Рассказы об охоте на медведя: 404: Страница не найдена / 404: Not Found

Содержание

За медведем. Рассказ об ошибках новичка

Солидный кусок свежей медвежатины, предварительно вымоченный, нашпигованный морковью и чесноком, сдобренный специями и завернутый в фольгу, поставлен в духовку в половину двенадцатого ночи и должен запекаться, шкворча и расточая ароматы еще целых два часа.

Все приготовления осуществила жена, откликаясь на мою просьбу приготовить диковинное для жителей столицы мясо к моему 50-летнему юбилею. Мне было поручено только вовремя выключить духовку. В ожидании и ночном спокойствии делаю сразу несколько дел — принюхиваюсь, читаю охотничьи сайты, вспоминаю все перипетии недавней встречи с косолапым и ощущаю давнюю потребность рассказать о своих предыдущих попытках, наблюдениях и накопленном за годы опыте.

Как все начиналось…

Итак, по порядку… Мысль о возможности добыть медведя зародилась еще в конце 90-х годов. Я тогда был на кабаньей охоте в Любимском районе Ярославской области и впервые в жизни увидел «топтыгина» в естественных условиях — на краю овсяного поля. Уже было достаточно темно.

Мой хороший товарищ и учитель по охоте (убежденный легашатник, с большим трудом уговоренный проверить удачу на кабане) слез с лабаза (мы сидели неподалеку друг от друга) и, посвечивая себе под ноги маленьким фонариком, уже возвращался через середину большого поля к машине с егерями. А я продолжал в оптику «сканировать» окрестности, тем более что перед этим несколько раз отчетливо слышал громкое всасывание воздуха каким-то животным.

Надо сказать, что мой опыт охоты на кабана на овсах с лабаза в то время был очень незначительным. Ограничивался одним (ну очень вкусным) сеголетком. Поэтому, когда я увидел в окуляре силуэт стоящего на краю овса медведя, поступивший в кровь адреналин сыграл со мной злую шутку.

Шнеллер на карабине был взведен. Руки предательски дрожали, перекрестие прицела прыгало и скакало, как сумасшедшее. Прозвучавший выстрел только напугал как меня самого, так и ничего не подозревающего, идущего в середине поля товарища.

Медведь бесшумно исчез. Через секунду из леса раздался короткий рык, и по полю зашелестел овес от бегущей, как я тогда подумал, выпущенной егерями собаки. Все стихло. Впоследствии оказалось, что мои предположения были ошибочны. Егеря за разговором в машине не услышали выстрела и, естественно, никаких собак не выпускали. Скорее всего, это пробежал детеныш, которого позвала медведица.

Чистый промах был констатирован егерями, которые тщательнейшим образом, с собаками, обследовали место выстрела и вечером, и утром. Ни шерстинки, ни кровинки — только вырванная в прыжках трава с землей. За этот выстрел пришлось заплатить штраф. Обидно, но справедливо!

Та охота оставила чувство досады и стыда за собственную несдержанность, неспособность управлять своими эмоциями. Также этот случай сформировал цель — неудачи должны быть преодолены и ошибки исправлены! Иначе какой же я охотник? Неужели я спасую перед хозяином леса? Неужели не смогу совладать с собой при виде дикого грозного зверя? С этого момента я стал так или иначе подспудно и сознательно готовиться к вершине российской охоты — добыче медведя…

Вторая попытка

Следующий шанс встретиться с косолапым появился только через два года. Охотился я уже целенаправленно только на медведя. В той же Ярославской области, только в районе села Пречистое. Время то же самое — сентябрь, бабье лето. Погода великолепная — солнце мягкое, ветра нет. Глаза наслаждаются буйством и сочностью осенних красок полей, лесов и перелесков, вселяющих какое-то спокойствие и умиротворение в растревоженную городской жизнью душу.

Мной и моим товарищем-сослуживцем строго соблюдался следующий ритуал: ни накануне, ни в день охоты — не пить, не курить (последнее было для меня очень сложно). Вся верхняя одежда и обувь с утра вывешивались на улицу на солнце. В этот день они уже не заносились в дом.

Перед обедом — баня. Мыло детское, никаких зубных паст, шампуней, дезодорантов и, тем более, средств от комаров. Пар, веник, холодная вода. Обед, сон. На лабаз — не пешком, только на машине, за три часа до предполагаемого выхода, то есть до сумерек.

И все равно причуивал нас владыка российского леса! Первый (и, пожалуй, единственный) признак его появления — вдруг неожиданно заверещат птицы, особенно сойки, которые часто жируют на овсах и держатся поблизости. На лабазе не то что пошевелиться — вздохнуть боишься! Кажется, что весь лес слышит, как ты глотаешь слюну! Падение осеннего листа происходит с неимоверным грохотом!

И, тем не менее, как идет медведь… не слышно! Ни трава не зашуршит, ни сучок не хрустнет, ничего… Вдруг прямо где-то рядом — короткий и резкий вдох-выдох. И опять оглушающая тишина… Через 5-10 минут во время полнейшего безветрия и отсутствия любых звуков внезапно свалится и ударит о землю сухое дерево!

Это Хозяин вас обнаружил, он очень зол и требует, чтобы вы покинули его территорию… Все приготовления и дальнейшие ожидания в тот же день напрасны — можно отваливать… А в следующие сутки лучше вообще оставить медведя в покое, а то и вообще уйдет…

За время длительного сидения вообще не шевелиться невозможно чисто физически, и шуршание одежды хорошо слышно. Сколько раз на этот шорох налетала сова! От испуга невольно дернешься, птица на мгновение зависнет, поймет, что такую «мышку» ей не проглотить, и отруливает дальше. А у тебя от неожиданности сердце выскакивает и стучит на весь лес! Тьфу, пропасть!

Чтобы иметь возможность хоть немного бесшумно шевелиться, я купил специальный мягкий костюм, который абсолютно не шуршит. Теперь только в нем на лабазах и сижу. Правда, у этой одежды два недостатка — она промокает и очень легко цепляет репей, который потом трудно отчистить…

В таком режиме просидели с товарищем (на разных лабазах) по 3 дня безрезультатно. Мой сослуживец уехал. На четвертый день медведь все-таки вышел… Он появился неожиданно. Я его заметил уже не на краю поля, а в середине — в виде медленно движущегося длинного темного пятна на пределе видимости.

Косолапый вышел не из леса напротив, а с моей стороны, почти из-под меня, бесшумно пройдя по мелкому перелеску, в котором стоял лабаз. Несмотря на то что выхода я ждал, от неожиданности просто опешил. Меня заколотило. Зверь уже миновал середину поля и продолжал медленно двигаться к лесу.

Осторожно поднимаю карабин и пытаюсь найти темное пятно в прицеле. Неудобно, слишком низкая планка опоры на лабазе. «Скорее, скорее, уйдет!» — мелькает в голове, и от этого дрожь только усиливается… (Вот она, ошибка-то!) Наконец, пятно в прицеле. Никакой лопатки не видно. Беру одну треть по длине по ходу тени… Вспышка выстрела слепит через прицел.

Поиски трофея

Перезаряжаюсь, но о том, чтобы поймать опять пятно в оптику, не может быть и речи. Вижу, как тень в два резких прыжка достигает леса, слышен хруст сучьев, и все замирает, как будто ничего и не было. Меня продолжает колотить и от осознания собственного позора трясет все сильней. Наконец, кое-как успокаиваюсь и по рации прошу егеря подъехать…

Обследование места происшествия ничего не дало. Кроме земли, взрытой прыжками крупного зверя, ничего найдено не было. Мне показалось, что в лесу, куда убежал медведь, упало что-то большое. Егерь сказал, что ничего не слышал.

Соваться в чащу ночью да без собак — безрассудство. Съездили в Пречистое за четвероногими помощниками. Прошло два часа. Я весь на иголках: что там? Собак две: одна — старая, натасканная по зверю, но на мертвых животных не лающая, вторая — совсем молодая, у ног все время крутится…

Двинулись потихоньку в лес, обрезая след и светя под ноги фонариками. Нашел кровь я. Одна из собак разок тявкнула. Я воспрял духом и пополз по кровяному следу. Через какое-то время его потерял. Старая собака вернулась и стала крутиться около хозяина… Таким образом мы ничего не обнаружили ни ночью, ни на утро… После рассвета старая собака даже по следу второй раз не пошла… Егерем был сделан вывод о промахе.

На следующий день в карьере я проверил свой хваленый дорогущий прицел. Убедился, что он сбился по вертикали. Точка попадания сместилась вниз на целых 10 сантиметров от точки прицеливания! А это еще ошибка! Теперь я всегда (!) перед ответственной охотой проверяю пристрелку прицела…

Попытка номер три

Место осталось прежним — село Пречистое Ярославской области. Наша команда охотников на медведей выступила уже в расширенном составе: зараженный моей идеей сослуживец взял еще и сына.

Мы исправно сидели на разных лабазах, наслаждались красотой и безветрием бабьего лета. Охотились на рябчика, даже вместе с егерем попытались взять косолапого утром с подхода. Но за 3 дня медведя никто из нас не видел.

Правда, один раз на засидке я отчетливо слышал «топтыгина». Он пришел не на поле с овсом, а в сад расположенной недалеко заброшенной деревни. Зверь шумно ломал там сучья яблонь… Слезть с безопасного лабаза и попробовать в одиночку в темноте скрасть медведя мне духу не хватило…

Но не ехать же пустым домой! Поэтому в тот заход был взят довольно крупный секач, клыки которого до сих пор красуются в круглом медальоне у меня на даче в память о попытке номер три.

Четвертый случай

Надо сказать, что в те годы организация охоты уже рассматривалась как приличный бизнес. Все эти безрезультатные попытки обходились мне довольно дорого. Все оплачивалось отдельно: проживание, баня, егерское обслуживание, транспорт и прочее. Вроде бы небольшая стоимость каждой услуги умножалась на количество дней. В итоге… получались суммы, о которых женам не рассказывают!

На счастье, у меня есть замечательный друг, мой охотничий учитель. Он, прознав, что я не добился удачи в Ярославской области, предложил попытать счастья в Тверской. Предоставил для проживания свой дом (скорее это охотничья заимка в деревне). Электричество, колодец, баллон с газом, печь, дрова, крыша над головой, теплая постель и скамейка для отдыха под нежным осенним солнцем. И все это на халяву — просто роскошь для настоящего охотника!

Но опять три дня сидения завершились ничем. Уже в первый медведь меня учуял, фыркнул и не вышел. Свалил сушняк, показывая, кто здесь хозяин. На других лабазах косолапый и не появлялся.

Зато местный егерь показал мне уникальный способ охоты — подход к кабану с залезанием на лабаз в кромешной темноте! Мне сообщили, что на этой подкормочной площадке разошелся крупный секач. Он не дает питаться кабаньей семье…

Путь к лабазу егерь помнил наизусть и, конечно, знал, что ветерок дует от площадки на нас. Это давало нам шанс подойти незамеченными. Моя задача была держаться за край телогрейки напарника и идти за ним нога в ногу, не издавая шума. Я ничего не видел вокруг. Единственная коммуникация с внешним миром — через край телогрейки егеря! Идти было непросто, но я очень старался! На лабаз — наощупь…

Кабан с расстояния в 20 метров еле втиснулся в окуляр ночного прицела… Второй и третий выстрелы я сделал уже на всякий случай, для надежности, чтобы не искать подранка в непроглядном темном лесу. Кстати, это было возможным только потому, что егерский полуавтомат «Тигр» оказался достаточно тяжелой штукой. Его не «швыряло» при использовании патронов 7,62х54. После каждого выстрела кабан оставался точно на перекрестии прицела. Карабин бил, как влитой.

Попытка номер пять

На этот раз я попробовал добыть медведя в том же Селижаровском районе, но позже, в ноябре, на приваде. Косолапый в такое время готовится к зиме и старается набрать жирового запаса на весь долгий холодный и голодный период спячки. Тут и выкладывают приваду — павшую корову или коня. Тушу крепко привязывают к врытым в землю швеллерам…

Я приехал уже по звонку, когда медведь стал устойчиво ходить на приваду. Она лежала в ста метрах от лабаза, у леса, на краю съеденного овсяного поля. Было пасмурно, в воздухе висела водяная пыль. Еще по-светлому к приваде пришли еноты, но также до темноты и удалились.

Медведя мы с егерем не увидели, а услышали: хруст ломаемых и перегрызаемых костей явственно достигал наших настороженных ушей. Но увидеть в «ночник» медведя так и не удалось. Без инфракрасной подсветки на таком расстоянии было ничего не различить. А с ней оказалось еще хуже, так как она отражалась от тумана и вообще засвечивала и без того смутное изображение…

На следующий день решили попробовать с подхода, но сбились в непроглядной тьме с тропы и подшумели мишку. В общем, если бы на следующий день не пара зайцев, добытых с помощью прекрасной гончей местного охотника, и эту поездку можно было бы назвать неудачной.

Шестая попытка

2007 год. После традиционного отпуска в «Карелии» (в этот раз озеро Курба на границе Ленинградской и Вологодской областей) опять еду в тверские угодья в надежде увидеть медведя. Но из-за бюрократической неразберихи (охота на бурого хищника открыта, а лицензий пока нет) ограничиваюсь попытками добыть утку. Ее, правда, к тому времени уже разогнали местные охотники.

Днем пробую высвистеть рябчика. Неудача преследует: за три дня — всего два петушка. Приготовил их и съел прямо там. Такую добычу стыдно домой привозить… засмеют.

Наконец, привезли лицензию, и удалось посидеть только один вечер: кончился отпуск. Оставался в засидке до одиннадцати ночи, но медведь не вышел.

Поехали еще в одно место в надежде взять косолапого с подхода, но и там неудача. Год оказался урожайным на яблоки, рябину и орехи. На овес хозяин леса не ходил. В общем, договорились с егерями, что они мне сообщат, когда медведь начнет устойчиво посещать это поле.

Заключительные попытки

Как всегда, звонок оказался неожиданным. Уже начало октября. А «топтыгин» только начал посещать овес. Хищник и раньше появлялся на поле и рядом, но скорее не ради пропитания, а для охраны «своих» угодий от собратьев и от опустошительных набегов кабанов.

На этот раз меня пригласили в обход в районе деревни Кашино и предупредили, что медведь здесь, похоже, в прошлом году стреляный, а потому чрезвычайно осторожный и выходит очень поздно. Но они ничего не знали о моем упорстве. Я был готов сидеть до утра!

В первый день в связи с дальней дорогой из Москвы и отсутствием местного транспорта повышенной проходимости мы слегка опоздали. На лабаз пришли по дороге пешком в шесть вечера. Погода неплохая, слабый ветерок. Лабаз крытый, оборудованный, но без двери, да и окошки болтаются на оторванных петлях. При шевелении скрипит скамейка.

Без пятнадцати восемь в левом углу поля в лесу вдруг неожиданно затрещали сойки. «Ага! Идешь!» — подумал я и, получив первую порцию адреналина, начал пытаться унять бешено заколотившую меня дрожь. Почти безрезультатно. Сижу… не дышу. Кажется, что стук сердца слышит весь лес!

Через 5-6 минут сойки вскрикнули уже у меня за спиной! Вот черт! Если медведь и дальше будет обходить поле, то наткнется на мои следы, и пиши… пропало, уйдет! Ведь они не остынут за пару часов!

Проходит минут 30 — ни звука! Неужели ушел? Дрожь потихоньку унялась. Жду, но все тихо, ни звука. Начался дождь, который все усиливался. Возвращаться в такую погоду в полной темноте — бессмысленно, тем более что я не запомнил в первый раз дороги. Пришлось сидеть до утра…

Во второй день приехали на «уазике» пораньше — и прямо к лабазу, чтобы не оставлять следов. Моросил мелкий дождик, ветерок дул, но был бессилен перед уже желтыми, но еще крепко держащимися листьями берез и пока зеленой ольхи, оседлавшей небольшую речку на другой стороне поля.

На этот раз я предусмотрительно полил все гвозди скамейки водой, постелил чехол от карабина и сверху — пуховый спальник. Попробовал поерзать — не скрипит! Чтобы как-то скоротать томительное ожидание, нарезал вкусной колбаски и стал штудировать справочник об охоте на медведя.

К семи вечера все стихло. Ни ветер, ни дождь, ни капли с листьев уже не нарушали оглушающей тишины окруженного лесом поля. Показалась сова. Абсолютно беззвучно лавируя вдоль кромки леса, птица начала свою охоту.

Без пятнадцати восемь, как по расписанию, заверещали сойки, только теперь в правом углу поля. Пришел? Или это незваные гости — кабаны? Через некоторое время сойки всполошились и слева. Потом звуки тех, что были справа, стали удаляться. Неужели ушел? Или прогнал гостей? Я опять замер, адреналин в крови зашкаливает.

Вдруг сойки закричали прямо рядом, сзади! Хочется обернуться и выглянуть в дверной проем лабаза, но понимаю, что, если зверь рядом, заслышит любое шевеление. Не дышу. Все тихо. Прошло минут десять. Где он? Ничего не заподозрил и двинулся дальше поле обходить? А может, здесь, залег и выжидает: вдруг я себя выдам?

Проходит еще минут десять. Меня трясет, стараюсь себя успокоить, говорю: «Ну и что, ну подумаешь, медведь! Эка невидаль! Да я их уже сколько видел и слышал!». Немного помогло… Вдруг совсем рядом, слева от лабаза, короткий и сильный вдох-выдох, что-то вроде уф-ф-рр… «Все, учуял!» — подумал я. И опять в дрожь! Как бы я хотел ошибиться! Но нет…

Через 20 минут на противоположной стороне поля глубоко в лесу среди абсолютного безветрия и тишины вдруг свалилась большая сушина… Значит, учуял меня (или колбасу?) Хозяин и теперь злится, требует моего ухода. Тем не менее я досидел до четырех утра, ничего больше не слышал и тихо, не включая фонаря, ушел…

В обществе пернатых

Из моего рассказа егерь сделал вывод: так как дверь в лабазе не была навешена, завихрением воздуха мой запах мог опуститься вниз, и медведь его учуял. Тем более что он в этом обходе крупный и очень «чукавый».

Было принято решение оставить пока его в покое и ехать в другое, весьма отдаленное и глухое местечко со странным, уменьшительно-зловещим названием Малюги. Медведь там, по заверению егеря, начал ходить регулярно (уже два дня). Но о размерах зверя ничего неизвестно, ни следов, ни его самого еще не видели.

Третий вечер. Видавший виды «уазик», время от времени включая блокировку межосевого дифференциала и пониженную передачу, недовольно урча мотором, продирался среди чащи по колее, вырытой лесовозами. Когда-то при социализме здесь были обширные засеваемые поляны и вырубленные делянки. Теперь все заросло трехметровым березняком и мелкой елкой, образуя совершенно непроходимый «чапыжник».

И только одна поляна осталась расчищенной. В длину она была метров 150, в ширину — 60. На ней сохранились ровные ряды на четверть съеденного овса. «Уазик» подъехал почти под лабаз, который располагался на толстенной осине на высоте не менее 6 метров. Он напоминал большой ящик без крыши. Шел мелкий дождь, и предусмотрительно взятая плащ-палатка была кое-как развешена над головой, создавая уют и довершая общий облик моего «гнезда».

У меня имелась возможность опереться спиной и боком на локоть левой руки, что стоило считать плюсом. Карабины (для ночной и дневной стрельбы разные) были заряжены, установлены в устойчивом состоянии на расстоянии вытянутой руки и ждали своего часа.

На близлежащие березы стали прилетать тетерева. Один, другой, третий… Затем еще три штуки сделали крутой вираж в двух метрах у меня перед носом. Два из них уселись на мою осину над плащ-палаткой, а третий опустился в овес и замер в колее… Тетеревов прибывало. Они изредка неактивно чуфыкали и сзади, и слева, и сверху и явно собирались в стаю.

Тот, что внизу, замер, словно чучело, — и все тут! Я тоже не мог шевельнуться, так как напугал бы тех, которые сидели надо мной. Уж что-что, а движение они бы засекли, несмотря на толщину сосны. Вот черт! Так мне не высидеть! А тетерева все прибывали.

Соблюдая правило сверхмедленного движения, немного пофотографировал. Только среди тех, кого я мог видеть, не поворачивая головы, насчитал 20 штук! А сколько еще надо мной и сзади? Я уже стал чувствовать себя одним из них! А ведь, если придет медведь, придется, хочешь-не хочешь, шевелиться. Что делать? Как двигаться, чтобы не напугать пернатых?

Вдруг все, что сидели слева, разом взлетели! Через секунду взмыли в воздух те, что сидели на моей осине. Меня просто качнуло, несмотря на то что даже на такой высоте дерево была толщиной в обхват! Что случилось? Медведь? Я напугал? Через пять секунд заметил слева летящего вдоль кромки леса ястребка. Ну, слава Богу! Помощник нашелся! Теперь хоть шевельнуться можно.

«Ой, какой маленький!»

К семи часам так же, как и в предыдущий вечер, все стихло: и дождь, и ветерок, и капель. Оглушающая тишина. Минут через 30 то тут, то там напомнили о своем существовании мелкие птички. Солнца не было видно, но ощущалось, что оно подошло к закату.

Зверь появился еще засветло справа (с неудобной для меня стороны) в виде черного пятна, медленно, медленно плывущего в овсе. «Ой, какой маленький! — подумал я. — Пестун, наверное. Сейчас, наверное, и мать выйдет…».

Но время шло, больше никто не показывался, а пятно, как жидкая клякса, меняя размеры и форму, медленно продвигалось по овсу. Чего такого маленького стрелять? Разочарование как-то быстро вползло и принялось пожирать последние надежды на удачу…

«Ну, хоть в прицел посмотрю», — решил я, аккуратно взял и начал поднимать карабин, одновременно медленно сползая и сдвигаясь на скамье лабаза, надеясь, что она не скрипнет. Наконец, нашел медведя в прицеле. Дрожь уже прошла, каждое движение продумано и выверено. Не стрелять же, чего торопиться-то!

«Да вроде не совсем маленький…» — уговаривал я себя, разглядывая медведя в прицел. «А если не стрельнешь, опять пустой уедешь!» — накручивал внутренний голос, слабо пытаясь защищаться от прожорливого разочарования. Дай, думаю, увеличу приближение в прицеле! Увеличил до максимума — 10 раз. Медведь занял весь объектив. В таком режиме стало видно не просто темное на фоне овса пятно, а черную шерсть с темно-коричневыми вкраплениями.

Зверь уже не стоял, а сидел, повернувшись ко мне левым боком. Лапой скручивал колоски в пучок, а потом пастью срывал уже «сконцентрированный» овес. Характерное «хрыть… хрыть….хрыть» иногда доносилось до моего уха. Еще достаточно светло, и перекрестие прицела хорошо видно, даже на фоне темной шкуры. Оно успокоилось там, где надо, — за лопаткой, и больше не дергалось, как заячий хвост. Дыхание остановлено. Осталось только чуть додавить спусковой крючок…

«Стрелять или нет? — продолжали терзать меня сомнения. — В конце концов я эту возможность выстрадал и заслужил. А трофей уже какой есть!». Похоже, надежда за это время окрепла и уже давала достойный отпор разочарованию. И тут неожиданно медведь резко поднял голову и остановил взгляд в моем направлении. Это его движение послужило решающим фактором. Испытывать судьбу дальше я не стал и плавно додавил спуск…

Грохнул выстрел, хищник рухнул. После падения он вскочил и в несколько прыжков скрылся в лесу. Перезарядиться я успел, но заново поймать цель в перекрестье (при 10-кратном приближении) и выстрелить, естественно, нет. Некоторое время (секунд 5?) было слышно «оханье» и удаляющийся хруст ломаемых медведем веток. Последний раз треснуло… и все стихло…

Первая мысль: «Неужели не попал?». Не может быть! Я же стрелял по «месту». Почему тогда медведь убежал? И двигался так уверенно? Вместе с вызванным по рации егерем мы обследовали место выстрела, но ничего (!) не нашли, кроме довольно крупного следа на бровке пахоты. Это не совпадало с моими уверениями, что, дескать, медведь был маленький.

От поля прошли до подлеска еще метров 20 — ни кровинки! Настроение катастрофически падало. Идти в лес за раненым медведем да еще в быстро надвигающихся сумерках — самоубийство. Поехали в деревню за собаками. Набор лаек у местного егеря Володи оказался знакомым — совсем молодая, не притравленная по зверю и старая, но, со слов хозяина, «не лающая по мертвому».

Пока мотались по бездорожью туда-сюда, стемнело совсем. Отпущенные на месте выстрела собаки ушли, но очень скоро вернулись и просто вертелись под ногами. Было решено продолжить путь втроем при свете фонарей. Раздвигая высокую, в рост человека, траву и довольно густой кустарник, осторожно двинулись в направлении слышанного мной хруста веток. Видимость в таких зарослях да еще ночью, с фонарями — два-три метра, не больше.

Собаки продолжали вертеться под ногами, никуда не убегая. Это мне показалось довольно странным для охотничьих лаек. В какой-то момент старая собака зарычала и наотрез отказалась идти дальше. Мы сняли карабины с предохранителей и светили во все имеющиеся у нас фонари. Володя ободрял свою лайку, подталкивая ее вперед пинками…

Наконец, раздвинув очередную куртину высокой травы, мы увидели почти круглую мохнатую гору… Зашли с другой стороны посмотреть на уши… Все. Громадный (по местным меркам да и по моим тоже) медведь лежал в очень густых зарослях, сунувшись носом в мягкую почву под кустом ивняка.

«Ничего себе… маленький!» — примерно так можно передать эмоциональное восклицание Володи. Да и у меня ощущения были схожими. В голове вертелись и путались разные мысли от «Ну, наконец-то!» до «Ай, какой я молодец!». Ощущения победителя трудно передаются словами…

Диаметр следов, оставленных передней лапой медведя, — около 15 см. Вес хищника оценить трудно, а врать не хочется. В общем, даже втроем мы не смогли поднять и погрузить зверя в пробившийся через кусты «уазик». Ни обхватить, ни уцепиться. Пришлось применить смекалку. Срубили две слеги, положили на борт машины. Перекатив медведя на них, с трудом подняли. По слегам туша потихоньку сползла в кузов…

В итоге

Ничто не обходится так дорого, как ошибки, и ничто так ни ценно, как практический опыт! Анализируя впоследствии охоты на медведя, я сделал для себя несколько очень важных наблюдений и выводов:

1. Чтобы не оставлять запахи своего следа, к лабазу стараюсь не подходить пешком, а как можно ближе подъехать на машине.

2. Непосредственно перед охотой обязательно проверяю оптику хотя бы с помощью «холодной» пристрелки.

3. Не беру на лабаз еду: она сильно пахнет.

4. Инфракрасную подсветку зверь видит. Если без нее никак — направляю ее сначала вверх, а потом очень медленно опускаю и не делаю резких перемещений луча.

5. В условиях тумана, моросящего дождя или снегопада инфракрасная подсветка почти бесполезна.

6. Совсем не шевелиться несколько часов подряд практически невозможно, поэтому использую нешуршащую одежду (флис).

7. В ожидании зверя не держу карабин или ружье на коленях. Обычно, оперев на что-либо, наклонно ставлю оружие на расстоянии вытянутой руки.

8. Карабин поднимаю только тогда, когда зверь уже некоторое время ест (!). Перекусывающий хищник не так внимателен и осторожен, как подходящий. Да и адреналина в крови у меня уже меньше будет! Периодически зверь прекращает питаться, чтобы осмотреться (вернее, принюхаться и прислушаться).

9. Не стреляю до тех пор, пока не справлюсь с волнением и не успокоюсь. Зверь пришел, чтобы питаться, и никуда не торопится. Не спешу и я.

10. Заранее намечаю, как буду брать оружие, чтобы в темноте не задеть стволом, погоном или прикладом конструкцию лабаза или свои же вещи.

11. Заранее определяюсь с возможными дистанциями стрельбы, выбираю ориентиры. Дальномер — отличный помощник.

12. Не стреляю на «авось». Чем зверь ближе, тем надежнее. Я досконально знаю траекторию полета пули моего патрона на дистанциях до 300 метров. Но все равно не стремлюсь казаться великим снайпером.

13. В момент прицеливания стараюсь, чтобы выстрел был «неожиданным». Шнеллер — лучший помощник в этом.

14. Личный опыт неоднократно подтверждает: рассчитывать на второй прицельный выстрел, как правило, не приходится. Исключение составляет тяжелый полуавтомат в калибре 7,62х54 (не более). Ночная оптика при этом должна обладать мгновенной защитой от засветки.

Больше на медведя я не охотился. Мне достаточно понимания того, что я теперь умею это делать. Вообще на такой охоте я многому научился и самое главное — выдержке и терпению. А висящий на всю стену «ковер» является предметом гордости. Это память на всю жизнь о моих медвежьих охотах.

Сергей Максимов, г. Москва

Охотничьи были. Рассказы об охотниках и рыбаках» — читать онлайн бесплатно, автор Александр Максимович Толстиков

ОХОТНИЧЬИ БЫЛИ


Рассказы об охотниках и рыбаках



А. Толстиков
ОХОТНИЧЬИ РАДОСТИ
Доброе ружье

Последний раз в этом сезоне я ходил на охоту в конце ноября. В лесу снегу уже до колен. Километр пройдешь — пар от тебя клубами валит. Под елкой станешь пролезать — за ворот снегу насыплется — сразу прохладно станет. Так вот и бросает то в жар, то в холод. А в лесу пустынно, невесело. Набрел на заячий след.

Долго распутывал хитрости беляка. Подошел к нему вплотную, но он заметил меня прежде, чем я его. Мне-то его и видеть совсем не пришлось, я только лёжкой его полюбовался. А он в то время от меня, может, за километр был… Может, и ближе, кто знает…

Нет, кончились веселые деньки. Ружье теперь на гвоздик. Да, на пять месяцев лишаешься этого удовольствия, этой радости — охоты. Пять месяцев вычеркивает уральская зима из жизни охотника. Да летом три месяца межсезонья. Ну, тогда хоть рыбалкой заняться можно. Все же не так обидно.

Неужели без выстрела уходить с последней охоты? Но в кого стрелять? Э, было бы желание, а стрелять найдешь во что. Прикрепляю к стволу спичечную коробку, старательно отсчитываю сорок шагов — это с гарантией сорок метров. Прицеливаюсь… Бах! Резкий толчок отдачи. Когда по птице или по зверю стреляешь, отдача незаметна, а тут встряхивает основательно. Подхожу к коробке совсем не равнодушно.

— Гм-м!.. Доброе у меня ружье. За сорок метров в спичечную коробку три дробины третьего номера из левого ствола…

Довольный возвращаюсь домой и старательно чищу ружье. И всю зиму оно блестит у меня, как зеркало. Радостно в руки взять.

Гончак

Билет на рубку сухостоя был взят еще летом, а дрова заготовлять пришлось уже в конце октября. Брату долго нездоровилось, а одному такая работа несподручна. Вот и затянулось это дело.

В лес, а он рядом, вышли раненько. Взяли пилу, топор и ружья, кликнули своего костромича Лорда. Мать ворчала, дескать, пробегаете с ружьями по лесу, на работу пошли, так зачем ружья брать. Но как же можно пойти в лес без ружья? Мы решили, что свалим, раскряжуем и сложим восемь кубометров, поторопимся, а вечерком, время останется — зайчишек погоняем.

Лорда вели на поводке, а придя на место, привязали к дереву. Его отпусти — он зайца найдет, гонять будет и нас сманит. Ведь не утерпишь, слыша гон. «Работать надо», — строго говорили мы с братом друг другу.

Одно за другим с треском падали умершие на корню деревья. Работаем, а сами на Лорда поглядываем. Он недоволен, скулит, взвизгивает:

— Тоже мне! В лес привели, да привязали. Нечего сказать, хороши. Пустите! Ну пустите же!

Обиженными глазами на нас смотрит. Мы ему сочувствуем, но пытаемся объяснить положение:

— Пойми ты, глупый пес, зима приближается, зима. Дров нужно заготовить. А то замерзнем. Знаешь русскую пословицу: делу — время, а потехе — час. Потерпи, песик, потерпи, милый. Вот закончим — тогда…

Лорд ничего не хотел понимать. Его недовольство перерастало в возмущение, он начал рваться. Мы пригрозили ему. Он притих.

Пятнадцать деревьев свалили. Пожалуй, хватит. Вдруг слышим: «Бам! Бам! Бам!» — громкий собачий лай в лесу. Глянули — а Лорда нет. Порвал поводок? Нет, перекусил! Улизнул незаметно и вот уже гоняет. Ах, негодяй! Ругаем его, а сами слушаем гон как музыку, наслаждаемся. И самим вместе с Лордом за зайцем бегать хочется.

Однако делу — время, а потехе — час. Я обрубаю сучья, брат стаскивает их в кучу. Топор птицей летает у меня в руках. Еще бы! Я слышу такие призывы. Поторапливаемся. Хлысты разделали на двухметровые кряжи. Сейчас их надо в штабель сложить, а из лесу несется: «Бам! Бам! Бам!» Вот уж часа три гоняет. Молодец, Лорд, молодец! Прошло еще часа три, пока мы управились. Лорд зайца не бросил, не потерял. По голосу слышно. — устал он. Заяц, наверное, еле дышит. Да и or нас пар валит. Но мы усталости не ощущаем. Схватили, наконец, ружья — и туда, где наш Лорд.

Через полчаса я увидел косого, перебегавшего поляну. На этой поляне он и успокоился. Тут Лорд выскочил, язык у него почти до земли высунут.

— Милый, ты мой, милый! На вот тебе пазанки. Умаялся, бедняжка.

Подошел брат.

— Ну, теперь домой. Время уже позднее. Дело сделано и потешились.

Куда там! Как только сказали: «Домой», — Лорд отпрыгнул и, оглядываясь, трусцой отправился в лес. И снова скоро заголосил.

Этого зайца перехватили уже в сумерках. Лорда поймали и взяли на поводок, иначе он всю ночь по лесу рыскать будет. Уж такая собака этот Лорд, радость наша!

Рождение дня

Первым проснулся журавль на болоте. Нацелился острым клювом на мерцающие в темном небе звезды и звонко крикнул, как в серебряную трубу сыграл: «Подъем!».

Над спящим еще лесом, невидимые, потянули вальдшнепы. «Хорр… Хорр… Цвик!». Пролетели близ высоченной сосны, что стоит на опушке леса. Старый глухарь, бородатый, от дремоты очнулся, потоптался на толстом суку, хвост распахнул веером и щелкнул, будто сухой сучок переломил.

— Чу-фышш, — раздалось на поляне в березняке. Это косач-драчун на поединок соперников вызывает.

Жаворонок над полем поднимается все выше, звенит оттуда бубенчиком:

— Вижу, вижу солнце. Там оно — за лесом, за горой, к нам спешит. К нам, к нам! Радуйтесь, вставайте, вставайте, пойте…

А над дальним лесом только еще светлая полоска появилась. Она всползает на небосвод, от ее тепла тают звезды, тьма отодвигается.

Вот и огненный лоб солнца из-за горизонта высунулся. Возликовали все малые птахи, как будто это чудо, как будто они впервые видят солнце.

Это и в самом деле чудесное явление. Его стоит видеть.

Охотники уже тем богаче других людей, что они часто видят, как солнце встает, как день рождается.

Открытие

«А схожу-ка в этот выходной на Черную. Весной там чирки держались, сейчас выводки должны быть», — сказал я себе после раздумий, куда пойти на охоту.

И я отправился на Черную. Это захламленная речушка, которая петляет по лесу и впадает в Вильву километрах в двенадцати от города. Шириной она метра четыре, в иных местах чуть больше. Есть на ней омутки или, как их здесь называют, — ямки. Летом Черную можно во многих местах перебрести даже в сапогах с короткими голенищами, а весной она полна до краев, бушует, подмывает берега. Много деревьев, сваленных ветром или подрытых водой, перехватило Черную с берега на берег. Сучья их упираются в дно, образуя, непролазную крепь. На лодке по Черной можно проплыть только с топором, прорубаясь сквозь такие изгороди.

Километров десять вверх от устья прошел я по Черной и не поднял ни одного чирка. Даже досадно стало: «Эх, — думаю, — пойти бы лучше на Белоусовские луга. Там, может, кого и увидел бы».

А чирки, оказывается, были и на Черной. Открыл я их случайно. Стал переходить на другой берег по сваленному дереву, на середине замешкался — мешали мне густые сучья. Стал отгибать один сучок — он сломался, треснул, звонко этак получилось. И начали прямо из-под меня один за другим чирята выпархивать — один, второй, третий. Пять штук вылетело. Я их только считаю. Стрелять нельзя — стою на дереве в трех метрах над водой, положение неустойчивое. Какая тут стрельба…

Выбрался на берег и к воде спустился, где сучья в дно упираются. Укромные там местечки.

— Так вот вы где, голубчики, прячетесь. Теперь знаю, — сказал я и пошел обратно. Там, где дерева через реку перехлестнуло, остановлюсь, к стрельбе изготовлюсь и крикну:

— Гей-гей! Спасайся!

Три выводка этак поднял, три дуплета сделал. Остался доволен.

А ведь я раньше мимо них проходил… Отсиживались. Видно, не первый раз.

Красивый выстрел

Ранним утром я шел по лесной дороге. Солнце пробивалось сквозь оголенный березняк, капельки ночного дождя, висевшие на ветках, сверкали, как искры. Задумчивая тишина придавила лес, потрепанный лихими осенними ветрами. Грусть по ушедшему лету разлита кругом, а в душе у меня бодрость — от этих искорок, от прохладного чистого воздуха. Ружье держу наготове в руках.

Дорога впереди круто поворачивает вправо. Там, за поворотом, раздается хлопанье крыльев тетеревов. Видно, заметили они меня или услышали. Поднялись. Два, слышу, понеслись к сухому болоту направо, а один — на меня, над дорогой. Вот он — выше леса, на фоне бледно-голубого неба — черный, с белыми подкрыльями, с лировидным хвостом, ладный, крепкий, стремительный. Сухо треснул выстрел. Косач прижал крылья, покорно и вместе с тем как-то горделиво закинул голову и грудью вперед, как прыгун в «ласточке», ринулся на землю. Гулко стукнулся у моих ног. Я сделал шаг, поднял его и долго любовался им.

Он и сейчас у меня перед глазами, ринувшийся с высоты.

На утином пути

Против Копалино Чусовая разделяется на два рукава. Между ними — остров Долгий. Длина его километров пять. Заостровки сливаются против деревни Вереино, что стоит на высоком левом берегу. Соединившись, река круто поворачивает влево и делает большую петлю. От мельницы, что стоит на берегу Чусовой в устье небольшой речушки Шушпанки, до слияния заостровок по прямой километра два, а по берегу — в десять не уложишься. По лугам в излучине много мелких озер. На них-то я и охотился, а ночевал у мельника.

Было начало октября. С севера дули холодные ветры. Раза три уже прорывался снег. Шла свиязь и чернеть. Тысячные табуны уток, клубясь, как черные тучи, неслись на юг, к теплу. Небольшие стайки иногда тянули низом. Некоторые летели над самой рекой, останавливались отдохнуть, кормились на озерах. Тут я их и встречал. Славная была у меня в тот год охота. Почти весь отпуск провел на этих лугах.

На реке не стрелял. Лодки нет: убьешь — не достанешь. Что за интерес? А на озерах каждая битая — твоя. Ветерком ее к берегу пригонит, а если в лопухах застрянет, карманного сеттера — шнурок в ход пустишь.

Потом я и озера обходить перестал. Заметил, что те стайки, которые идут низко над рекой, спрямляют изгиб — от слияния заостровок летят к Шушпанской мельнице над лугами. Им зря махать крыльями тоже не хочется, путь выбирают кратчайший. Правильно делают. Этим я и воспользовался.

В ста метрах от Чусовой, параллельно ей, прямо против мыса острова Долгого, протянулось узкое и мелкое озерко. Берег его со стороны реки чистый, низменный, а противоположный — повыше, заросший ивняком, черемушником. За этими кустами, на пути пролета уток я и вставал. Сквозь оголенные ветки мне было видно, как приближалась стайка. Я готовился и, когда она проносилась над головой или в стороне на расстоянии выстрела, делал дуплет. Сбитые падали на землю. Не уходил ни один подранок, и даже шнурок оказывался не нужен. Утром три-четыре дуплета сделаешь, вечером — пару, днем для разнообразия озера обойдешь. Одно удовольствие.

Стою как-то вечером на своем посту, покуриваю, зажав папиросу в кулак. Ветер поднялся, тучи густые набежали, стемнело быстро, уже не заметишь приближения стаи. А заранее не приготовишься — выстрелить не успеешь: утка несется быстрее ветра, просвистит крыльями над головой — поминай как звали. Уходить собрался. Вдруг стая стремительно плюхнулась на озеро. Сквозь ветер слышно, как утки плещутся на мели, урчат, хрюкают, чавкают. Проголодались, видать, сильно. Стал я продираться через кусты, вышел к воде, а уток не вижу — темень. Слышу только, они в конце озера собрались, кормятся. Выстрелил на их голоса. Со страшным шумом поднялась стая. Я стою и думаю: зацепил хоть одну или нет? И слышу кашель с озера раздался: как есть человек кашляет, этак приглушенно. Что такое? Бросился в конец озера. Еще одна утка поднялась. Подранок был, она и кашляла. Утке, должно быть, легкое пробило.

Два белых пятна на отмели заметил: это свиязи вверх брюшком плавали. Зацепил их палкой. А утром еще трех уток нашел на отмели. Плотно, значит, они сидели.

Весна

В субботу часов около семи я сел на пригородный поезд и через двадцать минут был у лысьвенского моста. Здесь нет ни станции, ни разъезда. Поезд останавливается у будки путевого обходчика, из него высаживаются колхозники, ездившие в город. Через минуту, нетерпеливо гукнув, пыхтящий паровоз потащил состав дальше, колхозники пошли направо, а я пошел через мост и двинулся влево, по берегу петляющей Лысьвы, до краев наполненной стремительной, бурной водой.

Воздух, теплый над полянами и прохладный под кронами прикрывающих тропку деревьев, был так свеж, как бывает только весной, когда земля сверху уже нагрета, но еще не дает испарений. Все солнечное тепло поглощается землей, и она оттаивает с каждым днем глубже и глубже.

Солнце еще высоко и неустанно делает свое дело — отогревает землю от зимней спячки, добирается до последних клочков снега, которые хоронятся по глухим местам, пробуждает соки в деревьях, греет корни трав, будоражит кровь птиц и зверей, которые каждый по-своему славят его.

На краю одной из полян тропку перебежал рябец. Хвост он растопырил веером, концы крыльев волочит по земле, голову склонил набок и, наплевав на все опасности, гонится за рябушкой. А она то остановится и глянет на него искоса, то засеменит ножками. Будет здесь по осени выводок, если эта парочка уцелеет. Только вряд ли. Очень уж они неосторожны. От весны совсем ошалели. Вот и заяц, белый, как ком снега, вылез на поляну, подставляет свои бока солнышку. Тоже одурь его одолела. Сидеть бы косому где-нибудь под елкой. Скворец на верхушке березы свистит и щелкает, дрожит весь от восторга. Где-то на другой поляне, в глубине леса, басовито бормочет тетерев. Над кустами ивняка суетливо носится чирок и беспокойно трюкает: чируху свою потерял. О врагах своих, о жизни своей забыли: голос будущей жизни звучит в каждом, оглушает.

Иду по берегу. Слева — река бурлит, справа — лес тихо дышит. За плечами ружье. Снимать его, поднимать грохот — не хочется. Прошел я километров пять. Видел селезня крякового. Далеконько, правда… Стрелять не стал. Косяк гусей, перекликаясь, пролетел надо мной. Высоко. Солнце садится. Надо подумать о ночлеге. Утро вечера мудренее. А весной не только мудренее, но и чудеснее.

Вот и место для ночлега. Здесь уже останавливался охотник. Может, неделю назад, может больше. На поляне под низко опущенными лапами старой ели, как под крышей, толстый мягкий тюфяк из сена, взятого где-то с остожья. Рядом с ним — два кряжа срубленного сухостойного дерева с обгоревшими концами. По другую сторону — плотный заспинник. Только передвинуть немного кряжи, зажечь нодью — и спи с комфортом. Спасибо тому охотнику, воспользуюсь его трудами.

Вскипятил чай, не торопясь пью его, посматриваю на языки пламени, которые лижут верхнее толстое бревно нодьи. Разгорелась она. От двух огромных тлеющих головешек жаром пышет. От этого тепла, от выпитого чая жарко стало. Снял телогрейку, подушку из нее сделал. Прилег. Хорошо! Лучше, чем дома. Эх, дай-ка разуюсь.

Когда уснул — не заметил. Босой, в одной гимнастерке. Сны снились радостные, а к утру увидел такой — иду с ружьем по тропке, по той самой, что вечером шел. На поляне, где заяц сидел, — пара медвежат бродит, ковыряются, на земле что-то ищут. А то встанут на дыбки, борются… «Ну, — думаю, — они тут не одни. Медведица где-то рядом. Она шуток не любит. А пуль с собой не взял. Не рассчитывал на такую встречу. Придется драпать тебе, охотник». Тоскливо мне стало. Тут и проснулся. Только открыл глаза, а солнце в них как брызнет! Оно уже над лесом стоит. Глянул на часы. Мать честная! Восемь! Хорошо, что медведица разбудила, а то проспал бы до обеда. Эх, охотничек!..

Грела нодья, грело солнышко. Я не скоро еще ушел с места ночлега. Поляна, вечером казавшаяся темной, сейчас зеленела. Острые зеленые иголочки пробивались сквозь прошлогоднюю пожухлую траву и упрямо тянулись вверх, навстречу теплу. Я жмурился, вдыхал едва уловимые запахи ранней весны, слушал ее звонкие ликующие голоса. Ружье лежало рядом.




А. Толстиков
ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ
Совет старого охотника

Свой первый охотничий сезон по уткам мне посчастливилось открывать с опытным охотником — дядей Егором. Книжек об охоте он не читал, а знал много. Сорок лет бродил он с ружьем по лесу, по лугам, смотрел, запоминал, вот и накопилось у него знаний о звере, о птице.

Задолго до восхода солнца вышли мы к Шундерским озерам, цепочкой растянувшимся по лугам. На берегах их — дубовые рощи. Вислоухая лохматая Дамка — дворняжка, которую дядя Егор не променял бы на гончака, если бы даже к нему в придачу давали двух сеттеров, — бежит впереди нас, прочерчивая на седой от росы отаве яркую зеленую полосу. Дамка утку с воды подает, зайца может гонять целый день, белку ищет, дом стережет. Что от нее еще нужно? «На все руки мастер» эта Дамка, хоть на вид и неказиста — бледно-рыжая, низкорослая.

У первого же озера Дамка громко залаяла, прыгая по берегу.

— Выводок, — спокойно сказал дядя Егор. — Посмотрим, какие? — И без всяких предосторожностей пошел прямо к собаке. Я за ним, удивляясь, что он не крадется. Как будто к домашним уткам идет. Штук десять небольших уточек, сбившись в плотную кучку, замерли на воде. Они видели нас, но не улетели.

— Чирята, — недовольно протянул он и обратился ко мне: — Ну, благословясь, пали.

— А ты, дядя Егор?

— А я не буду.

Грохнуло мое ружье. Как поднялись чирки и куда они скрылись — я не видел. Думал, что всю кучу так и прихлопнул.

— Ничего, трех штук подшиб, — заметил старый охотник. — Дамка, подай.

— А почему они не улетели, когда на них собака лаяла и когда они нас увидели? — спросил я.

— Дамку утка за лису, должно быть, принимает. А лисы, когда они на воде, утки не опасаются. Молодые-то, непуганые и человека не боятся. Что они о человеке знают?

Следующий выводок был из кряковых. Облаивания он не испугался, но как только увидел нас — поднялся с шумом и унесся, свистя крыльями.

— Вот тебе и молодые, непуганые, — сказал я.

— Если уж они тебе так понравились — садись вот тут в куст и жди. Только по одной не стреляй, сгрудятся — тогда.

— Неужели прилетят?

— Полчаса не пройдет — тут будут. А мы с Дамкой дальше пойдем. У Прорвы подождем тебя.

Я подумал, что мешаю дяде Егору и он хочет от меня избавиться. Напрасно обидел старика таким подозрением. Минут через двадцать выводок вернулся. Он сел на середину озера и осторожно стал подплывать к кусту, из-под которого был поднят. Не хватило у меня выдержки, не подпустил я уток близко, не дал сгрудиться. И все-таки взял пару с одного выстрела.

Потом я много раз проверял этот совет дяди Егора. Утиный выводок, если его подняли без выстрела, — всегда возвращается на то же место, откуда был вспугнут.

Замаскируйся, охотник, и жди. Ждать придется недолго.

Не корми ворон

Заяц пробегал поляну левым боком ко мне. Хотя расстояние было велико для обычного ружья, я выстрелил, зная, что ружье у меня лучше многих. Заяц, не сбавляя и не прибавляя хода, не меняя направления, пересек поляну и скрылся в мелколесье.

Заячья стежка — оказалась широко перечеркнута дробью, а на следу — ни кровинки. По всем признакам — чистейший промах.

«Как видно, обнесло, — сказал я себе. — На таком расстоянии это и не удивительно».

На том бы и дело кончилось, да решил я, сам не знаю почему, пройти по следу подальше. И был вознагражден — метров за двести от места, куда я стрелял, заяц лежал врастяжку на боку. Уже дома я установил — единственная попавшая в него дробинка пробила стенку сердца.

А он с пробитым сердцем сделал еще сотню прыжков, не подавая вида, что смертельно ранен.

Случалось также, что, провожая глазами утку после выстрела, который вначале казался промахом, я видел, как она замертво падала, отлетев сотню, другую метров, и находил ее.

Отсюда вывод: не упускай из вида дичь после выстрела, пройди по следу стреляного зверя, пока не убедишься, что выстрел был для него совершенно безвреден.

Не корми ворон.

Птичий разговор

Птицы говорят между собой. И отлично понимают друг друга…

Как-то в середине июля я ходил за грибами. Лето стояло дождливое, красноголовиков в мелком осиннике появилось множество. Быстро наполнил корзинку крепкими, пахнущими свежестью грибами. Возвращаюсь домой. На одной маленькой полянке, густо заросшей сочной лесной травой, у меня из-под ног молча вылетел дрозд, ткнулся в куст, притаился.

«Не иначе, как тут гнездо», — подумал я и начал искать его. Лишь только нагнулся и раздвинул траву, молчавшая дроздиха — это она слетела с гнезда — пронеслась над самой моей головой, суматошливо треща. Она уселась на осинку в трех шагах от меня, беспокойно прыгала с ветки на ветку, без умолку кричала.

Конечно, рядом гнездо. Дроздиха старается отвлечь на себя мое внимание, увести от птенцов, хочет, чтоб я попытался поймать ее. А вот и гнездо. Его до краев заполнили четыре полуоперившихся дрозденка. Четыре пары темных бусинок глаз глядят на меня. Дроздиха совсем с ума сходит, мечется у меня над головой, кричит в отчаяньи:

— Чок-чок-чок! Чок-чок-чок! Беда! Беда! Он их увидел! Бедные мои крошки! Беда!

Вдруг из куста невидимый мне дрозд-отец спокойно сказал:

— Чок!.. Чок!.. Дети, тихо!.. Не шевелитесь!..

Дроздята, как по команде, закрыли глаза, замерли, слились с гнездом. Кочка, на кочке пучок прошлогодней травы, — больше ничего нет. Ловко прячутся. Рядом пройдешь, смотреть на них будешь — не увидишь.

Взял одного в руки. Что будет? Дроздиха заголосила истошно:

— Чок! Чок-чок! Чок! Чок-чок! Чок! Чок-чок! Спасите! Спасите! Спасите!

Вылетел из куста и папаша-дрозд, уселся на вершинку дерева, крикнул:

— Т-р-р! Чок-чок! Тр-тр-р! На помощь! На помощь!

И налетела стая дроздов. Поднялся такой треск, гвалт и писк, что в ушах у меня зазвенело. Орут.

— Безобразие! Разбой! Когда это прекратится?

Я положил дрозденка обратно в гнездо. Шум немного утих. Слышу, отец-дрозд советует:

— Сынок, тебя обнаружили. Попытайся сбежать, иначе пропадешь.

Мой дрозденок вскочил и кинулся в траву. Я его поймал и водворил на место. А остальные прикорнули, будто и нет их.

Дрозд опять советует:

— Не так, сынок, ты вначале притворись, что тебя нет, а потом прыг — и в траву. Только быстро.

Дроздиха совсем голову потеряла, на дрозда кричит:

— Ах, ничего ты не понимаешь! Он должен сидеть! Нет, бежать! Нет, сидеть! Ах! Ах! Ах!

Дрозденок притих, глаза закрыл.

Стая успокоилась.

Вдруг дрозденок — прыг из гнезда. Едва успел поймать его.

Снова гвалт поднялся. Кричат, ругают меня. Положил беглеца в гнездо. Все утихло. Опять голос дрозда раздался:

— Дети, вы двое сразу да в разные стороны. Тогда он не поймает.

Выскочили два дрозденка, один налево бросился, другой — направо. А дроздиха крылом меня чуть не по носу чиркнула. Поймал обоих. Они запищали. Ох и шум тут начался. Ну, думаю, хватит их мучить, посажу в гнездо и отойду подальше, а потом посмотрю, что будет.

Только я пять шагов сделал, как дроздиха к гнезду кинулась, заголосила:

— За мной! Милые! Быстрее! Быстрее! Он еще тут! Близко! Быстрее!

Через минуту все стихло. Я вернулся. Гнездо было пусто. Поискал кругом в кустах — никого не нашел, конечно. Да разве их найдешь, когда они запрячутся…

Плач березы

Казалось, косач бормочет и чуфыкает совсем рядом. Но я прошел уже с километр, а он все еще где-то впереди. В безветренное раннее утро звуки разносятся далеко.

Иду не торопясь, не даю воли ногам. Если им позволить — они так потащат, что оглянуться не успеешь, как мимо косача проскочишь. Вот он, за той грядкой березняка. Там, где большая береза стоит. Там поляна. Я ее знаю. На той поляне и пляшет тетерев. Я его не вижу, но сейчас знаю — он там.

Я не успел еще выбраться на поляну, как косач заметил меня. Он замолк — и замер, как обгорелый пенек. Долго мы стояли не шевелясь. Меня утомила неподвижность. Я перенес тяжесть тела на одну ногу. Хрустнула веточка под каблуком. Косач с громом поднялся и начал набирать высоту. Я увидел его мелькающим в просветах между вершин голых березок. Вот он поравнялся со старой березой, уныло опустившей пряди своих ветвей. После выстрела я прыжком выскочил на поляну. Вижу — черная птица, мелькая белым подхвостьем, бьется под березой.

Рассматриваю свою добычу — краснобрового красавца, с перьями, отливающими на груди вороненой сталью. Он и мертвый еще не остыл от своей любовной песни — перья на шее стоят торчком, и она кажется могучей.

Вдруг крупная капля звонко ударила в кисть руки. Рядом со мной на землю посыпались капли одна за другой. Дождь? Откуда? Небо чисто, голубизна его прозрачна. А сверху каплет и каплет.

Заметил, что эта капель только под березой, где я стою. Внимательно посмотрел на нее, понял: дробь зацепила и дерево.

И вот плачет береза, оплакивает птицу, которую кормила плотью своей, которая не раз пела на ней песню весны, жизни.




А. Толстиков
НА ПОДКОВЕ

Проснулся я от холода задолго до рассвета. Вечер накануне был теплый, и я прилег у основания стога, прижавшись к нему спиной, чуть прикрыв себя, как тонким одеялом, слоем душистого свежего сена. Тяжелый туман, поднявшийся ночью с озера, пропитал сено, мою легкую одежду, студил тело. Холодновато бывает перед рассветом в конце августа. Передергивая плечами, вылез из своей норы, потопал плохо гнущимися ногами, помахал руками, стараясь шлепнуть правой ладонью по левой лопатке, а левой ладонью по правой лопатке. Немного согрелся, сбегал до ближайшего куста, набрал там сухих веток и развел маленький костерчик. Костерчик мой в пригоршни взять бы можно, и все-таки тепло от него ощутимое и веселее с ним. Подкармливаю огонек хрустящими ветками ивняка, жду рассвета. Над головой в непроглядном тумане изредка просвистят утиные крылья, с озера донесется спокойное «кря-кря…» Сердце от этих звуков начинает биться как-то по особому — вкрадчиво.

Озеро согнулось огромной подковой. Его так и называют. Между концами ее — километр. Я в центре этой подковы, в кустах. Она — рядом, но ее не видно.

Становится светло, хочется взять ружье и пойти на берег, где щетинятся густые заросли хвоща. Сдерживаю себя, знаю — бесполезно начинать охоту, когда луга будто молоком залиты вровень с верхушками деревьев. До стога вот пять шагов, а он выглядит серой размытой тенью. Уток не увидишь, только распугаешь.

Ветерок бы поднялся, что ли, разодрал бы туман в клочья и унес подальше. Но ветра нет. Остается ждать солнца. Оно поднимется и растопит эту белую пелену.

Вот и солнце наконец-то выкатилось из-за невидимого горизонта, расплывчатым ярким пятном просвечивает сквозь белую муть. Выше, выше стало взбираться на небо. Редеет туман. Пора!..

Затоптал костер. Иду бесшумными шагами возле озера, руки не ощущают тяжести двустволки. Что же тут удивительного? Человек не ощущает ведь тяжести своих рук. Вдоль берега метров на двадцать в ширину — щетка остроконечного хвоща и осоки. За ней — зеркало озера. Утки — на кромке зарослей или снуют в них, бесшумно раздвигая гибкие стебли. Видимость еще плохая, колебания задетых ими растений заметить невозможно. Время от времени, насколько мне позволяют сапоги, захожу в заросль, надеясь поднять на крыло крякушку или чирка. Вот счастье улыбнулось мне — с небольшого оконца тяжело поднялась, громко хлопая крыльями, ржаво-серая утка. После выстрела она кувыркнулась в осоку. Пришлось разуваться и снимать штаны. Минут пять, а может, и десять, не чувствовал холодного ила, в котором ноги вязли до колен, холода воды, в которой бродил почти до пояса. Приминал осоку, присматривался, прислушивался. Здесь вот утка упала, вот выбитые дробью перья. А где она сама? Попробуй найди ее, если она коснулась воды хотя бы чуть живая. Окоченевший вылез на берег и долго растирал замерзшие ноги. Н-да! Бывает… Собачку бы тут, хоть немудрененькую. Собачки нет — иди дальше.

За последние два часа я еще пять раз снимал штаны и принимал холодные грязи, старательно мял осоку и хвощ, но ничего, кроме нескольких пушинок, не нашел. Шесть уток, шесть крякушей загубил, «полревматизма» себе добыл — и вот хоть уходи от озера не солоно хлебавши.

«Да, надо уйти с этого озера. Есть же другие, более удобные. Там уток меньше, но каждую подбитую достать можно. Довольно птиц калечить. Пошли», — сказал я себе. Только шагнул — опять утка вылетела. И близко. Ружье само выстрелило. И эта сунулась в камыш. Отпустить бы ее до чистой воды, не торопиться бы. Может, найду… Снова штаны снял. Долго бродил, много хвоща примял. Закоченел совсем, руки уж ружье не держат. Вдруг слышу над головой посвистывание. Глянул вверх — пара свиязей летит. Высоко… Ударил дуплетом. Это уже со злости. И сбил обоих. Одна упала метрах в пяти-десяти на чистую воду, а другая — в доброй сотне. Лежат, не шелохнутся. Выскочил я на берег, попрыгал, погрелся. А свиязи на озере белыми брюшками посвечивают, манят.

— Эх, сплаваем. Где наша не пропадала!

Снял патронташ, сбросил кепку, рубаху и майку, полез в озеро. Широкие листья кувшинок, как чьи-то холодные ладони, гладят по груди, по животу, ноги и руки оплетает мягкая щучья трава. Чем дальше, тем водоросли гуще. Барахтаюсь в них, как муха в остывших щах. До ближней утки — рукой подать, но ведь надо еще обратно выбраться. Главное теперь не утка, а выбраться обратно, на берег. Не повернуть ли сейчас же? Каждый лишний взмах руки может оказаться нужным, самым нужным в жизни… Ну, нет! Сил хватит. Это было бы смешно — убить утку, подплыть к ней и оставить. Нет! Вот она. Хватай зубами. Пошли обратно. Ох, ты чертова трава! Как неприятны ее прикосновения. Работай! Держись! Ага, вот и дно. На берег!

На берег я вылез на четвереньках. Вконец обессиленный, швырнул утку к ружью. Все тело онемело от холода. И все-таки заставил себя сделать пробежку, растерся портянкой, как полотенцем, затем оделся, сплясал вприсядку — это хорошо греет — и ушел на другое озеро.

А насморка не было.




И. Тепикин
ПРИЗВАНИЕ

«Охота пуще неволи», — гласит народная пословица. «Вот она, охота, до чего доводит человека», — приходится слышать от людей, когда они видят усталого запыленного человека, который, с трудом передвигая ноги, плетется домой.

До охотника долетают эти слова, он слышит их, но они его не тревожат и, больше того, ни капельки не смущают. Охотник невозмутим. Бывает так, что дома ворчливая жена начинает попрекать: вот, дескать, ты не как другие добрые, порядочные люди — те сидят в выходной день дома, отдыхают… А он (извольте радоваться!) почти сутки пропадал в лесу и ничего не принес (либо «почти ничего»).

Но и тут охотник не теряет присутствия духа. Он молча стягивает с себя всю амуницию, рюкзак, терпеливо ждет, когда ему принесут обед, а между тем, находясь под впечатлением пережитого, вспоминает чуть горьковатый запах хвои, трепетное пламя охотничьего костра, которое, кажется, вот-вот оторвется от поленьев и взлетит в небо, звонкие птичьи голоса.


Охота настолько въедается в плоть и кровь человека, что он нередко во сне переживает охотничьи приключения: неизвестно почему начинает звать собаку, кричать «пиль», «ату его, ату». Жена, конечно, пугается…

Это все похоже на шутку, в которой есть известная доля правды.

Что же такое охотник? Думается, что назвать себя им может только тот, кто любит природу, тонко подмечает происходящие в ней перемены, понимает повадки зверей. И охотится он не потому, что ему нужно непременно убить птицу или зверя, а прежде всего из спортивного интереса.

Лес, он, как магнит, тянет к себе. Когда войдешь на опушку, вздохнешь полной грудью свежий аромат трав — так и кажется: помолодел лет на десять. Во все тело влилась новая чудодейственная сила, в ногах появилось ощущение неожиданной бодрости. Не приходится удивляться, что охотник, как говорят в народе, «глотает километры», расстояния ему нипочем.

…А как хорошо бывает в лесу, когда настанет ранняя уральская осень, когда желтые листья шуршат под ногами и ковром покрывают землю, когда наступают первые утренние заморозки… Красив Урал в эту пору! Посмотришь, бывало, на темные хребты гор, из-за которых выплывает солнце, на необъятные лесные массивы и не можешь не сказать себе: «Какая красота, какой простор!»

Это восторженное отношение к природе никогда не погасить у настоящих охотников. Не зря, находясь в лесу, они часто сетуют, что нет фотоаппарата, что известный живописец Шишкин не может уже все это видеть.

Красоту уральской природы можно заметить и прочувствовать везде. Она глубоко своеобразна. Возьмем хотя бы Бассегские горы. Когда подходишь к ним, невольно начинает, сказываться на настроении их угрюмый вид, нависшие камни.

Карабкаясь наверх, то и дело думаешь: вот-вот сорвешься, упадешь. Здесь не в диковинку глубокая щель. Породы, образующие горы, за миллионы лет перетерпели немало изменений, тепло и холод, вода и ветер сделали свое дело. Камни так сильно выветрились, что поверхность их стала белой, зернистой. Вот почему кажется: вершины Бассега покрыты снегом.

Восхождение на гору вознаграждается сторицей, когда достигнешь вершины. Ничего, что там нет растительности, неважно, что устал: стоит посмотреть вниз — и это состояние проходит. Точно гигантский зеленый ковер, расстилается уральская тайга, пересеченная балками. И тогда появляется мысль, что ты, охотник, — хозяин этих зеленых пространств, где бродит безобидный и быстроногий лось, где высматривает себе добычу косолапый медведь, где забился, спрятавшись под выступивший на поверхность огромный узловатый корень, косоглазый заяц.

Охотник, идя сюда, на Бассегские горы, видит многое. Зорким, внимательным взглядом заметит он белку с ее лакомством — еловыми шишками, птичку кедровку, деловито летающую от дерева к дереву. Он поймет каждый птичий голос и не спутает тоненький голосок рябчика с писком других пернатых лесных жителей.

Любитель природы не оставит без внимания то обстоятельство, что по мере подъема на гору вид деревьев постепенно меняется: они становятся все ниже и ниже, стволы изгибаются, делаются все причудливее. Порой так и кажется, что кто-то взял и исковеркал деревья.

Словом, не опишешь всего, что можно наблюдать по пути к Бассегу. И наконец все это вместе открывается внизу, у подножья гор.

Есть люди, которым не нравится Урал. Они его, не скупясь на эпитеты, называют «горбатым», «суровым», «скупым», «седым». Эти слова ничуть не характеризуют уральской природы, которая и не скупа и не неприглядна. Нужно только уметь смотреть и понимать то, что видишь.

Возьмем незаметную речку Усьву. Разве не красивы ее воды, с неуловимой быстротой срывающиеся с порогов и перекатов? Ее замечательные зеленые поймы, острова, заостровки, возле которых любит отсиживаться щука?

А разве скалы, обросшие мхом и ягодниками, нависшие над водой, — не красивы? Разве они хуже, чем в Швейцарии, о природе которой так любят говорить?

Не о бедности, а о богатстве, о великом изобилии свидетельствует это. Возле реки водится множество зверей, птиц. В нее впадают не один десяток мелких речушек, в которых водится хариус. А мало исследованные недра наверняка таят неисчислимые сокровища. Таят до поры до времени. Много видела на своем веку эта уральская река — и крепостных сплавщиков времен Демидовых и Строгановых, видела и концессионеров-французов. Немало барж и плотов разбилось о пороги. Их обломки истлели. Просеки заросли. А на местах, где был когда-то демидовский тракт, шумят советские трелевочные трактора.

На берегах Усьвы летом можно встретить самых различных людей: горняков, строителей, просто охотников, рыбаков-пенсионеров. Сколько историй можно услышать от них, завернув на огонек охотничьего костра!

И вот однажды, когда пылал костер и люди тесно сидели вокруг него, ожидая, когда же вскипит в ведре вода, зашел разговор об охоте.

«Охотиться — это призвание», — сказал кто-то.

И пусть иным эта мысль показалась спорной, никто не стал возражать, потому что большинство присутствовавших были охотники — по влечению сердца, по своему призванию.



И. Тепикин
НА МЕДВЕДЯ
I

В Гремячинске, да и на Баской, в поселке железнодорожной станции, что находится в семи километрах от города, многие знают старого охотника Александра Константиновича Азанова. На вид это как будто ни чем не примечательный человек — небольшого роста, сгорбленный, седой старичок. А вот поди ж ты, знаменитый охотник. Несмотря на свои восемьдесят пять лет, он и сейчас не прочь взяться за ружье. Надо видеть, как меняется Александр Константинович, выйдя в лес. Его сгорбленная спина распрямляется, глаза молодеют — и он идет вперед походкой неустающего человека.

А переходы в тайге надо делать большие.

Говорят, что о способностях мастера судят по его работе. С этой целью небезынтересно сообщить, что старик застрелил на своем веку 36 медведей.

Вообще вся семья Азановых — охотники-медвежатники. Евдокия Семеновна — жена Александра Константиновича — убила шесть медведей.

— Пошли мы со стариком в лес на рябчиков поохотиться, — рассказывает она. — Я в ту пору тяжела была, Евгением, значит, ходила… Были у нас два незавидных ружьишка и пульки самодельные.

Идем мы по лесу — присматриваемся и слушаем. Доходим до того места, где теперь мост стоит. В то время тут великое множество всякого зверья было… Мой старик стал к себе на манок рябчика подманивать, а тот оглядывается, но не подлетает. Хитрая пичужка.

Ну, не летишь — не надо, сами найдем! Идем это мы, значит, раздвигая кусты, к речке. Шагнули, а перед нами медведь. Стоит он на задних лапах, пригнул к себе рябину и объедает ягоды.

Мой старик, не раздумывая долго, вскинул ружье, выстрелил. Взвизгнула пуля и умчалась в чащу.

Ну, медведь бросился на старика…

— Было такое дело, — подтверждает Александр Константинович. — Зверь кинулся на меня. Еще один миг — и подмял бы. Очень метко супруга моя выстрелила, наповал лесного хозяина убила.

— Все это просто рассказывать, — продолжает Евдокия Семеновна. Она говорит не торопясь, напирая на «о». — А что пережито было тогда! Немудрено, что сын появился раньше времени и медвежатником стал.

— По наследству перешел! — смеется Азанов.

Да, Евгений Азанов, шофер по специальности, многому научился у отца. Потому так хорошо ходить с ним на охоту. Взглянув на сырую тропинку, где отпечатались лапы зверя, он сразу может определить: кто пробежал. Никто лучше его не знает, где находится токовище.

Знакомы ему и повадки самого «лесного хозяина».

Вот, например, что он рассказывает.

— Не думайте, что медведь выбирает себе зимовнюю лежку где попало и как попало, — объяснял он мне. — Нет, он готовится к ней очень тщательно.

Он выбирает удаленные от всяческих тропинок и дорог возвышенные места. И неспроста. Зверь заботится о том, чтобы его не беспокоили, чтобы не было сырости. Он строит себе хижину как настоящий мастер.

Медведь не сбрасывает ветки пихты как попало. Каждая пихточка укладывается одна к другой, вершинка к вершинке, и все вершинки в одном направлении.

Постель получается мягкая, удобная… Хорошо будет отдыхать на ней зимой, во время долгой лежки.

Потолок делает медведь не только для удобства, но и для того, чтобы не попала дождевая вода. Это очень неприятно, когда она каплет, а потом застывает на шкуре сосульками.

Зверь ложится в берлогу до снега, чтобы своевременно укрыться от ветра, от сырости, от преследователей. А перед этим делает нагул, накапливает запас жира. Ведь одной рябинкой сыт не будешь.

Вот почему осенью медведи охотятся за добычей более «питательной» — за рогатым скотом, за лосями. Очень нахальны бывают звери в эти дни.

Рассказывал мне это Евгений в пору листобоя — холодного северо-восточного ветра. Мы шли по лесу, по засыхающей траве, по опавшим листьям. Наши шаги были далеко слышны. Словно перины — мхи под ногами. А на них черничник и брусничник, пурпуровая толокнянка, фиолетовая лизун-трава, а поодаль — крупные вянущие листья папоротника.

Я думал, что Евгений кончил, но оказалось, что это лишь начало — присказка, а главное впереди. Для того, чтобы показать, насколько коварны бывают медведи осенью, он поведал о действительном происшествии, случившемся в наших местах.

Как-то таежный медведь забрался на лесном хуторе во двор одного из домов. Хозяйка в это время готовила на кухне обед. Она услышала шум.

«Наверняка буренка сломала изгородь», — подумала женщина. Не торопясь, она вытерла руки о полотенце, надела калоши и, прихватив в сенях палку, отправилась во двор.

Очевидно, она плохо видела… Только подойдя близко, женщина разглядела, что буренку подмял под себя медведь и вырвал у нее вымя. Не давая себе отчета в том, что делает, хозяйка ударила зверя палкой по голове.

Медведь оставил корову, бросился на хозяйку, сбил ее с ног.

Не поздоровилось бы женщине, если бы не возвратился из лесу хозяин. Он выхватил из-за пояса топор, кинулся к медведю.

Зверь струхнул. Он, рыча, скрылся в лесу…

— Да, хищник остается хищником, — задумчиво произнес Евгений.

Мы шли по лесу. Над нами тусклым золотом отливали вершины берез. Травы не уступали по яркости цветам. Такова осень в наших местах, прекрасная, наделенная необыкновенно яркими красками.

II

Хищник, конечно, остается хищником. Евгений тут совершенно прав. Но есть в медвежьем быте много такого, что достойно внимания, что невольно заставляет уважать этого зверя.

Очень интересно следить за медведями изо дня в день, подавив в себе всяческий инстинкт охотника.

Думается, переломить себя не так уж трудно, ибо в настоящем охотнике всегда живет любитель природы.

В течение длительного времени я, пользуясь всяческими ухищрениями, наблюдал за медведицей и ее потомством. Вот что мне довелось видеть.

Огорчения и заботы выпадают на долю не только людей, но и медведей. Старой медведице, жившей в окрестностях Вильвы, немало досады доставляли ее дети — пятимесячные медвежата.

Как известно, и человеческие детеныши бывают очень любопытны. Молодость любознательна, жадна к впечатлениям. Большой мир открывается вокруг и хочется узнать, понять его.

Но медвежонок куда непоседливее и неуемнее ребенка. Сопровождая мамашу в ее странствиях по лесу, медвежата не могли спокойно пройти мимо всего, что попадалось им на дороге. То их заинтересуют квакающие в болоте лягушки, и мохнатые звереныши в погоне за ними заберутся в топь, то подбегут к капкану и, блестя глазами, уставятся на приманку. Словом, медведице все время приходилось выручать свое потомство.

Так было и в тот день. Трава еще серебрилась от ночной росы, но маленькие пострелята, совершая утреннюю прогулку, уже три раза взывали о помощи. Обоим им строгая мамаша задала основательную трепку.

Бьюсь об заклад, что из озорных глаз малышей в этот момент текли самые настоящие слезы! После наказания медвежата как будто присмирели и брели, что называется, тише воды, ниже травы.

Но детское горе коротко, слезы высыхают быстро. Один из медвежат увидел в камнях небольшое темное отверстие. Он тотчас забыл про только что полученную трепку. Сгорая от любопытства, он стал карабкаться вверх по откосу, а достигнув дыры, сунул в нее мордочку. Что ж удивляться, если медвежонок, засунув морду в дыру, не обратил внимания на то, что камень, на который он опирается передними лапами, держится непрочно. Медвежонок пододвинулся еще немного вперед, камень полетел в дыру, увлекая вместе с собой косматого озорника. Как же поступила мамаша? Услыхав грохот и визг, она бросилась на выручку, но оказалась в затруднительном положении — дыра была слишком узкой, чтобы в нее пролезть, лапой же нельзя было достать дна.

Медведица призадумалась. Это было заметно по всему ее виду. И тут я поразился сообразительности зверя. Косматая мамаша поняла, что камни около дыры не держатся прочно и она может их раскидать.

Через несколько минут медвежонок был извлечен из ловушки. Мамаша-спасительница оказалась весьма суровой особой и, как видно, полагала, что глупость — такой порок, который непременно надо наказывать.

От ее шлепка медвежонок, взвизгнув, кубарем отлетел в траву.

Медведица что-то проворчала. Наверняка, на ее медвежьем языке это означало:

— Вот тебе, негодник этакий! Будешь теперь знать, что нельзя совать нос, куда не положено!

И снова косматая мамаша продолжает путь, а за ней плетутся медвежата. Первый бежит весело, второй всхлипывает: столько страху пришлось испытать, да еще и обидели.

В другой раз мне довелось видеть медвежье купанье. Один из зверенышей упал с бревна на середине реки и не мог справиться с быстриной. Медведица тоже задала ему солидную трепку, вдобавок, бесцеремонно схватив его, несколько раз окунула в воду.

Может быть, мамаша хотела охладить чересчур горячую голову своего сынка, может, показать, что «с водой не шути — утонуть можно». Кто знает…

III

Не раз я уговаривал Александра Константиновича поохотиться вместе на медведя. Он все отказывался:

— Куда уж мне. Восемьдесят пять лет — не шутка.

Но вот однажды возвращаюсь домой во второй половине дня и вижу: мой старый знакомый сидит на скамеечке возле калитки.

— Так и так, — говорит, — пришел к вам по случаю того, что мишка напоролся на капкан, уволок его с собой. Нужно организовать погоню. Может, примете участие?

Я, разумеется, согласился, выпросил у соседа ГАЗ-67, заехал за Евгением, за Александром Константиновичем. Захватили с собой собак и поехали в тайгу.

Найти медведя было, в сущности, не очень трудно. На всем пути зверь пытался освободиться, ударяя двадцатикилограммовым стальным браслетом, сжавшим лапу, по стволам деревьев, оставляя отметины.

Хорошо в тайге! От бесчисленных цветов пестрит в глазах. Тропка карабкается вверх. Настороженное ухо улавливает каждый звук. Вокруг шумят ели. Звенят мухи, жужжат своими крохотными моторчиками шмели.

Мы шли, не разговаривая, все вперед и вперед, и вдруг за бугром увидели уши. Да, да, самые обыкновенные уши, похожие на собачьи, но только больше. Никто не думал, что тут медведь, но он сам выдал себя — пошел навстречу, размахивая лапой, на которой болтался капкан.

Я вскинул ружье.

— Не стреляйте, — сказал Александр Константинович, — возьмем живьем.

Я подумал: уж не ослышался ли? Разве можно такого зверя взять живьем? Это же не заяц!

Тут подбежали собаки и подняли такой гам, что, кажется, на другом конце тайги его было слышно.

А тем временем Александр Константинович вырубил шест, заострил и, прицелившись, вогнал его через кольцо капкана в землю.

— Держите, — приказал он.

Мы с Евгением стали держать, а дед тем временем вырубал другой точно такой же шест.

Медведь в это время, разумеется, рвался. Во всяком случае, его было очень трудно удержать.

Закончив работу, Александр Константинович подошел к зверю ближе, занес шест выше его головы, с силой вбил в землю. Шея медведя была прижата к земле.

Теперь можно было связать зверя, надеть на него намордник, снять капкан. Словом, часа через два наш пленник сидел в машине, угрюмо посматривал на шофера, вертевшего «баранку».

Мы приехали уже поздним вечером. Александр Константинович решил не освобождать зверя от пут, а пока положить его в сарае.

Утром выяснилось, что наш гость не стал дожидаться, когда его развяжут, а освободился сам, но не убежал.

Перед ним поставили деревянное корыто с едой. Зверь взял его двумя лапами и стал утолять голод.

Мы много думали, как же быть с больной лапой, ведь рану нужно промыть, перебинтовать, полечить. Пришли день спустя посмотреть на медведя — а он распорядился по-своему: начисто отгрыз лапу.




И. Тепикин
О ТОВАРИЩЕ НА ОХОТЕ

Довелось мне недавно услышать такую поговорку: «Плохой товарищ хуже одиночки». Не сразу дошел ее смысл. Но, в общем, я понял так, что с иным «товарищем» хуже, чем в одиночку: на него надеешься, а он не придет на помощь в трудный час. И вспомнились мне некоторые охотничьи истории.

I

Случай этот произошел не так давно, весной недалеко от поселка «Красный Урал».

Только что стаял снег, начали распускаться почки на деревьях, жители поселка выпустили свой скот на подножный корм, и скот потянулся вглубь леса, где гуще трава.

Ушли следом и лошади лесников Пустошки. Люди видели, как животные перешли речку, скрылись за поселком.

Два дня ждали лесники лошадей, на третий — отправились их разыскивать, взяв с собой топор и одноствольное ружье. Не думали, что им придется охотиться. Но в лесу все бывает.

Сначала лесники шли в сторону реки Кутушки, потом свернули на восток, выбрались на заросшую мхом старую тропку, направились по ней. Следы копыт были довольно свежие.

Вскоре встретилась небольшая, почти круглая полянка, сплошь покрытая мягкой травой. Два медвежонка выбежали из-за кустов, стали играть с охотниками, как веселые добродушные щенки. Люди сообразили, что где-то поблизости медведица. Они перезарядили ружья пулевым патроном.

— Смотрите! — вдруг крикнул один из них.

Только тут, метрах в двадцати от себя, они заметили медведицу. Она неподвижно стояла на задних лапах.

— Урру! — позвала она ласково медвежат. — Все ко мне!

Медвежата не шли. Тогда их косматая мамаша грозно заревела. Медлить было нельзя. Прогремел выстрел. Тяжело раненный зверь осел на месте. Медвежата бросились к матери. Лесники похватались за патронташи. Как на грех, в них не оказалось ни одной пули. Медведица ревела, но не поднималась.

Что делать? Пришлось возвращаться — и поскорее. Но готовых пуль дома не оказалось. Не оставалось ничего другого, как отливать пули и только тогда идти на охоту.

Немало времени было потеряно, прежде чем лесники возвратились на прежнее место. Ни лошадей, ни медведицы там не было. Посоветовавшись, разошлись, чтобы легче было искать.

Один из них бредет по лесу — и вдруг слышит душераздирающий крик товарища. Он бросается на помощь Прибежал, смотрит: лежит человек на земле, а медведица на нем и медвежата возле бегают.

Стрелять нельзя. Можно попасть в товарища. И лесник решился на рискованный шаг — подбежал вплотную к зверю и выстрелил ему прямо в ухо.

Нелегко пришлось леснику. Медведица тяжелая, сдвинуть ее с места трудно. Все же освободил друга, у которого было покусано лицо, разодраны руки.

Подошли другие лесники, посадили медвежат в мешки, сделали носилки для товарища.

Когда Тимофей (так звали пострадавшего) пришел в себя, он рассказал, как все было.

— Шел я без всякой осторожности, размахивая топором и все думал, что друг идет поблизости… Поворот передо мной. Тут и напала медведица. Я было за топор, но она выбила его, повалила меня на землю. Смотрю, медведица лапу подняла, готовясь мне на голову наступить. Уж совсем конец пришел, да помощь подоспела.

Одного из медвежат тотчас же отдали в зверинец, другой пока жил у Тимофея.

Мы с Александром Константиновичем решили навестить Тимофея в один из воскресных дней.

Хозяин встретил нас приветливо. Он рассказал все подробности, показал шкуру медведицы. Потом вдруг забеспокоился: куда же запропастился медвежонок?

— Урру! Урру! — звал он его.

— У него прозвище такое, — пояснил Тимофей. — Его так мать звала.

Но Урру не отвечал.

— А не в сарае ли он? — вдруг сказал Тимофей. — Помнится, жена его оттуда сегодня не выпускала.

Мы пошли в сарай. Медвежонка не было видно. Лишь из угла, откуда-то из-под земли раздавались странные звуки — казалось, не то кто-то фыркает и захлебывается, не то скулит.

— Ах ты, сорванец! — воскликнул хозяин.

В темном углу сарая, прямо в землю был закопан, по таежному обычаю, бочонок меда. Медвежонок почуял запах, стал разгребать землю и провалился.

Соединенными усилиями мы вытащили его. Неприглядно выглядел Урру. Вся шерсть на звереныше слиплась, мед стекал с нее ручьями. Медвежонок превратился в тягучий липкий ком. Медом были залеплены глаза и уши. Раздувшиеся бока Урру показывали, что внутри у него меду более чем достаточно.

Медвежонок не шевелился. Мы уж думали, что он вот-вот задохнется.

Хозяйка принесла ведро воды, второе, пятое, десятое. И вот постепенно звереныш принимает медвежий вид, приходит в себя. Черные глазки его открываются, двигаются уши. Урру трет морду лапами и подлизывает воду с земли. Его мучит жажда.

— Ничего Урру, потерпи, легче будет, — наклоняется над мишкой лесник. — Вот поправишься, отдадим тебя в зверинец. Больно ты шальной становишься.

Часа через три Урру приходит в себя. Он сидит смирный, притихший. Его окружили ребятишки с кордона.

— Как тебя зовут? — спрашивает рыжеволосый веснушчатый паренек.

— Урру, — отвечает медвежонок.

— Молодец! А скажи: хочешь меду?

Медвежонок фыркает.

II

После двухдневной охоты возвращался к себе на хутор старый охотник-промысловик Исай. С ним было ружье, которое за последнее время стало немного сдавать — случались осечки. Это и не мудрено. «Ружьишко у меня прадедовское, фамильное», — говорит Исай.

Не раз советовали ему купить новое ружье, но он и слушать не хотел:

— Как же это! Ружьишко у меня вроде товарища. Сколько раз мы с ним из разных тяжелых историй выходили… Нет! Невозможно это.

Хоть и хорошие говорил он слова, однако все знали, что Исай скуповат.

Словом, возвращается Исай к себе и наметанным взглядом различает: кто без него приходил, что делал… Еще издали старый промысловик заметил — все в порядке, только дверь сарая почему-то открыта.

«Наверняка козы сломали задвижку», — подумал он.

Исай шагнул во двор и только тут увидел огромного черного медведя. Зверь повернулся к охотнику, зарычал, но с места не двинулся.

Исай не торопясь зашел в избу, перезарядил ружье, появился на крыльце. Зверь встал на задние лапы, рявкнул, сделал прыжок.

Прогремел выстрел. Медведь рухнул на землю, заревел.

Исай хотел перезарядить ружье, но гильза не выходила из ствола. Ее раздуло. Пришлось идти в избу, искать шомпол.

Когда охотник снова вышел во двор, медведя уже не было. Зверь ушел, оставляя за собой кровавый след.

Исай позвал собак. Те его не услышали. Они рыскали где-то в лесу.

Оставалось одно: идти по следу раненого зверя без собак, искать его. Уж такой человек был старый промысловик: за что возьмется — не бросит.

Исай взял ружье, прикрепил патронташ, зашел к соседям попросить помощи. И вот раненого зверя начали преследовать трое мужчин. Один из них — Нифонт — совсем мало знал тайгу. Он работал в мастерской бытремонта в городе — чинил примусы, ведра, а на дому от случая к случаю подшивал валенки. Едва Исай предложил ему идти на медведя, как Нифонт, не раздумывая, согласился. Возможно, ему мерещился трофей в виде большой медвежьей шкуры.

— А стрелять умеешь? — спросил Исай.

— А как же!.. Винтовку я братову заберу с собой. Брат в город уехал.

Исай ухмыльнулся: он знал, что у брата Нифонта была двустволка. Хорош охотник, если считал, будто ружье и винтовка одно и то же.

Вызвался идти и Григорий — молчаливый, нелюдимый охотник, промышлявший больше рябчиками. Даже близкие люди не могли понять, что это за человек — настолько трудно было выдавить из него слово.

— Шкура моя! — заявил Григорий. И это были единственные слова, сказанные им в тот день.

Охотники прошли около двух километров. Совсем неожиданно в карстовой воронке они заметили медведя. Тот лежал и зализывал рану.

Зверь поднялся на задние лапы. Двое спутников Исая бросились бежать. Законы тайги не терпят нарушений. Старый охотник не выпускал изо рта дымящейся трубки, не поторопился. Но тут Исай сделал непростительную оплошность: вскинул ружье — и приложился. Секундой раньше дунул ветер, и едкий табачный дым попал в прищуренный левый глаз. Этого было достаточно. Исай промазал.

Мгновение — зверь вышиб из его рук ружье. Охотник схватился за рукоятку ножа. Но поздно. Зверь подмял его под себя.

Нож в таком положении вынуть было нельзя. Правую руку охотника зверь так повернул, что она онемела.

— Помогите! — крикнул Исай. Он надеялся, что те двое отзовутся, придут на помощь — ведь у них хорошие охотничьи ружья.

Медведь рявкнул, положил свою тяжелую лапу на лицо охотника. Из-под нее брызнула кровь.

Конец…

И в этот момент из леса с визгом вылетели собаки. С разных сторон они впились в медведя зубами.

Медведь, крепко придавив к земле охотника одной лапой, стал другой отбиваться от собак. Исай снова попытался вынуть нож. Но зверь, точно разгадав его замысел, ударил лапой по голове.

Старик на минуту потерял сознание. Придя в себя, он услышал визг одной из лучших своих собак и увидел, что она тяжело ранена, но продолжает нападать.

Собаки наседали все яростнее. Зверь стал все чаще поворачиваться к ним и освободил Исая.

Собрав все силы, старик отполз от места побоища.

Он ползком добрался до лесного хутора, прислушиваясь, как позади замирает в отдалении собачий лай и медвежий рев.

Возле самого дома Исая догнали собаки. Раненый пес ежеминутно ложился на бок, зализывал рану.

Охотник с трудом отворил дверь, перевалился через порог.

Утром на хуторе узнали о беде, постигшей Исая.

Многие приходили навестить. Только Нифонт не пришел.


Григорий сел на табуретку возле кровати и почесал густую черную бороду.

— Значит, когда тебя медведь сгреб, — говорил он, с трудом подбирая слова, — мы побежали на помощь, да малость заплутали… с перепугу.

— Спасибо, — тихо произнес старик.

— Нас благодарить тебе нечего, — нахмурился Григорий.

— Да я и не вам спасибо говорю, а собакам…




И. Тепикин
ЧТО ТАКОЕ «НЕ ВЕЗЕТ»…

Иногда люди принимаются обсуждать животрепещущую тему: «что такое „не везет“ и как с ним бороться». Обсуждают потому, что, по-видимому, в житейской практике можно устранить причины «невезения». Как говорится: все в руках человека.

А вот на охоте — ничего. Не зря она зовется «охотою». Тут многое зависит от случайностей. И поэтому, слушая охотничьи рассказы, никогда не верьте людям, не допускавшим якобы промаха и не знавшим неудач.

Всякое бывает: и удачи, и неудачи.

Охотился я за зайцем с гончаком. Выхожу на круг, по которому должен пробежать косоглазый, выбрал поваленное дерево, уселся.

Между тем лай собаки все приближался. Донесся до меня тихий шорох. Ничего, думаю, особенного: белка или рябчик. Но все же решил осторожно повернуться.

Смотрю, а на том же стволе, на котором примостился я, сидит заяц. Хотел было схватить его, да куда. Прыгнул он в кусты и был таков.

…Помню, вдвоем с Евгением охотились мы на рябчиков. Сижу я на пригорке, подманиваю птиц манком. И что вы думаете: рябчик пролетел возле меня, сел на колени, поглядел в глаза.

Только я пошевелился, как он взлетел, исчез.

Вот оно охотничье счастье: кажется, в самые руки лез рябчик, а не достался.

…В этот вечер мы охотились за рябчиками, а наутро, оставив возле палатки гончака, углубились в тайгу.

Направились далеко, в верховья Усьвы. Вышли на визиру, шли километра два, свернули на восток, вышли на вторую визиру, поднялись на невысокий горный хребет, сели отдохнуть.

Тут мой спутник заметил медвежью лежку. Место было выгодное для охоты, можно устроить засаду.

Отдохнув, мы пошли дальше и, пройдя километра три, снова обнаружили медвежьи следы. Неподалеку от них на нас пахнуло какой-то гнилью, очевидно, тухлым мясом. Решили посмотреть.

Оказалось, за кустами небольшое озерцо, а возле него лежит растерзанный лось. Осмотрев его, Евгений сказал:

— Это работа медведя. Он любит тухлое мясо, пришел полакомиться, а мы спугнули его.

Как же медведь убил лося? Это удалось раскрыть по приметам, знакомым Евгению.

Оказалось, что в жаркие летние месяцы лосей начинает мучить червяк, который гнездится в гортани. Зверь, стараясь избавиться от боли, ищет болотце, и часто пьет из него.

Этим и воспользовался лохматый разбойник. Он караулил возле лосиной тропы, а когда лось начал пить, — рявкнул. Лось с перепугу упал на колени. Медведь перебил ему хребет.

Конечно, многое из того, что рассказал Евгений, было догадками, но мы их проверили на практике.

И вот, чтобы изловить зверя, мы тоже решили схитрить, воспользоваться знакомыми нам медвежьими повадками.

Нередко в лесу можно видеть вывороченные пни, исцарапанные стволы, взрытый дерн. Можно подумать, что здесь медведь дрался из-за добычи, дрался отчаянно, не на жизнь, а на смерть.

Ничего подобного! Дело совсем в другом. Медведь наедается всегда не в меру. Его постоянно начинает распирать от пищи, и чтобы ускорить процесс пищеварения, зверь, как рассказывают, проделывает всевозможные упражнения: ворочает пни, лазит по деревьям. Только после этого у него снова появляется аппетит.

Вот сюда, неподалеку от убитого лося, мы и решили поставить капкан. Чтобы правильно установить его, требуется большое искусство. Нельзя повредить ни одной веточки, нельзя оставлять глубоких царапин на земле, мять траву. Устанавливая капкан, надо натереть его хвоей, чтобы зверь не почуял запаха ржавчины. Очень важно, чтобы подход к капкану был только один.

Мы принесли валежника, нарвали мха, перед самым капканом поставили две маленькие елочки, выгнули из ветки так называемый порожек, через который медведь должен переступить и опустить лапу прямехонько в ловушку.

Приманка также лежала замаскированной.

Целых пять дней не приходил сюда медведь. Появился он на шестой день. Накануне выпал дождь, а ночью ударили заморозки. Кулачки капкана замерзли, не сработали, и хищник, перепугавшись, ушел.




И. Богданов
КТО ЖЕ УБИЛ МЕДВЕДЕЙ?

Внизу спорили. Разговор шел, как я понял, об охоте.

Лежа на верхней полке вагона, я слышал отдельные обрывки фраз. Свесив голову, прислушался.

Мужчина в засаленном ватнике, обтянутый лямками, сдвинул ушанку на затылок, открыв плешивую голову, чиркнул спичкой, пустил большой клуб табачного дыма.

— …Знаете, я сам медведей видел, — сказал он. — Один пудов на пятнадцать будет — не меньше.

— А остальные? — спросил кто-то.

— Что, остальные? Тоже по десятку были. На шкуру можно втроем лечь.

Заскрипели тормоза, поезд нервно задергался и остановился. Охотники навесили на себя ружья, патронташи, доверху набитые чем-то вещевые мешки, заторопились и вышли. Мне здесь тоже надо было сойти, но пока я собирался, их и след простыл.

Было три часа ночи. Мороз давал себя знать. Все стояло в каком-то забытьи, только иногда потрескивали деревья. За небольшой горкой виднелось зарево электрических огней.

Разговор охотников заинтересовал меня. В лесных поселках Урала охотниками, как говорится, хоть пруд пруди. Только и слышишь разговоры, что там выводок волчий уничтожили, а в другом месте медведя убили или живым взяли.

Сам я не охотник, но эти разговоры мне почему-то показались побасенками. Оказавшись случайным свидетелем столь любопытного разговора, я решил: постараюсь узнать поподробнее. И возможность представилась. Но охотники ушли.

И все-таки я их встретил. Проходя по лесосеке с товарищами, тракторист Дьяконов рассказывал… про медведей. Думаю: вот он медвежатник-то. Спрашиваю:

— Это вы медведей убили?

— Он самый, — в голос заговорили его товарищи.

Тракторист поставил ведро с автолом, сел к костру и стал рассказывать.

— Отправились, значит, мы с Федором Чмутовым, что мастером на нижнем складе работает, за рябчиками. Целый день проходили. Обидно — пустые домой возвращаемся. Вдруг, слышим, собаки наши залаяли не по-доброму как-то. Мы бегом туда. Видим: они у кучи бурелома заливаются.

— Медведь, видно, — шепчет мне Федор.

— Где? — говорю я. — Там, что ли?

— Ясно там, — говорит, — не на сосне же.

Перезарядили мы ружьишки пулями. По правде сказать, их у меня было всего две, да и то случайно захватил. Федор Иванович вырубил палку и стал прощупывать бурелом. Я с ружьем стою у дыры, а Федор шурует вовсю.

Слышу, зашевелился кто-то.

— Готовьсь! — кричит Федор. У меня, признаться, и волоса дыбом поднялись. Из дыры показалась медвежья морда, а потом и вся голова. Я стою и жду. Дыра-то узкая, сразу ему не вылезти.

И только это он стал башку кверху тянуть, тут я ему из левого ствола и врезал. Выстрела почти не слышал — только увидел, что медведь мордой сразу ткнулся в землю. И не шелохнулся больше. Медведица оказалась, пудов на десять.

Дьяконов широко растопырил руки, показывая мне размеры убитой медведицы.

Тут я решился перебить рассказчика.

— Знаете, мне говорили, что вы убили медведицу не в десять, а в пятнадцать пудиков.

— Кто это мог сказать? — возбужденно спросил он.

— Охотники, — говорю, — в поезде рассказывали.

— Ну, это, верно, опытные товарищи, врать умеют. Так вот дальше что было, — продолжал он. — Долго мы с ней возились — вытаскивали. Умаялись. Потом слышим: собаки лают на бурелом. Еще, верно, кто-то есть.

— Теперь, — говорит Федор, — ты шуруй, а я с ружьем.

Шурую — кто-то опять завозился. Я палкой что есть силы подтыкаю, а Федор ружье направил, ждет.

На этот раз медвежонок выскочил. Федор с ходу в него как трахнет, да промах, видать, сделал. А тот прямо на меня прет, с ног меня сбил. Да он сам-то, видно, перепугался не меньше моего. Перепрыгнул через меня и ходу.

Я вскочил, кричу Федору:

— Бей!

А его и след простыл. Убежал он от меня метров на сто. Тоже старый охотник называется. Струхнул, видать.

Ну, схватил я ружье да за косолапым. На ходу у меня самовыстрел произошел. Догнал я медведя, хвать, а стрелять-то нечем. Тогда я ему по загривку ка-а-к ахну — второго замертво уложил.

— Сколько же всего вы убили? — осторожно спросил я. — Двух? И обоих вы?

— Я! — он с достоинством ткнул пальцем себя в грудь.


На следующее утро повстречались мы с Федором Ивановичем Чмутовым. Желая уточнить кое-какие детали, я спросил его:

— Расскажите, Федор Иванович, как Дьяконов двух медведей наповал уложил?

— Это вы про кого, не про Василия ли? — с обидой проговорил он. — Какое там!.. Он и медведя-то живого первый раз видел.


И Чмутов стал мне рассказывать охотничью историю, в которой главным героем был не Дьяконов, а он сам. Признаться, я был озадачен и не знал, какой бы рассказ мне пришлось писать, если бы в разгар повествования не проходил мимо нас Василий. Подслушав наш разговор и поняв, о чем идет речь, он сразу же вмешался и заспорил.

Теперь оба приводили массу подробнейших деталей своей охоты. У каждого охота получилась именно своя.

— Федор, почему ты в медвежонка промазал? — спрашивал Василий. — Ведь в метре он был.

— Ты мне, Васька, брось врать при чужом человеке. А кто тебе поверит, что ты прикладом убил, да еще медведя?! Мазило ты этакое. Молод еще врать-то, — злился Федор Иванович.

Наконец оба согласились по целому ряду мелких вопросов. И лишь один вопрос так и остался неясным: кто же все-таки убил медведей? Один говорил — я, другой — я.

До сих пор не знаю, кто из них прав.

Можно подумать, что медведи скоропостижно скончались от разрыва сердца, встретив на свое горе столь заядлых охотников.

Для нас, не знатоков охотничьего дела, судя по их рассказу, и это возможно. Охотникам во всем приходится верить.




И. Богданов
ИЗОДРАННЫЙ ПОЛУШУБОК

Если сказать, что это случилось полсотни лет назад, многие подумают: пошел в старине копаться. А мне кажется, было это только вчера. Жили мы в деревне. Бедность толкала моих родителей на разные выдумки. Летом мать драла лыко, ухаживала за огородом, собирала грибы, ягоды, сушила их и складывала про запас на зиму.

Отец с раннего утра до позднего вечера косил сено богатым соседям, убирал хлеб, а в воскресенье уходил на охоту. Ружьишко у него было допотопное — шомпольное, тяжелое, с таким утолщением на конце ствола, что казалось, на него набалдашник надет.

В морозные зимние вечера отец нередко возился со своей шомполкой, ворчал на мать за то, что она давала плохую кудель для пыжей.

Кроме ружья, у нас было еще два капкана для зайцев. Они все время стояли в лесу. Отец уходил в лес всегда один, и мне подчас так хотелось бежать за ним по пухлому свежевыпавшему снегу. Но отец неизменно отвечал:

— Мал, молоко на губах не обсохло, а на охоту идешь. Правда, раза два он все же брал меня с собой, но в капканах ничего не было. Там, в лесу отец учил меня, как правильно обходить следы, ставить капканы, проверять их.

Как-то рано утром он разбудил меня:

— Гришок, сбегай, дозорь капканы. Ночью-то падера была, поди, кто попал. Я, конечно, очень обрадовался, наскоро умылся, на ходу сжевал кусок черного хлеба, сдернул с вешалки полушубок, и, схватив лыжи, выбежал на улицу. Я летел по едва заметному, присыпанному снегом, следу, который вчера был проложен отцом.

После перелеска начался мелкий ольховый кустарник, за ним — овраг. Смотрю на противоположную сторону оврага, а там снег взрыт. «Ну, — думаю, — есть!» С трудом перебрался через овраг, и вижу — снежная борозда. Словно чем-то пробуравленная, она уходит в чащу зигзагами, а по бокам ярко-красные комочки алеют.

Мне вдруг стало страшно. «Зря, — думаю, — у отца ружья не попросил». Но пошел все-таки. Вижу, капкан чернеет. Подошел ближе. А около капкана зайчишка крутится. Весь в крови, бедняга. Задняя часть ободрана, лапа в скобах зажата. Сидит он и смотрит на меня так жалобно, будто сказать хочет: отпусти, Гришок, всю жизнь благодарить буду.

Стою я перед ним, а у самого слезы выступили. К горлу подкатывается какой-то комок, дыхание перехватило. И так мне жаль стало беззащитного зайчика, что я решил отпустить его. Только дотронулся я до скобы, а заяц как закричит. Страшно стало. Сел я между лыж и шевельнуться не могу. Протащил заяц капкан еще несколько сажен, остановился и опять смотрит на меня. Собрался я с силами, подошел к нему и говорю:

— Что ты, зайка, смотришь на меня, почему боишься? Не враг я.

Снова пытаюсь освободить его лапу — не получается. Дай, думаю, встану лыжами на пружину, разожму их; скобы ослабнут — и заяц свободен. Так и сделал. Только встал я на пружины, правая нога возьми за и вывернись из лыжного ремня. Я оступился в рыхлый снег и упал прямо на зайца. Заяц истошно заверещал. Я и дар речи потерял, только слышу — полушубок мой трещит. Не помню, как откатился я в сторону, но только вижу — зайчишка мой сидит рядом с капканом. В этой суматохе ногу он успел выдернуть, но сам был, видимо, не менее моего ошеломлен и не понимал, что свободен.

Посмотрел я на полушубок — только лоскутья болтаются. Бегу домой. Мать еще в окно увидела меня, всплескивает руками. Вышел отец.

— Что с тобой, Гришутка?

Я заплакал:

— Зайчишка в капкане был, измучился он весь… Я его доставать стал, а он полушубок…

Долго они смеялись надо мной.

— Ну и охотник же ты, Гришок!.. — сказал отец.

Больше он не посылал меня «дозирать капканы».




В. Астафьев
ОХОТНИЧКИ

Что и говорить, любил Иван Никитич делать внушения. А с тех пор, как стал он мастером в ремесленном училище, это у него в привычку вошло. Да и обойтись без этого трудно: в ремесленном — группа из тридцати человек, дома — сам шестой. Народ дома и в группе проворный, на выдумки и проказы гораздый, я если этому народу постоянно не толковать, что так нехорошо, а этак некрасиво, то и ждать от него добра — дело безнадежное. По крайней мере, сам Иван Никитич был в этом уверен. Но однажды утром… Впрочем, не будем забегать вперед.

Была у Ивана Никитича одна очень застарелая и сильная страсть — охота. Претерпел он из-за нее в жизни немало притеснений со стороны супруги. Но человек он упрямый и переборол даже свою жену. Теперь, спустя тридцать лет совместной жизни, она ему даже бутербродишко какой-нибудь в мешок сует добровольно, правда, не без выговоров насчет дурной головы, которая ногам покоя не дает. К слову сказать, Иван Никитич был в жизни человеком горячим и не переваривал «тихой» охоты с чучелами, с разными там подсадными утками и тому подобное… Нет, он любил по горам ползать и если уж не дичь, то ноги за выходной так убивал, что иногда у железнодорожного моста, от которого оставалось два километра до дому, начинал мечтать о попутной машине, как о величайшем счастье.

То было в прежние годы, а теперь Ивана Никитича чаще потягивает присесть, и горы ему уж кажутся высоковатыми, и километры длинноватыми. Характер у него стал ровнее и пристрастие к обстоятельным внушениям с годами усилилось. «Да-а, старость, старость, как это она пешком, тишком — и опутает незаметно человека по всем суставам, волос на голове поубавит. Ни красоты, ни удальства! Почету, правда, больше, да что из него, из почета-то, шубу шить?»

Так рассуждает Иван Никитич. Однако молодиться он не любит. Отпустил он усы, носит просторный пиджак. И вот первый раз согласился идти на «сидячую» охоту, за тетеревами.

Пригласил его с собой завхоз училища Терешкин. Делая голос таинственным и, не то от изумления, не то от восторга, расширив маленькие желтоватые глаза, он, захлебываясь, говорит:

— Иван Никитич! Если бы ты видел! Тучи! Темные тучи! Я сижу, не дышу в балаганчике, сухо, красота, а они над головой: шш-жж-шш-жж, как еропланы! И в кошенину, и на снопы, и на березы! По ком стрелять, куда стрелять, растерялся я! Ей-бо!

— Ладно, доживем до воскресенья, увидим!

— Иван Никитич, ей-бо!

— Ну-ну, не божись за каждым словом. Нехорошо это, ученики могут услышать. Ты, все-таки, фигура немаловажная, завхоз — это значит заведующий хозяйством, можно сказать, после директора наипервейшая личность, на высоте надо держаться…

И вот они шагают по железнодорожной колее. Впереди чуть заметно серебрятся рельсы. Больше ничего не видно. Темень. С вечера прошел дождик. Воздух сырой, прохладный. От леса тянет прелой листвой, сеном. Терешкин часто перебирает ногами, а Иван Никитич пытается шагать через две шпалы. Он никак не может приноровиться, часто оступается и ворчит:

— Ходить по этим шпалам — расстройство сплошное.

— А ты по одной шпале-то, по одной, ей-бо!

— Ей-бо, ей-бо, не выходит у меня и по одной. Ноги-то сохатиные родителями дадены, только прыть уж не сохатиная…

Наконец они сворачивают с линии на лесную тропинку. Иван Никитич облегченно переводит дух, но преждевременно. Идти по лесу в такой темноте, да еще после дождика, оказывается, куда хуже, чем по линии. Корни, валежины, пни, прутья цепляются за ноги. Иван Никитич придерживает правой рукой двустволку, а левой опасливо прижимает к себе узелок. В узелке завернуты три пирога, яички и еще какая-то снедь для внука Генки. Нынешней весной старший сын Ивана Никитича уехал работать в колхоз, а с ним и Генка, любимый внук. Вот и навязали охотнику узелок. «Не задавит, говорят, попутно завернешь в деревню».

— Не задавит, не задавит, — бубнит Иван Никитич, — шмякнешься вместе со всей этой продукцией. Причуды бабьи.

— Что ты сказал?

— Ночь, говорю, эта провалилась бы в тартарары…

— A-а, оно действительно.

Но вот на одной половине неба начинают резче вырисовываться облака, появляется полоска над кромкой леса.

В лесу тихо: ни шороха, ни звука. Только шлепают сапоги двух человек, шуршит мокрая трава да потрескивают сучки. Вот уже и тропинка немножко видна. Из сумерек начали выступать отдельные полуобнаженные деревца. Еще не видно, какие у них листья: красные, ржавые, или желтые. Но уже по тому, как трепещут в ознобе листья и падают на землю, можно узнать, что это косматое деревце, наклонившееся над тропинкой, не что иное, как осина, а дальше начинают белеть березки. Не отличишь пока елку от пихты — обе темные, на обеих густо серебрятся капли дождя.

Вдруг лес рядом обрывается, тропинка исчезает, кругом становится светлее — впереди большое, теряющееся в утренней мгле, поле. На нем маячит скирда.

— Вот мы и добрались, — шепчет Терешкин, — давай скорее усаживаться, припоздали немножко, скоро прилетят, ей-бо! — Голос у Терешкина дрожит, прерывается; он — сглатывает слюну и нетерпеливо подгоняет: — Пошли, пошли! Во! — показывает он на что-то темное, рядом с опушкой леса. — Балаганчик — я те дам!.. Давай устраивайся, а я чучела выкину и дальше двину: там тоже балаган снопами закрыт, как дома в нем! Ну, я побег! Ни пуха тебе, ни пера и тому подобное.

Терешкин исчез. Его волнение передалось Ивану Никитичу. Он осторожно и торопливо лезет в шалаш. Подозрительные мысли не дают ему покоя: «Заговорил мне зубы-то, а сам небось в такое место пошел, где косачей полно. Буду вот сидеть тут, ровно филин, вертеть головой и слушать, как он там постреливает. Хитер этот „ей-бо“, хоть с виду и простоват».

Иван Никитич ощупью устраивается на месте, цепляет на какой-то сучок узелок с посылкой. Чтобы унять ненужное возбуждение, закуривает. Сидит он, потягивает по-солдатски из кулака и слушает. Потной спине становится холодно, хрустят суставы ног — ревматизм корежит. День обещает быть пасмурным. Рассвет наступает медленно, словно нехотя. Но все-таки день приближается. Уже отчетливо видна впереди скирда, приткнувшаяся к одинокой, должно быть, сухой, липе, потому что на дереве совсем нет листьев.

Иван Никитич замечает, что верх у скирды какой-то слишком уж тупой. Он напряженно вглядывается и удивленно бормочет:

— Раскрыт верх-то! Как же это? Осень ведь. — Он с беспокойством оглядывается кругом, поднимает голову и видит, что скрад закрыт снопами. — Вот оно что, — догадывается Иван Никитич, — охотнички, значит, орудовали! Колхозники-то куда же смотрят? Взгрели бы их как следует. Ах, сукины сыны, надо же додуматься, — возмущается старик.

Ему и раньше приходилось встречать охотничьи пакости: исхоженные вдоль и поперек овсяные поля, разваленные бабки, обдерганные зароды сена, разоренные скирды. И всегда становилось как-то стыдно за своего брата охотника. Вот и сейчас Ивану Никитичу сделалось не по себе. Он заерзал на коленях, поворчал еще немного, потом успокоился и благодушно отметил:

— А балаганчик-то хорош, ничего не скажешь! — и махнул рукой: что может значить какой-то десяток снопов?

Договорить ему не удалось: над головой прошелестели крылья. Он вздрогнул и увидел — впереди снижаются два черныша. Сели они далеко за скирдой. Ивана Никитича стал колотить озноб. Он взвел курки и снова затаил дыхание. На сухую липу, к чучелам упало несколько тетеревов и замерло. «Пятьдесят или семьдесят м

Страшная охота — Георгий Скребицкий

Подробности
Категория: Георгий Скребицкий

Рассказы охотника: Страшная охота (рассказ)


Кругом был лес, по-зимнему тихий и белый. Федя осторожно пробирался на лыжах среди заснеженных кустов. Он поминутно останавливался и прислушивался — не залает ли где на белку его собака Мушка. Но Мушка не отзывалась.

Федя, придерживая за ремень тяжелое одноствольное ружье, тихо скользил по снегу. Ему было очень досадно, что Мушка ничего не находит.
Вдруг Федя насторожился — где-то совсем близко послышался знакомый лай. Мальчик снял с плеча ружье и побежал по снегу меж деревьев.
Впереди — поляна. Федя выглянул из-за кустов. В каких-нибудь десяти шагах он увидел Мушку. С злобным лаем она бросалась к лежавшей на земле сосне и проворно отскакивала назад.

«Кто же под сосной?.. Хорек, куница? Не упустить бы!» подумал Федя, выбираясь из кустов.
Но тут он вдруг заметил возле самой сосны на снегу большое желтое пятно.

Федя сразу остановился. «Берлога! — мелькнула мысль. — Под снегом медведь. Надышал, потому и снег желтеет».
Федя спрятался в кусты. «Скорее отозвать собаку — и в деревню к деду, — подумал он. — Завтра же дед с Силантием придут и свалят косолапого».
И тут же другая мысль: «А что, если самому убить медведя?» Трусом Федя никогда не был, да и охотится не первый год, с малых лет с ружьем в лесу.
Федя колебался. Страшно одному в первый раз на такого зверя итти. Но ведь медведь сотни белок стоит! Вот бы убить здорово!
Он нащупал в кармане пулю. Дед учил всегда брать с собой на всякий случай, а тут случай и подвернулся.
Федя быстро зарядил пулей ружье. «Ну, будь что будет!» — и он вышел из кустов.


Завидев хозяина, Мушка сразу осмелела. Вся ощетинилась, бросилась к сосне и, злобно рыча, начала разрывать лапами снег.
У Феди захватило дух: «Сейчас разбудит, выгонит зверя. Бежать поздно…» Мальчик взвел курок и приготовился.
Секунда… другая… Сердце колотится так, что даже ружье вздрагивает.
Вдруг снег под сосной ожил, зашевелился. Мушка с отчаянным лаем отскочила в сторону. И вот из-под сугроба поднимается, растет что-то огромное, темное.
Не помня себя, Федя прижал к плечу ружье, прицелился и спустил курок. Раздался выстрел и вслед за ним бешеный рев.

Раненый зверь сделал прыжок прямо к Феде.
Мальчик бросил разряженное ружье и опрометью пустился прочь.
В ужасе слышал он за собой треск сучьев и тяжелые прыжки зверя. Вот-вот нагонит. «Не уйти… Пропал!..»
Федя с отчаянием обернулся — перед ним страшная оскаленная пасть. В лицо дохнуло звериным теплом. И в тот же миг огромная туша сшибла его с ног, навалилась, душит. Федя хотел крикнуть — и потерял сознание.
* * *
— Что ты дверь-то дерешь? Перемерзла, что ли? — заворчал дед, впуская Мушку в избу.
Собака, поджав хвост, робко пробралась в дверь, села посреди комнаты и вдруг, подняв морду, тоскливо завыла.
— Цыц, окаянная! — крикнул дед.
Мушка забилась под кровать, и оттуда снова послышался протяжный, жалобный вой.
«Как по покойнику воет, — подумал старик, и ему стало не по себе. — А где же Федя? Сегодня воскресенье, в школу итти незачем». Дед глянул на стену. Так и есть: Фединого ружья нет. Значит, на охоте, а собака одна вернулась, да еще воет… Ох, не к добру это!
Старик схватил полушубок, шапку, ружье и заторопился к соседу Силантию.
Не теряя времени, Силантий с дедом стали на лыжи и пустились в путь. Мушка бежала впереди, указывая дорогу.
Миновали мелколесье, подошли к поляне. Вдруг шедший впереди Силантий остановился: посреди поляны что-то темнело.
Силантий выглянул из-за веток и невольно попятился — прямо перед ним на снегу затаился медведь.
Силантий взвел курок и тихо свистнул. Медведь не двинулся. Охотник свистнул громче, шагнул вперед. В это время Мушка смело подбежала к зверю, села возле него и, подняв морду, протяжно завыла.
Силантий обернулся к деду, глухо сказал:
— Подходи, Дмитрий, мертвый он. — И, стараясь не глядеть на старика, тихо добавил: — Замял Федюшку. Вишь, прямо на лыжне и лег, а дальше — следу конец.
Охотники с трудом приподняли, отвалили в сторону мертвого зверя. Под ним, уткнувшись лицом в снег, лежал Федя.
Увидев его, дед только охнул и повалился возле внука.
— Федя! Федечка! — Больше он ничего не мог выговорить.
И вдруг — или это чудится старику? — мальчик поворачивает голову, привстает:
— Дедушка…
— Федюша! — вскрикивает дед и еще крепче обнимает внука.
Федя с трудом поднимается на ноги. Он даже не ранен — медведь только подмял его.
— Ка-ак сшиб он меня да как навалился… — возбужденно рассказывает Федя. — Помутилось все — и не помню… А потом очнулся, лежу под ним, боюсь шелохнуться. Лежал, лежал, не знаю сколько, весь затек. Вдруг он как зашевелится! Ну, думаю, конец мой пришел. А это, значит, вы его поднимать стали?
Силантий оглядел со всех сторон убитого зверя.
— Ишь, живучий какой! — сказал он. — Насмерть ранен, а пробежал сколько. Молодец, Федюха, здорово ты ему закатил, в самое сердце. А то бы — капут тебе.
Дед с гордостью посмотрел на внука и ласково потрепал его по плечу:
— Вот и я помощника дождался. Ну, Федюша, теперь, значит, вместе охотиться будем.


— КОНЕЦ —

Три охотника — Носов Н.Н. Рассказ про встречи охотников с медведем.

 

Три охотника читать

 

Жили-были три весёлых охотника: дядя Ваня, дядя Федя да дядя Кузьма. Вот пошли они в лес. Ходили, ходили, много разных зверушек видели, но никого не убили. И решили устроить привал: отдохнуть, значит. Уселись на зелёной лужайке и стали рассказывать друг другу разные интересные случаи.

 

Первым рассказал охотник дядя Ваня.

 

— Вот послушайте, — сказал он. — Давно это было. Пошёл я как-то зимою в лес, а ружья у меня в ту пору не было: я тогда маленький был. Вдруг смотрю — волк.

 

Огромный такой. Я от него бежать.

 

А волк-то, видать, заметил, что я без ружья. Как побежит за мной!

 

«Ну, — думаю, — не удрать от него мне».

 

Смотрю — дерево. Я на дерево. Волк хотел цапнуть меня, да не успел. Только штаны сзади зубами порвал. Залез я на дерево, сижу на ветке и трясусь от страха. А волк сидит внизу на снегу, поглядывает на меня и облизывается.

 

Я думаю: «Ладно, посижу здесь до вечера. Ночью волчишка заснёт, я от него удеру».

 

К вечеру, однако, ещё один волк пришёл. И стали они меня вдвоём караулить. Один волк спит, а другой стережёт, чтоб я не сбежал. Немного погодя пришёл третий волк. Потом ещё и ещё. И собралась под деревом целая волчья стая. Сидят все да зубами щёлкают на меня. Ждут, когда я свалюсь к ним сверху.

 

Под утро мороз ударил. Градусов сорок. Руки-ноги у меня закоченели. Я не удержался на ветке. Бух вниз! Вся волчья стая как набросится на меня! Что-то как затрещит!

 

«Ну, — думаю, — это кости мои трещат».

 

А оказывается, это снег подо мной провалился. Я как полечу вниз и очутился в берлоге. Внизу, оказывается, медвежья берлога была. Медведь проснулся, выскочил от испуга наружу, увидел волков и давай их драть. В одну минуту разогнал всех волчишек.

 

Я осмелел, потихоньку выглянул из берлоги. Смотрю: нет волков — и давай бежать. Прибежал домой, еле отдышался. Ну, моя маменька дырку на штанах зашила, так что совсем незаметно стало. А папенька, как узнал про этот случай, так сейчас же купил мне ружьё, чтоб я не смел без ружья по лесу шататься. Вот и стал я с тех пор охотник.

 

Дядя Федя и дядя Кузьма посмеялись над тем, как дядя Ваня напугался волков. А потом дядя Федя и говорит:

 

— Я раз тоже в лесу напугался медведя. Только это летом было. Пошёл я однажды в лес, а ружьё дома забыл.

 

Вдруг навстречу медведь. Я от него бежать. А он за мной. Я бегу быстро, ну, а медведь ещё быстрей. Слышу, уже сопит за моей спиной. Я обернулся, снял с головы шапку и бросил ему. Медведь на минутку остановился, обнюхал шапку и опять за мной. Чувствую — опять настигает.

 

А до дому ещё далеко. Снял я на ходу куртку и бросил медведю.

 

Думаю: «Хоть на минуточку задержу его. Ну, медведь разодрал куртку, видит — ничего в ней съедобного. Снова за мной.

 

Пришлось мне бросить ему и брюки, и сапоги. Ничего не поделаешь: от зверя-то надо спасаться!

 

Выбежал я из леса в одной майке и трусиках. Тут впереди речка и мостик через неё. Не успел я перебежать через мостик — как затрещит что-то! Оглянулся я, а это мостик под медведем рухнул. Медведь бултых в речку!

 

«Ну, — думаю, — так тебе и надо, бродяга, чтоб не пугал людей зря».

 

Только под мостиком было неглубоко. Медведь вылез на берег, отряхнулся как следует и в лес обратно ушёл. А я говорю сам себе:

 

«Молодец, дядя Федя! Ловко медведя провёл! Только как мне теперь домой идти? На улице люди увидят, что я чуть ли не голышом, и на смех поднимут».

 

И решил: посижу здесь в кусточках, а стемнеет, пойду потихоньку. Спрятался я в кустах и сидел там до вечера, а потом вылез и стал пробираться по улицам. Как только увижу, что кто-нибудь идёт навстречу, сейчас же шмыгну куда-нибудь за угол и сижу там, в потёмках, чтоб на глаза не попадаться.

 

Наконец добрался до дома. Хотел дверь открыть, хвать-похвать, а ключа у меня и нет! Ключ-то у меня в кармане лежал, в куртке. А куртку-то я медведю бросил. Надо бы мне сначала ключ из кармана вынуть, да не до того было.

 

Что делать? Попробовал дверь выломать, да дверь оказалась крепкая.

 

«Ну, — думаю, — не замерзать же ночью на улице».

 

Высадил потихоньку стекло и полез в окошко.

 

Вдруг кто-то меня за ноги хвать! И орёт во всё горло:

 

«Держите его! Держите!»

 

Сразу людей набежало откуда-то.

 

Одни кричат:

 

«Держите его! Он в чужое окошко лез!» Другие вопят:

 

«В милицию его надо! В милицию!» Я говорю:

 

«Братцы, за что же меня в милицию? Я ведь в свой дом лез».

 

А тот, который схватил меня, говорит:

 

«Вы его не слушайте, братцы. Я за ним давно слежу. Он всё время по тёмным углам прятался. И дверь хотел выломать, а потом в окно полез».

 

Тут милиционер прибежал. Все ему стали рассказывать, что случилось.

 

Милиционер говорит:

 

«Ваши документы!»

 

«А какие у меня, — говорю, — документы? Их медведь съел».

 

«Вы бросьте шутить! Как это медведь съел?»

 

Я хотел рассказать, а никто и слушать не хочет.

 

Тут на шум соседка тётя Даша из своего дома вышла. Увидела меня и говорит:

 

«Отпустите его. Это же наш сосед, дядя Федя. Он на самом деле в этом доме живёт».

 

Милиционер поверил и отпустил меня.

 

А на другой день купил я себе новый костюм, шапку и сапоги. И стал я с тех пор жить да поживать, да в новом костюме щеголять.

 

Дядя Ваня и дядя Кузьма посмеялись над тем, что приключилось с дядей Федей. Потом дядя Кузьма сказал:

 

— Я тоже однажды медведя встретил. Это было зимой. Пошёл я в лес. Гляжу — медведь. Я бах из ружья. А медведь брык на землю. Я положил его на санки и повёз домой. Тащу его по деревне на санках. Тяжело. Спасибо, деревенские ребятишки помогли мне его довезти до дома.

 

Привёз я медведя домой и оставил посреди двора. Сынишка мой Игорёк увидел и от удивления рот разинул.

 

А жена говорит:

 

«Вот хорошо! Сдерёшь с медведя шкуру, и сошьём тебе шубу».

 

Потом жена и сынишка пошли пить чай. Я уже хотел начать сдирать шкуру, а тут, откуда ни возьмись, прибежал пёс Фоксик да как цапнет медведя зубами за ухо! Медведь как вскочит, как рявкнет на Фоксика! Оказалось, что он не был убит, а только обмер от испуга, когда я выстрелил.

 

Фоксик испугался и бегом в конуру. А медведь как бросится на меня! Я от него бежать. Увидел у курятника лестницу и полез вверх. Взобрался на крышу. Гляжу, а медведь вслед за мной полез. Взгромоздился он тоже на крышу. А крыша не выдержала. Как рухнет! Мы с медведем полетели в курятник. Куры перепугались. Как закудахчут, как полетят в стороны!

 

Я выскочил из курятника. Поскорей к дому. Медведь за мной. Я в комнату. И медведь в комнату. Я зацепился ногой за стол, повалил его. Вся посуда посыпалась на пол. И самовар полетел. Игорёк от страха под диван спрятался.

 

Вижу я — бежать дальше некуда. Упал на кровать и глаза с перепугу зажмурил. А медведь подбежал, как тряхнёт меня лапой, как зарычит:

 

«Вставай скорее! Вставай!»

 

Я открыл глаза, смотрю, а это-жена меня будит. «Вставай, — говорит, — уже утро давно. Ты ведь собирался идти на охоту».

 

Встал я и пошёл на охоту, но медведя в тот день не видал больше. И стал я с тех пор жить да поживать, да щи хлебать, да хлеб жевать, да в новом костюме щеголять, во!

 

Дядя Ваня и дядя Федя посмеялись над этим рассказом. И дядя Кузьма посмеялся с ними.

 

А потом все трое пошли домой. Дядя Ваня сказал:

 

— Хорошо поохотились, правда? И зверушки ни одной не убили, и весело время провели.

 

— А я и не люблю убивать зверушек, — ответил дядя Федя. — Пусть зайчики, белочки, ёжики и лисички мирно в лесу живут. Не надо их трогать.

 

— И птички разные пусть тоже живут, — сказал дядя Кузьма. — Без зверушек и пичужек в лесу было бы скучно. Никого убивать не надо. Животных надо любить.
Вот какие были три весёлых охотника.

Количество прочтений: 1288 Опубликовано: Мишуткой

Рыбалка, охота. Рассказы

Читайте также

ОЧАГОВАЯ РЫБАЛКА

ОЧАГОВАЯ РЫБАЛКА Сдали мы последние злючие зачёты, но перед летней сессией нас ожидало еще одно интересное мероприятие под названием «Очаг». «Очаг» — это зона ядерного, химического и бактериологического заражения. Только понарошку. Ежегодные учения такие. Завезли нас,

Глава пятнадцатая РЫБАЛКА НА РЕКЕ ВААЛЬ

Глава пятнадцатая РЫБАЛКА НА РЕКЕ ВААЛЬ Дорога до реки Вааль измотала всех. Отто сидел за рулем машины старого Джона, отказавшись от услуг забывчивого У-Цибусисо потому, что на яхте просто не было для него места.Ступив на берег Вааля только под вечер, Тиана начала

Последняя рыбалка

Последняя рыбалка Не замечали ли вы, господа, одной любопытной жизненной закономерности? Получение удовольствия состоит из собственно процесса и сопутствующих предметов (для рыбалки – снасти, для охоты – ружья и т. д.). Так вот, чем больше у тебя становится

Охота

Охота Князь вынул бич и кинул клич,                       Грозу охотничьих добыч, И белый конь, душа погонь,                       Ворвался в стынущую сонь. Удар копыт в снегу шуршит,                       И зверь встает, и зверь бежит, Но не спастись ни в глубь, ни в

Рыбалка

Рыбалка Лето 1978 года. Я только что купил полдома под Москвой на берегу реки. И первый, кого я позвал на рыбалку, был, конечно, Николай Афанасьевич Крючков. Заядлый рыболов и еще более заядлый рассказчик о рыбалке.Забирая его из Москвы и получив строгие указания от Лиды (жены)

ГЛАВА 8 ОХОТА И ОХОТА НА ОХОТНИКОВ (май – июнь 1940 г.)

ГЛАВА 8 ОХОТА И ОХОТА НА ОХОТНИКОВ (май – июнь 1940 г.) В мае-июне 1940 года германская армия перешла «линию Зигфрида»[30] и быстро прошла через Голландию и Бельгию во Францию. Германские ВМС в этой кампании не участвовали и были по-прежнему прикованы к району Норвегии, но скоро

Охота

Охота Кто обманывает рыбу, Прерывает птицы пенье, Тащит волоком оленя Без стыда и униженья? Кто свалил медведя глыбу, Набираясь вдохновенья?! Это вы, Владимир Ленин, Это вы, Иван Тургенев. В небо птицы улетели, И уплыли рыбы в реки, А в лесах укрылись звери, Напугало, видно,

ОХОТА

ОХОТА До этого момента я была миссис Кристи. Из интервью А. Кристи газете «Дейли мейл», 1928 г. Из тридцати шести способов избежать несчастья лучший — бегство. Древняя китайская пословица, которую А. Кристи выписала и хранила Пора начать новую историю.Вечером 3 декабря, в

«Охота»

«Охота» Двадцать шестого января сорок третьего года над Ставрополем ветер гнал низкие облака. За ночь грязь припорошило мокрым снегом. Аэродром, который вчера был черным, к утру будто накрыли белой скатертью. Из-за плохой погоды полетов не предвиделось. Телефонный

РЫБАЛКА

РЫБАЛКА Когда мы начали играть на чердаке, это была просто самодеятельность. Мы тусили в своей компании и бренчали для собственного удовольствия. А когда стали более профессионально заниматься, нашли репетиционную базу. Таганрог-то небольшой город, и в принципе все

ОХОТА

ОХОТА Когда выводились советские войска из Германии, наши ребята захотели оставить свой след в памяти местных жителей, в частности они решили поохотится на местных уточек. Вы когда-нибудь видели глаза человека, который не врубается чего от него хотят? Если хотите

Охота

Охота Уже со школьных лет обнаружились всякие легочные непорядки. Затем они перешли в тягостные долгие бронхиты, в ползучие пневмонии, и эти невзгоды мешали посещению школы. Как только осенью мы возвращались из Извары в Питерские болота, так сейчас же начинались

Рыбалка, охота

Рыбалка, охота Один приятель зовет другого на рыбалку. А тот отвечает, что его жена не пускает.— Так и меня тоже не пускает! Но я вот что делаю: утром встаю, откидываю одеяло и говорю жене: «Ну и зад…ца у тебя!» После этого она со мной не разговаривает, и я спокойно еду на

ГЛАВА 8 ОХОТА И ОХОТА НА ОХОТНИКОВ (май – июнь 1940 г.)

ГЛАВА 8 ОХОТА И ОХОТА НА ОХОТНИКОВ (май – июнь 1940 г.) В мае-июне 1940 года германская армия перешла «линию Зигфрида»[30] и быстро прошла через Голландию и Бельгию во Францию. Германские ВМС в этой кампании не участвовали и были по-прежнему прикованы к району Норвегии, но скоро

На медвежьей охоте

Страница 1 из 3

К месту охоты мы мчались на хорошо откормленных, мотавших гривами и бодро фыркавших на морозе лошадках, запряженных в розвальни и возки. После городской утомительной жизни чудесным казался ночной зимний лес: высокие сосны и мерцавшие под месяцем крутые снежные взгорки, и сокрытая в извилистых берегах, темневшая провалами речка.

Двадцать километров пути были легкой передышкой. Торопливо разбирая из саней ружья, разминаясь после дороги, вылезли мы на скрипучий снег у привала — в глухой лесной деревеньке, где проживал егерь, следивший за окладом. Городские охотники, собравшиеся на большую охоту, приобретают особенный, солидный вид. Мы с напускной важностью входили в избу, ставили в угол оружие.

Как водится, задолго до выхода на облаву в избе начались горячие споры.

Устроитель охоты, Захарыч, подробно рассказывал о сделанном им окладе.

Потревоженных дровосеками, залегших в новом месте зверей нашли и облаяли собаки. Медведи лежали в небольшом, тесно обрезанном кругу. Это обстоятельство требовало особенной осторожности при расстановке стрелков, ибо малейший шум мог испортить охоту. Зверя должен был выставлять окладчик Захарыч со своими верными помощниками — видавшим на своем веку всяческие виды седомордым Мурашом и молодым бойким Пиратом.

Опытные охотники-медвежатники хорошо знают, что для успеха в охоте прежде всего нужен порядок.

Отправляясь на большую охоту, стрелки должны быть готовы ко всяким случайностям. На зверовой охоте нельзя ничего предрешить. Ни один самый опытный егерь не может знать точно, как и куда пойдет зверь, какие случайности могут помешать стрелку на облаве. Большая наблюдательность, знание повадок и характера зверя, умение хорошо ориентироваться и особенно охотничье чутье — вот самые главные качества, которыми должен обладать опытный егерь-медвежатник. В нашем окладчике и устроителе охоты качества эти соединялись: он хорошо знал зверя и его повадки, имел прекрасных собак и умел хорошо руководить трудной охотой.

На больших, многолюдных охотах, в которых участвуют иногда неопытные горячие стрелки, о настоящей охоте имеющие представление только понаслышке, особенное значение имеет твердая дисциплина. Только дисциплинированных, точно подчиняющихся правилам облавной охоты стрелков можно ставить на номера. Малейшая оплошность — звук не вовремя заряжаемого ружья, неосторожное движение на номере — может погубить и сорвать охоту.

За столом, заваленным бумагою с распакованными закусками и принадлежностями для чистки ружей, всю ночь продолжались жаркие разговоры. В помещении было темно, скудный свет маленькой лампы едва освещал возбужденные лица охотников. В низкие окна избы пробивался зеленоватый отблеск зимнего рассвета.

— Итак, товарищи, решено, — заканчивал свои наставления наш руководитель охоты Захарыч, — жребиев не будем кидать, на ответственнейшие места мы поставим лучших стрелков с надежным оружием. В лесу не шуметь и не кричать. Во избежание несчастья, становясь на номер, каждый стрелок должен хорошенько осмотреться. Необходимо наблюдать, где стоят соседи. Со своих мест до окончания охоты не сходить. Зверя напускайте на выстрел как можно ближе.

— А если на соседа идет зверь и сосед не стреляет, можно стрелять?

— Ни в коем случае.

— А ежели на меня валит?

— Это дело другое. Помните хорошенько, товарищи стрелки, конечную цель нашей охоты: ни одного зверя живым из круга не выпускать, все звери должны быть взяты…

 

* * *

Чудесен украшенный тяжелою снежною нависью зимний лес. Мы останавливаемся на маленькой, окруженной густым лесом, прикрытой пухлым снегом полянке. Здесь остановка, курильщики могут выкурить последнюю папиросу.

Мы говорим шепотом, приглядываясь к окружающему нас снежному лесу, хранящему тайну сегодняшнего охотничьего успеха.

С утра крепко морозит, чуть тянет, сдувая сухие снежинки с лесных макуш, морозный утренний ветерок.

По протоптанному окладчиками глубокому снегу мы погружаемся в таинственную глубину леса, покрывшего нас своей тишиной. Мы идем, осторожно шагая след в след, чтобы не хрустнула под ногою ветка, не сломался задетый стволами ружья хрупкий мерзлый сучок.

Вот останавливается передний, и вся вереница стрелков замирает. Я чувствую в глазах соседа тревожный вопрос: «Должно быть, сорвалось? Ушли звери».

Нет, звери от нас не ушли! От уха к уху бежит по цепи шепот, переданный от передового. Как ветерок по макушам деревьев, скользит этот шепот от человека к человеку:

— Здесь ждать!

— Здесь…

 

Читать «Рассказы охотника» — Скребицкий Георгий Алексеевич — Страница 9

Пропавший медведь

Дней десять гонялись охотники за медведем. Убить не могут и в берлогу улечься не дают. Только он ляжет — опять спугнут. Охотники-то молодые, неопытные, а медведь попался чуткий: как заслышит по снегу шорох лыж, сейчас же вскочит — и наутек.

Видят охотники — не простое дело убить такого зверя. Решили напрасно медведя не пугать, а выследить, куда он заляжет, и не трогать его до глубоких снегов — пускай себе облежится. Так и сделали.

Прошло две недели. Наступил самый снежный месяц — февраль. Недаром про него говорится: «Февраль придет, все пути заметет». Чуть не каждый день снег да метель.

Наконец как-то в ночь непогода стихла. Утром выглянуло солнце, и осветило лес, разряженный в розовые и голубые одежды. Все деревья укутались в тяжелые ватные шубы, нахлобучили белые шапки, низко опустили ветви, будто руки в огромных пуховых рукавицах.

В то утро охотники опять пришли в лес за медведем. Только на этот раз не одни — пригласили на подмогу старого медвежатника дядю Никиту.

Никита и сам как медведь — огромный, сутулый, все лицо заросло густой бородой, а из-под нависших бровей блестят живые, острые глазки. Идет Никита на лыжах, переваливаясь с ноги на ногу. Зато уж как шагнет… попробуй угонись! Пока по лесу шли, совсем замучил молодых охотников. Рады, что наконец до места добрались.

Остановились на поляне, пустили собак в ту самую чащу, куда в последний раз скрылся медведь, а сами разбрелись по лесу.

Прошел час, другой. Облазили собаки всю чащу, каждый куст обнюхали — нет берлоги. Пропал медведь, будто сквозь землю провалился.

Сошлись охотники опять на поляне и не знают, что дальше делать. Дядя Никита спрашивает товарищей:

— Может, ушел отсюда медведь? Вы след-то хорошо проверили?

— Да, каждое утро кругом чащи обходили. Не было выходного следа. Не выходил медведь.

Тут и сам Никита призадумался: «Куда же ему деваться? Не мог же он отсюда улететь!»

Вдруг где-то далеко в чаще Никитова собака залаяла. Охотники схватились за ружья, бросились на голос собаки. Полезли через кусты, через валежник, насилу пробрались. Глядят — эка досада! Собака-то не медведя, а белку нашла. Стоит под сосной, смотрит вверх и лает. Вершина у сосны широкая, разлатая, как огромная корзина. Вся сучьями завалена видно, раньше было гнездо какой-то большой птицы, а теперь снег все забил, и не разглядишь ничего.

Обидно стало охотникам. Кто-то из молодых сказал:

— На такой охоте хоть бы белку убить. А может, еще куница там затаилась. Только трудно выгнать оттуда.

Он поднял ружье и выстрелил в вершину, чтобы выпугнуть зверя.

Вдруг с дерева как посыплются сучья, снег! Валится что-то огромное — и прямо на людей. Едва отскочили. Глядят — медведь.

Шлепнулся медведь на снег, вскочил — и бежать.

Охотники и опомниться не успели, а его уже след простыл.

Развел дядя Никита руками:

— Ну и чудеса! Сорок лет на медведей охочусь, а такое в первый раз увидать довелось: чтобы медведь не на земле, не под снегом, а на дереве берлогу себе устроил.

Крылатый охотник

Как-то раз на охоте шел я по заячьему следу. Вдруг вижу — в кустах под деревом белеется выкопанная в снегу заячья лежка. Я свистнул. Заяц не выскочил.

Тогда я осторожно полез в кусты. Лежка оказалась пустой. По другую сторону кустов от нее шел свежий заячий след, а рядом с кустами снег был примят, будто кто-то спрыгнул с дерева, повозился в снегу и исчез. Никаких следов, кроме заячьего, не было видно.

Кто же спугнул зайца? И что это за углубления в снегу рядом с лежкой?

Я решил пойти по заячьему следу. Косой несся огромными скачками, словно удирал от кого-то. Вдруг, судя по следу, зайца будто ранили, он упал и начал биться на одном месте. Весь снег кругом был примят и забрызган кровью. Потом, видно, заяц вновь вскочил и понесся дальше, к ближайшему лесу.

Я поспешил по заячьему следу и увидел на опушке леса кучу хвороста. Прямо под нее уходил заячий след, а наверху на хворосте сидел, зорко поглядывая вниз, большой черный ворон.

Тут я сразу все понял: пролетая над полем, зоркий ворон заметил в кустах заячью лежку. Но кусты помешали ему сразу напасть на зайца. Тогда ворон сел рядом с лежкой и спугнул косого.

Заяц пустился наутек, а ворон погнался за ним, настиг посреди поля, сбил с ног и начал рвать когтями и клювом. Но зайцу удалось вырваться, он бросился к лесу и спрятался под хворост.

Выходит, мы с вороном охотились за одной и той же добычей!

«Посмотрим: кому же она достанется?» подумал я, подбираясь из-за деревьев к куче хвороста.

Занятый своим наблюдением, ворон даже не заметил меня. Я подошел совсем близко и внезапно выскочил из-за деревьев.

Испуганная птица шарахнулась в сторону и полетела прочь.

Теперь только бы не упустить косого! Кругом кусты, мигом улепетнет!

Держа ружье наготове, я остановился.

Вот под хворостом кто-то завозился. Не теряя времени, я прицелился и выстрелил.

В тот же миг из-под кучи, совсем с другой стороны, выскочил здоровенный заяц и в два прыжка исчез в кустах.

Я так и опешил: «В кого же я стрелял?»

Поднимаю ветки хвороста — и вижу: убил ворона. Вот кто достался мне вместо зайца!

Значит, вороны вдвоем охотились на косого и загнали его под хворост. Один уселся сверху сторожить, а другой полез под хворост выгонять добычу. Но зайцу повезло: ему удалось удрать, а ворон поплатился жизнью.

* * *

Ворон — страшный враг всех мелких зверей… Иногда он решается нападать даже на козлят и ягнят. Поэтому охотники терпеть не могут ворона и всячески стараются уничтожать его.

Но насколько вреден дикий ворон, — настолько же интересен ручной. Ворон — замечательно умная птица. Если поймать молодого вороненка и воспитать его в неволе, он быстро привязывается к людям, прекрасно знает своего хозяина и даже выучивается говорить.

Воронуша

— Не купите ли вы у меня птицу? — предложил гражданин, входя в кабинет заведующего зверинцем.

Он держал в руках что-то большое, завернутое в простыню.

— А она дрессированная? — спросил заведующий.

— Да, ученая, — ответил хозяин птицы, развязывая простыню.

Там оказалась самодельная клетка, а в ней большой черный ворон. Он беспокойно прыгал по клетке, оглядывая новую комнату и незнакомых людей.

— Сейчас немного успокоится, — сказал гражданин, — и я вам покажу, что он знает.

Подождав несколько минут, гражданин вынул из кармана кусочек сырого мяса и показал его ворону.

Птица начала совать клюв в щели проволочной сетки, стараясь достать мясо. Не тут-то было!

Тогда ворон приостановился, как бы обдумывая, что же делать. И вдруг громко и четко на всю комнату произнес:

— Воронок, Воронок!

— Молодец! — похвалил хозяин и дал птице мясо. Потом вынул второй кусочек и спросил: — Ну, а как ты любишь чтобы тебя звали?

Ворон торопливо ответил:

— Воронок, Воронок!

— Нет, нет! — замахал рукой хозяин. — Ты отвечай, как ты любишь?

Ворон немного наклонил голову и, как артист на сцене, громким шопотом проговорил:

— Воронуш-ш-ша!

За это он сейчас же получил второй кусочек мяса.

— Очень хорошо! — похвалил заведующий зверинцем. — Говорящий ворон нам нужен. А еще что-нибудь он у вас говорит?

Хозяин замялся:

— Говорить-то говорит, да уж это, пожалуй, не стоит и показывать.

История охоты на медведя — Нетипичная нация

9 мая я добрался до наживки, и она исчезла, что, как мне сказали, является большим запретом для травли медведей, но я набил наживку и сел на землю- слепой однако. Я должен быть честным, когда говорю вам, что мне немного страшно, когда я сижу один на приманке на земле, но я действительно хотел получить полный опыт в этом сезоне, чтобы увидеть, понравится ли мне это. В ту апрельскую ночь я в значительной степени гарантировал, что буду охотиться на медведя столько, сколько смогу, и их популяция оправдывает это.Устроившись и наблюдая, как несколько медведей приходят и уходят. Новая свиноматка привела на приманку трехлетних детенышей, и один из них был НЕ в хорошем настроении. После того, как он увидел, как он сбивает с приманки всех и каждого медведя, который пытался вторгнуться в удивительную демонстрацию скорости и силы из маленького пакета, он обратил свое внимание на меня. Я до сих пор не уверен, сменился ли ветер, и он уловил мой ветер, или он поймал меня в движении, но он хотел знать, кто я такой. Посмотрите это видео ниже, чтобы увидеть, насколько близко я подошел к этому парню, это был невероятный опыт!

https://www.facebook.com/charlie.reade.9/videos/10157537858023871

Я пытался запечатлеть как можно больше схватки, но мне нужно было быть на высоте и следить за тем, чтобы на него всегда был направлен пистолет. Я был один, а его мать была всего в 25 ярдах от меня и наблюдала за всем происходящим, в то время как два других детеныша приблизились ко мне с другой стороны. Излишне говорить, что я был довольно потрясен. Но я не ушла, я бросила в него палку, как копье, ударила его по лицу, и он улетел на ночлег вместе с матерью и сестрами.А разве ты не знаешь? Следующим медведем была крупная свиноматка, и с безопасного расстояния в ели Блэкфейс наблюдал за ее кормлением, и сразу после законной стрельбы свет прошел, и моя видеокамера плохо его улавливала, он лежал посреди тропы. и смотрел на меня до полной темноты. Это был очень непростой выход из слепого в ту ночь! И тот, который еще больше проинформировал Блэкфейса о моем присутствии там.

10 мая Я думал, что разобрался. Если я просто мертв и готов перед тем, как стемнеет, он не сможет устоять перед свежим бобром! И, как по маслу, свиноматка с тремя медвежатами, которую я называю «Ворчун», пришла первой, чтобы покормиться, а затем уступила место одинокой свиноматке.На этот раз не было Блэкфейса, честно говоря, я начинал расстраиваться. Как могли все 4 медведя выйти и броситься прямо на нового бобра, но не на самого доминирующего? Я был уверен, что он недалеко, поэтому снова дождался темноты. И через несколько минут после последнего легального света он ворвался, как шар для разрушения, и схватил бобра. И прежде чем я успел даже приготовится стрелять, он разорвал его пополам в том месте, где оно было привязано, и исчез в темноте. Мое разочарование росло.25 с лишним часов в окружении медведей начинали утомлять меня, но я прогнал это чувство и вернулся к нему на следующий день, поскольку дни для охоты заканчивались.

День 11 мая был настолько разочаровывающим, насколько вы можете себе представить. Ошибки были смешными, и, конечно же, я забыл о заправках в моем термоячейке. Медведи были непреклонны всю ночь с 17:00 до 10, и им было очень любопытно масло для фритюрницы, которое я пролил на свои джинсы. Что сделало приманку еще одной напряженной и тревожной ночью. Еще раз, но на этот раз раньше вечером появился Блэкфейс.На этот раз мне было совершенно ясно, что он знал, что я был в этой слепой. Он просидел за бочкой минут 10, уставившись на меня, прерывая взгляд только для того, чтобы периодически хватать кусок приманки и снова ложиться за бочку. Он сводил меня с ума, почти насмехался надо мной. По сути, он говорил: «Спасибо за бесплатного бобра, черт!» и он знал, что я не могу застрелить его из-за ствола. Еще одна ночь, когда этот медведь перехитрил меня, довела меня до предела.

Так как я начинающий охотник на медведей, я обратился к списку друзей, чтобы пригласить более опытных парней.Я получил очень быстрый и простой ответ от Томми, который также работает в Non-Typic Nation. Он просто предложил складывать бревна позади приманки, чтобы ему пришлось обходить спереди. Сейчас это кажется ерундой, но тогда я так не думал. И это действительно был тот кусочек головоломки, которого мне не хватало.

Той ночью я отправился достаточно рано, чтобы собрать немного валежника в моем четырехколесном трейлере и доставить его на место приманки, чтобы внести некоторые изменения. Я снова набил приманку и сидел примерно в свое обычное время.Конечно же, медведи уже привыкли к моему графику травли.

12 мая ночь, которую я буду вспоминать как поворотный момент в моей охотничьей карьере. Наблюдая за кормлением маленьких медведей, я и представить себе не мог, что мой план скоро воплотится в жизнь. Я был в графике медведей, и к этому моменту у меня было много отснятого материала, поэтому мой план состоял в том, чтобы свести движение во время съемок к абсолютному минимуму. Мою камеру через плечо было легко запустить, и у меня было достаточно мощности основной камеры, чтобы снимать всю ночь.Как только свиноматка и детеныши ушли, я понял, что время близко. В лесу царила полная тишина, пока эту тишину не нарушил треск ветки дерева, издав такой звук, который означал, что это сделало что-то большое.

Я знал, что это он, я просто знал это! Это было подходящее время ночи, и оно исходило оттуда, откуда он исходил. Я смотрел видео несколько раз, и то, что длилось 2 минуты, казалось, что это заняло 20 минут. Первое, что я увидел из-за густой еловой рощицы, была его угольно-черная морда.Это был он, у меня были включены камеры, и ко мне постучала вдова. Пришло время нашего решающего поединка, и я не собирался повторять одну и ту же ошибку дважды. Он вошел примерно в 12 ярдах, слегка четвертуя меня справа налево по направлению к стволу, на этот раз его защита была ослаблена, и я мог это сказать. Я позволил ему работать на приманку, так как мне не нравилось, сколько его четвертовали, или тот факт, что он шел. Когда он добрался до приманки, я понял, что это точно 20 ярдов. Я натянул лук и держал его около 15 секунд, ожидая, пока мои нервы успокоятся, а его голова и переднее левое плечо слегка сдвинутся, давая мне идеальный выстрел.И когда я получил его, я прибил его. Я попал ему прямо в сердце, и комбинация APA и Роковой вдовы отлично справилась со своей задачей. Он зарычал и щелкнул стрелой, когда убежал, но было слишком поздно. Я мог видеть идеально расположенную стрелу, когда он убежал, сделав всего около 10 шагов позади приманки, прежде чем он упал и умер все на камеру.

Через полчаса ожидания я усвоил УРОК 3 – Большие медведи чертовски тяжелы!!! Я боролся с этой штукой добрых 20 минут, пытаясь загрузить ее в свой трейлер, прежде чем сдаться и вытащить ее прямо с помощью своего квадроцикла.

Большие злые медведи | Жизнь на открытом воздухе

Если когда-либо возникали какие-либо сомнения, давайте внесем ясность: ни одно животное не очаровало читателей и редакторов Outdoor Life больше, чем медведь. С момента выхода журнала в 1898 году истории о медведях появлялись почти в каждом номере. Но истинная мера нашего интереса к этим животным заключается не только в объеме статей (в конце концов, за эти годы мы посвятили больше страниц оленям и охоте на оленей), но и в разнообразии характеристик медведя, которые мы обнаружили. бегать.

Да, многое из того, что мы напечатали, посвящено тому, как и где на них охотиться, а наши приключенческие рассказы о невероятных (и зачастую смертельных) встречах с разгневанными козлами хорошо известны любому постоянному читателю OL. Но мы также публиковали много статей, которые отличаются от обычных статей о дикой природе. Как, например, 27 стихотворений о медведях, которые мы опубликовали. Или когда мы попросили доктора препарировать мозг гризли, чтобы он рассказал нам, что мы можем о нем узнать.

Почему нас так интригуют медведи? Ответов на этот вопрос столько же, сколько историй о медведях.Редактор-основатель OL Дж.А. Макгуайр выразился просто: «Они самые благородные, самые живописные и великолепные животные в Америке».

>>2002 Детеныш-убийца
Охотники часто видят ту сторону природы, которую видят немногие. Тем не менее, группа ветеранов-охотников с Аляски не была готова к драме, развернувшейся перед ними во время весенней охоты на медведя на острове Кадьяк, о которой рассказывается в статье Кристофера Батина. После того, как один из их группы стал свидетелем убийства молодого детеныша взрослым вепрем, они наблюдали, как мать медведя защищала своего единственного оставшегося детеныша от нападения самца.Они поклялись попытаться убить медведя и спасти другого детеныша, если это возможно.

Я увеличил масштаб зрительной трубы. Был ли это убийца детенышей? Следующее изображение в наших зрительных трубах — одновременно тревожное, но от которого невозможно отвести взгляд — дало нам ответ.

Кабан обнюхал периметр левого хребта. Мы заметили свиноматку и детеныша, сбившихся в кучу на выступе скалы размером с дверь, примерно в 12 футах ниже косолапого. Уступ находился на отвесной скале высотой в несколько сотен футов. Детеныш покачивал головой вверх и вниз, демонстрируя юношеское желание поиграть с приближающимся кабаном.Голова кабана тяжело свисала с его длинной шеи, раскачиваясь взад-вперед, как маятник. Наблюдая, как он бредет по снегу, я представил, как изо рта кабана сочится слюна, а нос раздувается, чтобы уловить запах его следующей жертвы. Малыш заерзал, разрываясь между игрой и осторожностью. Свиноматка встала прямо, ее голова подтолкнула детеныша обратно на полку. Она осталась стоять, глядя на кабана. Несмотря на ее меньший размер, у свиноматки было преимущество. Медведи стояли друг против друга почти пять минут.Единственным путем к детёнышу была лобовая атака. Для кабана не могло быть флангового маневра или боковой засады. Ему придется убить ее, чтобы добраться до детеныша. Кабан отреагировал с находчивостью бывалого хищника. Он отступил и лег спать. Холодное, инстинктивное терпение. В оставшуюся часть дня было выполнено несколько лагерных работ, так как все имеющиеся подзорные трубы и бинокли были направлены на разворачивающуюся альпийскую драму. Противостояние все еще продолжалось, когда завеса ночи оставила финальный акт незавершенным.Мы поужинали и набрались смелости для стратегии на следующий день… Группа убила кабана, прежде чем он смог добраться до детеныша. Но гнев охотников по отношению к медведю, пытавшемуся вызвать течку у свиноматки, убивая ее потомство, уступил место сочувствию, когда они поняли, что медведь действует только инстинктивно и сам по себе является поистине великолепным животным. правильно.

[pagebreak] and Bear Rifles»] >>1947****О’Коннор о Bears and Bear Rifles
Что делает хорошую винтовку Bear? Давний редактор оружия Джек О’Коннор, никогда не страдавший без нужды от рук мощных калибров, предпочитал патроны калибра .30-го калибра и меньшего калибра гонял пули на высоких скоростях (включая его любимый .270 Winchester, стреляющий 130-грановыми пулями). О’Коннор признал, что .375 H&H; хороший гризли-при условии, что стрелок может справиться с отдачей.

Обычно черного медведя убить не труднее, чем белохвостого оленя, и у него не намного больше сил, чем у кролика. В Вайоминге пару лет назад на мужчину напала черная медведица с медвежатами. Он забил ее до смерти.

Любой хороший патрон для оленя также является хорошим патроном для черного медведя.При правильном выстреле .30/30, .30 Remington или .250/3000 убьют черного очень точно… Но гризли — это нечто другое. Он намного крупнее черного медведя и может нести много свинца, особенно если он в ярости…

Многие выстрелы в гризли производятся на довольно большом расстоянии. Собственно, так и должно быть, поскольку гризли — непредсказуемое и потенциально опасное животное. Медведь, сбитый с ног на расстоянии 200 или 250 ярдов, с гораздо меньшей вероятностью причинит неприятности (или потрясет охотника), чем один выстрел на 50 ярдах.Я подстрелил двух гризли с довольно больших дистанций: одного примерно на 200 ярдов и одного примерно на 400, другого примерно на 150 и двух менее чем на 100 ярдов. Должен признаться, что я с энтузиазмом верю в то, что до начала операции между охотником и гризли должно быть не менее 150 ярдов… .270 с регулируемым расширением 130 гр. пуля в полном порядке. .348 WCF, особенно с 250-гр. Silvertip должен быть превосходным, и .30/40 Krag и .300 Savage также сделают свое дело с хорошими выстрелами..300 Magnum с мощным 220-гр. пуля с начальной скоростью 2610 футов в секунду должна быть идеальной, и если кто-то чувствует себя лучше, охотясь на гризли, вооруженный .375, и его не беспокоит сильная отдача, он должен во что бы то ни стало использовать его.

[pagebreak] >> 1904 г. Старый Моуз
Самым известным медведем, появлявшимся в «Жизни на природе», был печально известный гризли из Колорадо по прозвищу Старый Моуз. Трудно поверить, что один медведь мог быть ответственен за бесчисленные грабежи, в которых его обвиняли, но Старый Моисей, известный своим характерным следом (у него не было двух пальцев), явно сбивал с толку владельцев ранчо и охотников в южно-центральной части Колорадо в течение многих лет. .

Когда этот коварный гризли наконец был повержен, OL опубликовал множество историй, связанных с этим событием. Мы публиковали статьи об охотнике, который его убил, писали передовицы о жизни медведя и даже попросили доктора исследовать его мозг, чтобы понять, что можно узнать о его характере.

«Старый Моисей», самый страшный гризли во всех Соединенных Штатах, встретил смерть, подобающую его долгой жизни, полной убийств и бесчинств, в 4 часа вечера в субботу, 30 апреля. Его последний бой был сделан в дрожащей аспийской нише в пределах его дома среди разбитых скал на северо-западном углу Блэк-Маунтин, недалеко от Кэнон-Сити, штат Колорадо.Он умер подобающим своему званию и лег в свой последний сон с внушительным величием.

>> 1957 Далекая охота на медведя
В то время как большинство спортсменов представляют дикие просторы Аляски или Канадские Скалистые горы, когда представляют себе охоту на медведя, Фрэнк С. Хиббен, автор следующего рассказа, неожиданно обнаружил, что охотится на медведей во время тигриной охоты. сафари на Индийском субконтиненте. Группа медведей-ленивцев (названных так из-за их длинных когтей) убила несколько человек в сельском городке, и жители деревни обратились за помощью к охотнику и его проводнику.

Когда мы вернулись к группе вокруг джипа, мой проводник Рао повел молодого человека вперед, чтобы встретить нас. — Это Дару из Гиндоли, — представился Рао. — Он был ранен в прошлом году. Мы почти не слышали, что сказал Рао. Мы смотрели на лицо этого человека, или на то, что было его лицом. Его щека и ухо исчезли, так что сквозь трещину виднелась обнаженная кость челюсти. Один глаз был вырван. Его рот, разорванный в уголке, сросся криво, с ужасным шрамом в форме звезды на подбородке.

Рао сказал: «На этого человека напал самец медведя. Он помазал рану соком бетала и не умер». Мы должны были восхищаться стойкостью человека, пережившего эти ужасные раны.

— Около деревни три медведя-ленивца, — говорил Рао. «Есть самка, молодой медведь и старый самец. Женщина и старый мужчина убили двух мужчин и одну женщину из деревни. Два дня назад на другую женщину напали. Именно тогда они послали за нами. «Пошли стрелять в них», — сказал я с энтузиазмом.Рао улыбнулся в своей спокойной манере. Было очевидно, что я понятия не имею, как можно стрелять в медведя-ленивца…

_После нескольких безрезультатных попыток жители деревни устроили загон, в результате которого самец медведя ненадолго попал в поле зрения автора. Удачный выстрел повалил кабана. _

[pagebreak] Белый медведь»] >>1915****Связывание белого медведя
Медвежьи приключения были частью журнала Outdoor Life с первых номеров журнала. В 1899 году мы выпустили рассказ под названием «Связывание гризли», который в значительной степени установил стандарт для всех наших медвежьих приключений.Однако несколько лет спустя мы выпустили еще лучшую историю про медвежьих арканов. В следующем отрывке рассказывается об экспедиции к арктической ледяной шапке, чтобы поймать живого белого медведя и доставить его обратно в Нью-Йоркский зоологический парк.

Просвистело лассо, и большое существо было привязано сразу после того, как оно вылезло на лед. На этот раз веревке позволили провиснуть до тех пор, пока он не просунул через нее передние ноги. Вскоре катер повернул назад и начал постепенно утаскивать животное в воду.Говорят, это было чудесное зрелище — увидеть этого огромного зверя с крепкой веревкой прямо за плечами. Он вставал на задние лапы, кусал веревку и прыгал вверх и вниз, когда его уверенно и неуклонно тащило к краю. Наконец, видя, что приближается неизбежное, он со злобным рычанием бросился в воду, ибо навсегда покинул льдины.

>> 1919 Толстой Медведь
Outdoor Life на протяжении многих лет публикует рассказы многих известных авторов.Тем не менее, может показаться неожиданным, что на этих страницах появилась и подпись русского мастера Льва Толстого. Автор «Войны и мира» был заядлым спортсменом и во время одной охоты столкнулся с медведем, из-за чего попал в больницу на месяц.

Медвежий порыв пронес его мимо меня, но он повернул назад и всей тяжестью своего тела навалился на меня. Я почувствовал, как что-то тяжелое давит на меня, и что-то теплое над моим лицом, и я понял, что он втягивает все мое лицо в свой рот.Мой нос уже был в нем, и я чувствовал его жар и запах его крови. Он давил мне на плечи своими лапами так, что я не мог пошевелиться: Все, что я мог сделать, это притянуть голову к груди подальше от его рта, пытаясь освободить мой нос и глаза, в то время как он пытался вонзить зубы в их. Потом я потрогал самца медведя. Он помазал рану соком бетала и не умер». Мы должны были восхищаться стойкостью человека, пережившего эти ужасные раны.

— Около деревни три медведя-ленивца, — говорил Рао.«Есть самка, молодой медведь и старый самец. Женщина и старый мужчина убили двух мужчин и одну женщину из деревни. Два дня назад на другую женщину напали. Именно тогда они послали за нами. «Пошли стрелять в них», — сказал я с энтузиазмом. Рао улыбнулся в своей спокойной манере. Было очевидно, что я понятия не имею, как можно стрелять в медведя-ленивца…

_После нескольких безрезультатных попыток жители деревни устроили загон, в результате которого самец медведя ненадолго попал в поле зрения автора.Удачный выстрел повалил кабана. _

[pagebreak] Белый медведь»] >>1915****Связывание белого медведя
Медвежьи приключения были частью журнала Outdoor Life с первых номеров журнала. В 1899 году мы выпустили рассказ под названием «Связывание гризли», который в значительной степени установил стандарт для всех наших медвежьих приключений. Однако несколько лет спустя мы выпустили еще лучшую историю про медвежьих арканов. В следующем отрывке рассказывается об экспедиции к арктической ледяной шапке, чтобы поймать живого белого медведя и доставить его обратно в Нью-Йоркский зоологический парк.

Просвистело лассо, и большое существо было привязано сразу после того, как оно вылезло на лед. На этот раз веревке позволили провиснуть до тех пор, пока он не просунул через нее передние ноги. Вскоре катер повернул назад и начал постепенно утаскивать животное в воду. Говорят, это было чудесное зрелище — увидеть этого огромного зверя с крепкой веревкой прямо за плечами. Он вставал на задние лапы, кусал веревку и прыгал вверх и вниз, когда его уверенно и неуклонно тащило к краю.Наконец, видя, что приближается неизбежное, он со злобным рычанием бросился в воду, ибо навсегда покинул льдины.

>> 1919 Толстой Медведь
Outdoor Life на протяжении многих лет публикует рассказы многих известных авторов. Тем не менее, может показаться неожиданным, что на этих страницах появилась и подпись русского мастера Льва Толстого. Автор «Войны и мира» был заядлым спортсменом и во время одной охоты столкнулся с медведем, из-за чего попал в больницу на месяц.

Медвежий порыв пронес его мимо меня, но он повернул назад и всей тяжестью своего тела навалился на меня. Я почувствовал, как что-то тяжелое давит на меня, и что-то теплое над моим лицом, и я понял, что он втягивает все мое лицо в свой рот. Мой нос уже был в нем, и я чувствовал его жар и запах его крови. Он давил мне на плечи своими лапами так, что я не мог пошевелиться: Все, что я мог сделать, это притянуть голову к груди подальше от его рта, пытаясь освободить мой нос и глаза, в то время как он пытался вонзить зубы в их.Тогда я почувствовал, что

Реальная история печально известной «Альберты Гризли»

Мы все видели электронные письма с картинками и небылицами о следующем мировом рекорде лося или атакующем медведе-людоеде, которого подстрелили с 10 шагов. Многие из этих историй, кажется, разрастаются, как телефонная игра, где каждый добавляет свои два цента. Как раз такая история связана с моим приятелем Люком Рэндаллом (слева на этом фото), и он поставил точку во время недавней поездки в Афогнак Уайлдернесс Лодж.История, которая гуляла по Интернету, рассказывала об огромном гризли, убивающем домашний скот, пойманном в Альберте. На самом деле, Outdoor Life некоторое время назад опубликовал фотографии и предполагаемую историю. Единственная проблема заключалась в том, что этот медведь прибыл не из Альберты, а вместо этого, как правильно указали несколько комментаторов, с острова Афогнак, Аляска, и мои приятели Люк и его брат Джош вели охотника. Итак, чтобы развеять все слухи, вот реальная история прямо от Джесси Уоллеса, охотника, который на самом деле поймал этого удивительного бурого медведя.Осматривая большую бухту, они заметили гиганта на пляже более чем в миле от него и составили план преследования. «Мы знали, что этот медведь большой, но не знали, насколько он велик на самом деле. Все, что я знал, было то, что за милю нам даже не понадобился бинокль, чтобы увидеть его. Мы приняли все меры предосторожности при подходе, закрыв окна лодки нашими пальто, чтобы предотвратить блики», — говорит Джесси. Они сошли с лодки на другом берегу, вне поля зрения, и направились туда, где в последний раз видели медведя. Медведь ушел обратно в лес, но по его огромным следам было легко проследить, и они пошли за ним.«Честно говоря, ползти по деревьям и кустам, настолько густым, что вы не можете видеть 30 футов, немного нервно, когда вы знаете, что очень близко гигантский медведь», — вспоминает Джесси. «События, которые развернулись дальше, все еще немного размыто, потому что это произошло так быстро, но внезапно мы увидели медведя всего в 20 ярдах слева от нас в небольшом проеме», — говорит Джесси. «Он сделал нас и встал на задние ноги за деревом, которое было немного выше меня (мой 6 футов 4 дюйма), и я мог видеть всю его грудь над верхушкой дерева.Он пару раз щелкнул челюстями и, издав громкий «уф», бросился бежать. Деревья были такими густыми, что мы могли видеть его только мельком, когда бежали за ним. Бежать по лесу было все равно, что пытаться бежать по губке. Это было похоже на дурной сон, где ты бежишь в замедленной съемке». «Люк и я оба упали на колени, и, имея долю секунды, чтобы выстрелить под ветками деревьев, я сделал единственный четкий четвертный выстрел, который у меня был. «, — говорит Джесси. «Я даже не помню ни звука, ни отдачи.330 Дакота, я просто помню, что это остановило его. Если бы не сотрясение его .375 Экли рядом с моей головой, я бы никогда не узнал, что Люк нажал на спусковой крючок при резервном выстреле. Еще один выстрел от нас обоих уложил эффектное животное навсегда. Эмоции были настолько переполняющими, когда я ехал на таком великолепном животном, и в то же время мне было грустно, что все закончилось, и я хотел продолжить охоту». «Этот медведь был настоящим воином. Трудно представить, что это животное видело и делало при жизни.У него была сломана челюсть из-за драки с другим медведем и сильно болели колени. Вырвав зуб, Alaska Fish and Game состарила медведя на 18 лет. Его шкура составляла впечатляющие 9 футов 11 дюймов, и в расцвете сил он, вероятно, был крупнее», — говорит Джесси. Череп медведя набрал 29 5/16 дюймов SCI и занял 20-е место в книге рекордов того времени. Самой впечатляющей чертой медведя был его устрашающий набор когтей. Их длина составляла от 5 до 7 дюймов, и это были самые длинные когти, которые кто-либо в офисе Fish and Game в Кадьяке когда-либо видел у бурого медведя.«Я благодарю Пола, Люка (Рэндалла), Джоша (Рэндалла) и всех в Afognak Wilderness Lodge», — говорит Джесси. «Этот медведь — настоящий трофей на всю жизнь для всех, и теперь он живет в моем доме, где я каждый день вспоминаю об этой особенной истории». трофей с не менее захватывающей историей. Хотя я более или менее наткнулся на эту историю, я рад, что могу помочь положить конец мифу, окружающему ее, как из уважения к животному, так и из уважения к животному.У Люка и Джоша Рэндаллов больше историй о медведях, от которых волосы встают дыбом, чем у кого-либо из тех, кого я встречал, и если вы хотите придумать что-то свое, я не могу придумать ни одного экипировщика, которого я бы рекомендовал более настоятельно. Однако вы можете пометить свои фотографии водяными знаками, как Люк сказал мне, что он будет делать с этого момента!

Эта фотография огромной «Альберты Гризли» уже много лет гуляет по Интернету. Но у ведущего Live Hunt Тайлера Фрила есть настоящая история медведя.

Медвежонок Фред Истории у костра | Санки Frederic


Я помню Папу Медведя: нерассказанная история легендарного медведя Фреда, включая его секреты охоты

«Фред Медведь был самым известным охотником и туристом второй половины 20-го века, и я был опустошен, когда он умер, и остаюсь таким по сей день.Он был моим лучшим другом, наставником и отцом на протяжении нескольких десятилетий». ~автор Дик Латтимер

Тем не менее, сегодня, спустя 22 года после его смерти в 1988 году, имя и наследие Фреда Беара неизгладимо вписаны в ткань охоты и охотничьих традиций. Родившийся в охотничьей семье, изобилующей изобретательностью, «Папа Медведь», как его ласково называли миллионы любителей активного отдыха, сочетал свои редкие таланты и страсть к созданию охотничьего снаряжения и интригам, которые двигали вперед целую индустрию.Его эпическое путешествие принесло ошеломляющий успех в бизнесе как основателю Bear Archery и в полевых условиях как охотнику из лука, установившему мировой рекорд. История Фреда Беара наполнена известностью, славой и знаменитостями; но его жизнь временами также была пронизана значительной сердечной болью, борьбой и разочарованием. Теперь впервые нас лично и близко познакомил с «Папой Медведем» опытный писатель Дик Латтимер — правая рука Фреда, друг и доверенное лицо на протяжении более двух десятилетий. Это закулисная история жизни, взгляд изнутри человека, который стал величайшим послом охоты всех времен.

    Выборка из 24 глав включает:
  • «Создание медведя Фреда»
  • «Медведь Фред показал мне, как»
  • «Тайный охотничий лагерь Фреда»
  • «Первые составные луки, почему Папа Медведь не мог из них стрелять»
  • «Последняя охота Фреда на Аляске»
  • и «Последние дни Фреда»

Книга размером 6×9 дюймов в твердом переплете содержит более 360 страниц и включает более 140 фотографий, некоторые из которых никогда ранее не публиковались. Эта книга является обязательной для коллекции каждого серьезного охотника и прекрасным подарком для любого любителя активного отдыха.

Закажите прямо сейчас с помощью карты Mastercard, VISA или Discover, позвонив по телефону 1-800-848-1268!

Или отправьте чек на сумму 24,95 доллара плюс 3 доллара за доставку и обработку по адресу:
Fred Bear Campfire Stories
P.O. Box 170
5765 W. Fred Bear Drive
Grayling, Michigan 49738


Аудио компакт-диск Fred Bear Stories Campfire Stories

Если вы когда-нибудь мечтали посидеть у костра с Медведем Фредом, то это ваш шанс. Эта запись была сделана в лагере охоты на медведя в Саскачеване, когда они сидели у костра.Это был май 1976 года, и Фред Беар отправился на охоту с друзьями и сотрудниками. Один из его торговых представителей, который был с ним, решил записать, как он делает то, что у него получается лучше всего: рассказывает свои любимые истории. Учитывая, что это было сделано почти 30 лет назад, качество звука на этом компакт-диске великолепно. Вы можете услышать дикую природу на заднем плане, небольшой самолет над головой, звук фотографирующей группы и, что лучше всего, Фред Беар в своем собственном стиле декламирует свои любимые песни. Эта запись все эти годы просто собирала пыль, а затем, в конце 2003 года, была выпущена в виде этого аудио компакт-диска.Для того, чтобы что-то подобное появилось из дерева после стольких лет отсутствия Фреда Беара, это действительно невероятно. Для поклонников Fred Bear или Bear Archery это действительно отличная возможность послушать легенду.

    историй на этом компакт-диске:
  • «Ранние годы»
  • «Старый голубь» Монтана
  • «Охота на гризли», Киспиокс, Британская Колумбия
  • «Индейская резервация Хикарилья — олень-мул», Нью-Мексико,
  • «Охота на белого медведя», Аляска
  • «Новый охотник за луком», Детройт, Мичиган
  • «Лжец-охотник из лука», Детройт, Мичиган
  • «Охота на слонов», Африка
  • «Мыс Буффало», Африка
  • «Сначала надо снять шкуру», Африка
  • «Куш-кушский человек для нуждающихся», Африка
  • «Взятие львов», Африка

Не стесняйтесь использовать эти ссылки для загрузки этих файлов MP3 на свой компьютер или мобильное устройство:
Introduction, The Early Years, Ole Pigeon Toe.

Мне, как коллекционеру Fred Bear и Bear Archery, посчастливилось жить здесь, в Грейлинге, штат Мичиган. Я могу сказать, что был взволнован, впервые узнав об этом компакт-диске, и, собрав почти все памятные вещи, которые есть, я горжусь тем, что могу внести свой вклад в продвижение этой части истории стрельбы из лука. Люди и по сей день приходят через Grayling в поисках музея Фреда Беара, но никогда не знали, что он переехал в Гейнсвилл, а теперь в магазин Bass Pro в Срингфилде, штат Миссури. Старое здание Музея хариусов все еще здесь, и части старой фабрики все еще стоят, поэтому я собрал одну из самых больших коллекций стрельбы из медвежьего лука, чтобы показать людям, когда они приезжают в район хариусов.Если вы сделаете это здесь, не стесняйтесь позвонить мне, и я буду рад провести для вас экскурсию. ~ Пит Косефас

Закажите прямо сейчас с помощью карты Mastercard, VISA или Discover, позвонив по телефону 1-800-848-1268!

Или отправьте чек на сумму 24,95 доллара плюс 3 доллара за доставку и обработку по адресу:
Fred Bear Campfire Stories
P.O. Box 170
5765 W. Fred Bear Drive
Grayling, Michigan 49738

 

Охота с медведем Фредом: пройдите по тропам, которые он прошел, когда столкнулся с самой сложной и опасной игрой в мире

СЕНТЯБРЬ 2013 Г. ЭТА КНИГА НЕ ИЗДАЕТСЯ.ПОЖАЛУЙСТА, ПОЗВОНИТЕ, ЧТОБЫ УЗНАТЬ, ЕСТЬ ЛИ КАКИЕ-ЛИБО КОПИИ ЕЩЕ ДОСТУПНЫ.

ДЛЯ ОХОТНИКА В ВАШЕЙ ЖИЗНИ

Эту книгу написал давний друг Фреда Беара, директор по рекламе и писатель Дик Латтимер. Он будет доставлен вам напрямую с Rural Route 1 в Грейлинге, штат Мичиган. Медведь Фред ушел из Grayling почти 30 лет назад, но до сих пор влияет на наш маленький городок Grayling. Люди до сих пор приходят сюда, чтобы увидеть музей медведя Фреда и с удивлением узнают, что его больше нет, или посмотреть, что осталось от медвежьей стрельбы из лука.Как коллекционер Bear Archery я горжусь тем, что могу предложить вам эту книгу и внести свой вклад в сохранение наследия Фреда Беара… Если у вас есть какие-либо вопросы, вы можете позвонить мне по телефону 1-800 848-1268. Спасибо, Пит

«Меня пробрала дрожь. Я охотник с ружья и сталкивался с достаточно опасной дичью… чтобы знать из первых рук, как ослепляюще быстро ситуация может стать волосатой. Но этот спокойный характер Медведя, обняв свои худые колени у костра, собирался подбежать к большому слону-быку и пустить стрелу на расстоянии снежного кома. — Питер Барретт, True Magazine

Перед блочным луком и без какого-либо справочника Фред Беар отправился на покорение самой жестокой крупной дичи в мире. Собрав то, что по сегодняшним меркам можно было бы считать примитивным снаряжением для охоты с луком, Беар добавил проблем, взяв с собой съемочную группу и писателей, чтобы задокументировать эти одиссеи. А в 1950-х, 60-х и 70-х годах Bear стал нашей величайшей охотничьей легендой.

Отчеты об этих исторических приключениях были запечатлены с ужасающими подробностями и опубликованы в ведущих журналах того времени… Life, True, Outdoor Life, Archery и других.Истории Медведя также были повторно показаны зрителям национального телевидения в программах «Американский спортсмен» и «Вечернее шоу». Но дни охотничьих приключений, которыми основные средства массовой информации делились с широкой публикой, прошли… и большинство историй Медведя были утеряны или в значительной степени забыты… до сих пор.

Впервые все величайшие охоты «Папы Медведя» собраны и воплощены в жизнь в одном удивительном сборнике выдающимся писателем Диком Латтимером — правой рукой, другом и доверенным лицом Фреда на протяжении более двух десятилетий.Это знаменитые приключения Медведя Фреда, опубликованные во время расцвета охоты величайшего предпринимателя и посла всех времен.

Выборка из 25 глав включает: «Стрела для гризли», «Ты иди, я остаюсь (бурый медведь)», «Самый опасный медведь? — Я говорю полярный», «Тигр со стрелой» и «Самый подлый в Африке». Игра.» Книга размером 6×9 дюймов в твердом переплете насчитывает более 300 страниц и включает около 100 фотографий, некоторые из которых никогда ранее не публиковались.

Эта книга обязательна для коллекции каждого серьезного охотника и является прекрасным подарком для любого любителя активного отдыха.Если у вас есть какие-либо вопросы, вы можете позвонить мне по телефону 1-800 848-1268.

Закажите прямо сейчас с помощью карты Mastercard, VISA или Discover, позвонив по телефону 1-800-848-1268!

Или отправьте чек на сумму 24,95 доллара плюс 3 доллара за доставку и обработку по адресу: Fred Bear Campfire Stories P.O. Box 170 5765 W. Fred Bear Drive Grayling, Michigan 49738

Медведь Тридцать | Охота на бурого медведя

Райана Шмидта

Пока мы ждем прояснения погоды, стихания ветра и прекращения дождя, я начинаю размышлять о том, что нас ждет на побережье Аляски в следующие десять дней.Мы планировали эту поездку больше года, и волнение разносится эхом по густому воздуху.

Но прежде чем я успел слишком сильно удивиться, даже если это было пять дней спустя, я обнаружил, что смотрю на огромного бурого медведя с Аляски, который бродил по своим делам в трех милях от меня. При 60-кратной мощности медведь выглядел отличным стрелком.

Когда мы начали преследовать медведя, он продолжал двигаться к нам. Мы начали сокращать расстояние в течение нескольких коротких часов. Большой косолапый был по одну сторону реки, а мы по другую.Не было возможности пересечься.

Пока я смотрю, как большой козел передвигает грязь, как бульдозер Д-9, он решает проблему, пересекая реку самостоятельно. Два прыжка и несколько гребков по-собачьи, и медведь оказался на нашей стороне реки, быстро приближаясь. Когда он приблизился к нам, мы приготовились к выстрелу. Ветер закружился, и он понял, что что-то не так. Он вздохнул и посмотрел нам в глаза. Я знал, что сейчас или никогда.

Я прицелился из своего Blaser .375 HH; Пистолет щелкнул, и он упал, вот так.Мы не могли поверить, что он пал только от одной 300-грановой пули Барнса. Это было невероятное чувство — видеть животное такого размера, лежащее на земле. Нам потребовалось все, что мы могли сделать, чтобы обработать его и перевернуть. У медведя были когти от 4 до 5 дюймов и огромный череп с двумя абсцедирующими зубами, поедающими его верхнюю и нижнюю челюстные кости, и тремя другими сломанными клыками.

Возвращаясь в лагерь, самое интересное началось, когда я подпрыгивал и падал через тундру, пот лил глаза, сапоги наливались болотной водой, а поясница начинала болеть.Тем не менее, я знаю, что этот опыт не будет забыт.

Охота на бурых медведей — это всегда приключение, начиная с полета и убийства, заканчивая возвращением стаи в лагерь и поездкой домой. Я с детства мечтал гоняться за этими большими кошачьими. Теперь это одно из моих любимых животных для охоты. Их длинные когти, массивные тела и огромные зубы делают их очень захватывающей мишенью. Чистый адреналин пятнистой ловушки попадает в вашу кровь. Если вы охотились на них, вы понимаете.

Долгие весенние дни дают охотнику много времени в поле.Тем не менее, погода может быть одной из самых интересных частей поездки. На побережье Аляски вы можете ожидать сильный ветер с проливными ливнями и прекрасным солнечным светом в один и тот же день. Или, как говорится, если вам не нравится погода, подождите часок — она изменится. Плохая погода также может длиться неделю или больше, поэтому вам нужно убедиться, что вы готовы морально и физически к более длительной охоте, если это потребуется. Хорошее снаряжение и здравый смысл необходимы для охоты на бурого медведя, да и вообще для любой охоты на Аляске.

Существует много информации о том, как охотиться на бурого медведя и где на него охотиться, но все сводится к нескольким вещам, которые помогут совершить путешествие или сломать его. Одна из самых важных вещей, которым я научился, — это оставаться сосредоточенным и оставаться на месте. У медведей прекрасное обоняние, и они пугаются при первом появлении человека. Некоторые ребята бродят по лесу за много миль от базового лагеря и до сих пор стреляют в медведей, в то время как другие парни пугают всех за много миль. Я делал и то, и другое, но лучше всего мне помогает доверять своим глазам.Я провожу часы за часами, наблюдая за медведями. Когда вы посмотрите на стекло, вы увидите сотни медведей; ну, сотни существ, похожих на медведей, и лишь немногие на самом деле являются медведями.

Если вы проявите терпение, медведи обычно придут к вам. Время является ключевым фактором; если вы проведете десять дней в хорошей медвежьей стране, где у вас есть хороший обзор, вы должны увидеть медведей. При этом нужна хорошая оптика. Когда вы проводите весь день за биноклем, качественная пара действительно увеличит ваши шансы найти медведя.Я не предлагаю, чтобы у вас была самая дорогая пара, но вам нужна хорошая пара, если вы собираетесь быть привязанной к ним на протяжении всей поездки. Хорошая зрительная труба также очень полезна; это сэкономит вам мили ходьбы к нежелательному животному.

Когда дело доходит до оценки медведей, требуется некоторое время и практика, чтобы добиться в этом успеха. Есть люди, которые действительно знают своих медведей, и есть люди, которые понятия не имеют, что искать в большом медведе. Некоторые ключевые факторы отнимают у вас время и действительно наблюдают за движением медведя.Когда вы увидите коричневого 10 футов с лишним, вы это узнаете. Это 7-9-футовые удилища, которые сложны, особенно после охоты в течение недели и отсутствия медведей, так как именно тогда 7-8-футовые могут заставить сердце биться чаще. Опыт, конечно, помогает, а дальше все сводится к предпочтениям охотника. Я взял несколько медведей поменьше, с отличной окраской и идеальной шкурой, и они такие же забавные и захватывающие, как и настоящие большие.

А то я вообще люблю смотреть, как медведь по тундре передвигается.По-настоящему большой кабан будет иметь развязную походку, с низким просветом живота, безошибочно узнаваемым большим горбом и этой большой старой головой с маленькими ушами. Свиноматки двигаются с большей осторожностью. У них более мелкие черты, и они ведут себя как молодые медведи. Но есть и такие большие свиноматки, которые могут одурачить даже самых опытных, так что вы должны хорошенько их изучить, прежде чем делать выстрел. Часто детенышей легко увидеть, но иногда они какое-то время остаются скрытыми, поэтому лучше некоторое время понаблюдать за медведем, чтобы убедиться, что это то, что вам нужно.

Как и с любыми животными вам нужно следить за ветром и его направлением. У медведей отличное обоняние, но зрение ниже среднего. Живут своим носом. Спокойная одежда и наблюдение за ветром являются обязательными при выслеживании медведей. Не торопитесь и делайте ход, когда у вас есть максимально возможное преимущество; будут времена, когда вам придется реагировать быстро и яростно, чтобы наверстать упущенное, в то время как в других случаях у вас есть все время в мире. Это действительно зависит только от ситуации.

Весной я, кажется, нахожу больших медведей на свежих ростках травы или на добыче по вечерам.Весенние медведи, кажется, также остаются выше в горах в течение дня и в это время более ленивы. Я называю это «медвежьи тридцать», когда я начинаю видеть, как медведи выскакивают и начинают двигаться, обычно после 14:30. и так до темноты. Вы можете увидеть медведей в любое время, конечно, днем ​​или ночью, но, по моему опыту, с полудня до темноты — лучшее время, чтобы ловить больших брюкв на ходу. В то же время медведи могут так же быстро исчезнуть в густых ольшаниках, поэтому лучше внимательно следить за своим зверьком, когда вы его найдете.

Еще несколько советов: при охоте на этих медведей разумно всегда иметь план Б, когда летите к своему секретному месту. Даже если вы никогда раньше не видели там человека, все хорошие места заканчиваются, как я выяснил на недавней охоте. Далее, всегда имейте хорошее снаряжение и уважайте Мать-Природу; возьмите с собой достаточно еды на случай плохой погоды, потому что вы легко можете застрять на лишние дни из-за бури, бушующей над побережьем. Например, во время недавней охоты нас пять дней подряд обрушивал сильный шторм со скоростью ветра от 60 до 70 миль в час и непрекращающимися ливнями.Мы потеряли палатку и у нас закончилась еда, так что это случается и случится с вами, если вы будете охотиться достаточно долго.

Еще один важный совет: возьмите с собой спутниковый телефон на случай чрезвычайной ситуации или просто для связи с пилотом, когда придет время посадки. Погода повлияет на вашу охоту, так что просто сохраняйте позитивный настрой и ищите приключения в поездке, а не убийство. Сосредоточьтесь на текущей работе и помните, что вы всегда чему-то научитесь из поездки, хорошей или плохой. И, наконец, убедитесь, что у вас есть отличный партнер по охоте, и что вы оба сохраняете остроумие в отношении поездки и ситуации.Никогда не знаешь, когда появится медведь.

Лично я никогда не забуду смотреть прямо в глаза этому огромному аляскинскому бурому медведю, когда он пыхтел, и с его лица текли сопли и слюна. Это было настоящее приключение, и я бы порекомендовал его всем, кто любит сложные задачи.

###

Райан Шмидт страстно любит охотиться в глухих и отдаленных уголках Аляски. Он имеет более чем 20-летний опыт охоты на крупную дичь и работает сельским просветителем на Аляске.

Пять трофейных зон для прибрежных бурых медведей

Некоторые районы, где в прошлом выращивались трофейные медведи:

Остров Кадьяк : сердце всех трофейных бурых медведей на Аляске.

Адмиралтейский остров : крепость медведей на юго-востоке Аляски, здесь самая высокая плотность бурых медведей в штате.

Диапазон Аляски : GMU 16B производил несколько качественных медведей на протяжении многих лет.

Полуостров Кенай : если вам посчастливится нарисовать метку.

Полуостров Аляска : здесь растет количество больших медведей.

Где бы вы ни решили поохотиться, обязательно изучите и ознакомьтесь с правилами охоты, так как сезоны меняются из года в год, и для охоты в некоторых из этих мест требуется разрешение.

Какой калибр следует использовать для бурого медведя с Аляски?

На Аляске есть много хороших калибров для бурого медведя. Некоторые лучше, чем другие, конечно, но вот некоторые из них, которые мне нравятся и которые я лично видел, как ловят хороших медведей:

.375 Х.Х.

.416 Ремингтон

.338 Win Магазин

.416 Ригби

.300 Win Mag,

.300 Х.Х.

Есть и другие, но эти мои любимые. Если бы мне нужно было выбрать только один патрон на все случаи жизни, это был бы .375 HH с пулей весом 300 гран. У него достаточно мощности, и вы по-прежнему получаете хорошее расстояние с ним. Кроме того, большинство парней хорошо справляются с отдачей. Конечно, вы можете убить этих медведей с меньшим количеством оружия, но если вам нужно идти в ольху после одного, неплохо иметь немного дополнительной мощности.

Назад на страницу статей о крупной дичи на Аляске

 

6 Лучшая книга по охоте на медведя 2022 года: Совет наставника

Охотиться на медведя в Западном Орегоне, не зная, как добиться успеха, — сложная задача. Каждому охотнику нужен наставник, который ведет его и исправляет в досадной ситуации. Это повысит ваш успех в охоте на черного медведя или любой другой охоте. В наши дни охота стала проще благодаря охотничьим снастям и охотничьим книгам .Снаряжение поможет вам найти то, что вы ищете, а охотничьи книги помогут вам определить, где вам следует искать, чтобы найти свою цель, и как легко выследить ее.

Я перечислил 6 лучших книг по охоте на медведя, это того стоит для вас, потому что эти книги написаны лучшими охотниками на медведя для охоты на медведя. Моя любимая охота — охота на индюков и оленей, но я также люблю охотиться на медведей, но с моим другом Уильямом. Я книголюб и люблю читать об охоте на медведя. Поэтому я перечислил лучшие книги по охоте на медведя на основе их обзора, способа написания, информации об охоте на медведя, тактики, рейтинга и т. д.Я уже перечислил лучшую охоту на индейку и лучшую книгу охоты на лося список прочитайте их, если любите охоту на индейку и лося. Без лишних слов

Начнем,

 

1. Книга охоты на черного медведя



Почему вы читаете эту книгу
  • Подробное руководство по охоте на черных медведей
  • 4,8/5 звезд по сравнению с Amazon
  • 50 лет жизни в этой книге

  Основные характеристики
  • Мягкая обложка: – 384 страницы
  • Размеры:-  6.2 х 1 х 9,2 дюйма
  • Автор:-  Ричард П. Смит
  • Опубликовано:- 9 августа 2007 г.

2. Полное руководство по охоте на черного медведя



Почему вы читаете эту книгу
  • Как выбрать лучшие места для травли
  • Рейтинг 4,4/5 звезд по сравнению с Amazon
  • Информативный, легко читаемый, интересный и полный иллюстраций

  Основные характеристики
  • Мягкая обложка: – 232 страницы
  • Размеры:- 6 x 1 x 9 дюймов
  • Автор:-  Дуглас Боз
  • Опубликовано:- 20 сентября 2016 г.

3.Охота на черного медведя: полный справочник



Почему вы читаете эту книгу
  • Книга описывает поведение и повадки жертв
  • 4,3/5 звезд по сравнению с Amazon
  • 3-я книга Ричарда П. Смита об охоте на медведя

  Основные характеристики
  • Мягкая обложка: – 374 страницы
  • Размеры:- 6 x 0.8 x 8,8 дюймов
  • Автор:- Ричард П. Смит
  • Опубликовано:- 15 сентября 2014 г.

4. Книга по основам охоты на медведя в дикой местности



Почему вы читаете эту книгу
  • Стратегии предотвращения встреч с медведями
  • Рейтинг 4,2/5 звезд по сравнению с Amazon
  • Основа для охоты на медведя

  Основные характеристики
  • Мягкая обложка: – 175 страниц
  • Размеры:- 5.4 х 0,4 х 8,3 дюйма
  • Автор:-  Дэйв Смит
  • Опубликовано:- 20 октября 2006 г.

5. Мы идем на охоту на медведя



Почему вы читаете эту книгу
  • Лучшая книга для детей, которые любят знать об охоте на медведя.
  • 4,8/5 звезд по сравнению с Amazon
  • Майкл Розен пишет для детей с 1970 года

  Основные характеристики
  • Мягкая обложка: – 36 страниц
  • Размеры:- 13.5 х 2,5 х 13 см
  • Автор:-  Хелен Оксенбери
  • Опубликовано: — 1 октября 1997 г.

6. Охота на черного медведя: экспертные стратегии для достижения успеха



Почему вы читаете эту книгу
  • Познавательно для начинающего охотника
  • 4,1/5 звезд по сравнению с Amazon
  • Техника охоты в сочетании с привлекательными фотографиями

  Основные характеристики
  • Мягкая обложка: – 164 страницы
  • Размеры:- 8.9 x 6,2 x 1 дюйм
  • Автор:-  Ли Ван Тассел и Гэри Льюис
  • Опубликовано:- 1 июня 2007 г.

Вывод:-

У всех вышеперечисленных лучших книг по охоте на медведя есть свои истории. Я хотел бы порекомендовать прочитать эти книги один раз, прежде чем отправиться на сезонную охоту на медведя. Моя любимая — книга Ричарда П. Смита об охоте на черного медведя. Кроме того, вы можете предложить мне свой любимый или свой опыт охоты на медведя в комментарии ниже.Таким образом, это принесет пользу другим и поможет им в том, как охотиться на медведя в лесу.

 

История знаменитой охоты президента Теодора Рузвельта в дельте Миссисипи

Рождение плюшевого мишки

В 1902 году президент Теодор Рузвельт прибыл в дельту Миссисипи, чтобы поохотиться на черного медведя. Он был гостем мистера Мангрума, владельца плантации Смедес в южном округе Шарки. В качестве проводника президента на этой охоте был нанят великий охотник на медведей и проводник Холт Коллиер.

В первое утро охоты собаки почуяли запах медведя, и охота началась. Холт Коллиер сказал президенту Рузвельту, где ждать, когда медведь выйдет из тростникового тормоза. Президент и его компаньон, мистер Хьюгер Фут, ждали появления медведя и слушали лай собак, преследовавших медведя. Они могли сказать, что собаки идут в другом направлении и решили вернуться в лагерь на обед. Вскоре после того, как они ушли, медведь снова повернулся и в конце концов вышел из леса почти точно там, где сказал Холт Коллиер, но президент был не в том положении, чтобы выстрелить.

Холт Кольер

Медведь был загнан собаками в трясину и повернулся к ним. В ярости медведь схватил любимую собаку Холта, Джоко. Холт Коллиер спрыгнул с лошади и ударил медведя прикладом ружья, оглушив 250-фунтового брюха. Затем он накинул веревку на полубессознательное существо и послал за президентом, чтобы тот застрелил медведя.

Когда президент прибыл, он был разочарован, увидев гадюку у ног Холта. Несмотря на поддержку толпы охотников, президент Рузвельт отказался стрелять в раненого медведя, заявив, что это будет неспортивно.

Пресса взбесилась этой историей о Президенте, Холте Коллиере и медведе, и вскоре она разлетелась по стране в новостях и карикатурах. Моррис Митчем, владелец магазина игрушек в Нью-Йорке, написал президенту, спрашивая, может ли он назвать мягких игрушечных мишек в своем магазине «Мишки Тедди». Президент согласился, и вскоре все мягкие игрушки стали известны как мишки Тедди.

С тех пор мягкие игрушечные мишки стали называться плюшевыми мишками. Эта детская икона была названа в честь охоты, которую президент Теодор Рузвельт посетил в дельте Миссисипи в 1902 году, когда он отказался убить черного медведя.Плюшевый мишка является государственной игрушкой штата Миссисипи, и каждый год в Great Delta Bear Affair продается новый памятный плюшевый мишка.

История первого плюшевого мишки

 

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.