитают в Эверглейдс и представляют серьезную опасность для хрупкой растительности и животного мира Эверглейдс. Желающие участники могут зарегистрироваться для участия в ежегодном мероприятии в одной из двух категорий: новички или профессионалы, и самые успешные охотники получают награды в обеих категориях. Есть также специальные награды, предназначенные для участников с военным прошлым.

Донна Калил начала охотиться на этих змей с самого начала испытания и с тех пор участвовала во всех последующих мероприятиях.Согласно ее личному веб-сайту, Калил прошла долгий путь с тех пор, как в 2015 году поймала свою первую змею. Сейчас она возглавляет команду Мстителей Эверглейдс и с помощью своих коллег удалила более 100 этих смертоносных и опасные змеи.

Несмотря на то, что охота на этих массивных питонов является коварной затеей, отклики добровольцев, как новичков, так и профессионалов, ошеломляют и унижают. Это действительно свидетельствует о приверженности сообщества сохранению и защите прекрасных и уникальных экосистем, которые существуют в гармоничном тандеме и составляют то, что представляет собой Эверглейдс во Флориде.Фактически, явка на мероприятие по поиску змей в этом году была лучшей за всю историю Флориды. Ссылаясь на результаты, обнародованные 5 августа, более 600 человек приняли вызов и смогли поймать в общей сложности 223 огромных питона.

В то время как Донна Калил, возможно, ушла с главного приза в профессиональной категории за удаление в общей сложности 19 змей, главный приз достался начинающему охотнику Чарльзу Дахтону, который смог выследить и поймать впечатляющую 41 змею.Брэндон Колл, еще один новичок, получил титул за поимку самого длинного питона. Улов Колла измеряется в общей сложности 15 футов 9 дюймов в длину. Чонси Госс, председатель Совета управляющих округа управления водными ресурсами Южной Флориды, обратил особое внимание на успех тех, кто попал в категорию новичков, и сделал важное замечание: «Тот факт, что Абсолютный обладатель Гран-при является новичком, а не демонстрирует, что при правильном обучении и обучении даже новички могут добиться успеха в удалении бирманских питонов.

Устранение угрозы змей для экосистем Эверглейдс во Флориде, похоже, находится в умелых руках; тем не менее, змеи за пределами Эверглейдс могут получить гонку за свои деньги с точки зрения того, насколько они смертоносны. Это название, возможно, должно быть присвоено определенному виду пауков. Если этого было недостаточно, гигантский чудаковатый робот недавно сообщил, что змеи в настоящее время используются в Японии для проверки того, насколько радиоактивна конкретная область.Любите ли вы змей или боитесь их, несомненно, насколько сложными и многогранными они могут быть.

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.