Охота на льва: Охота на льва. Русская сова против британского льва!

Содержание

Охота на льва в Африке

Охоту на могучего царя зверей многие считают самой интересной, но они не отрицают, что это и самый опасный вид промысла. Эта огромная дикая кошка обладает отличным зрением и нюхом, наделена природным чутьём, к тому же лев — сам прекрасный охотник. Он может моментально превратиться из добычи в нападающего. Если учитывать, что при атаке преследующий лев развивает скорость до 60 километров в час, то становится ясно, что у пешего смельчака нет никаких шансов скрыться.

Особенно опасной становится охота на льва уже раненого. Он отчаянно борется за собственную жизнь и способен уничтожить всё на своём пути. Но сможет ли настоящий охотник победить в себе желание одержать победу над этим могучим и умным животным?

Особенно распространена охота на львов в Африке — Танзании, Мозамбике, Камеруне, Зимбабве и в ЮАР. Для этого необходимо предварительно получить лицензию, но сделать это очень сложно. Выдают их очень мало, и, как правило, они бывают разобраны на годы вперёд. Это надо знать, приезжая в Африку. И не забывайте, что за убитую львицу вы должны будете заплатить более 7000 долларов (в зависимости от возраста животного), а лев вам обойдётся в пятьдесят пять тысяч долларов (включая цену лицензии).

Охота в Африке обычно бывает рассчитана на семь-двадцать дней. Постарайтесь получить лицензию на максимальный срок, чтобы не возвращаться домой без трофея. Впрочем, без добычи вы не останетесь — огромное количество копытных и других местных животных, на которых охота разрешена, просто поражает воображение. 

Если вы прилетели в Африку на охоту, то не ждите, что вас поселят в пятизвёздочные апартаменты. Скорее всего, вас разместят в стандартных охотничьих лагерях, обычно достаточно комфортных. Всех охотников всегда сопровождает профессионал. От этого человека напрямую зависит успех всего предприятия. С ним вы сможете обсудить стоимость трофея, а он подберёт зверя согласно полученным данным.

Охота на льва производится несколькими способами. Наиболее распространённый — это на приманку, или, как говорят охотники, на приваду. Ею может стать туша копытного, которую подвешивают достаточно высоко, чтобы лев мог её достать, а, к примеру, гиена — нет. Привад понадобится несколько. Это увеличит шанс на получение трофея, но при этом далеко не всегда гарантирует удачную охоту. Обязательно надо позаботиться о надёжном укрытии — львы очень осторожны, почуяв малейшую опасность, к приваде не подойдут.

Охота на льва может проводиться другим способом – по следу (или троплением). Этот метод опасен для охотника. Есть вероятность неожиданной встречи с хищником, и если животное проявит агрессию, ваши шансы скрыться от него будут равны нулю. Вас не спасёт и оружие в руках — атака льва молниеносна, и у вас не будет возможности воспользоваться стволом.

Охота на льва трудна физически, опасна и достаточно длительна. Но этим она и привлекает охотников. Она позволяет испытать силу своего духа, а победа над царём зверей даёт ощущение своего превосходства.

Если вы собрались поохотиться на львов в Замбии, то хотим заметить, что вы опоздали, этот вид охоты в стране запрещён.

Охота на льва имеет смысл, только если она является частью пакета вмешательств

Сесильская смерть льва в непосредственной близости от национального парка Зимбабве Хванге поставила узнаваемое лицо перед трудной проблемой установления политики для охоты на львов. Специалисты по охране природы и специалисты по дикой природе борются с этой проблемой в странах Африки к югу от Сахары. Но нет одного простого ответа.

Трофейная охота может использоваться для получения дохода и содействия защите экосистем. В противном случае они могли бы быть превращены в сельское хозяйство, что ускорило бы быструю потерю дикой природы континента по причинам, которые включают преобразование среды обитания и фрагментацию.

С другой стороны, львы редки и очень желанны охотниками. Полевые исследования последовательно показывают, что численность львов в Зимбабве, Замбии, Танзании, Камеруне и Мозамбике сократилась из-за чрезмерного сбора урожая, что является чрезмерным количеством, потерянным из-за трофейной охоты.

Это произошло несмотря на научные рекомендации по содействию устойчивости.

За последние десятилетия количество львов и их среды обитания сократились на 70%. Это связано с сочетанием утраты и фрагментации среды обитания, сокращения числа жертв, ловушек, человеческих конфликтов, ответных убийств и чрезмерной законной охоты. В большинстве стран имеется сеть охраняемых территорий, в том числе национальные парки, в которых запрещены охотничьи и охотничьи угодья или зоны управления играми.

Учитывая, что статус-кво не работает, что можно сделать, чтобы спасти царя зверей? Именно на этот вопрос пытались ответить наши недавние исследования с участием ученых и менеджеров из Замбийской программы по борьбе с хищниками, Государственного университета Монтаны и Департамента национальных парков и дикой природы Замбии.

Разрыв между теорией и практикой

Нынешняя стратегия устойчивой охоты на львов известна как ограниченный по возрасту сбор урожая. Именно здесь легально можно застрелить только самцов львов старше определенного возраста, обычно шести лет.

Теоретически такая система может быть устойчивой. Это потому, что старые мужчины составляют небольшую часть большинства популяций львов, и эти старые мужчины часто выбрасываются из гордости более молодыми и сильными мужчинами. На практике возникают проблемы с определением возраста мужчины, просто глядя на него. Существуют также проблемы с соблюдением возрастных правил.

Более фундаментальная проблема заключается в том, что существующие руководящие принципы были основаны на схемах в очень хорошо защищенной растущей популяции львов в Национальном парке Серенгети в Танзании. Большинство других популяций львов сталкиваются с более жесткими условиями.

Наше исследование было направлено на то, чтобы определить, можно ли сделать охоту на львов устойчивой для групп населения, сталкивающихся с более типичными проблемами, в том числе с низким числом жертв и риском быть обманутым. Эти проблемы почти универсальны для крупных популяций львов в основных экосистемах. Небольшие популяции львов в огороженных районах, как правило, сталкиваются с меньшими проблемами, но все эти популяции малы.

Пробелы в системе

Мы спрогнозировали динамику популяции африканских львов на 25 лет в будущем, как без охоты, так и по ряду сценариев охоты. Мы использовали математические модели, основанные на данных за семь лет, полученных от львов в долине Луангва, где находится жемчужина короны Замбии — Южный национальный парк Луангва.

Рассмотренные нами сценарии включали максимальные квоты для охотничьих блоков, возрастные ограничения, периоды охоты, перемежающиеся с периодами восстановления без охоты, и комбинации этих стратегий. Наш анализ основан на охотничьих блоках, расположенных рядом с полностью охраняемым национальным парком. Это часто имеет место в реальном мире, когда львы регулярно перемещаются между защищенными и охотящимися пейзажами.

Многие люди могут считать смерть Сесила в нескольких метрах от границы национального парка аномалией, но наш анализ показал, что львы, как правило, были застрелены менее чем в километре от границы парка. Это вполне в пределах нормы движения львов, живущих в парке.

Мы подтвердили, что ограничение по возрасту полезно, но большинство сценариев охоты приводили к долгосрочному снижению числа самцов трофейного возраста. Это вредно для популяции львов и нежелательно для охотников, если они заинтересованы в устойчивости. Лучшая стратегия требует комбинации тактики.

Анализ показал, что уменьшение доступности самцов старшего возраста сводится к минимуму путем сочетания блочной квоты в один цикл, цикла охоты и восстановления «три на три» и минимального возраста охоты семь или восемь лет., Другими словами, охотничьи блоки могут выделяться на одну трофейную охоту в год. Это примерно один лев на 2000 км², по крайней мере, семи лет три года подряд, а затем три года на восстановление.

Также ясно, что трофейные сборы должны быть увеличены, чтобы учесть сокращение квоты, если охота должна эффективно обеспечивать защиту государственных земель. Такое увеличение, возможно, могло бы сочетаться с уплатой некоторой части гонорара только в том случае, если льва застрелили, а не уплатили заранее.

Это уменьшит стимул стрелять в льва, любого льва.

Более широкие проблемы

К сожалению, даже этот сценарий может привести к долгосрочному падению льва, если проблемы браконьерства или деградации среды обитания усугубятся. Трофейная охота сама по себе может быть устойчивой, но не тогда, когда к ней добавляются браконьерство, потеря среды обитания и ответные убийства.

Если это не будет эффективно способствовать решению проблем истощения добычи и ловли львов в районах, где разрешена охота, трофейная охота на любом уровне не будет устойчивой. Охота на львов не может продолжать полагаться на вытягивание львов из смежных, полностью охраняемых национальных парков по неустойчивым ценам, как это было недавно.

Такая ситуация является частью проблемы, а не ее решением. С серьезными реформами, чтобы использовать комбинацию квот, возрастных ограничений и периодов восстановления, возможно, это исчезновение медленного движения может быть полностью изменено. Будущие поколения будут судить нас строго, если мы будем стоять в стороне и позволим последнему льву покинуть этот мир.

Глава шестая Охота на львов в Масайленде. Охотник

Глава шестая

Охота на львов в Масайленде

Однажды весной, примерно в середине двадцатых годов, меня пригласил начальник Департамента по охране дичи в Кении капитан Ритчи, кавалер ордена Британской империи и Военного Креста. Он сделал мне чрезвычайно соблазнительное предложение.

Для того чтобы понять причины такого предложения, необходимо иметь представление о необычных условиях в Кении в тот период.

В центральной части Кении лежит огромное плато — здесь живет воинственное племя масаи, Масаи — племя копейщиков. Они с презрением относятся к луку и стрелам, считая их оружием трусов, которые боятся приблизиться к своему противнику. Молодые воины этого племени называются моранами. Питаются они в основном свежей кровью зверей и молоком. По мнению масаи, это единственная подходящая пища для воинов. В последнее время жители начали усиленно разводить скот. Частично в результате чрезмерно разросшегося стада и недостатка пастбищ по районам пронеслась тяжелая эпидемия чумы рогатого скота.

Пали тысячи голов скота, и у масаи осталось лишь небольшое племенное стадо.

Львы стали пожирать дохлый скот, а так как равнины были сплошь усеяны трупами рогатого скота, львы стали быстро размножаться. Слабенькие львята, которые при нормальных условиях погибли бы, доживали до зрелого возраста. Поэтому на территории, населенной племенем масаи, в удивительно короткое время развелось невероятное количество львов. Когда эпидемия прошла и на равнинах уже не было дохлых коров, львы стали охотиться на живой скот. Масаи с копьями и щитами выступили на защиту бесценных остатков своего стада. Но каждый убитый лев стоил жизни одному или двум молодым воинам, растерзанным зверями. Рана, нанесенная львом, почти всегда ведет к заражению крови, поскольку когти хищника покрыты пленкой гниющего мяса предыдущей жертвы. Даже поверхностная царапина часто приводила к смерти. Старейшины племени опасались, что масаи потеряют весь цвет своего воинства. Им оставалось обратиться за помощью к властям.

— Я полагаю, — заявил мне капитан Ритчи, — что эту задачу не следует возлагать на обычного охотника-спортсмена. Это под силу только опытному охотнику. После продолжительного обсуждения Департамент по охране дичи решил, что вы подходите лучше всего. Нужно уничтожить всех львов, наносящих ущерб. Численность львов в течение ближайших трех месяцев должна быть доведена до минимальной нормы. В качестве оплаты вы можете оставить себе шкуры, — закончил капитан Ритчи.

В то время первосортная шкура льва с черной гривой стоила двадцать фунтов, львицы — три фунта. Риск, конечно, был большой, но в то же время охота на львов могла принести значительную сумму денег. У нас уже было четверо детей, а ведь их воспитание обходится не дешево даже в Кении.

Я обсудил это предложение с Хильдой. Опытный охотник, не подвергая себя слишком большому риску, может убить в зарослях кустарника 10, даже 20 львов. Но охота с целью уничтожения 100 львов за короткий промежуток времени может кончиться серьезными ранениями от когтей этих зверей. Моя подруга высказала блестящую мысль:

— Ты помнишь свору собак капитана Херста, с которой ты охотился на львов в кратере Нгоронгоро. Ведь собаки тебе тогда здорово помогли. Почему бы не воспользоваться собаками в данном случае?

Это была блестящая идея. Однако австралийские гончие капитана Херста давно были распроданы его братом, и я не мог себе представить, где можно было бы раздобыть другую свору. После нескольких бесплодных попыток приобрести подходящих гончих я обратился на собачий рынок в Найроби и нашел там пестрое сборище из 22 собак, ожидавших решения своей судьбы. Это были ничего не стоящие бездомные животные разного цвета, возраста и породы. И я купил их по десяти шиллингов за штуку. Когда Хильда увидела свору «львиных» гончих, лицо ее омрачилось. Через несколько дней положение ухудшилось — ни одна собака не знала, как вести себя. Днем они лаяли, а по ночам выли, затевали драки друг с другом, а также с нашими слугами; когда им становилось скучно, они уходили и нападали на собак наших соседей. Через неделю я все же привел это сборище (я никак не решаюсь назвать его сворой) в более или менее пристойный вид и был готов отправиться на территорию масаи. Власти снабдили меня упряжкой из шести волов, чтобы доставлять приманку в различные пункты территории племени масаи. Я выступил в Масайленд со своей сворой в сопровождении нескольких местных носильщиков и драгоценными, хотя и тихоходными волами.

Сначала мы двигались по шоссейной дороге, ведущей на Конзу, расположенную примерно в 80 милях к юго-востоку от Найроби, а затем повернули на запад. После дня пути мы стали выходить из лесистой местности на открытую равнину. Стали реже встречаться крытые камышом хижины земледельцев племени кикую. Обработанные шамбы исчезли. Впереди лежала покрытая травой равнина, изобиловавшая дичью. На этих идеальных пастбищах в течение долгих веков племя масаи пасло скот рядом со стадами зебр и уайлдбистов. Воздух там прохладен и чист, им приятно дышать.

Мы шли все дальше и дальше в дикую массайлендскую территорию. Не будь в Найроби Хильды, я не пожалел бы, если бы мне вообще не пришлось туда вернуться. Передо мной была Африка в ее девственном виде, такая, какой ее создал бог и какой она оставалась до прибытия белого человека, который первым делом стал уродовать ее естественный облик. Мы разбивали лагерь там, где нас заставала ночь. Едва солнце появлялось из-за холмов, мы продолжали свой путь, во всем руководствуясь лишь собственными желаниями.

Однажды вечером, когда мы уже значительно продвинулись в глубь территории, до меня донеслось рычание львов, ходивших вокруг лагеря. По звуку их голосов я понял, что это самцы. На рассвете я впервые встретился с представителями племени масаи — двумя молодыми моранами, которые, выйдя поохотиться на львов, увидели наш лагерь. С чувством собственного достоинства они подошли к моей палатке и остановились, опираясь на свои копья. Они внимательно изучали меня. Масаи резко отличаются от всех жителей Африки, с которыми мне приходилось встречаться. Это рослые, стройные люди с очень тонкими чертами лица — более правильными, чем у белого человека. Существует даже мнение, что масаи — потомки древних египтян, которые ушли на юг во время какого-то крупного переселения народов. Лица молодых воинов были окрашены красной охрой и обведены белым мелом, изготовленным из истертых в порошок костей. Их одежда состояла из одного предмета — одеяла, небрежно охватывавшего тело и завязанного на плече.

Я сказал молодым воинам, что прибыл с целью уничтожения львов. Мораны, казалось, нашли эту мысль забавной, и сказали, что мне будет трудно и хлопотно убивать львов при помощи одного ружья. Они считали копье единственно подходящим оружием для охоты на львов. К огнестрельному оружию масаи относятся с глубоким презрением, унаследованным от тех давних времен, когда военные отряды их племени легко расправлялись с арабскими работорговцами, вооруженными заряжающимися с дула мушкетами.

Явно желая запугать меня, один из молодых людей сказал, что знает место недалеко от лагеря, где прячутся два льва. Его друг заявил, что эти львы — выдающиеся экземпляры и что он будет рад увидеть, как я с ними справлюсь. Я никак не предполагал сделать первый выход в сопровождении столь критически настроенных людей. Собаки еще не были обучены, и у меня не было представления о характере местности, в которой скрывались львы. Но под воздействием насмешливых и полупрезрительных взглядов молодых людей я счел своим долгом сделать все от меня зависящее, чтобы обеспечить успех охоты. Я попросил их вести меня к этому месту, приказав одному из носильщиков развязать собак.

Масаи повели меня по песчаному наносу в лощину, дно которой представляло собой высохшее русло потока, возникающего в дождливый сезон. Масаи шли впереди с копьями в руках, балансируя огромными щитами из шкур буйволов. Эти щиты довольно громоздкие и весят по пятьдесят с лишним фунтов. Несмотря на это, мораны несут их на плечах, как перышки. Щиты украшены сложным узором черного, красного и белого цвета. Этот узор представляет собой некое подобие геральдических знаков наших предков. Увидев щит, масаи может определить, из какой части страны пришел его владелец, к какому отряду он принадлежит, его ранг и положение в отряде, возраст, имя и какими отличиями он удостоен за участие в боях или охоте на львов.

Русло было песчаное, и масаи, легко обнаружив следы львов, пошли по нему. Собаки бежали вприпрыжку, опасливо внюхиваясь в странный запах. Идя по излучине лощины, мы увидели перед собой двух львов, лежащих на песке, подобно большим кошкам. Львы встали, бросая на нас угрожающие взгляды. Собаки, увидев зверей, пришли в неописуемый ужас и большая часть своры, тявкая, обратилась в паническое бегство. Ни одной из собак не приходилось видеть львов и вряд ли они имели представление о существовании такого зверя. Однако четыре собаки эрдейльской породы мужественно остались на месте.

Ни я, ни масаи не могли даже на мгновение отвлечься, чтобы подумать о собаках. Оба морана подняли свои копья, ожидая нападения. Это была величественная картина. Я быстро прицелился в грудь более крупного льва и выстрелил. От удара пули он отскочил назад и, ворча, тяжело повалился на бок. Его напарник исчез в густых кустах. В один миг четыре эрдейльских пса бросились вперед и стали тормошить убитого льва. Я им позволил сколько угодно теребить гриву льва, а когда вернулись остальные, проявившие трусость собаки, я заставил их сделать тоже самое. Были еще две смелые собаки, отдаленные предки которых были из породы колли[22]. И я надеялся, что эти шесть собак составят основное ядро своры гончих для охоты на львов.

Когда собакам надоело теребить мертвого льва, я повел их к кустам, где спрятался второй лев. Подойдя поближе, я услышал низкий, угрожающий рев льва. Эрдейли и колли тут же бросились в кусты, яростно лая, а остальные собаки окружили кустарник, подавая голос, но не выражая никакого желания приблизиться к зверю. Один из масаи бросил камень в кустарник. Лев на несколько футов выскочил из зарослей, делая ложный выпад в сторону одного из наиболее яростных эрдейлей, а затем скрылся, прежде чем мне удалось выстрелить.

Собаки постепенно осмелели. По движению верхних веток я мог определить местонахождение льва. Наиболее отважные собаки, яростно лая, ползком пробирались через кусты, чтобы выгнать зверя. Зная, что лев вот-вот бросится на нас, я стоял наготове.

Вдруг кусты широко раздвинулись и лев пулей выскочил прямо на меня. Он почти свернулся в клубок — уши его были прижаты назад, а спина изогнута крутой дугой. Тотчас через песчаное дно пролетел один из моих храбрых эрдейлей, бросаясь на льва, чтобы схватить его за глотку. Лев отбросил его, как ребенок игрушку. Затем, не останавливаясь и не обращая внимания на остальных собак, тявкавших у него с фланга, он сделал еще прыжок в моем направлении.

Я выстрелил на расстоянии десяти ярдов. Пуля попала точно между глаз. Лев упал, даже не вздрогнув. В утреннем воздухе из пулевого отверстия ясно струился дымок.

Оба масаи с наслаждением исполнили боевую пляску. Напряженное возбуждение, вызванное нападающим львом, и удовлетворение от вида двух убитых зверей с прекрасными гривами переполнили их души восторгом. Держа копья, мораны изгибались, резко выпячивая свои бедра. Затем они вдруг выпрямлялись, одновременно выгнув грудь колесом. По мере того, как возрастал их экстаз, темп этих движений увеличивался, пока не достиг темпа работающего поршня. Это был любопытный вид эмоционального подъема, широко распространенный среди масаи. У белых людей, живущих вместе с этим замечательным народом, он носит название «тряска». Мне ранее не приходилось видеть ничего подобного, и до сих пор не могу понять, как люди, спокойно стоявшие с одним копьем в ожидании нападения разъяренного льва, могли так вести себя.

Мое собственное удовлетворение удачной охотой на львов было в значительной мере омрачено тем, что прекрасный эрдейль, бросившийся на льва, лежал с переломленным хребтом, а трусливые дворняжки храбро терзали убитого льва. Мужественная собака молчаливо переживала смертельную агонию, и я ничем не мог ей помочь. Еще не родилась та собака, которая бы вышла живой из схватки со львом. Собаки должны уклоняться от льва, и в то же время выгонять его из зарослей, пощелкивая зубами и лая. Они не должны бросаться на льва, если он не рвет одного из их товарищей или хозяина. Гончие капитана Херста это прекрасно понимали. Все они носили следы старых ранений, которые они получили, приобретая опыт. Мой несчастный эрдейль издох еще до того, как ему удалось усвоить эту науку. Я мог лишь надеяться, что для остальных собак своры его смерть будет хорошим уроком.

Я выпотрошил обоих львов и позволил собакам поесть их мяса, чтобы на будущее привить им вкус к охоте на львов. Собаки находили мало удовольствия от странной пищи, но в конце концов все до одной стали отрывать зубами целые куски, рыча друг на друга. Носильщики сняли со львов шкуры и мы пошли обратно в лагерь.

Масаи строили свои жилища с таким расчетом, чтобы их трудно было заметить. В прошлом они временами подвергались ответным набегам со стороны других племен. Хижины казались грубыми, но в ночное время они легко обогревались, а днем были прохладными. Мы с триумфом пришли в селение. Я ожидал увидеть большое число плетеных хижин, которые напоминали бы деревню племени кикую. Однако я уже почти вошел в деревню, прежде чем сообразил, что нахожусь в населенном пункте. Деревня напоминала густые заросли кустарника. Она была окружена бомой

— живой изгородью из колючих кустов высотой в рост человека, а строения доходили до высоты груди. Они представляли собой плетеные рамы, оштукатуренные коровьим пометом. Обожженный солнцем коровий помет по твердости не уступает кирпичу, причем он не издает никакого запаха. Чтобы войти в хижину, мне пришлось согнуться вдвое.

Каждая хижина разделена плетеной перегородкой на несколько небольших комнат. Вместо окон в стенах тонкие щели. Внутри темно, но прохладно и уютно. В мою честь закололи овцу. Мясо с ребрышками было насажено на вертел и поджарено на костре. Женщины принесли в глиняном горшке «помбе» — местное пиво. Каждый мужчина брал горшок в руки, делая глоток, и передавал его дальше. По мере того как напиток оказывал воздействие на мужчин, они собирались в тесную группу и затем пустились в странную пляску, движения которой состояли из простого подпрыгивания в воздух. Я наблюдал, попивая пиво и закусывая бараньими ребрышками. Вокруг меня под усеянным звездами небом расположились собаки. Поблизости мычал скот, а издали доносилось рычание львов, пробиравшихся через кусты, чтобы приступить к ночной охоте. У, меня возникло такое чувство, будто я принадлежу этой стране и этому народу.

Когда наступило время отдыхать, меня пригласили в самую просторную хижину. В одной из комнат была устроена большая постель из мягких камышей, покрытых коровьими шкурами.

Я поинтересовался, где будет проводить ночь сам вождь. Выяснилось, что он ночует у друзей, чтобы не мешать мне отдыхать по своему усмотрению.

За моей подушкой на решетке стояли четыре сосуда своей формой напоминающие тыквы и наполненные молоком. Сначала я не совсем понял их назначение, но позже узнал, что молоко предназначалось для утоления жажды и восстановления сил.

После долгого дневного пути я был так утомлен, что сразу же заснул тяжелым сном.

В течение нескольких дней меня осаждали посыльные масаи, прибывавшие за много миль с просьбой уничтожить львов. Каждый посыльный, соперничая с другим, делал неправдоподобные заявления, надеясь этим привлечь меня в свой район. Один из них заявил, что в его деревне вряд ли можно пройти пятьдесят ярдов, не увидев нескольких зверей. У меня создалось впечатление, что куда бы я ни пошел, я наверняка найду множество львов. В течение нескольких недель с помощью собак я убил более 50 львов.

Однажды вечером я вышел побродить и заблудился в путанице отрогов и ущелий в районе предгорий. Я попытался идти обратно по собственному следу, но уже наступила ночь, и я ничего не видел перед собой. Собиралась буря, которая уже разразилась над дальними вершинами гор. Некоторое время я ориентировался по вспышкам молнии, поскольку приблизительно знал, в каком направлении разразилась буря.

К полуночи ветер разогнал бурю и я шел, вслепую пробираясь в темноте. Вдруг до меня донесся звон колокольчиков, привязанных к домашним животным, загоняемым на ночь в крааль. Мне показалось, что более приятных звуков быть не может. Я пошел по направлению этих звуков, крича во весь голос. Через некоторое время мне кто-то откликнулся, впереди появился огонь и я увидел небольшую масайскую мазанку с обычным загоном для скота из колючей живой изгороди. Здесь жили муж и жена масаи. Они пригласили меня в дом и зажгли огонь. Мужу было немногим более сорока лет. Он был слишком стар для морана и с точки зрения масаи, приближался к тому возрасту, когда его должны были оставить на съедение львам. Он уже слышал о моих подвигах во время охоты на львов и стал с увлечением расспрашивать о моем ружье, обо мне самом и о количестве убитых мною зверей. Я узнал, что моего нового друга зовут Киракангано, что его отец за несколько лет до этого был убит носорогом. У Киракангано развилось чувство ненависти к свирепым диким зверям, и он посвятил свою жизнь охоте на них. Он рассказал несколько историй об охоте с копьями на львов и буйволов, в которых он принимал участие. Эти истории казались невероятными, но я знал, что масаи никогда не лгут.

Многие масаи гордятся своим скотом или количеством имеющихся у них жен. Киракангано же не проявлял интереса ни к чему, кроме охоты: он предпочитал ходить по следу дикого зверя через лабиринты кустарников, а затем встретить нападающего разъяренного зверя со щитом и копьем в руке. Этот человек был такой же одержимый охотник, как и я.

К этому времени я уже кое-что усвоил из языка масаи и спросил Киракангано, не желает ли он стать моим проводником и помощником. Не задумавшись ни на одну минуту, он поднялся, взял свое копье и щит и спросил, когда мы выступаем. Это было настолько неожиданно, что я растерялся и спросил, что же будет с его женой и скотом, В ответ он только пожал плечами.

— Моя жена будет ухаживать за коровами, — сказал он. — Кроме того, у меня есть хороший друг, который присмотрит за женой.

Я спросил, не имеет ли он возражений против того, чтобы чужой человек жил вместе с его женой. Киракангано был несколько удивлен.

— А почему я должен возражать? — спросил он. — Ведь она же останется той же женщиной, когда я вернусь, не так ли?

Таким образом, вопрос был решен. Жена также не имела никаких возражений, что меня нисколько не удивило: я подозревал, что Киракангано был довольно равнодушным мужем.

Киракангано стал моей правой рукой и, если можно так выразиться, вторым стволом моего ружья. Отличный следопыт, бесстрашный охотник он был настолько надежен, что я мог положиться на него, как на самого себя. Такие люди встречаются весьма редко. Иной раз приходилось переживать страшные мгновения: выстрелив впустую по нападающему зверю из обоих стволов ружья и повернувшись, чтобы взять из рук помощника второе ружье, вдруг обнаруживаешь, что помощник сбежал.

Он был абсолютно надежным спутником, к тому же прекрасным следопытом, отлично знающим повадки животных, и почти всегда предвидел, как поступит зверь в следующий момент.

Я собрал небольшую группу копейщиков во главе с Киракангано для организованного загона львов вдоль лощин, лежащих между горными хребтами. В этих лощинах рос густой кустарник, в котором львы отлеживались днем. Я устраивался в одном конце лощины, а мораны гнали львов на меня, крича и размахивая копьями и щитами, пробираясь через кустарник. Лежа на вершине, чтобы видеть, как львы подходили снизу ко мне, я находился вне их поля зрения и был недосягаем для их чутких носов. Из такой засады мне однажды удалось убить семь львов подряд. Когда один лев падал, другой начинал вертеться волчком и рычал, стараясь узнать, откуда ведется огонь. Но им не приходило в голову посмотреть вверх.

Иногда я все-таки использовал и собак. Если раненый лев убегал в кусты, я пускал по его следу собак. Если льва не добить, то он все равно сдохнет и будет растерзан гиенами. Львы ненавидят и презирают гиен. Лев никогда не позволит гиене подойти к задранной им жертве, когда он ест. Однако львы проявляют некоторую симпатию к этим собакоподобным шакалам: они бросают им лакомые кусочки, как человек бросает остатки своего обеда любимой собачке. Похоже на то, что гиены обижаются на гордое высокомерие львов, и, когда эти благородные звери ранены или же становятся слишком старыми, чтобы защищаться, гиены нападают на них и мстят. Ни один лев не умирает естественной смертью — в конце концов его всегда уничтожают гиены. Мне даже кажется, что гиены предпочитают мясо льва любому другому.

Масаи особенно жаловались на группу львов, которая обитала в болоте, куда до них нельзя было добраться.

Для того чтобы выманить львов из болота, я убил антилопу хартбист на довольно большом расстоянии — выстрел не должен был потревожить львов. После этого мои волы протащили тушу вокруг всего лагеря. С какой бы стороны львы ни вышли из своего убежища, они наверняка должны были натолкнуться на следы крови и, вероятно, пошли бы по ним. Я оставил тушу хартбиста под акацией. По моему указанию помощники устроили засидку на ветках дерева. Такие засидки на деревьях охотники называют «маханами». Лично я не очень люблю охотиться с засидки на дереве, предпочитая стрелять с бомы — укрытия, построенного на земле, так как, если стрелять сверху, существует большая вероятность перелета. Однако приходилось учитывать, что в этом районе было большое количество слонов, которые могли ночью случайно набрести на бому, поэтому я и решил воспользоваться маханом. Я был уверен, что махан обеспечит мне полную безопасность, и совершенно не мог предвидеть, что в течение двух последующих ночей окажусь ближе к смерти, чем когда-либо за всю эту поездку.

Первая ночь прошла безуспешно. Львы подошли к приманке, но, приподнимаясь, чтобы сделать выстрел, я потревожил птицу, устроившуюся на верхних ветках акации. Птица с шумом вылетела из листвы и вспугнула животных. Мне ничего не оставалось, как только забраться в махан на следующий вечер.

С наступлением темноты пошел сильный дождь, и я очутился в самом незавидном положении — насквозь мокрый, окруженный москитами, принесенными ветром с болота, я даже не мог отогнать их, чтобы не вспугнуть львов! С другой стороны, дождь оказался очень кстати, так как обычно внушает львам уверенность. Из кустов до меня доносилось ворчание и глухой рев львов, выходивших на охоту. Примерно в три часа утра я почувствовал, что львы находятся совсем близко. Я слышал их глубокие, тяжелые вздохи — звук, который нельзя спутать ни с каким другим.

Случай играет большую роль в охоте. В предыдущую ночь я упустил возможность из-за птицы, а в этот раз хайракс[23], сидевший в дупле дерева, расположенного около моей засидки, стал издавать крики, которые успокоили львов, поскольку они знали, что он бы не стал кричать, почуяв опасность. Медленно подошли они к приманке, соблюдая при этом самую большую осторожность и часто останавливаясь, чтобы оглядеться. Я лежал в своей засидке на животе, прижав приклад ружья к плечу, чтобы, стреляя, не делать никаких движений, которые могли бы насторожить львов.

Сначала подошли два льва-самца. Придерживая электрический фонарь параллельно ружейному стволу, я прицелился во льва справа и выстрелил; я знал, что в лежачем положении легче повернуть ружье влево, чем вправо. Лев упал, а его товарищ остался на месте и смотрел на него.

Я дал выстрел по второму льву, и он упал. Для верности я послал в него еще одну пулю. Никаких признаков присутствия львицы не было заметно. Я выполз из махана и оттащил обоих львов под дерево, укрыв их своим плащом, чтобы не дать гиенам возможности испортить их шкуры.

После этого я уснул на своем насесте, укрывшись ветками. Проснулся я от звука, издаваемого жующими челюстями. Это пришла львица с тремя львятами. По возможности бесшумно я поднял ружье и выстрелил ей в голову. Она упалаьпоперек туши приманки, а львята исчезли в темноте. Таким образом, я, выполнив свою задачу, спустился с махана и, схватив львицу за хвост, стал ее оттаскивать к убитым ранее львам.

Электрический фонарь я положил на землю, чтобы обеими руками оттащить львицу под деревья. Внезапно передо мной в темноте возник силуэт зверя. На какой-то миг я решил, что это один из львят, но потом сообразил, что очертания слишком велики для львенка. Я остановился и уставился на него. Передо мной оказался крупный лев-самец, вероятно, друг убитой львицы.

Ружье свое я оставил в махане. Какое-то мгновение оба мы — и лев и я — стояли, глядя друг на друга. Мне лев показался величиной с доброго быка. Он не издал ни единого звука — просто стоял и смотрел на меня. Я разглядел его огромную мохнатую гриву и черную морду, находившуюся не более чем в 15 футах от меня. Мои нервы не выдержали напряжения, и я рванулся к дереву. Хотя на нем не было веток, я вскарабкался по стволу, как белка. Когда я забрался в махан, то был весь мокрый не от физического усилия, а от пережитого страха.

Через несколько минут я услышал, как лев подошел к приманке и стал с шумом поедать ее. Видеть я ничего не мог — фонарь остался внизу. Прислушиваясь некоторое время, я определил местонахождение льва.

Взяв по возможности точный прицел, я выстрелил. После выстрела все затихло. Я едва различил контуры льва, лежащего рядом с приманкой. Он был убит наповал. Мне не терпелось разглядеть поближе его гриву, но остаток ночи пришлось просидеть в махане. Все львы Африки с самыми черными гривами не заставили бы меня спуститься с дерева.

Временами я засыпал и тут же просыпался от кошмарных сновидений. Мне чудилось, что лежащие внизу звери разрывают меня на части. Утром я спустился, чтобы осмотреть убитых львов. Последний убитый мною лев имел роскошную овсяного цвета гриву. Я считаю его одним из лучших трофеев, взятых мною во время этой поездки.

На рассвете следующего утра мы с Киракангано вышли на поиски детенышей убитой мною львицы. Мы нашли всех трех львят под пучками засохшей травы. Они походили на маленьких пушистых медвежат, однако яростно рычали и плевались на нас. Мы отнесли их в лагерь. Я покормил их молоком из миски, несколько раз ткнув их в нее мордой. Львята еще не научились лакать, так как питались молоком своей матери. Однако, облизав намоченные в молоке носы, они поняли, что это вкусно. Долгое время они питались, тыча носы или же опуская лапы в миску, а потом слизывая молоко, приставшее к их шерсти. Со временем они приучились пить молоко и стали совсем ручными. Я привязывал их к ножке походной койки. Они доставляли мне массу неприятностей. Всю ночь они дрались между собой и неистово вопили. Несмотря на то, что они были малы, им нельзя было отказать в мужестве: они всегда были готовы вступить в драку или же весело порезвиться. Однажды днем они сорвались с привязи и устроили целую битву с моей единственной подушкой. Когда я вернулся в лагерь и заглянул в палатку, мне показалось, будто в нее ворвался снежный вихрь. Позже я подарил их своему другу, который выпустил их на волю в районе, где они не могли причинить вреда стадам местных жителей.

Мне часто приходилось слышать, что дикие животные испытывают инстинктивный страх перед огнем. Это мнение столь часто повторяется, что многие принимают его за истину. Я не составлял исключения из правила, и был уверен, что львы никогда не приблизятся к костру. Однако во время моего пребывания на территории племени масаи произошел один случай, который опроверг это представление.

Во второй половине дня я убил зебру для приманки и на волах приволок животное к лагерю. Как правило, я давал трупу «созреть» в течение 24 часов или более, прежде чем выставить его в качестве приманки. Я велел своим помощникам оставить труп зебры у костра, будучи уверен, что никакой хищник не приблизится к пламени.

Киракангано ушел на ночь в ближайший масайский крааль, взяв с собой собак и волов. Мы старались не оставлять этих животных в лагере. Волы в темноте чувствуют львов, бродящих в поисках добычи, и если они не защищены загоном, то в страхе разбегаются. После того как Киракангано ушел, мои носильщики, завернувшись в одеяла, улеглись вокруг костра и заснули. Я уселся в походное кресло и стал смотреть на костер, покуривая трубку. Мысленно я находился далеко отсюда — на песчаных дюнах Лохар-Мосс, где я провел свои юношеские годы.

Вдруг я очнулся и с ужасом понял, что гляжу в морды девяти львам, которые выступили из тени и стояли прямо передо мной.

Я совершенно окаменел. Ружье находилось в палатке, где я оставил горящий керосиновый фонарь. Сначала львы внимательно рассматривали меня, потом обошли спящих носильщиков по другую сторону костра и напали на убитую зебру. Они навалились на труп с рычанием и ревом, легко отрывая большие куски шкуры, как будто она была сделана из бумаги.

Я тихонько выбрался из походного кресла и дюйм за дюймом стал подбираться к клапану палатки, испытывая при каждом движении боль во всем теле. Львы перестали есть и свирепо смотрели на меня широко раскрытыми глазами. Рядом с этими огромными зверями я чувствовал себя карликом. Стоило льву сделать пару прыжков и он добрался бы до меня. Тем временем носильщики продолжали спать мертвым сном всего лишь в нескольких футах от львов. Я подождал, пока львы вернулись к зебре, и фут за футом подобрался к входу в палатку. Затем я быстро вошел в нее и схватил ружье. Никогда еще прикосновение холодной стали не казалось мне столь желанным.

Теперь передо мной встала новая дилемма: если я выстрелю, то носильщики вскочат на ноги и окажутся между мной и львами. Походная цепь, с помощью которой мы приволокли зебру к лагерю, была все еще обвязана вокруг шеи убитого животного. Когда львы затевали драку из-за трупа зебры, они страшно громыхали цепью, отчего стоял невообразимый шум. Я боялся, что этот шум разбудит носильщиков, которые, увидев львов, в панике бросятся бежать. Охваченные ужасом люди, бросающиеся во все стороны между девятью львами, не представляли ничего утешительного. Все же я решил воспользоваться возможностью стрелять. Я прицелился в грудь самого крупного льва, и выстрелил. Пуля точно попала в цель: зверь свалился без звука. Остальные львы при выстреле отошли на несколько футов, а затем снова бросились на труп животного. Мои помощники продолжали спать. На какой-то миг я подумал, что они все мертвые.

Я стал спокойно стрелять по прайду. От выстрелов потух керосиновый фонарь, и я стал целиться по свету, отбрасываемому костром. Четыре льва упали; когда я стрелял в последнего льва, пуля попала в нижнюю часть его груди, он вскочил и стал прыгать на негнущихся ногах, как будто на пружинах. Я поспешно послал новый патрон в камеру ружья и покончил с ним. Остальные львы отошли в темноту.

Выйдя вперед, чтобы лучше прицелиться, я выстрелил по крупной львице. Когда в нее ударила пуля, она резким движением подняла свой хвост, а затем, повернувшись, исчезла в темноте. За ней ушли все остальные львы.

Это невероятно, но носильщики все еще спали без задних ног. Ни рычание львов, ни мои выстрелы нисколько не побеспокоили их. Мне часто приходилось наблюдать этот трансоподобный сон местных жителей, но никогда еще я не видел столь эффектного примера такого сна.

Я подложил веток в костер, а затем обошел носильщиков, щекоча подошвы их ног. Один из них проснулся, потянулся и сел. Зевнув, он увидел перед собой четырех убитых львов, лежавших в нескольких футах от него. Он издал неистовый крик и подскочил высоко в воздух; продолжая кричать, он помчался в палатку. Остальные носильщики, как овцы, бросились за ним. Они даже не представляли, что произошло во время их сна. Они сидели в палатке и дрожали, пока я им не рассказал все, что случилось. Через несколько минут они уже опять спали, устроившись на полу моей палатки. В общем бессонницей они не страдали.

На другое утро вернулся Киракангано с собаками, и мы сразу же пошли по следу раненой львицы. Некоторое время до нас доносились веселые, не очень пристойные песенки, которые пели носильщики, снимая шкуры со львов. Они тщательно собрали уже попахивавший внутренний жир львов. Местные жители убеждены, что при помощи этого жира можно регулировать пол новорожденного. Столовая ложка львиного жира, «обеспечивает» мальчика, от половины ложки жира родится девочка. Местные жители мало ценят шкуру льва, но этот жир у них считается большой ценностью.

Примерно в ста ярдах от лагеря мы напали на кровавый след, по которому определили, что львица тяжело ранена. Она несколько раз ложилась на землю. Остальные львы прайда задерживались, дожидаясь, пока она встанет. В течение некоторого времени след шел по негустым зарослям кустарника. Местность для охоты была идеальной, так как просматривалась на двадцать ярдов вперед. Мы энергично продвигались вперед, надеясь настигнуть львицу в этих редких зарослях. Однако след повернул в густые перепутавшиеся кустарники. Вот тут нас действительно ожидали неприятности.

В густых зарослях была мертвая тишина. Не было слышно даже щебетания птиц. Я знал, что мы недалеко от раненой львицы и в любой момент она могла броситься на нас из укрытия.

Собаки проявляли все больше и больше беспокойства. Мои эрдели взволнованно выли. Наконец, я скомандовал им преследовать зверя. Они бросились вперед. Почти в то же мгновение послышались яростные вопли и рев из кустов прямо перед нами. Остальные собаки тоже побежали гуськом мимо меня, исчезнув в густом кустарнике. Сквозь кусты доносились знакомые звуки разгоревшейся борьбы — низкое злобное рычание львицы смешалось с визгом собак.

Мы с Киракангано пробирались сквозь кустарник, ориентируясь на эти звуки. Едва прошли десяток шагов, как напали на круглое логово в высокой траве, покрытой пятнами крови. Здесь отлеживалась львица. Рядом с логовом два моих отважных эрделя лежали мертвыми с открытыми глазами, разинув пасти. Они нарвались на львицу и приняли на себя первый удар. Мы были обязаны своей жизнью этим собакам, так как львица настолько хитро укрылась, что мы никогда бы вовремя ее не заметили.

Остальные собаки все еще дрались с львицей, и мы слышали, как они бегали по кустам и яростно лаяли на загнанного зверя. Мы торопливо пробивались вперед. Собаки гнали львицу из густых зарослей в открытый кустарник. Мы следовали за ними. Киракангано держал свое копье наготове; он грациозно балансировал зажатым между большим и указательным пальцами длинным древком копья. Все мышцы его были напряжены и играли.

Одна из собак породы колли, прихрамывая, подбежала ко мне. У нее была большая рваная рана. Я видел, что несчастному животному уже ничем нельзя помочь и застрелил его, чтобы прекратить страдания. От звука моего выстрела раненая львица внезапно выскочила из-за пучка засохшей травы в нескольких футах от нас. В этот же миг из-за кустарника справа от меня выскочила вторая львица.

Думать не было времени. Обе кошки быстро приближались с разных сторон. Я выстрелил по второй львице, ибо мне показалось, что она нападала более решительно. Пуля попала ей чуть повыше левого глаза. В тот же самый момент я увидел, как Киракангано всадил копье в другую раненую львицу, приземлившуюся рядом с нами. Львица яростно схватила лапами древко копья и пыталась вытащить его из тела. Киракангано схватился за «сими» — большой нож с двухфутовым обоюдоострым лезвием, заткнутый за пояс, но прежде, чем он успел его выхватить, я прикончил львицу выстрелом в шею.

Молча мы пожали друг другу руки. Если бы не Киракангано, то одна из двух львиц наверняка бы покончила со мной.

Из всех местных жителей, с которыми мне приходилось встречаться в Африке, этот человек, несомненно, был самым храбрым и сохранял неизменное хладнокровие в решающие минуты.

Срок моего пребывания на территории племени масаи уже истекал, К этому времени я убил семьдесят львов и все же у племени было достаточно основания для жалоб. Капитан Ритчи высказал пожелание, чтобы я уничтожил всех хищников, наносящих вред стадам масаи. Я решил попытаться бить львов ночью из бомы, сделанной из колючего кустарника. Должен сказать, что такой вид охоты не представляет спортивного интереса. Но я прибыл на эту территорию для дела, а не для спорта, и поэтому стал готовиться к ночной охоте.

К упряжке волов я прицепил убитую мною зебру и заставил их проволочить приманку по равнине несколько миль. После этого я оставил зебру с наветренной стороны предполагаемого логова львов. Если бы в этой чаще оказались львы, то ветер донес бы до них запах зебры. Другие львы, которые ночью бродят по равнине в поисках добычи, обязательно нападут на след зебры и пойдут по нему, как охотничьи собаки. Таким образом, вероятность, что львы подойдут к приманке, увеличивалась.

Носильщики нарезали кустарника и колючих деревьев и соорудили подковообразную бому около приманки. Мы с Киракангано крепко привязали зебру к колышкам, чтобы львы не могли ее оттащить в другое место. Я заставил носильщиков накрыть крышу бомы двойным слоем колючих кустарников, чтобы через нее не проникал свет. Мне часто приходилось наблюдать, как львы пускались в бегство от приманки, стоило мне сделать малейшее движение внутри бомы.

Долгое время я не мог понять, каким образом львы узнавали, что я нахожусь в ней. Позже я обнаружил, что представители семейства кошачьих хорошо различают движущиеся тени, даже при свете звезд, проникавшем через крышу бомы.

Когда все было готово, мы с Киракангано устроились в боме на ночь. Я передал ему электрический фонарь и показал, как освещать приманку, когда понадобится взять прицел и стрелять. Киракангано был необычайно заинтересован фонарем и постоянно включал и выключал его, пока я ему не посоветовал прекратить это занятие. Возле меня лежали два нарезных ружья, пояс с патронами; патронами были набиты карманы. Куда бы я ни протянул руку, я наверняка мог взять горсть патронов.

С наступлением темноты несколько гиен осторожно подошли к приманке. За ними следовали два шакала. Шакалы уселись невдалеке. Их горящие голодным блеском глаза были устремлены на зебру. Гиены же ходили взад и вперед, чтобы удостовериться в том, что поблизости никого нет. В конце концов одна из гиен бросилась на приманку, схватила выпущенные наружу внутренности и тут же бросилась бежать, издавая звуки, похожие на хохот с завыванием. Тем временем остальные гиены тоже подошли к приманке и стали дергать ее.

Затем я увидел, как гиены спешно ретировались, а вслед за ними отошли шакалы. Это означало, что приближаются львы. Я приготовил ружье и стал ждать.

Через несколько минут я безошибочно узнал низкое, глухое и глубокое дыхание львов позади бомы. Они окружили нас и внезапно набросились на зебру. Я шепотом сказал Киракангано, чтобы он включил свет. К моему удивлению, он шепотом мне сказал:

— Табалло[24].

Я глянул на него и увидел, что он парализован страхом. Необычная ночная охота на львов сильно подействовала на него. Днем этот человек мог подойти к разъяренному льву, вооруженный всего лишь одним копьем. Я выхватил из его рук фонарь и направил на приманку сноп света через небольшое отверстие. Что это оказалось за зрелище! Всего лишь в нескольких ярдах от нас было по крайней мере двадцать львов и львиц. Некоторые стояли у приманки, а другие лежали и лизали ее. Два прекрасных черногривых льва во все глаза смотрели на свет, выражая полное презрение к нему. Их гривы и груди были замазаны кровью и нечистотами из желудка зебры. Они уже приступили к трапезе. К этому времени Киракангано буквально трясся от страха, но я знал, что к нему вернется самообладание, едва я начну стрелять. Закрепив фонарь между двумя ветками колючего кустарника, чтобы он освещал эту картину, я просунул ствол ружья в щель между ветками и выстрелил по наиболее крупному из двух самцов. Весь прайд хором яростно заревел. Я дал несколько выстрелов подряд. Звери отошли за сноп света, бросаемого фонарем. Я прекратил огонь и перезарядил оружие. Киракангано уже приходил в себя после испуга, и я дал ему кусочек табаку, чтобы он пожевал его. Масаи очень любят табак. Возбуждающий ожог табака, казалось, восстановил его силы, а вид трех убитых львов не мог оставить масаи равнодушным. Прайд уже начал возвращаться. Киракангано схватил фонарь и стал переносить сноп света с одного льва на другого, причем из-за нервного возбуждения он делал это столь быстро, что у меня едва хватало времени прицелиться. После каждого выстрела падал лев. Это была довольно суровая мера, но она была необходима. Львы не обращали на выстрелы никакого внимания. Они поворачивали головы к убитому товарищу, обнюхивали его, а потом продолжали есть.

Вокруг зебры лежало десять убитых львов. Затем по какой-то причине красавец лев с черной гривой подкрался к нашей боме сбоку. Он остановился, издавая леденящие кровь звуки. Казалось, что от его рычания трясется земля. Эти неистовые вопли встревожили остальных львов, и они медленно отошли, а за ними последовал и старый самец.

Я не имел никакого желания позволить хищным гиенам разорвать в клочки эти прекрасные шкуры. Удостоверившись, что львы ушли, я сказал Киракангано, чтобы он осветил всю сцену. Я же вышел наружу и подтащил убитых зверей поближе к боме. Масаи к этому времени уже преодолел страх и вполне освоился с обстановкой. Выйдя из бомы, я направился к мертвым львам, и уже почти дошел до них, когда внезапно погас свет.

Крикнув Киракангано, чтобы он включил свет, я сделал еще несколько шагов и вдруг споткнулся о мягкое, еще теплое тело льва и упал на него. Тотчас же я почувствовал под собой приглушенное дыхание льва, а затем он на низкой ноте зарычал. Лев все еще дышал. Я изо всех сил бросился к боме, каждую секунду ожидая, что он окажется у меня на спине, и, добежав до бомы, молниеносно нырнул в нее. Внутри сидел Киракангано с разобранным фонарем. Он полюбопытствовал, как работает это странное приспособление.

Выслушав мои суровые нотации, он извинился. Я вновь собрал фонарь и дал еще один выстрел по льву, чтобы наверняка убить его. Потом мы сели и стали ожидать. В течение ночи к приманке подходили еще два прайда. Когда наступил рассвет, перед моими глазами развернулось зрелище, которое вряд ли кто-либо видел в прошлом и когда-либо увидит в будущем. Передо мной лежало восемнадцать убитых львов. После шумной и беспокойной ночи вся эта сцена выглядела неправдоподобно мирно. Ничто не двигалось, кроме мух, которые ползали и прыгали между задними ногами львов. Удостоверившись в том, что поблизости нет раненых львов, Киракангано и я вышли из бомы и встали среди убитых животных. Должен сказать, что я был охвачен чувством сожаления, хотя знал, что эти животные должны были погибнуть, иначе масаи продолжали бы страдать. Искусственные условия создали избыток львов и потребовались искусственные меры, чтобы восстановить равновесие. Несмотря на храбрость и ловкость, масаи не смогли бы самостоятельно справиться с этой задачей.

Теперь правительством запрещены замечательные охоты на львов, устраиваемые масаи с одними копьями. Когда я впервые прибыл на территорию масаи, такие охоты были обычным явлением. Слишком много молодых людей погибло, сражаясь с копьем и щитом против клыков и когтей. Поскольку среди оставшихся в живых лишь очень немногие были свидетелями этих отчаянных битв, я позволю себе в следующей главе описать, как они происходили.

Охота в Африке как сафари с психологической нагрузкой

Андрей Шалыгин: Честно говоря, я  не отношусь к поклонникам африканских сафари и всегда выссказывался о них довольно жестко, особенно неуважая телевизионные цирковые шоу устраивавшиеся ранее господами Ястржембским и Гусевым на ТВ, которые пытались каждый в свое время это дело превратить в бизнес. Однако, удалось далеко не всем.

О Сафари мы с вами в большинстве своем знаем по сайтам реальных аутфиттеров, например, Сафари Георгия Рагозина — Рагозин-Сафари. Георгий Викторович Рагозин, разумеется, никак неотделим от Дмитрия Олеговича Рагозина, которых объединяет совсем не только любовь к подводной охоте, мотоциклам и совместному времяпрепровождению. Оба Рагозина любят примерно одинаковые развлечения.
 


Что, впрочем, характерно для большинства парламентского и думского бомонда, входящего в закрытый охотничий клуб Сенатор, в активном развитии которого в свое время принимал ведущее участие и господин Ястржембский при активном сотрудничестве с Павлом Гусевым, пытавшемся организовать свой ВИП-сафари-клуб. Однако, ни участие в нем господина Иванова, ни активная популяризация этого дела к расцвету клуба не привела.


Однако, частные аутифиттеры весьма успешно существуют на рынке в России, хотя проживают в основном, конечно, не в России. Отчасти поэтому, я как любитель прежде всего русской охоты, также негативно воспринимаю африканскую, которую за охоту в основном даже и не считаю. И я объясню почему.

В принципе, ничего незаконного тут, разумеется нет, и я сам активно защищаю сафаристов, когда на них не по делу нападают зеленые
. Однако, аргументируя в таким материалах ЗА, я всегда в кармане имею аргументы и ПРОТИВ. И то что это совершенно точно охота не для русского человека — из них немаловажный. Чернокожие жители Африки пусть сами там со своей природой разбираются — это не наше дело.
 

В случае с господином Рагозиным особенно занимательным является то, что Георгий Викторович Рагозин — член Президиума Российской Подводной Федерации (РПФ) и председатель комиссии подводной охоты РПФ.
Хотя, на самом деле положение дел в российской подводной охоте, где все сообщество совершенно не поддерживает ни федерацию во главе с Аржановой, ни сборную во главе с Антоновым. Но фигура Георгия Рагозина отечественным общественным Водолаз-Радио оценивается не более — ни менее, как «Титана российской подводной охоты«. Проживающего в Африке.

Охота на леопарда и гиппопотама (бегемота) Рагозин — Сафари



  Невозможность использования мяса убитых животных, а также зачастую и полученных дериватов, также ставит данную охоту в состояние сомнительного удовольствия (ввоз, сертификация, таксидермия с ввозом таких предметов запрещены во многих развитых странах).

Политическая и внутренняя ситуация, которая заставляет недоразвитые страны торговать своими природными богатствами, выбивая слона и носорога, редких кошачьих, когда местные егеря за деньги готовы продать тебе все что угодно, также не добавляет такой охоте престижа, как и охотникам достоинства.
 



 

Да, в некоторых странах есть огромные квоты на отстрел слонов, где таким образом правительства пытаются накормить местное население, которому в обязательном порядке и идет мясо убитых животных. Да, где-то они вредят сельскому хозяйству и их численность регулируется. Где-то истощенная природа не выдерживает исходного количества животных и их приходится сокращать при оскудевании земель.
 



 

Но это все несчастные случаи, зарабатывать на которых деньги все-таки по понятию большинства людей весьма зазорно. Хотя, впрочем, еще зазорнее воровать сидя в Сенате или правительстве, и поэтому что худший грех — еще разобраться нужно. Так что по сравнению с политикой охота — детская шалость.



 

Сам процесс африканской охоты на сегодня девальвирован практически полностью. В большинстве случаев заранее известно какой экземпляр и где будет взят, он выслежен и показан клиенту на снимках, обитает на охраняемой заповедной территории, где он привык не бояться людей, да и обитает в непосредственной близости от человеческих поселений.



 

Стада крупных копытных столь многочислены, что никакого процесса охоты кроме выстрела при охотах на буйвола, зебру, антилопу практически не бывает. При охоте на средних кошек основную работу выполняют собаки, а человек только снимает леопарда, залезшего от собак на дерево. Местообитание прайда львов известно не один год и пристутсвие людей для этих львов дело обычное…
 



 

Поэтому с точки зрения самого процесса охоты — практически никакой охоты в ней и нет. Егеря доведут под ручки до места, поставят рогульку, несмотря на три подряд совершенно бездарных выстрела (смотри видео на канале Рагозин Сафари), потрясут жалкому охотнику лапку и несколько раз поблагодарят за прекрасный выстрел… Жалкое зрелище, совсем не достойное названия охотника, не говоря уже о Звании.
 



 

Современные психологи видят в африканских охотах три крупнейших аспекта:

  • самоутверждение на самом деле слабых и неуверенных в себе трусоватых людей, которым нужно получить какое-то практическое известное подтверждение своей мужественности;
  • тоже самое но для предъявления другим — как попытку получения до кучи имиджевого звания в соответствии с которым можно считать себя причисленным к какому-то избранному кругу лиц;
  • проявление природной жестокости, которое можно реализовать официально, что, впрочем, гораздо дешевле сделать в России, но именно бессмысленность сафари здесь как раз и логична.
     

  Это в первую очередь касается именно самих так называемых охотников, а вот аутфиттеры в данном случае являются просто успешными коммерсантами, которые на вот этих трех аспектах предприимчиво и наживаются.

Однако, нельзя сказать что сафари-аутфит полностью является психиатрически-криминальным делом. Где-то это правительственная программа, где-то побочный эффект работы заповедников. Сокращать и избирательно регулировать поголовье тоже нужно. И если особь заведомо больна или агрессивна, то реализовать ее за приличные деньги — оправданный выход, выгодный и остальному биоценозу и официальным организациям.
 



 

Однако, конечно, большинство сафари-туров является даже не просто браконьерским промыслом, а чуть ли не военными экспедиционными бросками на чужую территорию, где охоты совершаются под прикрытием армии с выездом на территорию сопредельных государств. Денег Биг Гейм стоит немалых, поэтому для африканских вождей и хунты, которая меняет друг-друга с завидным постоянством, такой промысле вполне объясним.
 



  Посольства многих африканских стран в Москве зазывают нас на африканские охоты постоянно, обещая чуть ли не всю природу на блюдечке. И поэтому существование частных аутфиттеров для многих становится удивительным делом.

Действительно, а как так может быть, если правительства создают целые программы, предоставляемые посольствами, а на рынке главенствуют частные аутфиттеры.
 



 

Дело тут в первую очередь в доверительности, кулуарности, тет-а-тетах, знакомствах, личных рекомендациях, рассказах предыдущих клиентов и индивидуальном обслуживании каждого клиента. Съездил сам — посоветуй товарищу, — вот главный двигатель частного аутфита, который при массовости друзей и родственников успешно двигает частный бизнес.



 

Однако, личная работа с клиентом на общедоступных площадках также немаловажна — тот же Рагозин практически постоянно присутствует на крупнейших российских охотничьих выставках, заранее приглашая на стенд потенциальных клиентов и планируя встречи со знакомыми. Лично встретиться с ним может любой желающий.
 



 

Российские форумы, блогосфера, также являются благодатной почвой для распространения частных предложений, поэтому даже если клиент не принадлежит к парламентской тусовке и большому бизнесу, то ему могут подобрать что-то побюджетнее в остро-нуждающемся в деньгах африканском государстве. Поэтому из Африки приезжают не только с фотографиями львов, слонов и носорогов, но и со всяким разным другим зверьем.
 




Не знаю зачем добывать каракалов, мелких кошачьих и дик-диков, совсем не понимаю в чем прелесть от того что ты застрелил неподвижного бегемота, но тем не менее для виртуальной коллекции россияне туда едут и убивают местную фауну. при этом в самой России, впрочем, они охотниками не слывут.
 



 

 

Предоставляя широкий комплекс услуг по аутфиту в странах Южной Африки, — в ЮАР, Зимбабве, Ботсване и так далее, а заодно и проживая в легендарном Лимпопо, Георгий Рогозин на сегодня остается одним из самых известных сафари-аутфиттеров России, имея еще и котировку в Интернет сегменте Рунета. Личная работа дает себя знать.
 



 

Поэтому ни Сафари, ни Содис, Рагозину конкуренции не составляют — у него своя ниша. Другое дело что Этоша-Хантинг из Намибии, разумеется ему клиентуры не лишить, так как свое направление и специализация в ориентированности на определенного клиента есть у каждого аутфиттера.



 

На самом деле большинство российских так называемых аутфиттеров просто перепродают охоту, которую предоставляют сами организаторы. и таких организаторов не так уж и много. Примерно треть российских «сафаристов» продает Рагозина или тоже зимбабве но через посольство, куда каждый может прийти самостоятельно, еще треть продает сафари Сергея Димитриевича из Сафари Интернешнл, и так далее, просто снимая на этом свои посреднические.
 



 

 

 

Не знаю что так называемые африканские охотники делают с убитыми львицами и бегемотами, возможно из шкуры сумки заказывают а из зубов трубки, но этот вопрос нужно задавать им самим, я на него ответа не знаю. Не думаю что они сами его знают. Ну, просто убить что-то побольше, так, наверное.
 



 

Если инохантеру при въезде в Россию придется встретить массу проблем со ввозом оружия, и невозможность внутренней официальной аренды оружия, то вывоз его за пределы России и получение там оружия в аренду никаких проблем не представляет. Наверное поэтому, чтобы попасть на африканскую охоту вообще охотником быть совершенно не обязательно, — это развлечение доступно кому угодно просто за деньги.



 

Поэтому, учитывая все сказанное выше, лично я африканские охоты за охоты вообще не считаю, а воспринимаю просто как некое жесткое зоологическое шоу для тех, кто … читай три пихологические причины выше. Впрочем, каждый имеет право на свое мнение по данному поводу.
 


 

Предложение по охоте на Льва в Калахари, ЮАР и другие интересные возможности. ⋆ Vel TravelVel Travel

2 августа 2019

Предложение по охоте на Льва в Калахари, ЮАР и другие интересные возможности.

Мы разработали интересный, и я бы даже сказал — уникальный, вариант охоты на Льва в Калахари, ЮАР (у границы с Ботсваной).  

Один из уникальных компонентов предложения состоит в том, что Охотник может выбирать свой трофей заранее*. Возможности на сегодня можно увидеть здесь: https://goo.gl/photos/TJVxW2WapaUFXB3F6

Второй момент — владелец угодий и главный гид говорит по-русски.

Стоимость ($20,000-$38,000) охоты/льва зависит от его размера животного, размера и цвета гривы. 

Цена указанная на фотографии* включает 5 дней охоты (егерь/проф. охотник + пэйдж (2 человека) на каждого охотника), проживание и питание в комфортабельной лодже, наземный транспорт по ЮАР (8 часов из аэропорта в лодж по неидеальной дороге***), ежедневная стирка и предварительная подготовка трофеев с пересылкой местному таксидермисту. 

 

Цена не включает: Перелеты, оружие и патроны, услуги таксидермиста и пересылка трофеев домой с растаможкой (оказывается помощь и контроль процесса), чаевые для персонала и егерей.

 

Охота адреналиновая — тропление по следу и стрельба по активному зверю. Иногда стреляем на бейте (когда лев трапезничает убитым им же животным), но, в основном, охота с подхода. Все указанные львы принадлежат владельцу заказника и он персонально гарантирует именно тот трофей, который Вы выберете. 

 

*Альтернативный вариант — сообщить организаторам желаемый бюджет под который (если это конечно вообще физически возможно) Вам подберут трофей для утверждения на Вашу личную охоту.

**Фотографии львов сделаны трэйл-камерами (фото-ловушками) расставленными по территории владения.

***Можно долететь за 1-2 часа, за $5350 (двухмоторная Cessna) или $3000-$3500 (одномоторник, на 2-3 человека + немного багажа). В стоимость пакета включен переезд по земле (8 часов в одну сторону). 

 

Дополнительно можно добавить следующие трофеи:

Буйвол $13500

Львица $7500

Бородавочник $600

Зебра $1600

Вотербак $2750

Куду (<52”) $2000

Импала $1100

Блесбок $600-$900

Голубой Гну $1350

Черный Гну $1350

Хартебист $1400

Калахарийский Спрингбок $350

Стинбок $3500

Дайкер $350

Симитарийский орикс $1525

Бурая гиена $1500

Каракал $1500

плюс другие виды животных по сезону

 

Доступные даты (2019):

Обычно выбирают даты на охота за 6-12 месяцев до самой охоты. По этой причине на 2019 остались только 5 дневные пакеты.

 

24-30 Августа или 23-30 Августа

Утром и вечером холодно (0С), к 10 утра 26-28С и сухо. Идеальные условия для охоты. Цель видно за 40 метров.

 

04-12 Ноября Жарко днем и ночью, зеленка, цель видна за 15 метров

 

Не хотим больших кошек ? Можно сделать пакет из 5 видов антилоп, плюс дополнительные трофеи или сделать пакет из списка выше. Все зависит от пожеланий охотника !

 

Например (фото чуть ниже):

Пакет Антилопа (Sable, Zebra, Impala, Bledsbuck, Blue Wildebeest) $9000 все включено 7 дней

Пакет Антилопа2 (Gemsbok (Oryx), Impala, Blue Wildebeest, Blesbuck  Zebra) $6500 5 дней

 

Свое вооружение и патроны. Можно ли привозить свои ружья (на льва минимум .375 H&H) ? Можно, но процесс доставки ружей сложный и слегка непредсказуемый, гарантий 100% успеха дать невозможно. В лодже доступно широкая линейка по оборудованию и патронам, поэтому, наши клиенты приезжают налегке.

 

У Вас вопросы и пожелания ? У нас ответы и решения ! Мы с удовольствием поможем Вам превратить эту фантастическую возможность в реальность. 

 

 

Related

Охота на льва — это… Что такое Охота на льва?

Охота на льва
Løvejagten
Жанр

документальный фильм

Режиссёр

Вигго Ларсен

Продюсер

Оле Олсен

Автор
сценария

Арнольд Ричард Ниелсен

В главных
ролях

Вигго Ларсен,Кнуд Лумбуе

Оператор

Аксел Грааткджаер

Кинокомпания

Nordisk Film

Длительность

10 мин

Страна

Дания

Язык

Немой фильм,титры на датском языке

Год

1907

IMDb

ID 0000602

Выход фильма «Охота на льва» (оригинальное название — Løvejagten)

«Охота на льва» — немой короткометражный документальный фильм Вигго Ларсена. Показ состоялся в рамках протеста против охоты на животных. Премьера состоялась в Дании 1907 года.

В ролях

  • Вигго Ларсен — охотник
  • Кнуд Лумбуе — охотник

Сюжет

Два охотника идут на охоту в Сафари. Там они убивают оленей, зебр, обезьян и антилоп. Но самым ценной добычей был лев, который гнался за оленями.

Производство

«Джунгли», в которых снимали фильм, сделали достопримечательностью. Фильм снимался в парке Йегерсборг около Копенгагена. В фильме снимались животные из Копенгагенского зоопарка. Правда, два льва жили на острове Эллеор близ Роскильдского фьорда.

Ремейки и копии

В 1907 году премьера фильма состоялась в Швеции. Хотя премьера состоялась в 1907 году в стране производства, но есть версия, что в Дании премьера прошла 11 ноября 1908 года. Nordisk Film Kompagni продала 259 копий фильма. Фильм был снят в золотые времена компании (это самый первый фильм киностудии). В 1909 году в России был снят ремейк Охота на медведя, от которого сохранилось 118 копий.

Команда

Вигго Ларсен был одновременно и режиссёром, и актёром. Кнуд Лумбуе сыграл второго охотника, а Уиллиам Фомсен сыграл гида. Аксель Грааткджаер, который знаменитым стал позже, появился в титрах с именем A. Sørensen.

Охота на льва — один из самых опасных видов охоты на крупного хищника — На Охоте

В наши дни львов значительно поубавилось. Азиатских (в Индии) вряд ли осталось более 300. Правда, а Африке их гораздо больше. Любопытный факт: обратить внимание на львов самих африканцев заставили… европейцы. По иронии судьбы именно они популяризировали львов во многих районах черного континента. Так, в искусстве народов Ганы относительно недавно доминировали леопарды, но после появления в стране европейцев изображения пятнистых кошек были заменены львами.

Великолепный день для охоты в Южной Африке

В искусстве, мифах и сказках народов мира льву отведено почетное место — он является символом высшей божественной силы, мощи и величия. Вспомните знаменитого египетского сфинкса с телом льва. Голову льва имела египетская богиня Сохмет (дочь бот Ра). Львов изображали на дверях древнегреческих дворцов и усыпальниц, ассирийских и вавилонских храмов. В одном из своих воплощений индийский бог Вишну имел тело льва. В древнем Египте в символике печатей нередко сфинкс и лев были объединены единой композицией, а в мифологии лев часто отождествлялся с богами. Так, некоторые боги в состоянии гнева превращались во львов. В образ льва многократно воплощался Будда. В одном из библейских сказаний царский гнев сравнивается с львиным рыком.

Королевская охота и имидж льва

Охота на львов всегда считалась уделом храбрых и мужественных людей, а охота на них в одиночку — бесспорным доказательством личной отваги. Фараон Аменхотеп Ш (правил ок. 1455-1419 гг. до н. э.) охотился с помощью лука и стрел. Ассирийский царь Ашшурбанипал (669-633 гг. до н. э.) на века запечатлел свою схватку со львом следующими словами: «Я, Ашшурбанипал, повелитель многих народов, обладающий мощной царственной силой, схватил льва за хвост и секирой размозжил ему голову».

Президент США Теодор Рузвельт (1858- 1919) считал охоту на львов «королевой среди видов этого спорта». Еще совсем недавно юноша из племени масаев мог считаться мужчиной лишь после того, как в схватке один на один (вооруженный лишь копьем) побеждал льва.

Лев всегда наводил ужас на все живое. Его боялись и уважали. Чувство страха к ним испытывали даже храбрые воины бораны — жители Кении. Правда, на это у них была особая причина. Они считали львов духами людей, которых когда-то убили. От могучего рыка голодного льва действительно становится жутко людям, находящимся от него на значительном расстоянии. В большинстве случаев львы ворчат, слегка рычат, шипят и даже мяукают. Но когда лев захочет объявить о себе, например, сообщая о своей победе над жертвой, то делает это великолепно. Он наклоняет голову, выгибает спину, втягивает живот и внезапно с выдохом издает звук такой силы, что его слышно за пять миль, а с земли при этом поднимается облако пыли. Но великий шотландский путешественник Давид Ливингстон (1813-1873) о его рыке отзывался так: «Глупый страус издает звук почти такой же громкости». Он вообще был о львах невысокого мнения и считал их даже трусливыми.

Имидж льва пошатнулся, а затем и вовсе упал, когда, прочитав книгу Джой Адамсон «Рожденная свободной», все увидели, что львица Эльса — всего лишь ласковый котенок. Но тут самое время напомнить о льве, жившим недавно в одной из московских квартир, в семье Берберовых. Как известно, дело закончилось трагически: один человек погиб, другой был покалечен. Этот жестокий урок не следует забывать: лев все-таки всегда остается львом.

С уважением отзывался о львах знаменитый литературный герой Альфонса Доде (1840-1897) Тартарен из Тараскона: он считал, что лев, несомненно, царь зверей. Правда, знаменитый охотник Джон Хантер царем его не признавал. А ему-то верить можно: за свою жизнь Хантер убил 1500 львов!

И все же в старые времена ко льву относились с почтением, да и сегодня специалисты считают его одним из самых умных среди диких животных. Ум, сила, храбрость, бдительность, наконец благородная осанка послужили тому, что в прошлом довольно часто львом называли царей, героев многих мифологических персонажей.

В Китае львы никогда не водились, но и там они служили одним из символов власти. Их каменные изваяния стояли у входов в буддийские храмы. Считалось также, что изображение льва приносит удачу и счастье. В ряде районов Африки долгое время полагали, что деревенские колдуны могут превращаться во львов, а бушмены всегда были уверены, что лев может превратиться в человека. В не столь уж отдаленном прошлом вожди восточноафриканских племен кормили львиным сердцем своих сыновей в надежде сделать их сильными и храбрыми. У некоторых народностей Африки цари считались родственниками львов. В одной из суданских легенд львица даже воспитывала сына царя смеете со своим львенком.
Говорят, свое звание царя зверей лев получил за то, по даже на солнце он смотрит, не мигая. Удивительно? Да не очень. Просто у кошачьих так устроены глаза.

Создатели образа льва наделили его многими качествами, присущими человеку. Древнегреческий баснописец Эзоп (6 в. до н. э.), например, считал льва даже великодушным. «Однажды, — говорит Эзоп, — лев встретил в пустыне юра и странника и предложил им разделить с ним трапезу. Вор сразу же потребовал, чтобы половину пищи отдали ему. Возмущенный лев прогнал его прочь, а вот страннику, который ничего не просил, действительно отдал половину».

Льву часто приписывают благородство. Но так ли это? Львы живут прайдами — группами, в которых бывает до трех самцов, несколько самок и малышей. Охотятся обычно самки, а вот к добыче первым подходит лев. Львицы же и малыши терпеливо ждут, пока насытится его величество. Да, благородством тут и не пахнет.

Львы никогда не убивают животных понапрасну: только для питания! По утверждению известного немецкого зоолога Б. Гржимека, на одного льва приходится не более 15 крупных животных в год. Не так уж и много.

Боится кого-нибудь царь зверей?

Известно, что лев уступит дорогу взрослому носорогу, буйволу, бегемоту, слону. Труслив? Скорее умен: зачем же связываться с тяжеловесами?

И все же лев — общепризнанный царь зверей. Так уж сложилось исторически. Силу, ум, храбрость, страх лев символизировал с древнейших времен. Как никакое другое животное, лев запечатлен в фольклоре, изобразительном искусстве, геральдике, эмблематике, в талисманах у многих народов. А сколько скульптур поставлено по всему миру царю зверей! Все-таки лев — это лев!

Хищное поведение — Охота на льва

Охота на львов

Обладая относительно маленькими сердцами и легкими, львы не бегают быстро; максимальная скорость 60 км / ч, и при этом у них нет выносливости, чтобы выдержать этот темп более 100-200 метров. Таким образом, львы полагаются на преследование своей добычи и редко атакуют, пока не окажутся в пределах 30 метров, если только жертва не смотрит в сторону и не может видеть заряд.

Львы преследуют свою добычу, хотя наблюдалось их поведение в засаде. Это происходит в основном в дневное время, когда преследовать добычу труднее.Из 1300 охот, наблюдаемых в Серенгети, в 48% участвовал только один лев, в 20% участвовали два, а в остальных участвовали группы из трех — восьми человек (до 14).

Самки проводят большую часть охоты, а самцы, которые присоединяются к охоте, обычно остаются позади, пока не будет произведено убийство. Успешность охоты на львов в парах и группах составляет c. 30%. У львов, охотящихся поодиночке при дневном свете, вероятность успеха составляет 17-19%, но ночью они равны группам, что возобновляет дискуссию о том, почему львы стали единственной общительной кошкой; возможно, для контроля эксклюзивных охотничьих угодий.

Наиболее успешная охота проводится темными ночами в плотном укрытии против одного-единственного животного-жертвы. Одна из причин относительно низкой успешности охоты на львов заключается в том, что львы не принимают во внимание направление ветра при охоте; они часто подходят к добыче с наветренной стороны, тем самым предупреждая жертву и заканчивая охоту. Во-вторых, львиная атака обычно запускается прямо в добычу и редко меняет путь атаки, как это делают другие кошки. Вообще говоря, если лев не попадает в цель при первом заходе, он обычно прекращает погоню.

Охота на импалу и добычу среднего размера значительно более успешна, если львы не преследуют свою добычу, а преследуют ее сразу же после обнаружения. Обратное верно для мелких видов добычи. Однако львы с большей вероятностью будут преследовать импалу и виды среднего размера, тогда как они с меньшей вероятностью будут преследовать мелкую добычу. Самки гораздо чаще преследуют что-либо.

Совместная охота дает большую вероятность успеха в охоте на львов, но существует вопрос о том, имеет ли место заранее запланированное сотрудничество или львы используют возможности, вызванные присутствием других львов.

Исследования тактики группы охоты на львов дают аналогичный основной план процесса охоты. Когда группа замечает добычу, охота часто начинается с одного смотрящего на нее льва, на что другие львы отвечают, глядя в том же направлении — единственная четкая форма «общения», наблюдаемая в процессе охоты. Группа рассыпается в стороны, а некоторые львы крадутся на большем расстоянии, чтобы окружить добычу. Окружающие львы начинают атаку, по-видимому, чтобы отогнать добычу к другим, которые устраивают засаду из их укрытия.

Предполагается, что львы часто, но не исключительно, следовали одним и тем же образцам охоты и делили львов на преследующие роли; левые, центральные и правые позиции. Охота на львов в предпочитаемых ими ролях увеличивала успех группы на 9%.

Охота на африканского льва | Охота на самцов львов l Discount African Hunts

2021/2022

ОХОТА НА ЛЬВА В ПУСТЫНЕ КАЛАХАРИ

ТОЛЬКО 13 350 $! Самцы, не подлежащие импорту, от 7500 долларов !!

Сделайте более темным львом гриву всего за 1800 долларов!

Львица может быть добавлена ​​к этой охоте — POR

Получите своего MALE LION, пока еще можете!

Трофейные сборы включены для: 1 — Самец льва (полностью экспортный!) *

* Львы в настоящее время не импортируются в Австралию, США, Францию ​​и Нидерланды!

См. Ниже не импортируемые сниженные цены ***

Метод охоты по следу и стеблю
Включено 5 дней полной охоты
Включено 2 дня в пути
Добавьте наблюдателя всего за 150 долларов в день!
R / T Трансфер из аэропорта Кимберли включен

Винтовка Возможна аренда за 30 долларов в день

Все включено — питание / проживание / гид / трекер / ежедневная прачечная
Включено разрешение на охоту на льва.Другие животные доступны в прайс-листе.

Это отличная возможность поохотиться на льва-самца по отличной цене! Этот известный южноафриканский торговец снаряжением предлагает это место и охоту на львов в районе пустыни Калахари в Северной провинции Южной Африки. Эта охота предназначена для взрослого льва-самца с гривой, подобной изображенной на картинке в этом описании охоты.

Район охоты находится к северу от Фрайберга, недалеко от границы с Ботсваной. Охота будет проходить на огороженной территории в 10 000 акров.В этом районе нет малярии. Местность состоит из кустов к югу от Калихари, которые достаточно открыты для хорошей охоты на львов.

Это охота на львов на всю жизнь за величайшим трофеем Африки! Львы в этой области питаются постоянными популяциями дичи и опасны! Я лично охотился с этим экипировщиком и летом 2012 года поймал с луком гигантского льва-самца. Это невероятная ценность для охотничьего сафари для эпического члена Большой пятерки Африки!

СТАТУС ОХОТЫ НА АФРИКАНСКОГО ЛЬВА

Охота на африканских львов находится под давлением со стороны антиохотничьего истеблишмента, и недавно Служба рыбных ресурсов и дикой природы США включила в список Закона об исчезающих видах.

Львы в настоящее время не импортируются в США, Австралию, Францию ​​или Нидерланды.

*** Не импортируемые львы доступны для жителей этих стран от 7500 долларов. Львы с более темной и крупной гривой доступны по цене 8600 долларов. ***

Залог за эту не импортируемую охоту на львов составляет всего 1500 долларов США! Звоните 1-727-434-0840 для получения дополнительной информации!

ПОЛУЧИТЕ СВОЕГО АФРИКАНСКОГО ЛЬВА СЕЙЧАС!

Африканских львов становится все труднее импортировать, поскольку политики, которые не осведомлены о преимуществах охоты для сохранения, подчиняются давлению антиохотничьих групп и принимают законы, ограничивающие ввоз львиных трофеев.

Те, кто в курсе, знают, что льву на самом деле угрожает не охота, а растущая популяция Африки и соответствующая потеря среды обитания и доступной добычи. Деньги охотника идут на финансирование программ сохранения, которые спасут льва от исчезновения.

Все, что было сказано, самое время поохотиться на вашего льва СЕЙЧАС, пока вы еще можете! Не стоит откладывать эту охоту! Никогда раньше этот экипировщик не предлагал льва такого качества по такой низкой цене!

СПОСОБ ОХОТЫ НА ЛЬВА

Ваша охота на львов будет происходить пешком, выслеживая льва в песках пустыни Калахари.Это увлекательный способ охоты на льва, и описание охоты на льва собственными словами PH можно прочитать, щелкнув ссылку ниже:

После завершения охоты на льва вы можете поохотиться на дополнительных животных из его прейскуранта или просто расслабиться и насладиться великолепными окрестностями, наблюдая за многочисленными постоянными обитателями дичи. Эта концессия предлагает хороший выбор равнинной дичи, а также доступны комбинированные охоты, если вы захотите поохотиться на другую опасную дичь.Остальные животные доступны по Прейскуранту:

.

4-ЗВЕЗДНЫЙ ДОМ ДЛЯ ОХОТЫ НА ЛЬВОВ

Пока вы охотитесь на своего трофейного льва, вы остановитесь в 4-звездочном коттедже с удобными кроватями, отличной едой и обслуживанием. Еда и вино превосходны, а обслуживание типично для высокого уровня кейтеринга, предлагаемого Африкой.

Это охота на льва, которую вы всегда будете помнить, поскольку вы столкнетесь с одним из самых опасных животных Африки.И вы будете в надежных руках, так как ваш PH лично участвовал в захвате более 400 львов, не потеряв при этом ни одного клиента!

Доступны улучшения до более гривистого льва!

Свяжитесь со мной сегодня, и я помогу вам испытать незабываемую охоту на львов!

Эта охота — эксклюзивная скидка на африканские охоты! Вы можете получить эту охоту только по этой цене здесь!

ДЕПОЗИТНАЯ ПОЛИТИКА

Залог составляет 3000 долларов, оплачивается во время бронирования.Остаток пакета плюс любые другие понесенные расходы или трофейные сборы за дополнительных подстреленных или раненых животных должны быть оплачены в конце сафари наличными в США или банковским переводом.

Исключения : Dip & Pack / Авиабилеты / Доставка / Таксидермия / Чаевые / R / T трансфер из аэропорта (500 долларов США / автомобиль)

Перед тем, как отправиться домой, у вас будет возможность посетить отличного таксидермиста. Они также позаботятся о вашем погружении, упаковке и доставке, если вы захотите отправить свой трофей таксидермисту в США.

Охота # SA-SE-2016-2

Как охотятся львы? Знайте их тактику охоты

Сафари в Танзании славится живым наблюдением за дикой природой. Среди всех направлений Танзании национальный парк Серенгети — лучшее место для наблюдения за охотой. Поскольку львы находятся на вершине пищевой цепочки, они учатся охоте самостоятельно. Детёныши приучаются к знанию тактики охоты под присмотром львицы в очень раннем возрасте.Постепенно они изучают каждую тактику на собственном опыте. Смелый подход, сильные когти, слаженная командная работа, изящные и ловкие движения делают их потрясающими охотниками, способными управлять джунглями.

Львы незаметно продвигаются к добыче

Известный как «Царь зверей», стратегии охоты на Львов рассчитаны и уникальны. В основном лев нападает группами на более крупную добычу, такую ​​как буйволы, зебры, жирафы. Они прячутся в траве и подпускают добычу близко.они делают очень незаметное и медленное движение к своей добыче. Приблизившись к дистанции, которую можно обналичить, они быстро атакуют добычу. Чтобы парализовать добычу, львы кусают спину и нос и после нападения ломают трахею. Во время сафари по Танзании вы можете увидеть это вживую.

Они очень терпеливы на охоте

У львов есть опыт, чтобы сохранять терпение, потому что большая часть их добычи имеет лучшую скорость. Во время охоты они прячутся в траве без малейшего движения и долго ждут, пока добыча не подойдет ближе.Любое небольшое движение может разрушить их план. Иногда им приходится ждать несколько часов, чтобы поохотиться на единственную добычу, что показывает их невероятное терпение, когда дело доходит до кормления. Как только жертва приближается, лев атакует и охотится на нее.

Львы следуют разным охотничьим образцам для разных животных

Стратегия охоты на льва различается в зависимости от размера, силы и агрессивности добычи.

Львы используют стратегию сотрудничества для больших животных.Нападая на зебру, мыского буйвола или гну, они сначала окружают или прикрывают стадо со всех сторон. Подойдя ближе, они атакуют группу. В основном львы предпочитают атаковать более слабых, старых и телят для лучшей конверсии.

При нападении на мелких животных лев прячется в траве, сохраняя низкий профиль. Медленным и целенаправленным движением лев ловит добычу. В основном они используют прямолинейную стратегию преследования и охоты для более мелкой добычи.

Посмотрите это невероятное видео, чтобы узнать, как охотятся львы и какова их тактика

Кредит: Nat Geo Wild

Большую часть охоты проводит львица.Нападая на меньшую добычу, как бородавочник, львы очень осторожно двигаются к своей добыче, прячась в траве. Когда жертва замечает какие-либо помехи, она убегает. В это время скрытый лев на пути добычи ловит добычу и убивает добычу.

Львы не прячутся, нападая на стадо гигантских животных, похожих на мыских буйволов. Львы покрывают стадо буйволов и создают между ними хаос, разделяя их. Но это может быть опасно для жизни самого льва, поскольку африканские буйволы агрессивны и крупны.Поэтому они очень осторожно преследуют любого из них. Разделившись и погонясь, они нападают на далеко отделенного, подпрыгивая к спине буйвола и кусая конец спинного мозга. Когда добыча замедляется, львы с разных сторон атакуют и подпрыгивают к добыче. Львы царапают и кусают хребет жертвы, чтобы повредить костный мозг.

Лев — единственный хищник, который общителен и отважен. Больший размер не имеет для них значения, какова бы ни была их цель. Стратегия охоты на львов уникальна и отличается от других хищников, поэтому все называют их «королем зверей».Это поразит вас во время сафари в Танзании.

Кто захочет убить льва? В сознании охотников за трофеями | Дикая природа

Наибольшее количество слонов, которых Рон Томсон когда-либо убивал в одиночку, — 32. На это у него ушло около 15 минут. Выросший в Родезии, ныне Зимбабве, Томсон начал охоту в подростковом возрасте и быстро стал экспертом. С 1959 года он работал смотрителем национальных парков, и его регулярно призывали убивать животных, вступавших в конфликт с человеком.«Честно говоря, для меня это был большой трепет», — говорит он по телефону из Кентон-он-Си, небольшого прибрежного городка в Южной Африке, где он живет. «Некоторым людям нравится охота, так же как другим она ненавидит. Мне это понравилось ».

Сейчас 79-летний Томсон не стрелял в слона в течение десятилетий, и он изо всех сил пытается найти непредубежденную аудиторию для своих рассказов о том, что, по его собственным словам, «он охотился намного больше, чем любой другой живущий человек». Сегодня есть люди, которые охотятся, и гораздо больше людей, которые испытывают к ней глубокое отвращение; для которых образ животного, убитого человеком, — независимо от его вида, мотива, правового статуса или даже исторического контекста, — не что иное, как отталкивающий.

Сегодня эти линии разломов чаще всего обнаруживаются, когда изображение охотника, ухмыляющегося над своей добычей, становится вирусным, как это произошло в прошлом месяце с американским охотником и телеведущей Ларисой Свитлик. Фотографии, на которых она позирует с козой и овцой, которых она застрелила неделями ранее и полностью легально на шотландском острове Айлей, вышли далеко за рамки охотничьих кругов в социальных сетях и были встречены повсеместным отвращением. Майк Рассел, местный член шотландского парламента, сказал BBC Scotland, что недопустимо «видеть людей в камуфляже… радующихся убийству козы».

Никола Стерджен публично поддержал протесты и сказал, что закон будет пересмотрен. Свитлик написала в Instagram, что у нее не будет доступа в Интернет во время своего «следующего охотничьего приключения». «Надеюсь, это даст достаточно времени всем невежественным людям, которые присылают мне угрозы смертью, чтобы они научились охоте и охране природы».

А это была коза. В случае видов, которые люди путешествуют, чтобы взглянуть в дикой природе или просто посмотреть на канале Discovery, возмущение может отразиться по всему миру.Что могло бы заставить кого-то захотеть убить этих животных, не говоря уже о том, чтобы заплатить десятки тысяч фунтов за возможность сделать это?

«Если вы спросите 100 охотников, вы получите 100 разных ответов», — говорит Йенс Ульрик Хег по телефону из лесных массивов Швеции, где он сопровождал группы на охоте на кабанов. Хёг, который работает в Limpopo Travel & Diana Hunting Tours, датской охотничьей туристической компании, сравнивает влечение с альпинизмом, подводным плаванием с аквалангом или гольфом: физическим хобби, с помощью которого вы можете увидеть мир.Охотники путешествуют, чтобы встретить разные испытания. Зебры, например, хитрые, потому что они собираются стадами на открытом воздухе и следят за хищниками. «Глаза всегда смотрят во все стороны — обычно на то, чтобы увидеть, уходит пара дней». С бабуинами, многочисленными, но умными приматами, «нужно быть хорошим охотником, хорошим сталкером и хорошим стрелком».

Спрос отражается на ценнике. По закону охота на жирафа обходится сравнительно недорого — около 3000 фунтов стерлингов, поскольку охотники считают это легким и нежелательным занятием.«Жираф — это, по сути, очень послушная куча мяса. Я мог бы пойти застрелить корову в поле », — говорит Хёг. (По той же причине, по его словам, он закатывает глаза на Свитлик, самопровозглашенную «хардкорную охотницу», позирующую со своими трофеями на острове Айлей: «Кто хочет убить овцу?»)

Хотя Хёг сделал около 30 поездок в Африку, он никогда не убивал львов, слонов или много «сверхбольшой дичи» по простой причине: это очень дорого, обычно более 20 000 фунтов стерлингов. (И это правильно, добавляет он.) «Я просто не могу позволить себе охоту на львов. Но если бы я мог, я бы сделал это ».

Американский дантист Уолтер Палмер (слева) с Сесилом, львом, за убийство которого он заплатил 32 000 фунтов стерлингов в 2015 году. Фотография: Рекс Shutterstock

По его словам, это малая часть охотников, которые могут; он полагает, что менее 1%, хотя он откровенно говорит о различии между охотой на дикого льва и «консервного» животного, выращенного для убоя. Это обходится намного дешевле — но услышать это от Хёха — это цена, которую ни один порядочный охотник не захочет платить.«Это в основном выращенное на ферме животное. — Охотой это даже не назовешь », — говорит он.

В разговорах о так называемой трофейной охоте постоянно всплывает одно имя: Сесил, лев, убитый дантистом из Миннесоты Уолтером Палмером в Зимбабве в 2015 году. Хотя стрелять в него было законно, его выманили из национального парка, где он был всеми любим, и Палмер, охотясь с луком и стрелами, не убил Сесила сразу, что означало, что животное пострадало. «Это было возмутительно и жалко», — говорит Дэвид Куммен, американский научный писатель, который много писал об отношениях человечества с хищниками.Но, добавляет он, в охоте есть искусство, даже благородство, когда соблюдаются «старомодные» правила честной охоты. «Всем, кто не является вегетарианцем, не рекомендуется снисходительно относиться к тем, кто это делает».

Бесспорно, что промышленное производство мяса причиняет больше страданий миру, чем охота. Но даже обвинения в лицемерии не отпугивают противников охоты, даже тех, кто сам ест мясо, для которых азарт погони никогда не мог оправдать убийство.

Это отражает сложность наших часто эмоциональных, иногда противоречивых отношений с животными, которые Кваммен исследует в своей книге 2003 года «Монстр Бога».Охота — это древний порыв. От уничтожения мамонтов в ледниковые периоды до гладиаторских сражений времен Римской империи, будь то ради еды или спорта, люди всегда противопоставляли себя животным. Крупные хищники, такие как большие кошки и медведи, вырисовываются в нашем коллективном сознании как «людоеды», или как харизматичные и милые, как Симба и Пух. И охотники утверждают, что сантименты мешают нам защитить их как вид.

«Голливудизация животных — это самая большая угроза их выживанию», — говорит Людт Бюхнер.В качестве директора компании Tootabi Hunting Safaris, обслуживающей в основном клиентов из США для законной охоты на «более 50 видов» на ранчо в пяти странах юга Африки, сейчас он в основном привязан к рабочему столу. Но, рос в бедности в Южной Африке, он пришел к охоте как к ценному источнику белка, присоединившись к своему отцу, охотящемуся на антилоп, когда ему было пять или шесть лет. Сегодня благотворительное подразделение его бизнеса ежемесячно обеспечивает школьников в провинции Восточный Кейп 3 400 обедами из мяса трофейной охоты.

Бюхнер говорит, что большая часть негативной реакции на охоту исходит от «очень хрупких людей», которые объединяют сохранение дикой природы — что иногда может потребовать убийства — с сохранением, «съемкой камерой Canon, а не винтовкой».

Он не делает различий между людьми, которые охотятся ради еды, и теми, кто платит его компании 13 500 долларов (10 400 фунтов стерлингов) за упаковку из 10 «трофейных животных» в течение 10 дней. Независимо от обстоятельств, ни одно убитое животное никогда не пропадает зря, а мясо продается или потребляется. Фактически, говорит он, выручка Тутаби увеличилась на 54%, что он объясняет убийством Сесила, потому что до этого люди не знали, что законная охота возможна. Напротив, Хег предполагает, что это увеличение может быть результатом последующего пресечения консервной охоты на львов.

Большой интерес вызывают недавние выпускники университетов, говорит Бюхнер, что он объясняет желанием их поколения документировать уникальный опыт в социальных сетях. «Удивительно видеть количество молодых людей на Манхэттене, которые внезапно понимают, что существует целый мир, что это не просто акции и акции:« Мы действительно могли бы пойти на охоту на животных, это звучит потрясающе »».

Охота на слона в Африке. Фотография: Jens Ulrik Høgh

Желание охотиться — особенно ради «украшений», таких как головы или рога, часто объясняется недоброжелателями как движимое мужским эго.Крейг Пакер, эколог, ныне проживающий в Миннеаполисе после 35 лет борьбы с неустойчивой охотой на львов в Танзании, говорит, что многие охотники моделируют себя по образцу человека Мальборо, стереотипной картины мужественности — или, точнее, того, что он называет « токсично ». мужественность ».

Он вспоминает свои встречи со Стивеном Ченслором, республиканским сборщиком средств, который застрелил около 50 львов и выставляет их в своем доме в Индиане: «Он одевается в черное — ему нравятся эти ковбойские штучки.Канцлер также является одним из многих охотников за крупной дичью, который входит в новый федеральный совет, которому поручено консультировать по законам США об импорте.

Пакер говорит, что охотники часто разделяют республиканскую политику, сельское происхождение и религию, что заставляет их отвергать доказательства, свидетельствующие о том, что виды находятся под угрозой, потому что (Пакер растягивает словечко), «только Бог может избавиться от дикой природы».

Неудивительно, что охотники отвергают предположения, что ими движет их хрупкая мужественность. Хёг говорит, что это плохо информированный стереотип.Бюхнер говорит, что это сексизм. «Как аккредитованному охотнику на опасную дичь, убивать любое животное — это не развлечение, и я не говорю [о] укреплении моего эго», — говорит он. Но ранее он сказал, что охотников двигает выброс адреналина — разве — это развлечение?

Для Хё беда в том, что неохотники видят в убийстве «невинного» животного драматизм или зло, а также главную цель охоты. «Дело не в этих 0,5 секунды», — говорит он. «Я встречал очень мало людей, которые получали удовольствие от убийства животных, а тех, кого я встречал, я бы хотел, чтобы они действительно прекратили охоту.Это просто извращение — они садисты ».

Но вполне понятно, что люди предположили бы иначе, добавляет он, когда это будет задокументировано. «Охотники очень плохо понимали всю сложность своего опыта. Часто то, что мы показываем миру, — это изображение мертвого животного и нас, сидящих за ним с широкой улыбкой на лице ».

Хёг просит свои группы не публиковать фотографии своих убийств в Интернете или, по крайней мере, помнить о том, как они могут ударить неохотника. Но есть люди — он использует американский акцент, — которые требуют, чтобы это было «их правом».«И это их право. Но это все равно чертовски глупо.

Чтобы усложнить дискуссию, некоторые отмечают, что многие из людей, которые больше всего противостоят охоте на животных, никогда не узнают реальности, а иногда и затраты, связанные с проживанием рядом с ними. «Дикая природа — проблема для многих людей», — говорит профессор Адам Харт, ученый из Университета Глостершира и ведущий документального фильма BBC Radio 4 «Теория большой игры» в 2015 году. Например, слоны совершают набеги на посевы и повреждают деревья. Большие кошки убивают домашний скот, а импала конкурирует с ними за еду.

По словам Гонсалвеса, существует важное различие между человеком, который чутко и умело убивает животное ради мяса, которое они сами съедят, «и охотой за табличкой на стене и селфи».

Многие, в том числе Харт и Бюхнер, считают, что охота даже на крупную дичь может быть не только устойчивой, но и полезной для выживания видов. Они называют это подходом «если окупается, то остается», имея в виду, что, ставя денежную цифру на животных, они становятся ценными и достойными сохранения.Они говорят, что если охота и пастбище более прибыльны, чем разведение скота или экотуризм, землевладельцы заинтересованы покупать больше земли — тем самым сохраняя среду обитания — и обеспечивать выживание видов в долгосрочной перспективе.

Харт говорит, что цифры из Намибии и Южной Африки, похоже, подтверждают это, но предостерегает от чрезмерного упрощения. «Хорошо ли, если у нас есть система, согласно которой единственный способ сохранить дикую природу — это активно ее использовать? Мы [британцы] сказали бы нет, но у нас очень привилегированная точка зрения.Самая большая проблема в том, что люди не понимают сложности ситуации — существуют разные виды, разные среды обитания, разные страны, разные экономики, разные общества ».

Йенс Ульрик Хег со страусом, которого он застрелил: «Убивать любое животное — не весело». Фотография: Йенс Ульрик Хег

В принципе, даже Пакер не против охоты на львов. Но в Танзании он обнаружил, что отрасль сопротивляется реформам и взимает слишком низкую плату за добытое животное, чтобы финансировать сохранение их земель.«Что меня действительно бесит, так это то, что они изображают из себя великих спасителей дикой природы, но вкладывают гроши вместо фунтов».

Справедливая цена, по словам Пакера, будет около 1 миллиона долларов за льва. «Стив Ченселлор может себе это позволить. Но Стива Ченслеров не так много ».

В Ботсване, где проживает самая большая в мире популяция слонов, по словам Харта, их численность настолько возросла, что их среда обитания не может их поддержать, и они наносят непоправимый ущерб.Правительство рассматривает возможность снятия запрета на охоту на слонов в 2014 году в спортивных целях, указывая на цифры, согласно которым в районе, способном прокормить 50 000 животных, содержится 237 000 животных.

В прошлый понедельник сэр Ранульф Файнс, Билл Одди, Питер Иган, межпартийная группа депутатов и надувной слон в натуральную величину подали петицию на 250 000 человек против предложения о снятии запрета в верховную комиссию Ботсваны в Лондоне, заявив, что разрешение охоты может подтолкнуть вид к исчезновению. Акция протеста ознаменовала запуск Кампании по запрету охоты за трофеями, основанной Эдуардо Гонсалвесом, бывшим генеральным директором Лиги борьбы со спортом животных.Он говорит, что количество слонов в Ботсване только увеличилось в результате запрета 2014 года, в то время как популяция в соседних странах сократилась. «Запрет на трофейную охоту идет на пользу охране природы — к этому нельзя подходить двояко», — говорит он.

Он резко высказывается по поводу оправдания того, что охота приносит пользу сообществам или охране природы, указывая на то, что, если бы это было их мотивацией, охотники могли бы делать пожертвования напрямую. «Они пытаются найти рациональные аргументы, чтобы оправдать свою кровожадность», — говорит он.Более того, добавляет он, существует «неделимая грань» между трофейной охотой и браконьерством: законы против браконьеров оказывают влияние на бедных африканцев, в то время как богатые жители Запада законно осуществляют ту же практику, но за определенную плату.

Томсон говорит, что многие виды страдают от избытка слонов: древесные змеи и хамелеоны, черные птицы-носороги, боевые орлы, детеныши кустарников («красивые маленькие обезьяноподобные создания»). Он говорит, что жизнь слонов превыше их жизни из-за «чисто человеческих чувств».«Люди, которые так думают, ничего не знают об управлении дикой природой. Это люди, которые никогда не покидали своих кресел, ни в Лондоне, ни в Нью-Йорке, ни где бы они ни жили. Они предъявляют эти требования, но не понимают, что происходит. Мы заботимся о слонах в Африке. Именно они создают все проблемы ».

В 1971 году Томсона и двух других охотников призвали вдвое сократить популяцию слонов в национальном парке Гонаречжоу в Зимбабве, убив 2500 животных из полуавтоматических винтовок.«Мы втроем смогли убить от 30 до 50 мертвых слонов выстрелами в мозг менее чем за 60 секунд. В некоторых случаях мы почти касались слонов, когда нажимали на спусковые крючки. Мы сделали то, что должны были быть выполнены, без каких-либо эмоций и без потери крови, и мы сделали это исключительно хорошо ».

Его собственное сожаление состоит в том, что они не начали раньше. Число слонов уже выросло настолько, что привело к необратимому разрушению баобабов в парке — некоторые из них были настолько старыми, как говорит Томсон, что они могли бы стоять во время правления Тутанхамона в Египте.«То, что эти древние деревья были уничтожены до меня — это разбило мне сердце».

Goin ‘On a Lion Hunt Текст песни midi

Эта песня предназначена для Cub Scouts.
Решите для себя, подходит он вашим младшим разведчикам или нет.

Аудитория повторяет каждую строчку за лидером.

Хор :
Идем на охоту на льва.
У меня пистолет.
Я не боюсь.
Смотри, что впереди?

Ворота!
Не могу переступить через это.
Не могу пройти под ним.
Не могу обойти это.
Надо пройти через это.
[Сделайте скрип и откройте ворота рукой]
— Припев

Высокая трава!
Не могу переступить через это.
Не могу пройти под ним.
Не могу обойти это.
Надо пройти через это.
[Отодвинуть траву руками]
— Припев

Река!
Не могу переступить через это.
Не могу пройти под ним.
Не могу обойти это.
Надо проплыть через это.
[плавание]
— Хор

Дерево!
Не могу пройти под ним.
Не могу обойти это.
Не могу пройти.
Надо перелезть через него.
[Восхождение движения]
— Хор

Зыбучие пески!
Не могу переступить через это.
Не могу пройти под ним.
Не могу понять.
Надо обойти это.
[осторожно обходите большую территорию]
— Хор

Гора!
Не могу пройти под ним.
Не могу обойти это.
Не могу пройти.
Надо пройти через это.
[поход в гору]
— Хор

Пещера!
Не могу пройти под ним.
Не могу обойти это.
Не могу переступить через это.
Надо пройти через это.
[держите свет впереди и идите вперед]
— Припев

Паутина!
Не могу обойти это.
Не могу пройти.
Не могу переступить через это.
Надо пойти под это.
[сжать голову руками]
— Хор

Паутина!
Не могу обойти это.
Не могу пройти.
Не могу переступить через это.
Надо пойти под это.
[сжать голову руками]
— Хор

Пушистый хвост!
Большие глаза!
Большие зубы!
Большой рев!
Лев !!!
Пойдем отсюда —
[лидер выкрикивает препятствие, и все быстро выполняют свои действия]
Паутина! — под паутиной,
Пещера! — из пещеры, Гора
! — над горой
Зыбучие пески! — вокруг зыбучих песков,
Дерево! — над деревом, река
! — через речку,
травы! — сквозь траву, ворота
! — через ворота.

Уф, мы сделали это!

Трофейная охота на льва в Южной Африке

Африканский лев может и не оправдать своей ошибочной репутации «Короля джунглей», но он, без сомнения, король всех африканских хищников! Хотя во многих кругах буйвол считается самой опасной из африканских дичи, лев, вероятно, является самым известным, самым уважаемым и опасным членом Большой пятерки. Он самый крупный из африканских кошек, его вес составляет от 400 до 500 фунтов.Его рост около 4 футов в плечах и около 10 футов от морды до хвоста.

Львица несколько меньше ростом, но недостаток в размерах она компенсирует «скупостью». Львица часто более агрессивна, чем самец вида, и большую часть охоты проводит она. Львица с детенышами может быть чрезвычайно опасной. Взрослые львы не боятся человека и могут быть особенно смелыми в темное время суток. У них исключительное ночное зрение и очень большие выдвижные когти, похожие на когти, которые они используют, чтобы удерживать добычу, кусая горло, чтобы задушить добычу.Эти крупные представители семейства кошачьих охотятся практически на все виды Африки.

Лев — единственный член семейства кошачьих, живущий в социальных группах, называемых «прайдами». Прайд состоит из матриарха, нескольких ее сестер, их детенышей и доминирующего самца. Эти большие кошки обладают очень большим аппетитом и могут потреблять до 25 процентов своего веса за одно кормление. Только у самцов есть гривы, которые развиваются в возрасте от 2 до 3 лет. Некоторые самцы остаются без гривы, но по размеру и строению мускулов отличает их от самок.

И лев, и львица могут стать отличным местом для охоты. Этот член «большой пятерки» заслуживает вашего величайшего уважения. Он чрезвычайно проворен и быстр, способен преодолевать 100 ярдов за 3-4 секунды. Непредсказуемый, как домашний кот, и чрезвычайно мстительный, он закончит то, что начал, и хорошо подготовлен, чтобы быстро расправиться с мужчиной. Хищник, устроивший засаду, если он ранен и знает, что ему больно, он будет намерен что-то с этим сделать!

Охотьтесь на «Льва» минимум.375 калибра, что является законным минимумом в большинстве африканских стран. Одноразовые убийства из .375 не всегда могут быть гарантированы, поэтому вы можете рассмотреть вариант большего калибра, если будете стрелять хорошо. Сделать первый выстрел очень важно, так как наблюдение за раненой кошкой может быть чрезвычайно захватывающим, если не совершенно опасным. Плохо подстреленный лев будет подстерегать и способен на большой скорости в атаке. Когда он атакует, он нацеливается только на одного из отряда охотников и намеревается нанести смертельный вред. Некоторые предполагали, что правильная винтовка, используемая для последующей атаки на раненого льва, не является той же винтовкой, которую вы использовали для первого выстрела.Если возможно, используйте для этой задачи двуручную винтовку самого крупного калибра, с которой вам удобно. Лев в полной зарядке может быть чрезвычайно сложной целью, и только крупнокалиберная винтовка может остановить эту большую кошку. Внимательно слушайте инструкции своего профессионального охотника и следуйте им в буквальном смысле. Не торопитесь и действуйте осторожно, идя по следу крупнейших африканских хищников.

Страны Африки, где можно охотиться на льва

Районы в Южной Африке

«Охота на льва в Ашшурбанипале»: «Фальшивые новости» 2700-летней давности

Уильямс передает фантастическое качество рельефов, как они изображают вечное мгновение, когда стрела еще не выпущена («с натянутый лук «), в то же время навсегда поражая свою цель (» ощетинившись в шее! «).Здесь время рушится. В каком-то смысле так же обстоит дело и с враждой между убийцей и убитыми. Это почти как если бы король и львы, которых он постоянно подавлял — антагонисты, которых древний скульптор изображал с таким же героизмом и симпатией, как и великий главный герой охоты, — занимают царство за пределами здесь и сейчас (или тут и тогда) и, по сути, являются менее смертельными противниками, чем духовные рефлексы друг друга, пульсации одного и того же мифического сердца.

Здесь раскрывается значение сияющей серьги Ашшурбанипала, которая становится важной частью головоломки не только в понимании сложных взаимоотношений между этими двумя взаимодополняющими силами, охотником и охотником, но и в спасении самого Ашшурбанипала от вечной тщетности.В конце концов, если король действительно столь могущественен, как предполагают алебастровые рельефы, почему львы продолжают возвращаться, панель за панелью, год за годом, правят за правлением? Другими словами, скульптор, придумавший эстетическую стратегию резьбы, столкнулся с монументальной загадкой, объяснив, как получается, что всемогущий правитель неспособен победить своего врага раз и навсегда — дилемма, что серьга, и только она в иконографии произведений помогает ему преодолеть.

Символ льва и короля

На первый взгляд украшение кажется не более чем обманчиво простым солнечным символом, расцветающим колючими бликами, украшением, подчеркивающим неоспоримое великолепие короля.Присмотритесь, и сияющие лепестки, которые многозначительно стреляют из центра серьги, перекликаются не только с заостренными наконечниками стрел, от которых зависит власть короля, но и с когтями и зубами, которые угрожают сокрушить его. Серьга — это своего рода сложная эмблема, которая вбирает в себя вечность сияющего солнца, непобедимость короля и грозность сил, которые он и только он один достаточно могущественны, чтобы сдерживать их.

Есть все основания подозревать, что современные наблюдатели гипсовых рельефов сразу же распознали бы двусмысленность серьги — ее ссылку как на охотничье оружие, так и на оружие свирепой цели.В месопотамских мифологиях той эпохи солнце было синонимом бога-лучника Ашура, от которого произошло само имя царя. Сохранившиеся каменные медальоны, появившиеся до панелей «Охота на львов», изображают крылатого Ашура с луком в руке, окруженного солнцем и восседающего на его троне. Размытие этой связи между солнцем и лучником и ее усложнение — это также многовековая ассоциация между солнцем и львом, связь, восходящая к самому зарождению астрологических знаков за тысячелетия до правления Ашшурбанипала.«Древняя связь бога солнца со львом», по словам фольклориста Александра Краппе, который первым перевел сборник сказок братьев Гримм, «отражена в знаниях зодиака, несомненно месопотамского происхождения». Солнце читается в стрелах и когтях.

Алебастровая «Охота на львов» через призму многогранной серьги — это больше, чем просто хроника единственной кампании по уничтожению стойких вредителей. Это материал вневременного мифа, превращающий неспособность полностью победить львов в славную победу.Внезапно, легко упускаемые из виду элементы, которые древний скульптор привнес в свой шедевр, начинают обретать смысл: изящная маленькая голова льва, вырезанная на кончике лука Ашшурбанипала; львиные нарукавники, сжимающие мускулы его слуг. Охотник и преследуемый определяют друг друга; они вечные винтики в бесконечном двигателе существования.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *